Глава 8
Мы с Джен переглянулись и мысленно возблагодарили прозорливость нашей дорогой тети. Стоя друг от друга на расстоянии широкого шага, настраивались, чтобы окончательно отбросить все колебания и вступить за гостеприимно распахнутые ворота, где нас уже ожидало ожившее, воплощенное в камне чудо.
Сквозь кружево пышных ветвей ухоженного парка, одетого в самую первую, самую детски-нежную зелень, уже проглядывал светло-лиловый камень стен под пурпурными крышами. Витражи всех оттенков сирени и лавандового мечтательно ловили вечерние солнечные лучи. Даже отсюда Замок пурпурной розы, что вот-вот станет Академией, казался совсем свежим, юным, новеньким и чистым, как только что купленная игрушка. Сразу было видно, что его вырастили недавно и среди всех трех Замков роз он — самый молодой.
— Па-ап! — подозрительно протянула Джен. — Ты же не собираешься нас туда за ручку отводить как маленьких?
Отец бросил на нее свой фирменный надменный графский «как-ты-могла-такое-подумать» взгляд, на дне которого таился смех.
— Всего лишь намеревался переговорить с руководством… насчет Эммы. Улитка Старшая, ты же понимаешь, что мы не можем утаивать… особенности твоей магии. В столь людном месте это может быть опасно для окружающих. Этих самых окружающих надо предупредить, чтобы они были начеку. При должной степени предосторожности, думается мне, серьезных проблем можно избежать. Если же кто-то все-таки пересечет черту… что ж, здесь все взрослые люди, пусть пеняют на себя. Эти студиозусы собрались всерьез изучать магию! А это большая ответственность. Так что пускай привыкают держать контроль над ситуацией.
Я кивнула, соглашаясь.
— Ваша светлость, — подкатился к нам усатый толстячок в своем забавном охристо-оранжевом сюртуке и лимонно-желтых клетчатых брюках. — Нет никакой необходимости что-то дополнительно объяснять. Поверьте, мы в курсе того, что мисс Эмма… особенная студентка. И руководство планирует на первом же собрании сокурсников объявить во всеуслышание о необходимых мерах предосторожности. Это избавит девушку в будущем от необходимости при каждой встрече в коридоре или аудиториях заново объяснять, что можно, а чего нельзя делать в ее присутствии. Так что вы можете со спокойно душой доверить нам дочерей прямо сейчас! Я провожу обеих мисс. Скоро и впрямь начнется собрание.
Ох. Что-то у меня внутри аж похолодело все. Объявят! При всем собрании!! Выставят как зверушку в зоопарке, наверное, и всем расскажут…
Я увидела полный тревоги взгляд Джен, и он неожиданно меня отрезвил. Я расправила плечи. А пускай рассказывают! Хватит мне уже бояться всего на свете и прятаться по углам. Буду ходить свободно туда-сюда, и пусть лучше все вокруг думают, как меня обойти по дальней траектории. А я стану думать об учебе.
Папа, кажется, каким-то шестым чувством уловил смену моего настроения.
— Ну что скажешь, Улитка Старшая? Сама поползешь, провожать не надо?
— Сама, сама! — заверила я его.
— Там без тебя мама уже на стенку лезет наверняка! — встряла Дженни. — Возвращайся скорее, а не то они снова поспорят с бабушкой о чем-нибудь. У них теперь на два громоотвода меньше, так что надо спасать Жука!
Ухмыльнувшись, папа вскочил снова на спину Снежного.
— Ну как скажете! И последнее напутствие. Раз уж вы у меня теперь такие две взрослые барышни… Имейте в виду — любое приближение лиц противоположного пола к моим Улиткам на расстояние ближе трех шагов допускается только с моего прямого письменного согласия! Вероятных кандидатов оповещайте, что согласие выдается по результатам собеседования, которое я буду проводить с применением всего арсенала… оружейной Замка.
— Ну па-ап!!
И под дружный возмущенный вопль наш очень заботливый и обладающий отменным чувством юмора… ну попросту ржущий над нами отец умчал-таки за горизонт. Хотя мы понимали, что в каждой шутке есть доля шутки.
— Не завидую я своему будущему жениху! — пропела Джен с мечтательной улыбкой. И я почувствовала, будто тень проплывающего облака легла на мое солнечно-счастливое настроение. А сердце ощутимо сбилось с ритма.
И уже далеко не так спокойно и безмятежно вступала я за ограду Академии, оставляя за спиной прежнюю жизнь под родительским крылом. Ветер, веющий по аллеям, оседал терпким вкусом свободы на губах.
Там, в конце этой длинной аллеи, уже виднелась группа людей, что толпились у входа. Доносился шум голосов, то и дело звенели переливы смеха.
Что ж — возможно, это будет не так и трудно! Всего лишь держаться позади и не попадать в толпу, приходить чуть позже остальных, а уходить чуть раньше, усаживаться с краю… особенно если учесть, что все будут в курсе, что Эмма Винтерстоун — та самая белая ворона, от которой надо держаться подальше…
— Эй! Погодите! Подождите меня, я тоже опаздываю!
Медленно, словно я на шарнирах и кто-то забыл меня смазать, оборачиваюсь через плечо.
Сквозь закрывающиеся уже ворота вбегает девушка примерно нашего возраста. У нее невероятно кудрявые черные волосы, завитые что называется «мелким бесом», очень пышные и небрежно сколотые у виска одной-единственной заколкой. Миндалевидные глаза такого ярко-зеленого кошачьего оттенка, какого я еще в жизни ни у кого не видела. Высокие скулы, чуть крупноватый нос и яркие губы, которые на очень светлой коже выделяются спелыми вишнями. На шее — бархотка с крупным фиолетовым камнем, который покачивается в такт ее движениям.
Девушка одета… в черный брючный костюм поверх сиреневой блузы. Брючный! Костюм! Девушка!
А еще она бежит.
Сломя голову бежит по аллее, одновременно машет нам рукой.
Я открываю рот, чтобы крикнуть, предупредить… но не успеваю.
Незнакомка со всего разгону врезается в границу. Моя сила с упоением расправляет крылья за спиной. Вокруг меня, на расстоянии шага в мгновение ока появляется Сфера. Прозрачный магический лед, чуть отсвечивающий синевой. Острые грани, твердость самого прочного камня, неподвижность горы.
— Ай!!
Девушка падает на землю от удара, приземляется прямо на пятую точку, с удивлением в широко распахнутых кошачьих глазах.
И ей еще очень повезло! Она легко отделалась. Всего лишь тонкая струйка крови под носом от соприкосновения с твердой поверхностью — препятствием, которого не должно было быть в воздухе. И мимолетный укус боли.
Если бы она прикасалась к Сфере чуть дольше, боль была бы куда сильнее. Десять секунд — это уже ожог, который не проходит неделю. Мой бедовый отец когда-то проверил на себе.
Что будет, если прикасаться еще дольше, мы, по счастью, не имели случая узнать.
Девушка таращится на меня во все глаза, мы на нее. И кажется — не у меня одной за пазухой сюрпризы.
Потому что ее кровь — насыщенно фиолетового, почти пурпурного цвета.
Дженни ойкнула и бросилась помогать незнакомке. Та, кривя хорошенький рот, вцепилась в ее руку и с трудом поднялась. Я отпрыгнула на пару шагов и стала рассыпаться в извинениях… а потом осеклась, увидев, какой странный взгляд бросила на меня эта девушка, поспешно отирающая фиолетовую кровь из-под носа.
И я даже затруднялась определить, что было в ее многослойном взгляде. Злость на меня за то, что стала виновницей ее падения? Подозрительность? Любопытство? Досада на то, что я заметила ее странную кровь? Дженни-то, хлопоча в поисках носового платка, кажется, даже не обратила особого внимания. Девушка окинула меня с головы до ног острым взглядом, в котором было намешано вот это все и еще, возможно, щепотка сверху.
— Надо же… какие интересные у меня будут сокурсники. А я — Солейн! Приятно познакомиться, — проговорила она, раздвигая губы в улыбке, причем слова предназначались, кажется, лично мне. Но выражение глаз при этом совершенно не изменилось. Я решила довериться интуиции и в будущем быть с ней настороже.
— Девушки, девушки! Что-то случилось? — усатый тип в желтых штанах уже завершил, видимо, свои дела на воротах и с пыхтением нас догонял.
— Совершенно ничего! — Невинным тоном ответила ему Солейн. — Все в абсолютнейшем порядке, мистер…
— Пим! К вашим услугам. Я — проректор по хозяйственной части этого чудесного учебного заведения. И раз уж все в порядке, советую всем нам поторопиться — на площади уже показалась карета с королевским гербом. Я распорядился, вещи новоприбывших студенток отнесут в их комнаты.
— Девочки, вы не против моей компании? — обернулась Солейн к моей сестре.
— Что ты, конечно нет! — заверила ее Джен, и та пошла рядом с ней.
Зря она сказала за нас обеих.
Когда мы миновали аллею и подошли, наконец, к стенам Академии пурпурной розы, стало понятно, по крайней мере, почему перед нею столпилось столько народу. Юноши и девушки примерно нашего возраста и чуть старше галдели, кто во что горазд, решая, что делать.
Высокие входные двери с эмблемой пурпурной розы на створках просто-напросто не открывались.
Медведеобразный юноша с коротким ежиком черных волос под бурное одобрение присутствующих вцепился в ручку с большим кольцом и с упоением дергал ее на себя.
— Откроет нам кто-нибудь или нет?! — Вскричала рыженькая куколка в веснушках и темно-зеленом платье, кокетливо отороченном очень дорогим тембрилльским кружевом. — Я своими глазами видела, как туда вошел кто-то из преподавателей перед самым нашим носом! Было открыто! Что за шутки!
— Это… наверное… какой-то тест… — пыхтел Медведь. — На магические способности!
На этих словах его руки превратились в самые настоящие медвежьи лапы, волосы на голове отросли подлиннее и закурчавились, коричневый сюртук разъехался по шву на плече, а голос постепенно спустился куда-то до утробного рыка.
Присутствующие на всякий случай отошли подальше. Дверь слегка потрескивала под напором, но не сдавалась.
— Отойди, мужлан! — надменно бросил мелодичный девичий голос. К двери подошла высокая, прямая как палка девушка в голубом, с длинными льняными волосами, заплетенными в две пышные косы.
Она махнула рукой, и юношу… просто переместило в пространстве. Словно невидимый великан взял его за шкирку и оттащил.
Не слушая возмущенного ворчания Медведя, она встряхнула кистями, а потом сделала широкий взмах спереди назад.
Замок издевательски сверкнул фиолетово-лиловыми витражами, дверь не шелохнулась.
— Вы ничего не собираетесь предпринять? — для проформы поинтересовалась я у Пима, который просто стоял поодаль, посмеиваясь в усы.
— А это все равно бесполезно! — невозмутимо ответил он. — Такое случается время от времени. Замок… любит пошкодничать. Пока не захочет, все равно не откроет, хоть бригаду рабочих с тараном вызывай.
Ну, это уже ни в какие ворота! Эдак мы до утра на пороге проторчим, и никакой нам церемонии открытия.
— Так ничего не получится! Будьте любезны, отойдите подальше! — громко и твердо попросила я.
Блондинка возмущенно фыркнула, но послушалась.
— Что ты задумала? — прошептала Джен, бросив на меня косой взгляд.
— Ничего особенного! Помоги проход расчистить, — таким же загадочным шепотом отозвалась я.
Сестра без лишних слов послушалась, и на пару с Солейн, которая уже знала, чем грозит мое приближение, принялась распихивать толпу в разные стороны. В конце концов, получился более-менее приличный коридор, и я подошла к зданию ближе.
Поднялась по высоким ступеням и вздохнула.
— Ну здравствуй! Я — Эмма Винтерстоун, счастлива с тобой познакомиться. Будь так любезен, впусти нас внутрь!
Присела в учтивом книксене и так замерла на пару мгновений.
Замок подумал чуток, а потом моргнул окнами. Ну то есть ставни в окнах первого этажа сами собой закрылись и снова открылись.
Высокие двери дрогнули и с протяжным скрипом широко распахнулись передо мной, приглашая войти.
— Ну вот — достаточно было немного вежливости! — пожала плечами я и вошла под своды Академии пурпурной розы, оставляя за плечами ошарашенный гул своих будущих сокурсников.
Ох уж эти своевольные Замки роз с их несносными характерами!
Внутри царил прохладный полумрак, лиловые стены гулкого просторного холла прятались в тенях и можно было рассмотреть лишь очертания картинных рам с какими-то темными пейзажами, изящных диванчиков и скульптур, прихотливо расставленных тут и там на круглых столиках. Не людей, вопреки светской моде, а животных. Там были целые скульптурные композиции, в которых звери казались не застывшими, а живыми, вот-вот готовыми продолжить движение, на котором замерли, чтобы позировать скульптору. Волки бегут за лосем. Два льва сражаются за львицу, встав на дыбы, и в воздухе застыла когтистая лапа, бьющая наотмашь. Белая медведица с двумя медвежатами на вздыбленной льдине. Я решила, что потом непременно рассмотрю их поближе.
Это место было не таким, как родительский Замок — светлый, понятный и знакомый до каждого мельчайшего листочка на узоре стен. Хотя и здесь розы были повсюду — и в пыльно-загадочном аромате, которым пропитан был воздух, и в завитушках на темной мебели, и в крупных деталях каменной мозаики на полу.
А еще лестниц парадных здесь было целых три — одна уходила вверх в самом конце холла, две другие плавно изгибались балюстрадой по правую и левую руку.
— И куда, интересно, теперь… — пробормотала я, делая шаг вперед.
Роза под моими ногами призрачно засветилась сиреневым светом. Я сперва отдернула ногу от неожиданности, потом решилась и наступила. Следом зажглась вторая, а потом третья.
Так я и пошла вперед по узору из цветов — а остальные юноши и девушки следовали за мной чуть в отдалении, тихо переговариваясь. Было такое чувство, что они решили оставить меня на растерзание Замку, если вдруг он снова начнет выкидывать какие-нибудь фокусы.
Но все вроде бы обошлось. Замок довел меня до центральной лестницы, где на самом верху тускло засветились в полумраке ручки высокой лиловой двери. Две другие лестницы, судя по всему, вели в круглые высокие башни, что находились по краям фасада Замка пурпурной розы. Замок был довольно большим, но вытянутым вглубь парка — в столице Королевства было не так-то много места, чтобы Замкам разрастаться, как тебе вздумается.
За дверью оказался не бальный зал, как у нас дома, а просторное лекционное помещение. Кафедра на дальнем краю, возле нее длинный профессорский стол, за которым уже сидело несколько человек. Ряды скамей с деревянными столами для студентов — они повышались лесенкой до самого второго этажа, как в амфитеатре.
И большая часть мест уже была заполнена — там было человек сто, не меньше! Шум, какой издавал бы рой разбуженных ос, дверь просто отсекала магическим образом, не иначе. В противном случае я не представляю, как в холле могла бы сохраняться такая загадочная тишина. Никогда не видела столько людей сразу! В первое мгновение просто растерялась, и моя уверенность дала сбой. Выходило, что Замок не хотел пускать опоздавших. И вместе с теми, кто сейчас уже поднимается по лестнице за моей спиной… в Академии пурпурной розы будет учиться не менее ста пятидесяти человек! И как я это выдержу? Не переоценила ли я свои способности?
Чтобы спрятаться от подкатывающей паники, я сделала шаг назад, отступила от двери в сторону и тихо-тихо как мышка стала ждать у стеночки, сглатывая противный комок в горле и успокаивая дыхание, пока говорливый поток отстающих студентов вольется в общую массу и рассядется по незанятым местам.
Дженни не сразу уловила мой хитрый финт. Она остановилась в дверях и тянула шею, высматривая меня, пока ее кто-то не толкнул.
— Джен, я здесь! — тихо позвала ее я.
Она встрепенулась и двинулась в мою сторону, глазами спрашивая, все ли хорошо, что я распласталась в коридоре по стеночке. Я покачала головой.
— Все отлично! Иди в зал. Я… в дверях постою, послушаю. Сама знаешь… мне в толпу лучше не ходить.
— Эй, Дженни, ты идешь или нет?
Солейн подошла к моей сестре и встала близко. Так близко, как я не могла себе позволить. Что-то неприятно кольнуло в сердце, но я постаралась отогнать глупую ревность. Здесь будет много людей. Моя сестра больше не обязана ходить за мной, как привязанная.
— Иду… — слегка растерянно ответила Дженни.
Солейн подхватила ее под руку и потащила в зал. А я отлепилась, наконец, от спасительной стены и встала незаметно в дверном проеме, прислонившись плечом к косяку. На меня никто не смотрел — все взгляды были устремлены на профессорские места, где наметилось оживление. Подошла еще парочка мужчин и женщин в черных мантиях. Они здоровались друг с другом и перебрасывались шутками, очевидно были прекрасно знакомы.
А потом распахнулись незаметные двери за кафедрой, и показалось несколько стражников, которые встали по обе стороны с алебардами наперевес. Разговоры и смех мигом прекратились.
В зал плавной походкой вошла женщина, по которой никто бы не сказал, если бы не знал, что она и есть Королева Ледяных Островов. Видимо, ее провели каким-то тайным ходом — только для особых гостей.
У Ее Величества королевы Николь, супруги Хьюго XVIII Стратагенета, было широкое доброе лицо и мягкая улыбка. Светлые волосы, в которых сверкала бриллиантовая диадема, сверху уложены прихотливыми косами, внизу легкими волнами спускались на плечи. Темно-синее платье с горностаевой оторочкой ладно сидело на ее пухленькой невысокой фигуре. Вообще, если бы не бриллианты с горностаями, при взгляде на эту женщину скорее можно было подумать, что она печет пироги, а не правит государством.
Она встала за кафедрой, оглядела притихший зал и начала говорить низким, грудным, хорошо поставленным голосом.
— Дорогие друзья! Мы с Его величеством рады приветствовать вас всех в стенах Академии пурпурной розы. Надеемся, учеба здесь поможет развить ваши несомненные таланты во благо вас самих, ваших семей и Королевства. Мы также рады приветствовать студентов из Арвенора, которые будут учиться здесь по прямой договоренности между нашими государствами, и пусть это послужит укреплению дружеских связей и мира. К сожалению, Его величество не смог прибыть — срочные вести из Арвенора заставили его уделить время государственным делам и прямо сейчас ведутся важные переговоры между Королевствами. Но от его имени я хочу еще раз поздравить вас с тем, что именно вы составите первый выпуск студентов Академии — и я не сомневаюсь, что имена многих из вас войдут в историю как имена выдающихся волшебников и волшебниц! Объявляю Академию пурпурной розы открытой!
Зал разразился аплодисментами, все вскочили, провожая Королеву, которая села на специально отведенное для нее место за длинным столом, на кресло с высокой спинкой, обитое пурпурным бархатом.
А я не могла не думать о том, что за срочные вести из Арвенора заставили Его величество пропустить открытие Академии в Замке пурпурной розы, который они лично с супругой растили из семечка лет пятнадцать, насколько я слышала — и что заставляло Ее величество Николь на мгновение нахмуриться только что, прежде, чем она снова вспомнила о том, что должна улыбаться, как и положено королеве.
На кафедру меж тем выскочил худощавый мужчина средних лет с тонкими рыжими волосами, которые не скрывали обширных залысин. Он принялся горячо и восторженно говорить, оживленно жестикулируя так, что рукава мантии то и дело сползали аж до рукавов его тонких рук.
— А сейчас мы приглашаем для приветственной речи нашу драгоценную Леди Ректор! Человека, которого все мы знаем и любим, который выучил и выпустил во взрослую жизнь за более чем полвека множество поколений учеников! Долгое время должность ректора Академии пурпурной розы оставалось вакантной — никто не хотел брать ответственность за такое сложное начинание. И вот в конце концов все согласились, что лучшей кандидатуры и не найти! И пусть наша дражайшая Джиневра Темплтон не эллери, но она за свою жизнь видела немало магов и волшебства, так что вы попадете в самые надежные, а главное добрые руки, какие только можно пожелать!
Я очень сильно удивилась. Мама рассказывала мне об этой женщине — она работала в Королевской школе Эбердин для детей и подростков, где учились в свое время мои родители и где обучали всяким обычным предметам вроде математики и географии. Ну, всему тому, что мы с Джен вынуждены были постигать дома по книгам под чутким папиным руководством. Значит, эту самую леди Темплтон уговорили теперь взяться за студентов постарше, да еще и магов… Ну, по крайней мере, она не новичок в академическом деле. Хотя, позвольте… даже очень сильно не новичок! Если я правильно помню мамины рассказы, ей же сейчас должно быть…
Лет сто.
Дверь снова распахнулась… и через нее, цокая изящными копытами, прошла маленькая серебристая олениха с пурпурными рожками и пурпурными же пятнышками на светлой шкурке. Рядом с ней, цепляясь за длинную шерсть на боках, осторожно шла низенькая сухонькая старушка в сером платье с высоким воротом и ниткой крупного жемчуга на шее.
Прозрачно-голубые, живые и любопытные глаза оглядели аудиторию и задорно блеснули. После чего она неожиданно громко заявила:
— Приветственный ужин через пять минут!
А потом, перекрикивая одобрительный гул засуетившихся студиозусов, она довольно усмехнулась и продолжила.
— За эти пять минут, чтобы получить его, вы должны очень внимательно меня послушать.
Что ж, если на лекциях нас будут мотивировать подобным образом, на занятиях всегда будет такая же звенящая тишина.
— Среди вас есть арвенорцы и жители Королевства Ледяных Островов, эллери и обычные люди, отпрыски самых знатных и богатых дворянских семей и жители бедных деревень и городских трущоб, которых отбирали по конкурсу весь этот год. Так вот — я хочу, чтобы вы немедленно забыли об этом! С этого момента вы все — студенты Академии пурпурной розы. Мы с вами будем заниматься магией! Магией, дорогие мои. А это дело суеты и легкомыслия не любит! В вашей власти будет вершить великие дела. Вам будут подчиняться стихии и окружающее пространство, а кому-то — даже мысли и поступки других людей. Это величайшая ответственность! Прошу вас это осознать. А мы, преподаватели, поможем.
Было так тихо, что кажется, муха пролетит — услышим.
— Уже завтра начнутся отборочные испытания. Мы определим ваш магический потенциал и магические склонности для того, чтобы распределить по нескольким факультетам, которые созданы в Академии пурпурной розы. Вы — первый набор! Поэтому учиться будете в смешанных группах, где будут лица от восемнадцать до двадцати пяти лет. С годами и с каждым новым набором мы планируем ввести градацию по возрасту и по уровню магической силы между первым, вторым и последующими курсами, но вы сейчас обладаете уникальной возможностью учиться все вместе.
При мысли об отборочных испытаниях я почувствовала, как сердце мое, и без того взволнованно бьющееся, пустилось вскачь. Но оно принялось отстукивать совсем уж возмутительную барабанную дробь, когда Джиневра Теплтон добила всех следующим заявлением.
— А затем мы устроим Приветственный бал! После которого и начнутся занятия.
Кажется, кто-то из девчонок восторженно взвизгнул. Вот теперь тишину блюсти было делом поистине нереализуемым.
— Ну и последнее объявление на сегодня — и мы как раз уложимся в отведенные пять минут…
И вот тут-то меня кольнуло нехорошее предчувствие.
— С вами вместе будет учиться дочь одной очень талантливой пары, которая несомненно достойно продолжит дело моих лучших учеников. Но вот беда — у ее магии есть один неприятный побочный эффект. К девушке нельзя подходить ближе, чем на метр — иначе активируются защитные чары, образуя вокруг нее ледяной барьер. Который к тому же причиняет сильную боль, если к нему прикоснуться! Имейте это в виду, когда будете сталкиваться с милой Эммой Винтерстоун в коридорах и на занятиях. Вон она, стоит скромно в дверях! Молодые люди, к вам отдельная просьба — вы же не допустите, чтобы такая красавица и умница грустила в одиночестве? Возможно, кому-то из вас удастся снять заклятие, вы же здесь почти все — волшебники, а у каждого эллери своя, уникальная магия! Так что надеюсь на вашу смелость — и хорошо вам потанцевать на Приветственном балу!
И посмеиваясь, старая сводница спустилась с кафедры.
О нет.
Нет-нет-нет-нет, только не это!! Она же не могла сказать то, что я только что услышала? Это же какой-то обман слуха, да?!
Дженни, сидевшая с краю недалеко от меня, повернулась ко мне всем корпусом и прижала ладони к раскрасневшимся щекам.
— Эм, это же гениально! Мы же не пробовали только такой способ! Может, в этом все и дело? Что ты никогда как следует не влюблялась?
В тишине ее страшный шепот был слышен, кажется, до самых дальних рядов зала.
Покраснев до корней волос, под обстрелом десятков пар любопытных глаз я попятилась и как пробка из бутылки вылетела в коридор, оглушительно хлопнув дверью с перепугу.