Глава 79

Артефакт перехода сработал, как надо. Якорем для переноса стало тонкое колечко на моей левой руке, подаренное когда-то родителями на день рождения. Наверное, первые образцы артефактов, один из которых помог Лысому попасть в Замок, работали как-то по-другому — не зря же Ти их дорабатывала. Вещей моих у него быть не могло… значит, скорее всего, первые камни настраивались на визуальный образ или даже идею человека о том, куда он хочет попасть. Этот сбрендивший огненный маг ведь меня видел в Священном Пламени… Ну а потом, чтобы не вскрылись его гнусные поступки, попросту сказал, что артефакт не работает. Поэтому Ти и принялась дорабатывать.

И сейчас у нее получаются действительно поразительные вещи. Потому что перемещение из одного мира в другой прошло как по маслу — я словно сделала шаг в пустоте — и вот уже меня окружают знакомые белые стены Замка ледяной розы.

Изогнутая ветвь отделилась от стены. Ткнулась радостно мне в щеку, погладила каменными лепестками.

— Я тоже по тебе ужасно скучала.

Меня слегка штормило и походка все еще была нетвердой… но в голове сразу посветлело. А еще — воздух! Я только теперь поняла, что Морвин имел в виду, говоря, какой удивительно вкусный в моем мире воздух. Он полнился ароматами листвы, мокрых цветочных лепестков, влажной земли и… дождя.

За окном бушевала страшная гроза — сотрясающая стекла, бьющая по крыше, ревущая стонами терзаемых деревьев.

Гроза над Замком ледяной розы?! Не вспомню такого за всю мою жизнь. Это волшебное место любая непогода обходила стороной.

Я похолодела. Значит, магический шторм, который обрушился на оба наших мира из-за покореженного источника магии, добрался и до моего дома. Захотелось скорее увидеть родных, убедиться, что с ними все в порядке.

Осторожно, по извечной своей привычке, я спустилась по винтовой лестнице из башни, прошла знакомыми до боли этажами и переходами… прислушиваясь к отзвукам голосов из обеденной залы внизу.

— Нет, я тоже пойду! Возьму Светлячка, он найдет след… Он меня лучше всех слушается! И у меня есть магия, вы забыли?.. — голос мамы, звенящий тревогой и отплаканными слезами.

— Кэти, даже не думай! Я сама прекрасно…

Отлично, нечего сказать — и тетя здесь!

— Не трать лишние слова, Эмбер. Я ее всю ночь уговаривал, бесполезно, — ужасно усталый папин голос.

— А я предупреждала! Предупреждала тебя, сынок! Нечего было тащить в дом какую-то бродяжку из болот, вот и внучка по стопам своей…

— Мама!!.. — рявкает отец на бабушку, не выдерживая.

А я не выдерживаю тоже. Рывком распахиваю высоченные двустворчатые двери белого дерева. Замираю на пороге, с бешено бьющимся сердцем разглядывая их, опешивших при моем появлении. Заплаканную маму, сидящую за столом, чуть сгорбившись, тетю Эмбер, которая держит ее руки в своих, бабушку в кресле с высокой спинкой — нарочито поодаль, у окна, и еще отца, что мечется по комнате, как лев в клетке…

Понимаю, что кажется, когда мама приносила мне зеркало, она и правда думала, что я просто хочу в него посмотреть. Она тоже ни за что не отпустила бы дочь одну в чужой мир. Сердце щемит от нежности и стыда за то, что ей пришлось пережить. Им всем. Ведь совершенно очевидно, что портальные способности тети Эмбер, которая с легкостью могла «скакать» между континентами и не только, собираются прямо сейчас использовать для того, чтобы отправиться наугад по всем подряд мирам, чтоб отыскать непутевую дочь.

А потом, особенно, когда замечаю неприкрытый ужас на лице моей бабки, старой графини Винтерстоун, которая даже веер уронила и собачку на коленях гладить забыла, осознаю, в каком виде я сейчас перед ними появилась.

В кричаще неприличной варварской одежде, с распущенными волосами, в рваных туфельках и перемазанная сажей с ног до головы.

Так. Пожалуй, информацию о том, что вернулась еще и замужней женщиной, да к тому же… хм, лучше пока придержать.

— Я дома! — сглотнула ком в горле, попыталась улыбнуться непослушными губами. Надо скорее приступать хоть к каким-то объяснениям, а то тишина подозрительно затягивается. — Пап, мам… простите, что ушла… вот так. Я очень виновата, но это было нужно. Очень нужно. Дело в том, что я нашла причину всех катастроф с погодой. И в Королевстве Ледяных Островов, и в Арвеноре.

Ко мне бросаться никто не спешил — по старой памяти, из-за Сферы. Я решила эту тему пока тоже не трогать, а то вдруг кого-нибудь удар хватит от чрезмерного количества радостных новостей сразу — что, судя по лицу папы, не так уж маловероятно.

Он подошел к столу и медленно за него уселся. Мама тут же принялась гладить его по спине и приговаривать: «Дыши, дыши!» Ну а если судить по лицу бабушки, говорить такое ей было уже бесполезно. Одна тетя Эмбер, одетая в темно-зеленый бархат, с королевским венцом Арвенорской династии на аккуратно уложенных золотых локонах, смотрела на меня просто — с радостным облегчением и внимательным интересом. Да уж, судя по обрывкам ее баек, что я наслушалась с самого детства, я бы не смогла сильно удивить ее своим рассказом о путешествиях в иные миры или странной одеждой. Так что я решила начать именно с нее.

— Тетя! Вы когда-то рассказывали мне о злой колдунье из Арвенора, с которой вам пришлось сражаться. Напомните, как ее звали?

— Иридея. Ее звали Иридея. К чему ты ведешь, Эмма? Эта ведьма давно умерла, еще до твоего рождения. И задолго до того, как у нас начались все эти погодные катаклизмы.

Папа бросил багроветь и тоже внимательно слушал. Кажется, мой добрый папочка решил не высказывать сгоряча все, что он думает о моем поведении, и дать себе немного остыть — но взгляд был такой красноречивый, что я сглотнула и поспешила отвести глаза и ответить тете.

— Помните, мы с Дженни спрашивали вас, что вы знаете о заклинаниях, которые вызывают странную плесень? В другом мире ее называют «Цветы зла».

— Да. И я ответила, что Иридея пользовалась таким заклинанием, чтобы получать дополнительную магическую силу. Ей нужно было очень много силы, чтобы создать невидимую стену, защитный барьер вокруг всего Арвенора. Своей не хватало.

— Вот именно! — я, наконец, взяла себя в руки, отлепилась от дверей и вошла в комнату. — Так вот подумайте сами, ведь в природе ничего не бывает из ниоткуда! Чтобы получить где-то такое колоссальное количество магических сил, их нужно было откуда-нибудь забрать. Вы еще сказали, что потом побочный эффект в виде плесени так напугал эту ведьму, что она перестала использовать заклинание и предпочла выкачивать силу напрямую из своих приспешников. А если до этого, получается, сила бралась не из людей… то откуда?

— Другой мир? — тетя вскочила. — Ты хочешь сказать, что заклинание Иридеи черпало силы напрямую из другого мира?!

— Вот именно!

Я остановилась на середине комнаты и сцепила руки в замок, пытаясь упорядочить выводы, к которым мы с Морвином пришли после долгих-долгих обсуждений всего, что знали. Убедившись, что ко мне по-прежнему приковано всеобщее внимание, я продолжила:

— В мире, где я побывала, куда более серьезная ситуация с погодой. По сути, этот мир погибает. Потому что в нем серьезно нарушился баланс магических потоков, а погода чутко среагировала. Уже много лет продолжается разрушение — засухи, землетрясения и наводнения, медленное умирание природы… Человек до сих пор изо всех сил цепляется за жизнь, ведь мы — одни из самых живучих животных. А знаете, с чего все началось? Что запустило цепочку событий? Извержение вулкана. Болезнь мощнейшего источника огненной магии в том мире. Из-за которой его магическая мощь в конце концов просочилась в прорыв, образовавшийся меж нашими мирами, так что и в нашем уже чувствуется начало… конца.

Словно в ответ на мои слова небо за витражным окном ослепительно полыхнуло молнией. Я торопливо продолжила. Не давая мысли соскочить с последовательной линии событий. Не давая чувствам сорваться и захлестнуть меня смертельной тревогой — как там мой любимый человек, один на горящем острове… Молнию догнал гром, прокатился волной по коже.

— Пробуждение вулкана произошло много лет назад, и я уверена, что его причиной стало заклинание Иридеи.

— Почему? — осторожно уточнила тетя.

— Потому что он окончательно пробудился и своим извержением сгубил целый город ровно в то лето, когда по твоим рассказам Иридея умерла. А еще потому, что я знаю, как этот вулкан называется. Местные однажды услышали голос, будто бы шепчущий это слово в тучах, что клубились над кратером. Одно и то же слово, и теперь я думаю, что это было вовсе не имя злого духа, что проснулся в горе, как суеверно они подумали. Это было заклинание — заклинание из другого мира, которое шептала одна жестокая, злая ведьма. Для этого заклинания она использовала часть и своего имени, чтобы его усилить. «Ирианар». Его извержение случилось ровно восемнадцать лет назад, в лето до моего рождения.

Я замолчала. Родители переглянулись. Тетя нахмурилась.

— Подожди! — наконец, подал голос папа. — Пусть ты права. Пусть виновата Иридея, и восемнадцать лет назад ее смерть вызвала своего рода «магический откат»…

— …Это, кстати, очень правдоподобная версия, — поддакнула мама тихо. — Я помню рассказы Эмбер. Иридея умерла как раз, когда создавала новый барьер вокруг Арвенора. Но это не объясняет…

— Почему с ее смертью не прекратились проблемы с магией, и почему добрались до нас только сейчас, — завершил свою мысль папа.

Как же я люблю, когда они вот так говорят один монолог на двоих! Как же я по ним скучала.

— На этот вопрос у меня тоже есть ответ, — твердо сказала я. Вот сейчас придется заняться самой трудной частью разговора. — Потому что влияние нашего мира на другой не прекратилось со смертью колдуньи. Потому что не прекратилось и проникновение через границы тоже. И так истерзанные слишком грубым вмешательством. И это проникновение, эти… скачки… они были не очень умелыми. Один знакомый маг Хаоса рассказал мне, что пространство меж мирами — слишком тонкая, особая материя. Его нельзя проходить напролом, как пространство внутри отдельно взятого мира. Нужно «просачиваться» меж ячеек материи, а не рвать их. Между мирами перемещаться можно, только зная, как правильно, и знания о перемещениях между континентами здесь неприменимы. А эти перемещения были сделаны слишком резко — они еще больше расшатали перегородки, так что взаимовлияние миров усилилось. Слишком наобум. Прости… тетя Эмбер.

Точеная бровь тети взлетела вверх в непритворном изумлении. Я вздохнула. Самое сложное — это объяснять людям, что даже хорошие поступки, сделанные из самых добрых побуждений, если их совершать бездумно, могут причинить большой вред.

— Солнышко, ты что? При чем здесь она? — удивилась мама.

— Да, мамуль. Вы с тетей уже много лет помогаете Шелкопрядам. Это для вас они — трогательные вымирающие животные, пусть и здоровенные, как лось с крылышками. Когда вы провожаете их куда-то в реликтовые верхние миры, чтобы они там могли размножаться, вы на самом деле запускаете их в мир… уже и так раненый чарами Иридеи. Каждый такой поход… после него в том мире появляется плесень. Расцветают «Цветы зла». Появляются легенды о чудовищных Зверях, что выжирают на корню последние посевы и леса, оставляя людей на грани голодной смерти. Появляются легенды о том, что всему виной колдовство жителей нашего мира.

— Эмма, я прекрасно помню образ мира, в который мы отправляем Шелкопрядов! — возразила мама. — Они мне показывали его. Я совершенно точно уверена, что в том мире нет ничего живого — только огромное бездонное небо. Я никогда бы не рискнула отправить в населенный мир таких животных, без сомнения опасных. Опасных так же, как может быть опасен вымирающий самарильский тигр, если встретить его наедине в чаще леса. Но из-за этого мы ведь не истребляем самарильских тигров! Наоборот, создан целый королевский заповедник для сбережения вида…

— Мам, какого цвета это небо? Ну, то, которое они тебе показывали?

— Фиолетовое, — ответила мама, на секунду задумавшись.

Ох, кажется, я нашла правильный вопрос.

— Ну так вот. В мире Морвина… простите, я потом объясню, кто это, — поспешно добавила я, заметив, как внимательно сощурились папины глаза. — В мире Морвина небо красное. И я думаю, что эти миры расположены рядом друг с другом — как цвета радуги. Наверное, рядом с нашим когда-нибудь найдем и зеленое

— Кэти!.. — повернувшись к маме, тетя глубоко вздохнула и потерла лоб. — Почему ты никогда не говорила о цвете неба? Ты сказала, твои Шелкопряды сами знают, где их родина, и мне покажут мысленно, как когда-то тебе. Знаешь — ну, они ведь и показали. И судя по всему, эти очень умные и очень прожорливые зверюги «показали» проводнику место, где можно было перекусить по дороге перед тем, как попасть по назначению. Потому что мир, куда я отправляла твоих крылатых бестий… у него действительно небо было алое.

Я смотрю на маму и вижу, как она моргает несколько раз, а потом на лице у нее появляется осознание, быстро сменившееся смущением, стыдом, чувством вины и тут же — задумчивым и немного упрямым выражением готовности к бою. Она точно собирается отстоять своих Шелкопрядов и придумать какой-то способ, чтобы хорошо было всем. Всегда любовалась ее лицом — всей той сложной палитрой чувств, которая так искренне и ярко рисовала на нем картину родного и близкого образа. Дженни такая же — живая и подвижная. Наверное, поэтому она всегда была больше маминой дочкой. А я — папиной. Мы с ним оба все носим в себе, только моя броня намного прочнее… была.

Тетя Эмбер задумчиво нахмурилась и постучала пальцем по подбородку.

— Так, Эмма. Говоришь, есть какой-то маг Хаоса, который знает все о безопасных перемещениях между мирами? Ты должна меня познакомить. Раз уж я во многом виновата, будем придумывать, как исправлять. А еще хотела бы просить этого мага научить меня правильно перемещаться. Буду благодарна, если поделится знаниями. Арвенор найдет чем поблагодарить. В конце концов, судя по всему, в том мире проблемы с продуктами, а наше Королевство богато плодородными нивами…

Вот в этом вся тетя. Неукротимая страсть ко всему новому, к новым знаниям и неизведанным землям. Уверена, что вдвоем с Ти они непременно наладят общение между нашими мирами так, чтобы никто больше не пострадал. А если еще и дядя Генрих подключится, не то что наладят — горы свернут!

— Конечно! Я вас непременно познакомлю. У меня сохранился особый артефакт для перехода, который помог вернуться домой. И до этого мага поможет добраться. Он… а точнее, она, наверняка поделится знаниями.

Мама решительно добавила:

— И надо непременно объяснить жителям того мира, что ни мы, ни Шелкопряды не хотели причинить никакого вреда! Это ужасное недоразумение. Они хорошие! Просто, как и любые звери, хотят есть и быть на воле. Если их запереть в подземном мире, они просто все вымрут и…

— Так, стоп! — папа положил маме руки на плечи, и она перестала горячиться, мигом успокоилась. — Черепашка, хватит паниковать! Так и знал, что не надо было пускать это дело на самотек. Вы с Эмбер уже нарешали, на одних эмоциях. Всегда надо сначала подумать, сто раз все взвесить и составить рациональный план действий. Не бойся, спасем мы твоих бестий! Хотя, конечно, помня некоторые моменты нашей общей с ними биографии, я не пылаю к ним такой бешеной любовью, как ты…

Мама вздохнула. Папа чмокнул ее в макушку, задумался ненадолго и продолжил:

— Если схематично, то Шелкопрядам твоим, чтобы накопить сил для перехода во взрослое состояние, нужно много жрать. В подземном мире им просто нечего — не камни же! Так что я поговорю с Хьюго. Уверен, что в Самарильской чаще рядом с заповедником для тигров можно огородить еще участок леса. Пусть откармливаются сперва там. А потом о-очень осторожно — слышала меня, Эмбер? — очень осторожно отправляются строго в мир с фиолетовым небом. Причем сначала обе тщательно консультируетесь с этим вашим магом Хаоса, пусть обучит грамотным перемещениям. Разумеется, для этого мы его со всеми почестями пригласим в наш Замок. По другим мирам пока хватит бродить, набродились уже — вы все.

И он выразительно посмотрел на меня.

А ведь план привлечь короля Хьюго очень даже неплох! Они с папой давние друзья, пожертвовать кусочек леса в глуши где-нибудь на коронных землях его не разорит…

— Согласна! — мама потерлась щекой о папину ладонь. — Да и вообще. Хватит уже об этом. Хоть я и люблю своих Шелкопрядов… Есть более важные вещи. Дочка вернулась! Солнышко, пойдем-ка наверх, и ты нам подробно все с самого начала…

— Тс-с! — прервала ее тетя Эмбер. — Слышите?

Я прислушалась, удивленно переспросила:

— Ничего не слышу, что…

— Вот именно! Ничего и не слышно. Тишина! Гроза кончилась.

Я резко обернулась к окну. Небо за ним стремительно светлело. Прямо на глазах истаивали клубящиеся тучи. Солнце брызнуло в просвет яркими каплями света, легло широким лучом на каменные плиты пола.

Сердце сжало радостью такой сильной, что даже больно стало.

У Морвина все получилось! Ирианар усмирен. Больше нет прорыва меж мирами, через который хлещет сила раненого источника.

А разлившийся внутри покой подсказал, так же надежно, как компас подсказывает направление на север, что мой любимый уже в пути. Он скоро вернется ко мне. Потому что просто не может быть по-другому.

С большим трудом подавила инстинктивный порыв накрыть ладонью живот. Пока это лишь мой секрет. Наш с ним.

Очень краткую версию произошедшего я поведала и родным — насчет усмирения источника. Пока без имен, на всякий случай. Я решила, что сначала потихоньку расскажу все маме, а она уж лучше знает, как подготовить папу. А потом вдруг меня осенила еще одна мысль.

— Мам, ты знаешь… то, что ты была беременна мною и Джен в лето, когда умерла Иридея… то, что у тебя возникли такие проблемы в родах, и наши с сестрой магические силы распределились неравномерно… Вдруг это не совпадение? Вдруг магический откат ударил не только по вулкану? А твой нежный организм просто отреагировал на беды магического фона, чутко ответил на болезнь миров…

Мама улыбнулась, глядя на меня с нежностью.

— Уже не важно. Я бы с радостью отдала намного больше, лишь бы вы появились на свет. Жаль только, что… — ее голос дрогнул и сорвался. Она замолчала, но я прекрасно знала, что она хочет сказать.

Жаль только, что у нас с Джен возникли из-за этого всего такие проблемы с магией. Все сразу, двойной объем, который предназначался нам обеим, при рождении достался мне одной. Уплотненные магические потоки породили Сферу, а бедняжка Джен осталась совсем без магического дара…

Теплый-теплый огонек солнышком вспыхнул снова где-то глубоко внутри меня. Омывая целебным светом, осторожно ткнулся в мое сознание, как новорожденный котенок.

И тогда я наконец-то поняла.

— Мам, где Дженни? Где она? Где моя сестра?

— Они с Олавом в библиотеке, хотели найти что-нибудь полезное, хотя папа их сто раз убеждал, что и без того знает наизусть каждую строчку на каждой странице… а что?

Я уже не слушала. Слова проходили через разум, почти его не касаясь. Я вся отдалась ощущениям — смутным, едва знакомым… тянулась за ними, как растение за движением солнца по небосводу. Я почувствовала, почувствовала по-настоящему, что сестра где-то рядом. Она тоже идет по этой путеводной нити. Словно незримая пуповина все еще оплетала нас двоих.

Когда я оборачивалась, уже совершенно точно знала, что сестра стоит за моей спиной, в дверном проеме. Тяжело дышит, глаза широко распахнуты… бежала всю дорогу. Она всегда любила бегать по коридорам Замка, у нее с трудом получалось просто ходить.

— Эм… Ты ко мне вернулась…

— Да. — Я всхлипнула. — И знаешь, сестренка… теперь можно обнимашки.

Дженни каждый раз знала до миллиметра, где граница Сферы — всегда это чувствовала кожей, останавливалась точно на последнем пределе. Сейчас она не остановилась. Птицей пролетела разделавшие нас метры. И это было, как будто две половинки разделенного сердца склеились, наконец, обратно.

Когда я как следует проревелась, смогла выдавить из себя только:

— Дженни, а я… и не знала… что у тебя родинка над левой бровью… маленькая. Никогда… не замечала.

Она прореветься до конца еще не успела, поэтому только заревела сильнее. Моя любимая младшенькая такая плакса!

И тут мы обе замерли. Маленький огонек внутри меня вспыхнул ярче, вспыхнул ослепительно — и вылетел за пределы моего тела. Магические потоки закружили вокруг меня и Джен, обвили светящимся коконом. И то был особенный свет — золотистый. Моя магия всегда была сине-голубой, ледяной. Сейчас вокруг нас свивала вихри магия Джен.

Та самая, которая при рождении по ошибке попала ко мне. Переплелась с моими силами так прочно, что так и не смогла оторваться от них. Мне пришлось пройти долгий — очень долгий путь, чтобы моя броня ослабла, щиты, которыми я отгородилась от всего мира, пали, и этот ласковый огонь снова вырвался на свободу.

Золотые потоки впитались в кожу Дженни, она словно сама сияла теперь изнутри. Потом свет притих, но я была уверена, что теперь он обрел свое настоящее место.

Я осторожно выпустила перепуганную сестру из рук и, пятясь, отошла на пару шагов. Даже не хочу пока смотреть на папочку с мамочкой — у них, наверное, шок.

— Котенок, ты их пугаешь. И сама пугаешься. Давай, просто намагичь что-нибудь.

Этот мягкий глубокий голос, который я уже отвыкла слышать в стенах этого Замка, принадлежал Олаву. Он подошел незаметно, и смотрел на Дженни с такой нежностью и гордостью, что я расплылась в широченной улыбке. Отступила тихонечко еще подальше. Совершенно без сил плюхнулась на первый попавшийся стул. Во всем теле была невыносимая легкость — даже перед глазами, кажется, посветлело. Хорошо-то как!

— Ты думаешь?.. — неуверенно протянула Дженни.

Олав встал рядом с ней и взял за руку. Их пальцы крепко переплелись. Два одинаковых скромных обручальных кольца белого золота. Кажется, не только нам с Морвином не терпелось.

— Даже не сомневаюсь.

Она взмахнула другой рукой, и посреди нашей идеальной аристократической гостиной прямо из пола пророс здоровенный куст. Бедная бабушка! У нее сегодня сложный день.

Откуда выпрыгнула белка, я так и не заметила. Возможно, из кармана Олава. Перепрыгнула на куст и принялась обирать с него орехи, восторженно стрекоча.

— Растительная магия, — кивнул Олав. — И почему я не удивлен? Вместе с моей анимагией — идеальное сочетание.

И кажется, белка была с ним полностью согласна.

Я никогда не думала, что можно быть такой счастливой.

Я никогда не думала, что мамины руки так вкусно пахнут.

Я никогда не думала, что увижу слезы на папиных глазах.