Глава 18

Пугаюсь и отпрыгиваю подальше — скорее уйти на привычный метр расстояния, на дистанцию, которую мое тело помнит слишком хорошо, которая ему привычнее и спокойнее, чем сводящая с ума пытка близостью. Не хочу, чтобы нас увидели рядом…

Вернее, пытаюсь отпрыгнуть. На излете движения мое запястье поймано в ловушку.

— Там… портал. Кто-то из моего мира… нам нельзя, — поясняю в ответ на потяжелевший вопросительный взгляд. Пальцы нехотя разжимаются. Отпускают мой пульс.

Но свобода призрачна. Эта пташка больше никогда не будет дикой — она уже познала вкус неволи, и запах ее остался на оперении.

В глазах моего темного воина — настороженность. Та же острая внимательность, что я видела во время боя. Правая рука небрежно ложится на рукоять меча, когда он оборачивается, а у меня внутри все сжимается в тревоге.

Осторожно обхожу его по кругу, становлюсь так, чтобы оказаться между ним и порталом. Почему-то особенно ярко чувствую то, как быстро начинают леденеть ноги, снова лишенные спасительного тепла. Вот бы вернуть время вспять… Почему, ну почему этот дурацкий портал не появился хоть чуточку позже!

С тревогой всматриваюсь в очертания, которые приобретает клубящийся в овальном окне туман. Это Тушкан свою совесть нашел давно потерянную, интересно, и хвостатая зараза решила за мной вернуться? Или Джен наконец-то меня хватилась?

Ни то, ни другое, понимаю я, холодея.

Эта внушительная черная фигура, от присутствия которой даже огромный зал кажется меньше, может принадлежать только одному человеку во всем Королевстве Ледяных Островов.

К нам широким шагом, рассыпая молнии из глаз и сжимая рукоять обнаженного меча, спешит Его светлость граф Рональд Винтерстоун собственной персоной. Мой отец. Любимый, дорогой папочка, который за свою семью кому хочешь глотку зубами перегрызет.

Это катастрофа.

Чтобы хоть как-то ее отсрочить, спешу навстречу со всех ног, подобрав юбки. Успеваю перед этим бросить отчаянный взгляд через плечо и не менее отчаянно прошептать:

— Только молчи и стой там, умоляю! Это мой папа.

Незнакомец скупо улыбается краешком губ, пока в глазах сгущается предельная настороженность. Напоминает волка, на территорию которого забрел другой волк. Ужас какой!

— А я еще не делал ничего такого, чтобы от папы твоего прятаться.

И все-таки остается на месте. Прислоняется к колонне, убирает ладонь с рукояти меча — скрещивает руки на груди и внимательно следит за тем, как я преодолеваю оставшиеся метры расстояния.

На лице папы такое облегчение при виде меня, что я на секунду забываю о своих страхах. Остается только чистая, незамутненная радость ребенка, который потерялся в темной комнате и которого, наконец-то, нашли.

— Папа!

— Эмма! Девочка моя…

И вот за несколько шагов до того, как я добегаю, резкое предчувствие заставляет притормозить, замедлить шаг. Дальше двигаюсь намного осторожнее. Так и есть. Знакомое подрагивание воздуха и уплотнившаяся атмосфера подсказывают мне, что еще чуть-чуть — и вспыхнет барьер. Моя Сфера уже караулит и вот-вот распахнется.

Обидно до ужаса. Ведь где-то в глубине души я надеялась, что она исчезла навсегда. А она опять со мной — мое чудо и мое проклятие.

— Все хорошо! Папа, точно-точно хорошо… Идем домой?

Мне так хочется поскорее отвлечь отца — но дохлый номер. Быстро окинув меня взглядом и убедившись, что руки-ноги-голова и впрямь на месте, он переводит убийственно-тяжелый взгляд черных глаз, фирменный припечатывающий на месте Винтерстоуновский взгляд на Незнакомца, который по-прежнему стоит в небрежной позе у колонны.

— Моя дочь плакала. Из-за тебя?

Ох. Ну вот все по самому кошмарному сценарию идет. Что ж не везет-то мне так в последнее время?!

Вжимаю голову в плечи в ожидании ответа… но Незнакомец не отвечает.

Пытаюсь отмахнуться от панической скачки мыслей и что-то срочно сделать. Надо их как-то растащить. Судя по всему, у моего темного воина характер тоже не сахар, взрывной и непредсказуемый. Это он сейчас на удивление послушно выполняет мою отчаянную просьбу и молчит. Кто знает, что будет дальше.

— Пап, тут опасный мир, пойдем домой быстрее!

Как жаль, что не могу схватить отца под руку и утащить в портал.

После недолгого колебания он, по счастью, решает, что моя безопасность дороже гипотетической возможности навести порядок по-любящеотцовски в отдельно взятом Зазеркалье. Только смотрит хмуро исподлобья и роняет мрачным тоном:

— Увижу еще раз рядом с Эммой — ребра переломаю.

И отступает в сторону, освобождает мне дорогу к подрагивающей пелене портала.

Почти заношу ногу, но не могу удержаться. Оборачиваюсь. Спутанные локоны, разметавшиеся по плечам, уже шевелит прохладный ночной ветер моего мира. Где-то снова открыто окно.

Незнакомец смотрит только на меня. Губы, дрогнув, произносят беззвучно мое имя, словно пробуют на вкус — «Эмма». А потом он прожигает меня взглядом и говорит вслух — отчетливо, чтобы я точно услышала его последнее напутствие.

— Адейра сора, Маэлин!

Там, за порталом, я уже вижу бледную перепуганную Джен, а у ее ног жмется, подпрыгивая и нервно поводя усатым носом, Тушкан. Знакомые очертания мебели в нашей комнате, уютно освещенной вечерними огнями, цветочный узор на стенах.

А у меня душа плачет от того, как сильно хочу остаться там, где оставаться нельзя. И сердце глупое рвется обратно.

— Что он сказал? — требовательно спрашивает отец, вслед за мной проходя в портал, что моментально схлопывается за спиной, будто и не было ничего. Забирает из рук Джен зеркало, прячет надежно в карман черного сюртука.

— Я не знаю, пап. Это язык другого мира. Откуда мне знать.

Следующий час я выдерживаю нешуточную схватку. Отец устраивает мне такую головомойку, по сравнению с которой нападение трех сбрендивших лысых монахов — детские шуточки. Ходит передо мной туда-сюда по комнате, сверкая глазами, пока я, потерянная, сижу на кровати, и рассказывает с высоты своего роста, как они с мамой чуть с ума не сошли от волнения, когда в Замок ледяной розы явилась среди ночи тетя Эмбер и сообщила, что с ней по медальону связалась заплаканная Джен. И сказала тете, что Эмма пропала. Дескать, по всей Академии искали, даже на крыше, подняли на уши всех студентов и преподавателей, прочесали весь парк… но не нашли. Как папа с трудом уговорил маму не мчаться с ним, сломя голову, и остаться дома. Как смог, наконец, выудить у ревущей Дженни среди вороха беспорядочной информации о прошедших днях, что в комнате завелся недавно странный магический зверек. Как потом долго ловил ушастую заразу по всей Академии, а тот все уворачивался и ни в какую не соглашался отдать блестящую безделушку, которую умыкнул прямо в зубах. Как в конце концов терпение отца лопнуло, и он заставил тетю Эмбер притащить из Замка ледяной розы Светлячка, и только наша здоровенная псина сумела припереть Тушкана к стенке и заставить выплюнуть зеркало. Как под возмущенный треск грызуна стукнутое об пол зеркало само отворило портал…

— Считанные дни провела в Академии, и уже умудрилась провалиться в Иномирье! — Завершил отец громовым голосом. — Даже твоя мама в твоем возрасте себе такого не позволяла!

— Ее мама в ее возрасте позволяла себе такое, от чего всю политическую карту мира потряхивало, и парочку смежных миров заодно. Тебе ли не знать, — неожиданно спокойно сказала тетя Эмбер, которая все это время, оказывается, незаметно стояла в углу комнаты.

Отец вдруг присмирел и бросил на нее странный, чуточку сконфуженный взгляд. Кажется, первая, самая опасная волна шторма меня миновала.

— Рон, ты лучше спроси Эмму, что она там видела.

Все взгляды обратились на меня.

Я вздохнула и поведала очень краткую и отредактированную историю своих злоключений. О том, что Тушкан, дух-хранитель Замка пурпурной розы, украл зеркало, которое нам подарила тетя Эмбер, и каким-то образом открыл портал в другой мир. Я пошла за ним, чтобы вернуть глупого зверька, когда он юркнул в портал. Потерялась, портал захлопнулся. Напали какие-то местные жители. Сфера защитила. Потом пришел другой местный житель. Прогнал предыдущих местных жителей и тоже меня защитил. Так что никакой он не обидчик, а вполне безобидный и дружелюбный… Ну и вот.

На предпоследнем тезисе отец недоверчиво хмыкнул. Потом похлопал по карману.

— Эту вещь я, разумеется, забираю. Мы с тетей Эмбер должны как следует изучить ее магические свойства и разобраться, где же мы ошиблись. Почему проглядели. А ты собирайся. Мы возвращаемся домой.

Сердце будто сжали ледяной рукой.

Я глубоко вздохнула и осторожно встала, пряча озябшие пальцы в складках платья. Выпрямилась и открыто посмотрела ему в лицо.

— Нет, пап. Я не еду. Мне нравится здесь учиться. Ты все равно забрал зеркало, мне больше ничего не угрожает. У меня же нет теперь ни единого шанса провалиться снова в Зазеркалье.

Воцарилось молчание. Отец сверлил меня глазами. Джен замерла, перепуганно прижав ладони к щекам, Тушкан трусливо спрятался за ее юбку. Тетя Эмбер поглядывала на меня одобрительно.

Наконец, папа обреченно выдохнул и возвел глаза к потолку.

— Оставайся, мамина дочка! Но имей в виду, медальон тети Эмбер будешь носить не снимая, как и Джен. И прошу тебя… — его взгляд смягчился, — постарайся хотя бы семестр доучиться без приключений. Мы с матерью согласны пугаться до смерти не чаще, чем раз в полгода.

«Спасибо, папочка!» — прошептала я ему одними губами и отправила лучи любви и обожания. Все-таки, отец у меня самый лучший в мире.

Тетя Эмбер понятливо переместила его поскорее обратно в Замок ледяной розы, к маме, пока он не передумал. Они все-таки унесли с собой зеркало. Дурацкую безделушку, которая на мою беду когда-то откликнулась на голос Джен, на произнесенное ею заклинание.

И это было, словно какую-то часть души вынули и оставили вместо нее ранящую острыми краями дыру.

Наступил черед сестры выносить мне мозг.

Я упала на кровать прямо в платье, свернулась калачиком и смотрела, как она, все еще всхлипывая, начала ходить туда-сюда, бессознательно копируя отца. Безучастно слушала, как она рассказывала о том, какого страху натерпелась, когда вернулась после прогулки с Сол и нашла от меня одни только тапочки.

Накинув на мерзнущие ноги край одеяла, я подложила ладони под щеки и смежила усталые веки. Голос сестры отдалялся, уплывал, вместо него в ушах зазвучал другой голос.

«— Адейра сора, Маэлин!»

Я соврала тебе, папочка, прости. Я знаю, что это значит. Ведь теперь я тоже понимаю его язык.

«До встречи, Ледышка!»

И ты меня тоже прости, Джен.

Кажется, я влюбилась в твоего жениха.