Глава 76

Я замерла, а звуки окружающего мира словно смазались, утихли.

Не решаясь поднять глаз, не шевелясь, ошеломленно прислушиваясь к себе, я почувствовала, как крепкое объятье любимых рук становится осторожным, бережным, совсем-совсем невесомым.

— Маэлин, посмотри на меня!

Все-таки осмеливаюсь — медленно веду взглядом вверх, блуждая по знакомому до боли узору на его коже, как в лабиринте, но понимаю, что как бы ни тянула время, все равно не успею разобраться в урагане своих чувств до того, как мы встретимся глазами.

— Маэлин…

Едва не потеряла равновесие, покачнулась — так много всего было в его взгляде. Извинение за то, что он, взрослый и опытный мужчина, потерял голову еще больше, чем я — и так же, как и я, не думал ни о чем прошлой ночью, кроме нашей одной на двоих испепеляющей страсти; тревога за то, как я восприму эту новость — а ведь мы никогда еще даже не говорили о детях; волнение за меня и за то, как поведет себя теперь моя нестабильная магия… но через все эти переживания вот-вот готова была пробиться совершенно сумасшедшая, безбашенная радость.

Он лишь ждал, как отреагирую я.

Ну а я…

Вдруг вспомнила, как полтора года назад узнала, что моя мама беременна. Мне было шестнадцать. Я впервые задумалась о том, что моя дурацкая Сфера не просто не позволит мне жить как обычные девчонки — любить, ходить на свидания, держаться за руки, целоваться… у меня из-за нее никогда не будет своего собственного ребеночка. Помню, как мама, поймав мой взгляд, сразу все поняла и долго-долго успокаивала меня, что у меня еще вся жизнь есть на то, чтобы найти лекарство и растопить Сферу. Но мне казалось, что это все пустое утешение. Ведь выхода не было. И лекарства никакого не было, потому что никто не понимал, что со мной и почему. В конце концов, я смирилась в этой мыслью и решила, что в одинокой жизни тоже есть свои плюсы… наверное.

А потом Джен предложила погадать на женихов. И в мою размеренную, монотонную, одинаковую день за днем жизнь ворвалось чудо. Огненный смерч, который закружил меня, перевернул все с ног на голову, растормошил и заставил стряхнуть помертвелое оцепенение… растопил меня и оживил.

Все случилось так быстро с нами — намного быстрее, чем я могла осмыслить. Сколько мы знакомы? Я сбилась со счету дням, но вряд ли больше месяца. И вот теперь… Любимая. Жена. И почти мать.

И как только я подумала об этом, как только позволила себе подумать… вдруг очень ярко, ослепительной вспышкой представила.

Малыша на моих руках — такого же черноволосого и улыбчивого, как мой любимый. И обязательно, непременно чтобы огоньки в глазах! И мы с ним вместе будем учиться лазать по деревьям. Я почему-то не сомневалась, что у нас будет мальчик, и…

Я разрыдалась. Уткнулась лицом мужу в грудь и ревела, ревела…

— Эмма! Эмма, ты что… любимая, родная, хорошая моя… ну ты чего? — Морвин растерянно обнимал меня за плечи, гладил по волосам, а я не знала, не находила слов, как объяснить.

— Просто… — глухо пробормотала я, всхлипывая, — Слишком много счастья сразу.

Он вздохнул. Уткнулся лбом мне в лоб — и мы стояли так долго-долго в молчании. Слова были не нужны.

Нас прервало деликатное покашливание Ти. А я уже и забыла, что это странное существо, которое язык не поворачивался назвать ни ребенком, ни женщиной, ни бабушкой — а просто живое воплощение магии Хаоса — до сих пор здесь.

— Любовалась бы на вас вечно, но хочу напомнить. Солнце жарит все сильней, пора бы спрятаться в тень. Что вы решили? Куда теперь?

Ах да. У нас же был план по спасению мира.

Я открыла было рот, но Морвин решительно меня прервал:

— Ти, она идет с тобой. Присмотришь за ней, пока меня не будет? Дня четыре, не дольше.

— Разумеется! В Храме Хаоса много места, — кивнула Тиэлин.

Так. Стоп.

Я вырвалась из рук Морвина.

— Это куда это ты без меня намылился?!

— Эмма…

— Не пущу! Ты мне обещал, я иду с тобой!

— Эмма!

— Нет! Кто мне сказал, что мы теперь все вместе?! Куда ты без моей магии? И вообще…

Не тратя больше слов, Морвин подхватил меня на руки и понес из каменного кольца Храма Великой Матери.

— Прости, Ледышка, но пока ты в этом мире, будут действовать законы этого мира. Муж сказал, жена послушалась. А я сказал, что больше тобой рисковать не буду — и это не обсуждается. Теперь тем более, никаких сумасбродных планов. Побудешь в гостях у Ти, потерпишь немного ее бесконечные рассказы о прошлом, выспишься как следует… Туда всего два дня пути. Обратно столько же. Ты и не заметишь, как я вернусь.

— Но…

— Эмма, все!

Я надулась. Меня и так уже штормило и выкручивало… и я теперь только поняла папочку, который из-за смены маминых настроений во время беременности называл ее, посмеиваясь, «маленькой Черепашкой с поехавшим домиком»… так еще и Морвин ведет себя со мной, как с ребенком! Опять из меня делают хрустальную вазу и обкладывают ватой. Проходили мы уже это, спасибо!

Морвин легко и не напрягаясь нес меня на руках за пределы каменного круга и, судя по всему, собирался тащить таким же образом до самого Храма Хаоса.

Статуя Великой Матери осталась далеко за спиной, все такая же невозмутимая. Казалось, она лениво любуется видами города с высоты собственного роста, полностью уверенная, что ее глупые чада со всем разберутся самостоятельно, и нечего суетиться и вмешиваться, когда рассвет так прекрасен.

Никому, никому до меня нет никакого дела! И что я с ума буду сходить без него от переживаний, ему тоже все равно. А мне, между прочим, теперь волноваться нельзя.

— Ледышка, не дуйся!

Я проигнорировала эту возмутительную реплику.

— Просто пойми… Ирианар уже забрал у меня одну семью. Я не позволю ему забрать вторую.

Я вздохнула, и обвила его шею руками. Поцеловала соленую кожу.

— Ну хорошо, хорошо, иди! Но учти, ты теперь не имеешь права не вернуться.

Ти, едва поспевавшая семенить за нами, подскочила ближе.

— Я правильно поняла? Морвин, ты собираешься на Ирианар?!

Он кивнул.

— Мы с Эммой долго перебирали и сопоставляли все, что нам известно, и пришли к одному-единственному выводу. Катаклизмы происходят оттого, что оба наших мира стали неконтролируемо смешиваться, проникать один в другой. У нас есть догадки, из-за чего так случилось, и что разбудило вулкан… но пока лишь догадки. Поэтому мы решили вернуться в исходную точку, с которой все началось. К Ирианару, пробуждение которого знаменовало собой начало всех бед. Если мы правы, там возник прорыв источника стихийной магии, который нужно починить. Магия Ирианара стала нестабильной и хаотически хлещет за пределы источника, вызывая возмущения в магическом фоне и катастрофические изменения климата в обоих мирах. Это нужно остановить. Все это время мы были слишком озабочены поисками врагов, чтобы попытаться найти более простые причины. Вулкан считался мертвым, архипелаг — проклятой, погибшей землей, на которую никто не ступал много лет… Пора это изменить.

Ти задумчиво кивнула.

— Что-то в этом духе я и предполагала, но не было надежных подтверждений. Слишком сильны были возмущения Хаоса. Слишком странный магический фон, перепутанные стихийные потоки. Общий объем магии в нашем мире постоянно менялся, то словно утекая через дыру, то прибавляясь внезапным и необъяснимым образом. И все раз за разом упиралось в связь с иным миром. Именно поэтому я работала много лет над созданием артефактов перехода. Хотела пройти до конца путями познания, заглянуть за грань, вернуть упорядоченность в Хаос… Жаль, сама не могла этого сделать — мой дух после стольких возвращений слишком непрочно держится в хрупком теле, и боюсь, он не выдержал бы перехода в другой мир. Пришлось искать помощников для этого дела.

Она подмигнула Морвину.

— Вы понимаете, что это значит? — тихо добавила я. — Мы должны закрыть обратно границы меж мирами! Полностью! Больше никаких прыжков туда-сюда и бездумных прогулок… Магия должна перестать хлестать через прохудившиеся границы, как из дырявого ведра. Чобы снова восстановился баланс магических стихий, на который первым делом отреагировала природа…

— Ты не совсем права, Эмма. Никаких бездумных прогулок, вот ключевое слово! Но если использовать силу Хаоса… проскальзывать меж потоков, через ячейки пространства, как через сеть… не прорывая ткань мироздания, а просачиваясь сквозь нее! Вреда не будет. Так что не тревожься зря! Если вам удастся то, что вы задумали, и вы почините границы меж мирами… все будет хорошо. Мы не останемся отрезанными друг от друга навсегда. Для этого и нужны будут особые, специально настроенные артефакты перехода. Подумай сама — хоть раз были проблемы из-за того, что Морвин проникал в твой мир? Или ты — сюда? Хоть раз из-за этого расцветали Цветы зла? Нет. То-то и оно! Конечно, у меня не сразу получились толковые. Были неудачные эксперименты. Но уж сейчас-то я создаю просто идеальные камни! Вы оба — живое доказательство моей гениальности.

Мы с Морвином рассмеялись.

И все ж на душе было муторно. Как он собирается лечить больной магический источник без меня? Усмирять сумасшедший Ирианар?

Потянулись унылые, отвратительно одинокие дни в Храме Хаоса, которые не могла скрасить болтовня Ти.

Морвин говорил, что до архипелага, где притаился дремлющий вулкан, примерно два дня пути. Значит, он уже должен прибыть на место.

И Ти меня успокаивала, что все будет хорошо, что Морвин самый сильный огненный маг этого мира, я же видела, как густо покрывает его тело магическая татуировка — такой больше ни у кого нет… Кому, как не ему, усмирять взбесившийся источник огненной магии…

Но у меня все равно сердце было не на месте.

И наконец, вечером второго дня в него будто тупую иглу вогнали.

Что-то не так! Что-то совершенно точно пошло не по плану.

Как раненая тигрица, я мерила шагами предоставленные мне гостевые покои — просторную комнату неправильных очертаний, вырубленную прямиком в темной скале. Поглаживала живот по привычке. Думала.

Потом встала, как вкопанная.

— Ничего, малыш. С нами все будет хорошо. У мамочки есть надежная ледяная защита. А у папы твоего нет. Мы ему должны помочь.

Я посмотрела за каплевидное окно, за которым кроваво-алый местный закат раскраивал небосвод и угрожающе скалился на меня. Нет, как-то мне не очень хочется, чтобы мой малыш родился здесь. Надо скорее домой. Смертельно соскучилась по родителям, умираю как хочу увидеть Джен. Она к свадьбе готовится, она будет самой хорошенькой невестой на свете. Но прежде, чем уйти, мы обязаны починить оба наших мира, иначе очень скоро общая проблема искорежит и погубит природу и у меня дома тоже. А я не хочу, чтобы мой малыш удивлялся, что такое дождь, или видел зверей лишь на картинках! Я хочу, чтобы весной он смеялся распускающимся персиковым деревьям.

— Тушкан! Я знаю, что трудно. Но ты обязан меня услышать. Ты мне очень, очень, очень сильно нужен! Иди сюда, меховая зараза!

Я звала, и звала, и звала — срывая горло, в отчаянной, совершенно безумной надежде. Пешком я не успею. Просить у Ти артефакт перехода до Ирианара бесполезно — она мне ясно дала понять, что собирается беречь меня до возвращения Морвина, как зеницу ока.

Значит, придется справляться своими силами.

И вот, когда я уже почти не надеялась, с черного потолка под возмущенный стрекот мне под ноги сорвалась сиреневая светящаяся тушка.

Мягко спружинив, он вскочил на лапы и принялся нервно оглядываться. Теперь только бы не спугнуть! Только бы…

Очень осторожно я подобралась к нему и взяла на руки. Гладила мягкую шерсть, чесала за ухом. Нашептывала, что я от него хочу. Пыталась как могла визуализировать образы места, о котором Морвин так много рассказывал.

Тушкан посмотрел на меня, как будто сомневался в моем умственном здоровье, и я поняла, что он уловил, куда мне надо. Неплохо изучил этот мир за время своих бедовых путешествий. Я усилила нажим и еще настойчивее принялась донимать его образами из своей головы.

Из мира в мир мой маленький друг когда-то отказывался меня переносить. Но в пределах одного мира ведь перемещаться легче! У него должно получиться.

И он в конце-концов поддался моим уговорам.

Желудок подпрыгнул к горлу, меня едва не стошнило, когда окружающее пространство быстро-быстро завертелось.

А потом в лицо пахнуло нестерпимым жаром, и я едва успела распахнуть Сферу и наколдовать слой магического льда под ногами. Он с шипением таял, я снова подновляла и, в конце концов, смогла добиться сверхнизкой температуры, которая позволяла льду хоть немного держаться без моего постоянного внимания.

Тушкана, обессиленного и едва светящегося, уже рядом не было. Я подняла голову и огляделась, откашливаясь от противного запаха серы и дыма в воздухе.

Я стояла в пещере с низкими сводами, впереди маячил округлый выход с кроваво-алым клочком неба, по которому тянулись полосы черного дыма. Я скорее побрела на свет.

На выходе из пещеры была широкая округлая площадка. А за ней — обрыв, и под ним ревели океаны лавы, стекая со склонов горы, где эта пещера и была прорублена. Я не стала смотреть вверх, потому что знала, что там увижу — вершину изборожденной алыми трещинами горы. Грозный распахнутый зев Ирианара, что вот-вот готовится снова взорваться бушующим гневом и стряхнуть с плеч наглых пришельцев, которые в своей самонадеянности думали с ним совладать.

Но я не стала поднимать головы. Все мое внимание захватило зрелище впереди.

По каменной площадке кружили двое. Могучие, опытные воины. Огненные маги с мечами в руках. Поединок — я уже видела такой однажды. И в прошлый раз у Морвина был тот же самый противник. С одним отличием.

В этот раз лысый был исчерчен черным узором сплошь, от макушки до пят. Ни единого свободного места на теле, прикрытом лишь короткой набедренной повязкой. Угрожающе сверкает белок глаз, белые зубы в насмешливом оскале. Он теснит своего противника, у которого сила и ярость, но магии — ровно вполовину меньше.

Теперь понятно, куда девались пропавшие послушники, все девять. Этот лысый наверняка их подстерег и убил — а они не ожидали такого подвоха от знакомого человека, от мага своего же Храма. И забрал их огненную силу — всю, полностью, выжал без остатка. Только для того, чтобы получить магический узор — достаточный, чтобы поквитаться со старым врагом. Или… есть еще причина?

Раньше, чем Морвин, сосредоточенный на бое и стоявший ко мне спиной, заметил мое присутствие, лысый резко вскинул голову и уставился на меня.

В этот раз я поняла, что он говорит мне своим каркающим, грубым голосом. И от его звуков иррациональный, необъяснимый ужас сковал меня всю, до онемения сердца.

— Жаль. Как жаль, что я не смог убить тебя много лет назад. Сейчас это будет труднее, девочка… но я попытаюсь.