Глава 77

— Маэлин! — резко бросает Морвин, не оборачиваясь и по-прежнему глядя только на противника. — Это ты? Или всего лишь уловка моего старого приятеля, чтобы я отвлекся и пропустил удар?

Как он догадался? А впрочем, кто бы еще здесь мог появиться, такой бедовый.

И я порываюсь ответить… Но не могу. Язык не слушается — будто примерз.

Где-то глубоко внутри меня магия расплетает последние узлы. Я окончательно освобождаюсь от оков, в которых провела последние пятнадцать лет. Словно лопается струна со звоном.

С быстротой вихря перед внутренним взором пролетают воспоминания — детские, нечеткие, которые я запрятала от самой себя и не доставала из шкатулки памяти так давно, что думала — их уже нет. А они послушно ждали, когда мне понадобятся. Когда, разбуженная огнем любимого человека, я окончательно выпущу магию на свободу — и смогу до них, наконец, добраться.

Был месяц март. Я запомнила, что самое начало весны, потому что Светлячка не было в замке. В этом месяце он обычно становился очень беспокойным, и моя тетя-портальщица переносила его обратно в нижний мир, откуда и произошли псы-оборотни. Она каждый год отводила Светлячка туда, оставляла на недельку, чтобы он пообщался со своими соплеменниками… вернее, соплеменницами, а потом снова возвращала домой.

И вот теперь я понимаю, что это была несчастливая случайность, что Светлячка не было дома. Потому что иначе наш храбрый пес непременно почуял бы чужака в Замке ледяной розы. Пришельца из другого мира, который явился, чтобы убить одну маленькую девочку, которая никому не причиняла зла. Хотя… возможно, пора уже перестать верить в случайности. Быть может, этот человек уже пытался проникнуть в Замок, но пес его напугал, и он решил выждать более удобного случая.

Мама оставила нас с Дженни на пять минут одних в детской, поиграть.

А потом…

Теперь до меня доходит, что, скорее всего, это был портал — то темное облако, из которого вышел человек. Мы с Джен побросали игрушки и уставились на чужака. Сначала я подумала, кто-то в гости пришел. Но я никогда — никогда! — еще не видела, чтоб на меня так смотрели. Как на гадкое насекомое, например, паучка, которых я до жути боялась. Черный туман клубился вокруг него и почти скрывал фигуру.

— Эм, сто это за дядя? — спросила Дженни страшным шепотом, прячась мне за спину. Я взяла сестричку за руку, потому что мне тоже стало страшно. Но я же старшая, я должна свою сестричку защищать, поэтому мне бояться нельзя.

— Папа скола плидет! — выпалила я, хорохорясь.

Чужак странно, очень нехорошо улыбнулся и взмахнул рукой. Прямо в нас полетел огненный шар. В меня. Я знаю, я видела — он смотрел только на меня. За что?

От обиды и страха у меня внутри словно все замерзло и покрылось льдом. А потом лед вырвался за пределы. Вскрикнула сестричка, отпрыгнула от меня, баюкая ужаленную льдом руку. А вокруг меня уже переливалась сине-голубым пламенем ледяная Сфера. Которая с тех пор всегда была со мной.

Все очень быстро случилось. Дрогнули стены и словно взревели беззвучно. Этот злой человек посмел проникнуть в Замок ледяной розы — обитель доброго волшебства. А наш Замок хоть и добрый, но такого не прощает. От белоснежных стен отделились плети шипастых белых роз, которые до этого казались выпуклым узором. Метнулись со свистом к чужаку, он едва успел отклониться, шипя и ругаясь непонятными словами. Ветви с грохотом вонзились в пол там, где он только что стоял, а потом снова, и снова, и снова… и со всех сторон, и в конце концов он струсил и ушел.

Понял, что с такой защитой, как у меня, все бесполезно. Ну или он слишком слабенький еще, чтобы со мной справиться.

Когда на пороге появилась мама, чужак уже исчез. Дженни громко ревела, сидя на полу и размазывая слезы. Мама подбежала к ней, бросилась на колени рядом и стала лечить ее руку. Она все спрашивала и спрашивала нас, что случилось. Но сестренка только плакала от страха и ничего не могла сказать.

А я так и стояла посреди комнаты в ледяном шаре. Как хорошо, что он у меня есть. Только в нем безопасно. Только в нем меня никогда не обидят и никто не сделает мне больно. Никогда из него не выйду.

— Улитка Старшая, что случилось?! Почему Младшая ревет?

Папа стоит на пороге. Такой большой, такой сильный. Но даже он бы меня не защитил от этого чужака, потому что мой любимый папочка — не волшебник.

Только мой ледяной панцирь. Точно — я же Улитка. Улитки всегда носят с собой домик, и если кто-то подойдет к ним, сразу в него прячутся. И их никто оттуда не может достать и обидеть.

— Папочка, плости… я обожгла Дженни. Я не хотела! Я плавда не хотела!!

Это из-за меня. Все из-за меня. Тот гадкий человек в меня бросал свой огонь. Сестричке досталось просто потому, что она рядом была. Как стыдно! Не скажу. Никому не скажу, а то меня будут ругать.

А еще лучше забуду. Совсем-совсем. Он же больше не придет? Никогда. Я просто буду сидеть в своем домике, и он не сможет до меня добраться.

Из воспоминаний я выныривала, будто меня за шкирку вытащили из воды — в грудь толкнуло чувство опасности.

Морвин атаковал этого страшного человека из моего прошлого, швырнул в него с ладони целую россыпь огненных стрел. А тот просто сотворил прямо в воздухе огненный щит, и они втянулись в него без остатка. А на спине моего мужа поблекло и исчезло несколько завитков черного узора. Лысый вздрогнул от удовольствия и расплылся в улыбке.

Ох, мамочки… только не это! Он нашел способ забирать огненную магию дистанционно. Не дожидаясь победы в ритуальном поединке, как это было принято в здешних краях. Как в тот день, день моего первого посещения Зазеркалья, когда Морвин сражался за меня… и теперь я больше не удивляюсь, почему этот лысый загорелся таким желанием уничтожить маленькую безобидную иномирянку. Почему так настойчиво пытался проломить Сферу, да еще и двоих послушников позвал.

Я глубоко вздохнула, попыталась унять страх — тот детский, до сих пор сидящий во мне страх, который пытался меня заставить сжаться в комочек внутри своего панциря, не шевелиться и надеяться, что беда обойдет стороной.

Не обойдет. Если я так и сделаю — не обойдет. Это маленькая девочка думала, что если улитка прячется в домике — ее оттуда не достанут. Большая девочка знает, что если улитку не могут достать — ее просто топчут вместе с домиком. Но я не имею права быть растоптанной. У меня теперь есть собственная семья, которой прямо сейчас угрожают.

Земля дрожала под ногами, плавящий зной проникал даже через Сферу. Ирианар недовольно заревел. Высоко над нами целый фонтан огненной лавы взметнулся в небо. Несколько раскаленных кусков застывшей лавы упали сверху на Сферу — с шипением попытались проплавить магический лед, но это им не удалось. Морвину попали на плечо, но не оставили следа — он лишь смахнул алеющие камни. Лысый торопливо поднял щит, пряча голову.

— Надо с вами поторапливаться, — криво усмехнулся он.

Без лишних слов я потянулась к источнику магии глубоко внутри. Что там говорил Морвин о внутренних резервах? Ему свой приходилось взламывать. Мой же был словно спокойное озеро, покрытое льдом, который, наконец, растаял. Теперь я могла свободно черпать из него. Краешком сознания я уловила, что в самых глубинных придонных слоях этого озера прячется еще что-то — незнакомое мне, странное, непривычное. Но сейчас времени разбираться не было.

Наполнить ладони зачерпнутой силой. Сформировать. Разморозить. Метнуть…

Рой ледяных игл тучей летит к Лысому, имени которого я так и не узнала. Одновременно с атакой Морвина, который делает неожиданный выпад мечом, страхует мое нападение. Будто почувствовал, что я собираюсь сделать.

Но в руках противника щит и меч. И это опытный противник. Меч на меч, щит — на мои слабенькие иглы. Да уж… никудышный из меня боевой маг. Наивно думать, что можно сразу и на пустом месте научиться тому, что настоящие воины постигают с раннего детства. Но я буду пытаться, пока дышу.

Правда, дышать с каждым вдохом все труднее. Отвратительная смесь вулканических газов забивает легкие. Виски простреливает болью, кружится голова, ужасно хочется спать… Но я держусь.

В этот раз получился здоровенный ледяной молот, который я со всей злостью обрушила сверху прямо на лысину… обрушила бы, но попала снова на вездесущий огненный щит. Кажется, движения врага, выпившего столько жизней, магическим образом ускорены. Не бывает таких молниеносных перемещений, с каким он уклонился от очередного броска Морвина. Что же делать?!

Попытаюсь отвлечь. Пусть воин ищет брешь в броне другого воина. А я должна в этом помочь.

— Это все? Как-то слабовато, — с насмешкой бросила я. — Какие-то танцы вместо нормального боя. Долго от нас бегать будете?

Улыбка Лысого резко схлопнулась. Он сверкнул на меня злым взглядом, но поддаваться на провокацию не спешил. По-прежнему осторожно кружил по краю бездны, держа в поле зрения и меня, и Морвина. А муж мой молчал и давал мне возможность продолжать игру. Я решила отойти подальше вправо, чтобы противнику было труднее следить за обоими. Главное, не свалиться.

— Если уж вы меня маленькую так испугались, что убежали, сверкая пятками, то теперь и вовсе, наверное, дрожите от страха! — не унималась я.

Взгляд моего врага потяжелел. Но Лысый молчал. Он очень точно парировал попытку Морвина взломать его защиту снизу. А я отошла достаточно, чтобы увидеть лицо мужа — хотя бы в профиль. И поразилась его изможденности. Сколько уже продолжается этот поединок?! Сколько магии Морвин успел израсходовать — из того самого, неприкосновенного резерва?!

Я сделала шаг вперед. Интересно, а что если столкнуть гада Сферой?

— Маэлин, стоять! — угрожающий рык мужа не заставил себя ждать. Я послушно остановилась и решила все же оставить этот способ на самый крайний случай, чтобы не расшатывать нежную нервную систему своего мужчины еще больше.

Вернемся к первому плану.

— Так чем я вас так испугала? — я попыталась вложить в голос побольше невозмутимого любопытства, но он предательски дрогнул. Сплошной ковер черного узора на теле врага шевелился, словно живой. Казалось, завитки пламени сплетаются все крепче, собираются в гигантский узел в центре его груди, будто пальцы собираются в кулак.

И мне наконец-то ответили.

— Ты? Меня? Испугала? Ты себе льстишь, девчонка. Просто тогда у меня было недостаточно сил.

— Чтобы что? — не унималась я.

— Убить тебя и этим спасти мой мир.

Я снова потеряла дар речи. Что?!

— С чего ты взял, что это из-за нее?.. — даже Морвин был, кажется, удивлен. Я же просто боялась, что моя картина мира в очередной раз сейчас разлетится вдребезги. Но не успела ничего спросить.

Лысый очень быстро отбросил меч и стряхнул с другой руки огненный щит. Огромное сплошное чернильное пятно, что закрывало уже большую часть его груди, вспыхнуло багрянцем. Он резко вытянул обе ладони, с них сорвались две черные плети, два хлыста, по которым струилось живое пламя. Одна обвила Сферу, сдавив ее так, что та затрещала и пошла мелкими трещинами, другая метнулась к Морвину и обвила его горло.

Я вскрикнула. Приказала льду заморозить плеть. Языки пламени повисли сосульками, но снова воспряли. А ледяной кинжал, пущенный к Морвину, просто пролетел сквозь вторую плеть, даже ее не повредив. И больше ни на что не остается сил. Мои глаза почти закрываются, так хочется спать. Ноги слабеют.

И тогда Лысый начал тихо говорить своим мерзким, сиплым, каркающим голосом. Осторожно подтаскивая Морвина к себе и одновременно пытаясь раздавить мою Сферу, как яичную скорлупу.

— Мне было видение. Когда мы отчаялись найти причину… когда не могли понять, что мы сделали плохого другому миру, что он насылает на нас такие бедствия… когда я ночь за ночью глушил горе в выпивке и выл на стены… не ты один потерял семью, щенок! Землетрясение под Эрмерестом унесло не меньше жизней… Когда я почти потерял надежду, священное Пламя в чаше Храма, наконец-то, смилостивилось. Дало мне ключ к решению. Я спросил, что сделать, чтобы спасти наш умирающий мир. И пламя показало мне ее. Маленькую девочку из другого мира, которая весело бродила по зеленым садам… пока наш мир задыхался в агонии. И я понял, кого должен уничтожить, чтобы все стало как прежде.

Ох, нет… Как наяву снова слышу голос Морвина. Минувшей ночью, когда мы лежали в обнимку и он рассказывал мне свою историю… совсем недавно, но словно тысячу лет назад.

«…Маги огня даже пытались гадать по Священному Пламени, чтобы понять, что происходит с миром и как его исцелить… ходят слухи, у одного из наших когда-то получилось, и Пламя что-то показало ему. Но он потерпел неудачу в попытках совершить невозможное и «починить механизм». Кары продолжились…»

Вот о ком были эти слухи. Вот что показало Пламя. И неудача, которую он потерпел… этой неудачей было неудавшееся убийство маленькой девочки в другом мире.

Но как же он смог попасть туда?..

Ти! Она рассказывала, что артефакт перехода получился не сразу. Что она его тестировала. И у нее были «помощники». Не «помощник». Это не была оговорка, как я подумала. Другой огненный маг задолго до Морвина уже тестировал камень. Но ей потом наврал, что тест прошел неудачно, раз она продолжила дорабатывать…

Неужели это действительно правда? Все из-за меня?! Опять из-за меня…

Перед моим лицом в ледяной скорлупе пошла большая ветвистая трещина. Я как-то безучастно и почти отстраненно смотрела на нее.

Почему? Чем я могла так навредить этому чужому миру? Этим людям, которых даже не знала? И что — вулкан, и землетрясения, и остальное, это тоже я? И смерть родных Морвина…

Слез больше не было. Я просто не понимала, как быть дальше, что делать. Я должна… должна защитить людей, которых люблю. Но неужели я же для них — самая большая угроза?

Колени подогнулись, и я осела на землю.

— Придурок… — захрипел Морвин, цепляясь пальцами в удавку на шее. — Надо было пить меньше… чтоб правильно знаки в Пламени читать! Ты же спросил его… что делать, чтобы спасти наш мир… и Пламя показало тебе лекарство! А ты… чуть было его не уничтожил. Единственное лекарство, которое сможет исцелить наш умирающий мир.

А потом он вдруг отпустил петлю, прекратил упираться и резко бросился вперед.

На секунду мелькнуло удивление в глазах Лысого. Провисла плеть, он не успел ее подтянуть. Морвин подскочил к нему и просто врезал кулаком в лицо. А потом, не дожидаясь, когда противник придет в себя, вырвал из его руки вторую плеть — ту, что охватывала мою Сферу. Отшвырнул ее в сторону.

Крепко схватил человека, который хотел нас убить — обеими руками, в смертельных тисках. И бросился с ним вместе с обрыва. Прямо в разверстый огненный зев, бурлящий голодной лавой.