Глава 7

Гости разъехались (или распорталились, в случае с тетей Эмбер) еще ранним утром. Провожать Дженни на лужайке перед главным входом собрались только самые близкие.

Отец под укоризненным взглядом кучера лично проверял, надежно ли запряжена карета, наша кухарка миссис Торнвуд торопливо подсовывала к ручной клади корзинку со свежими пирожками, мама давала последние наставления Дженни, а я стояла поодаль и слушала, как моя бабушка, старая графиня Винтерстоун, причитает скорбным голосом, прикладывая платочек к совершенно сухим глазам:

— Ну что за родители! Лучше б вы ее замуж поскорее отдали, чем отсылать неведомо куда. В ее возрасте давно пора своих рожать! Ничего, зато теперь-то вы поймете, каково это — не знать, где твое чадо и что с ним. Вот и мой младшенький, мой бедный Эдвард тоже…

Отец раздраженно прервал ее, поправляя подпругу у лошади:

— Матушка, насколько мы знаем, Эдди великолепно себя чувствует там, куда он провалился! Глубоко женат и полностью доволен жизнью.

Бабушка поджала губы и всем своим видом продемонстрировала, как разочарована непочтительным поведением сына.

Мой дядя Эдвард, папин младший брат, — своего рода «паршивая овца» семейства Винтерстоун. Еще до моего рождения он со скандалом уехал из отчего дома куда-то за тридевять земель. Говорят, живет себе припеваючи на каких-то островах посреди океана с женой из простонародья, которую не торопится привозить в Замок ледяной розы и знакомить с родней. Бабушка по этому поводу бесится и сколько я себя помню сворачивает на «моего бедного Эдварда» каждый второй разговор.

Мама не удержалась и добавила безукоризненно вежливым тоном, в котором только очень тонкий слух уловил бы едва заметную толику насмешки:

— К тому же, дражайшая свекровь, мы отправляем Джен не куда-то, а в королевскую академию магии! Мы совершенно точно будем знать, где она находится.

— Если только я не угожу там в какое-нибудь Зазеркалье, — нервно хихикнула сестра, очевидно волнуясь.

Я не смогла, к сожалению, посмеяться вместе с ней ее шутке.

Наконец, мама закончила осматривать Джен с ног до головы, словно проверяя, что у нее руки-ноги-голова все еще на месте, а потом сняла с шеи медальон на длинной цепочке, который прятала под платьем, и перевесила ей. Сверкнула на солнце хрустальная капля в оправе белого золота.

— Это один из волшебных медальонов тети Эмбер, — пояснила мама. — Их всего несколько штук на все Королевство, так что береги! Через него ты всегда сможешь вызвать ее на связь, если нужно. А она переместит нас к тебе, если срочно понадобится помощь…

— Ма-ам! — взмолилась Дженни. — Ты же меня не на войну собираешь! Я честно-честно планирую там учиться, а не влипать в неприятности.

— Учитывая наследственность, я бы на всякий случай поостерегся так категорически это утверждать, — хмыкнул папа, бросая на маму косой взгляд. — Так что бери, и не спорь с матерью!

Дженни благоразумно прикусила язык и поблагодарила.

А потом перевела взгляд на меня.

Мы встретились глазами. Я смотрела на отражение себя, такое знакомое до каждой мельчайшей черточки — и мне казалось, что отпускаю сейчас половину своей души. Отрываю от себя, отрезаю по живому кривыми ножницами.

Джен слабо улыбнулась и сделала несколько шагов, поднялась на высокое крыльцо Замка, на котором я стояла одна позади всех.

Мама инстинктивно дернулась, когда Дженни подошла ко мне совсем близко, но потом расслабилась — доверяет нашему умению чувствовать границу.

А мы с сестрой просто стояли друг напротив друга и молчали.

Папа, мрачный словно туча, поторопил нас:

— Карета подана, лошади готовы. Лучше поспешить, не то опоздаешь — и так слишком долго собиралась, солнце уже высоко.

— Как скажешь, папуль! — откликнулась Дженни, не отводя от меня пристального, неожиданно серьезного взгляда. А потом набрала воздуху в грудь и принялась говорить длинную речь, которую, я так понимаю, тщательно готовила все утро.

— Эм, прости меня за то, что тебя оставляю! Я же… я все вижу и все чувствую. Твой взгляд… он как ножом по сердцу. Просто… интуиция подсказывает мне, что так надо. Что так будет правильно. Мы не сможем ничего изменить, если не будем что-то делать, Эмма, понимаешь? Столько лет мы старались, и все впустую…

Я опустила глаза. Она сбилась, но продолжила:

— Знаешь, мне кажется, если ты роешь и роешь землю, а выход никак не находится — возможно, ты всего-навсего роешь яму вглубь, а надо в сторону. Просто мы должны сменить направление рытья! Я ведь еду в место, куда соберутся преподаватели и ученики-эллери со всего света. Невероятная концентрация магии и знаний! В таком месте обязательно должен найтись ответ. И я его найду, обещаю! Я обязательно отыщу способ снять с тебя… твой дурацкий панцирь. Поэтому… я так сильно хотела поехать. Не потому, что я безответственная дурочка, которой захотелось поразвлечься.

Слеза дрожит на кончике ее ресниц, решимость на бледном лице. Как же я люблю свою сестру! Сколько я теперь не увижу ее? Месяц? Три? Год?

— Джен, я не думаю, что ты безответственная дурочка! Ну по крайней мере, не чаще одного раза в неделю.

Сестра улыбается сквозь слезы, медленно поднимает руку и касается ладонью воздуха. Там — в нескольких миллиметрах от границы, за которой начинается мое личное пространство одиночества.

Я поднимаю руку в ответ.

Мы почти соприкасаемся ладонями. Почти — на самой близкой точке, какая только может быть для меня реальной. И это почти-касание — самое большее, что дозволено мне судьбой.

Джен смеется:

— Ладно, пойду, пока не разревелась!

— Да ты уже ревешь, глупая! — проворчала я и умолкла, чтобы скрыть спазмы, сжавшие горло.

Я спокойна. Я невозмутима. Я не имею права показывать боль — иначе Джен будет вместо учебы с утра до ночи мучиться совестью, я ее знаю…

Моя маленькая сестренка резко всхлипывает, отворачивается и быстро уходит, подобрав юбки — почти убегает. Не глядя больше ни на кого, взбирается в карету и забивается в самый дальний угол. Две серые в яблоках лошади нетерпеливо перебирают копытами и только и ждут сигнала, чтобы резво тронуться с места.

Я обхватываю плечи руками. Холодно. С каждой секундой расстояние увеличивается между нами, и я словно кожей это чувствую.

Вот и все. Больше никто не будет ходить рядом — так близко, на расстоянии шага. Теперь я буду одна.

— Да чтоб меня Шелкопряд пожрал… Эмма, садись в карету!

Я обернулась и уставилась на отца, не веря своим ушам.

— Улитка Старшая, не смотри на меня такими выпученными глазами! Давай, давай, лезь быстрей к Младшей, пока я не передумал.

По лужайке пронесся восторженный визг Дженни, который не сумел заглушить не менее восторженный мамин шепот: «Я тебе говорила сегодня, что я тебя люблю?»

Ну а меня взяла оторопь, и я просто стояла на пороге родного Замка, не в силах сделать и шагу.

— Мне что… правда можно? — переспросила на всякий случай недоверчиво.

— Правда, правда! Иди уже.

— Но я не успела собраться!

— Пришлем тебе вещи потом.

— Но ведь зачислили только Джен…

— Пусть попробуют не принять дочь графа Винтерстоуна — камня на камне не оставлю от их богадельни!

— Но…

— Улитка, так я что-то не понял — ты учиться собираешься? Ползи уже в карету.

На этом мои аргументы кончились, и я сделала первый нетвердый шаг с высокого порога на зеленую траву. Сейчас апрель месяц, скоро расцветут сады — устроители Академии решили, что весеннее пробуждение природы даст самое лучшее настроение для того, чтобы стимулировать учеников приобщаться к знаниям. Но в Замке ледяной розы всегда лето, на этом заколдованном островке тепла и уюта. И вот я готовлюсь отпустить мой крохотный кораблик в свободное плавание по бурным волнам. И мне и страшно, и любопытно до дрожи.

Маска спокойствия раскалывается, а осколок льда, поселившийся в душе, начинает таять под этим ласковым летним солнцем. На губах расцветает счастливая улыбка.

— Ну… тогда я пошла? Я… спасибо, папа.

— И желательно не пошла, а побежала, — ворчит он, но смотрит на меня с нежностью.

Я действительно почти бегу. Впопыхах, уже дергая дверь кареты, вспоминаю, что не попрощалась ни с кем как следует — но мне кажется, довольно с нас всех и одного мучительного прощания. Помашу рукой из окна. В конце концов, это всего лишь учеба — я уезжаю ненадолго и скоро мы с Дженни обе вернемся. Должны ведь в Академии пурпурной розы быть какие-то каникулы?

Джен сжалась в комочек в самом дальнем углу противоположного сидения, чтобы в карете было достаточно места и для меня, и для моего панциря. И глаза у нее горят… наверное, так же, как и у меня сейчас.

Не верится. Просто не верится.

— Эм, ты не волнуйся, что ничего не взяла! Я поделюсь. Ты забыла? Мы же одинаковые!

— Выходит, зря я тебе не давала впихнуть в чемодан тройную норму вещей!

Мы переглядываемся и не удержавшись, начинаем хохотать.

Отец дает долгие и подробные указания кучеру. Кажется, нас было велено везти так медленно и осторожно, что я не удивлюсь, если в Академию пурпурной розы мы доберемся только к следующему семестру. Но это ничего, главное, доберемся! И чего он так волнуется? Мы же не хрупкие, как…

— Джен, а ты зеркало хорошо запаковала? Не побьется?

У сестры округляются глаза, а потом она делает виноватый вид.

— Ох, Эм… я так переволновалась, что по-моему… его забыла.

Внутри у меня все обрывается.

И кажется, это тот случай, когда тело действует быстрее, чем мозги успевают подать ему тормозящий сигнал. А ведь я всегда считала себя такой здравомыслящей барышней!

Видимо, эта самая барышня осталась дома, а вместо нее теперь объявилась некая крайне сумасбродная особа, которая рвет дверцы кареты и выскакивает почти что на ходу. Во всяком случае, дорожка под ногами уже как-то очень подозрительно начала двигаться вбок, когда я на нее спрыгнула.

Судя по неописуемому выражению лица папы, когда я мчалась мимо, у меня есть все шансы стать рекордсменкой по самой короткой учебе в истории Королевства Ледяных Островов.

— Пап, я щас! Одну минутку! Погоди! Я забыла…

Влетаю в полутемный холл Замка, останавливаюсь и сгибаюсь пополам, чтобы перевести дух. Все-таки, спортсменка из меня так себе. Будешь тут спортсменкой, когда у родителей с детства приступ паники, стоит тебе побежать или куда-нибудь залезть! Но сейчас особый случай.

Даже мысль о том, чтобы оставить зеркало, выкручивает нервы и кажется невозможной — словно оставить дома ногу или руку. И я решила даже не пытаться разобраться в причинах такого своего безумного поведения.

Правда, как только сообразила, что мне же сейчас три этажа по лестнице бегом, а потом еще в башню и обратно, лоб покрылся испариной. Нет, без меня точно уедут! Как пить дать.

И тут пол поехал у меня из-под ног, а очертания окружающего пространства смазались. Я зажмурилась, борясь с внезапно накатившей тошнотой, а когда открыла глаза…

Оказалось, что стою в своей комнате в башне как ни в чем не бывало.

— Спасибо, Замок, миленький! — прошептала я и бросилась искать зеркало. Как же мне повезло родиться в таком удивительном месте. Как я буду по нему скучать, когда уеду. Но тем радостнее будет возвращаться.

Зеркало обнаружилось на кровати Джен. Вот же пустоголовая! А если бы кто-то не заметил и сел на него?!

Я поскорее схватила подарок тети и прижала к груди. Стремглав бросилась обратно, про себя молясь, чтобы когда выскочу обратно на подъездную аллею, меня встречала карета, а не пыль столбом.

Замок услужливо перенес из башни сразу на крыльцо… практически вручив в руки разгневанного папаши. Вот именно в этот момент я была счастлива, что у меня есть моя защита! Не то не избежать бы участи впервые в жизни быть позорно отшлепанной.

Отец посмотрел на меня пару мгновений пристальным долгим взглядом, который заставил насмерть перепугаться, что вот зря я так торопилась, и можно уже теперь не спешить, а легким прогулочным шагом отправляться прямиком обратно… а потом сокрушенно вздохнул.

— Очередная поехавшая панцирем на мою голову! А я-то, дурак, надеялся, что хоть одна женщина в семье Винтерстоунов не будет доводить меня до сердечного приступа.

— П-прости… я подарок тети Эмбер забыла… как же я без него-то буду…

— Правильно, правильно! Зеркало — самый необходимый атрибут для учебы. Это тебе любая девушка подтвердит. Рон, заканчивай уже демонстрировать праведный отцовский гнев, не то они и правда опоздают. — Неожиданно пришла на помощь мама, подталкивая мужа вон с порога и освобождая мне проход. Выглядело это примерно, как если бы котенок пытался сдвинуть с места волкодава. Но волкодав, ворча, послушно проследовал в указанном направлении.

Я послала маме глазами заверения в вечной любви, получила подмигивание о том, что заверения дошли по адресу, и заспешила, наконец, в карету, все еще прижимая к себе зеркало как величайшее в мире сокровище.

Когда я уселась обратно в карету, вот теперь чувствуя себя окончательно и бесповоротно счастливой, услышала громкий свист.

На этот зов на лужайку перед Замком ледяной розы выскочил, раздувая ноздри и сверкая сапфировыми глазами, великолепный Снежный. Серебристая шерсть блеснула на солнце, раскидистые рога бросили причудливую тень на газон.

Отец быстрым движением вскочил на спину своего снежного оленя и поравнялся с каретой. Я отодвинула кремовую шторку с окна и посмотрела на папу снизу вверх, удивленная без меры.

— Провожу-ка я вас! Чтобы убедиться, что хотя бы добрались без приключений. А то начало путешествия мне уже доверия не внушает. И вообще я думал, что это придется говорить Младшей Улитке, но скажу тебе, Старшая. Услышу хоть об одной сумасбродной выходке — заберу домой!

Мы с Джен переглянулись и ответили ему хором:

— Не услышишь, папа!

Наверное, только когда мы миновали высокие крепостные стены Замка, которые мать с отцом вырастили прямо из земли каким-то магическим образом, я по-настоящему осознала, что покидаю отчий дом. Никогда раньше никуда не выезжала дальше окрестностей, поэтому от окна меня было за уши не оттащить. Я отвлекалась только на то, чтобы выхватить из корзинки очередной вишневый пирожок миссис Торнвуд, соревнуясь с сестрой в скорости их поедания.

Дорога нашим улиточьим темпом заняла полдня. Открытие Академии пурпурной розы было намечено на шесть часов вечера, и мы ужасно волновались, что не успеем.

И все же забыли даже о том, что опаздываем, когда на горизонте показалась Фрагонара — величественная столица Королевства, вольготно раскинувшаяся над морем на высоких берегах, что были из того удивительного белого, сияющего изнутри камня, благодаря которому Ледяные Острова и получили свое гордое название.

Шумная, говорливая, поражающая воображение, блестящая, многолюдная… Фрагонара восхищала и заставляла меня прилипнуть к окну, как осенний листок, пока мы проезжали ее прихотливо изогнутыми улочками к центральной площади города.

Туда, где высился третий — и последний из ныне существующих Замков роз.

Замок пурпурной розы, выращенный нашим королем из семечка и великодушно переданный им для обустройства в нем первой в истории Королевства школы магии для одаренных волшебников и волшебниц. Переименованный с сегодняшнего дня в Академию пурпурной розы.

Никто доподлинно не знал, почему король с королевой отказались лично проживать в таком чудесном месте. Строились разные догадки, но в конце концов сплетники сошлись на том, что всему виной исключительное душевное благородство Его величества Хьюго VIII из славной династии Стратагенетов, и его супруги.

У высокой кованой ограды с королевскими вензелями мы вышли из кареты.

Рядом спешился отец — его снежный олень произвел фурор в толпе горожан, через которую мы проезжали.

Вдоль периметра ограды прогуливалась стража с алебардами и в кирасах с гербом Стратагенетов — золотое солнце над лазурным морем, и меч на фоне солнечного диска, пронзающий остров последи волн. Предки королевской династии приплыли когда-то на Ледяные Острова из-за моря и завоевали их. Этот исторический момент стал крахом королевства эллери, которое располагалось на Островах. С тех пор магия была гонима, ее страшились и как могли старались уничтожить.

Последние эллери скрывались и прятали свою магию от потомков завоевателей, чтобы выжить. Так продолжалось долгие века… до тех пор, пока все не изменила любовь. Один потомок завоевателей влюбился в одну девушку из рода эллери. Вместе они сумели доказать миру, что волшебство — это не зло, а лишь инструмент в руках волшебника, и все зависит от того, как его использовать. И тогда жители Королевства с удивлением узнали, что эллери уже давно живут среди них — и ничего, небеса не упали на землю. С тех пор два народа ищут пути движения навстречу друг другу, и основание Академии пурпурной розы задумано как важная историческая веха на этом пути.

Ну а потом у этой влюбленной парочки родились две дочки-близняшки, и они узнали, что спасение мира и примирение враждующих народов — цветочки по сравнению с воспитанием детей.

Кажется, на открытие Академии ожидали приезда короля и королевы, потому что у входа стражи было не просто много — а очень много. У ворот пыхтел и обливался потом низенький полненький человечек с пышными усами. В руках он держал длинный свиток с пером и проверял всех входящих.

Отец тут же обратился к нему.

— Добрый день, почтенный! Граф Рональд Винтерстоун, к вашим услугам. А эти две хихикающие девицы — мисс Джен Винтерстоун и мисс Эмма Винтерстоун. Насчет мисс Джен мы вчера еще высылали вам гонца из Замка ледяной розы. Вторая же из названных барышень не внесена в список, но я сейчас же поговорю с руководством, чтобы мы исправили это досадное упущение…

Толстячок улыбнулся в усы, и его глаза загадочно блеснули.

— Не волнуйтесь, Ваша светлость! Наша благородная патронесса, Ее величество королева Эмбер Арвенорская из Заморья, еще неделю назад отдала все необходимые поручения. Имена внесены в списки учеников, комната для обеих мисс приготовлена, принадлежности для учебы и комплекты школьной формы по размеру также ждут своих новых хозяек. Добро пожаловать в Академию пурпурной розы! И поторопитесь — до первого собрания студентов остались считанные минуты.