ГЛАВА 34

Драконы уже собрались. Мужчины в одеждах всех цветов, с длинными поблескивающими волосами различных оттенков. В основном немолодые — это скорее чувствовалось, чем можно было отличить по их внешности.

Литые мышцы, красивые тела, за каждым угадывалась сила и власть, и поднебесные полеты…

Их было, наверное, не меньше пятидесяти — хотя гигантский зал мог бы вместить несколько раз больше. С десяток совсем древних седых стариков — в отличие от остальных, те сидели на специальных высоких креслах.

Время от времени мелькали женские наряды, но их было так мало, что они буквально тонули среди камзолов всех оттенков и фасонов.

Тонкие сверкающие колонны уносились вверх, поддерживая арки сводов. Сквозь высокие окна с любопытством заглядывали солнечные лучи, чтобы разбиться сотнями цветных лучиков.

Едва мы появились, собравшиеся замолчали.

Держа за руку, Наареш провел меня в центр зала, прямо туда, где восседали полукругом старики.

Этих мужчин, представителей драконьих родов, мой наряд впечатлил куда меньше, чем Наррию с Эриверией и моих собственных друзей. Да и самого Наареша.

— Говори, — раздался голос, но я не поняла, кому он принадлежит.

— Ми Элизабет д`Аэртавен, принцесса Арнетеи… — начал было Наареш, но его перебили:

— Пусть ми сама скажет, зачем пожаловала.

Я почувствовала, как сжалась в кулак рука серебряного. Подняла голову, соображая, что сказать. Правильно ли будущей королеве просить милости. А если и просить — то чего именно?

— И все же, — твердо произнес Наареш. — Я привел сюда ми Элизу и буду говорить за нее. У принцессы Арнетеа открылись сильные способности к ментальной магии. По шкале Королевской Пси-Академии — уровня арха. Но печать арха не даст ей стать королевой. Нам известно, что в ней течет драконья кровь…

— Мие Илеш Данамхес отказался от драконьей семьи и ушел к человеческой женщине, — вставил один из мужчин, красный с черным, напомнивший пятнистую Эриверию. Уж не родственник ли ей? Может, тоже имеет на Наареша планы?

— Это не отменяет того, что он был драконом, — возразил серебряный. — Дух горы принимал его и даже после смерти ми Илеша долго не соглашался ни на какие другие союзы.

Сразу же стало интересно, где там гора моего пра-пра… Хотя, наверное, у нее давно уже другой хозяин.

— Мы слушаем вас, мие Наареш, — проговорил ближайший старец.

— Если мы примем ми Элизабет, ей не потребуется клеймо архов… Впрочем, о клейме архов я хотел бы поговорить отдельно.

— Вы собираетесь оспаривать условия, на которых магам была передана Академия? — раздался еще один голос из толпы.

— В данном случае это не относится к предмету разговора. Я готов сам взяться за обучение Ми Элизабет, у нее отличные способности и умение контролировать пси-силу.

— Вы разве не знаете, чем чревато обучение арха? — нахмурился сидящий в центре старик, некогда бледно-водный… ледяной, похоже.

— Знаю, — согласился мой дракон. — И готов взять последствия под свою ответственность.

— Боюсь… — выступил мужчина в бирюзовом, и я моментально узнала его.

Волевой подбородок, отдающие бирюзой длинные волосы и яркие зеленые глаза. Вот он какой, Ширезан Шаасхен, отец Наареша.

— …Боюсь, я не готов лишиться сына и получить выгоревшего не-мага, утратившего зверя, если способности… ммм… ученицы вырвутся из-под контроля. С меня достаточно клятвы, которой воспользовался мие д`Аэртавен, король Арнетеи, чтобы защитить свою дочь.

Сразу вспомнились слова Бина… То есть я на Земле и правда вырубила Наареша? И могла… боже!

— Это мой выбор, отец, — мрачно отозвался Наареш.

— Какой смысл драконам встревать в людские дела? — похоже, каждый из старейшин решил высказаться по кругу.

Не у каждого я могла определить былые цвета. И, очевидно, особенной симпатией ко мне не проникся никто. От них веяло холодным безразличием, и я не представляла, что могу сделать, чтобы склонить на свою сторону. Ощущала прохладные волны ментальных прикосновений. Наареш ведь говорил: если захотят — просканируют меня… и, по-моему, сканировали. Но никак не реагировали на то, что видели.

— У короля нет других наследников, — отозвался Наареш.

— Какая разница, кто будет королем Арнетеи, — озвучил общую мысль драконов очередной старец. — Лишь бы соблюдали соглашение.

— В девушке слишком много от инферна, — добавил бывший ледяной. — Гораздо больше, чем от дракона. Мы не можем принять ее.

Остальные согласно загудели. В душе нарастала смесь обиды и разочарования. Наареш так красиво говорил о мудрых драконах, которые давно исчерпали свои воинские замашки. По его словам они представлялись правильными и добрыми, как волшебники в сказках. А сейчас передо мной стояли существа, абсолютно безразличные к чужим судьбам.

Хотя и понимала: я для них никто и у них нет ни малейшего повода тревожиться на этот счет. Наоборот, именно мне не удалось убедить их, что мои способности инферна не принесут вреда… и я не представляла, как смогла бы сделать это.

А вдруг они правы и я способна навредить Наарешу? Не потому ли он не желает сближения?

— Я принес клятву королю.

— Мы не поощряем клятвы магам и прочим народам Арнетеи.

— Этого потребовал от сына я, — выступил вперед бирюзовый.

— Если династия д`Аэртавен прервется, клятва тоже утратит силу.

— Звучит так, — не выдержала я, — будто вы собираетесь избавиться от моего отца!

— Ваш род, — ледяной поднялся, удерживая мой взгляд своими древними водянистыми глазами, вот-вот и пальцем тыкать начнет! — Вопреки всему, что мы вложили вам в руки, продолжал гнаться за силой. Сколько рас было в вашем роду, наверное, способности каждой расы мира отложились. В таких условиях рано или поздно не мог не родиться арх.

— И все же короли приходили к нам на помощь, когда их звали, — Наареш говорил спокойно и веско, и я тоже постаралась успокоиться. Огляделась с холодным достоинством. — Правда, отец?

— Правда, — согласился бирюзовый.

— Мы дали им в руки Академию, чтобы они регулировали магические ресурсы, — произнес ледяной. — Арх должен быть клеймен, это единственное условие, которое мы ставили. Ради чего нам теперь нарушать собственные соглашения и покрывать инферну уровня арха?

Наступила тишина. Сердце стучало в груди, билось в виски. Я оглядывала лица драконов — любопытные, но не более того. Разве что бирюзовый отец Наареша, похоже, готов был встать на нашу сторону, осознавая: это все его вина. Остальные действительно не понимали, для чего подвергаться опасности, исходящей от арха.

Наареш отпустил мою руку. Сделал шаг вперед.

Обвел взглядом собравшихся и в полной тишине произнес:

— Ми Элизабет д`Аэртавен моя нарра.

Слова прокатились по огромному залу, взлетели к высокому своду потолка, обвились вокруг тонких, уносящихся ввысь колонн и, кажется, вырвались сквозь высокие окна, чтобы разлететься по всему миру.

Что он сказал? Нарра? Я — нарра?!

Да почему же этот гад чешуйчатый молчал! Почему не поговорил со мной, не предложил обдумать тактику и стратегию вместе… ох, козлик!

— Ты уверен, сын? — первым отмер бирюзовый.

— Абсолютно.

— Для дракона нет хуже участи, чем нарра другой расы, — произнес ледяной.

С чего бы, интересно? Можно подумать, другие расы не способны любить!

— К сожалению, — сверкнул глазами серебряный, — вы так долго нам это внушали, что я не прислушался к себе сразу, не распознал ее и усиленно старался не верить своим чувствам. Иначе не приносил бы клятву королю… а сделал бы все, чтобы она стала моей невестой.

— Со всем уважением, — вышел вперед черно-красный родственничек Эриверии, — вы пока не можете жениться.

Это еще почему?!

— Состояние вашей горы, ваш дворец говорят о том, что ваша сокровищница недостаточно наполнена…

Это он приценивался, что ли? И чем плох дворец? Может, лунный камень и не самый драгоценный, но до чего красив!

— Поэтому, — гневно сверкнув глазами, Наареш ступил еще немного вперед и вытащил что-то из-за пазухи.

Ларец! Тот самый, что приснился мне во сне, из лунного камня! Затаив дыхание, я смотрела, как он раскрывает его, слушала прозвучавшие громом слова:

— … поэтому я дарю ми Элизабет Сердце моей Горы.

С этими словами он развернулся и, глядя в глаза, протянул сияющую шкатулку.

Я не понимала, что все это означает, что за Сердце такое, но без единого сомнения взяла шкатулку в руки. Она была теплой, и там, внутри что-то пульсировало, билось, ослепляя. На ум пришел старик из сна.

— Ты принимаешь… — зазвучал вопрос, и быстрее, чем Наареш закончил его, я поспешно кивнула:

— Принимаю!

Прижала шкатулку к себе, и, кажется, снова загорелась по контуру. Ну да, еще рожек не хватало… совсем добить несчастных драконов. Хотя, есть надежда, что рудименты крыльев, оставшиеся в ауре, достались мне именно от предка-дракона, а не какого-нибудь затесавшегося вампира. Или кого там наша семейка еще залучала.

Ну все, дракон. Дома… в смысле, у тебя дома, ты от ответа не уйдешь. Все мне выложишь!

Наареш едва уловимо улыбнулся, словно услышал. Но лицо казалось бледнее обычного. Он не ожидал, что я приму? Или… наоборот, это может плохо обернуться для него самого? Ууу, драконище чешуйчатое!

Собор гудел, и не сказать, чтобы одобрительно. Серебряный шагнул ко мне, сжал мою руку. Встал рядом и молчал, ожидая вердикта.

Его жест определенно произвел на соплеменников впечатление. Но вот согласятся ли они принять меня, или решат изгнать куда подальше его, я не могла спрогнозировать. Хотелось верить, что после всего он не станет толкать меня к «законному» жениху. Что вместе мы обязательно выкрутимся… Ох, да я хоть сейчас пойду за него замуж — понимать бы, что мешает-то?!

— Все, хватит! — вперед вдруг вышла невысокая энергичная женщина с копной огненных волос, и я моментально узнала ее. Ми Танаария, о которой говорил Наареш.

В отличие от прочих редких женщин, она была одета не в платье, а в узкие плотные коричневые брюки, высокие сапоги со шнуровкой и корсет, демонстрирующий, что несмотря на множество прожитых веков талию вполне можно сохранить.

Приблизившись, положила руку на скулу Наареша, заставив его чуть наклониться, заглянула в глаза.

— Вы разве не видите, мальчик влюблен. И все у них искренне и правильно. А вы, мие Краашер, — обернулась к черно-красному, — зря прицениваетесь к чужой сокровищнице. Достаточно ли она полна, судить только нарре дракона.

Тот попытался что-то возразить, но ми Танаария перебила, гневно тряхнув волосами:

— Все вы слишком долго сидите на одном месте, вцепившись в свои горы, и растите золотые яйца, позабыв, что в мире существуют вещи куда важнее и интереснее!

Я едва сдержалась, чтобы не засмеяться. Огненная неожиданно обернулась и подмигнула мне. Вот уж действительно, что может быть важнее и интереснее золотых яиц?

— Мы примем девочку, мие Наареш обучит ее всему, что знает… — ох, в ее устах эти слова прозвучали почти неприлично, едва не заставив меня покраснеть! — А вы, мие Ширезан, не беспокойтесь, вашему сыну ничего не грозит.

Бирюзовый чуть нахмурился, приоткрыл было рот, но Танаария взмахнула рукой:

— Все! Остальное пусть дети решают между собой. Думаю, им есть о чем поговорить. Собор окончен, господа!

И вот странное дело, все это мужское сборище послушалось, замолчало — но на сей раз уже не враждебно, а как-то согласно.

До чего же хорошо, что слова и советы старейших у них высоко ценятся. И классно, что имеется такая старейшая!

— Идемте, провожу вас, пока они не вздумали условия измышлять, — повернувшись, дракониха подхватила нас под руки — она даже мне едва доставала до плеча, а уж Наарешу и вовсе была по грудь! Но при этом он и не подумал возражать.

— Ми Таанария, — окликнул кто-то. — Не могли бы вы задержаться на несколько минут…

— Нет уж, это вы без меня! — отпустив Наареша, она еще раз взмахнула рукой, и снова ухватила его под локоть. И легко, словно и не было за спиной прожитых веков, взбежала по лесенке, ведущей к взлетной площадке.

— С вашего позволения, я первая, — забежала за ширму наверху. Через минуту вышла оттуда, и, сверкнув нам напоследок подтянутыми… фигурой, взмыла в небо, на ходу превращаясь в небольшого милого огненного дракошу.