Глава 14

Габриэль

Карета ехала в академию, а меня колотило всю дорогу.

Выполнила ли я уговор с Викторией?

С натяжкой.

Помолвка точно сорвана, а вот насчет «не поругаться с могущественной дамой светского общества» – тут вышло не очень.

С другой стороны, я была уверена, что сама миледи Рэкшор будет молчать как рыба, узнав, что я поймала ее на использовании зелья в чае, а значит, вряд ли станет выносить скандал дальше собственного дома. И уж совсем сомнительно, что напишет письмо отцу Виктории, изложив причины нашей с ней ссоры.

А ведь едва я только поднесла чашку ко рту, как сразу все поняла по аромату, пришлось оставить напиток в сторону и даже прокашляться, чтобы точно вывести весь запах «зелья правды» из легких.

Но матушка Рэкшора оказалась под стать сыночку, такая же противная, едкая и опасная.

Не знаю, как я только сдержалась, когда она предложила мне кровь. И не просто, а кровь кого-то из моих сородичей.

Заходя в академию, я все же решила, что перескажу Виктории все, кроме инцидента про кровавое угощение. Не хватало еще, чтобы вампирша начала жалеть, что такая гостеприимная и богатая на еду свекровь уплывет из ее цепких лапок.

Едва я вошла в комнату и захлопнула дверь, ко мне бросилась Миртл.

На лице ее была крайняя степень волнения, похоже, она и в самом деле волновалась.

– Ты как? Цела? Справилась? – щебетала она.

– Вполне, – буркнула я, срывая вуаль с лица и откидывая на стул.

– Значит, меня не выдадут? – резанула вопросом феечка.

Я гневно зыркнула на нее, отмечая, что эту эгоистку даже сейчас волнует только собственная шкурка. Послал же рурк друзей.

– Этот вопрос не ко мне, – я перевела взгляд на Викторию и пафосно отчиталась: – Задание выполнено, господин вампирский генерал! Помолвка сорвана, свекровь повержена. Мы победили!

На лице вампирши отобразилось неверие.

– Рассказывай, – потребовала она. – Я должна знать подробности на тот случай, если кто-то меня спросит. Она же много кого позвала.

Я усмехнулась.

– Не спросят. Миледи Рэкшор позаботилась о том, что кроме нее, ну и «тебя» это мероприятие никто не запомнит. Она подлила в чай настойку «правды». Если бы не мое мышиное обоняние и знание трав, я бы прокололась.

– Да ладно? – встряла феечка. – А где она взяла ингредиенты?

– Видимо, там же, где я тебя, – недовольно прорычала я. – В Предгорье. Тебе ли не знать, где растут орхидеи и добывают все производные из них.

– Его варят только феи, потому оно такое и дорогое, – не успокаивалась Миртл. – Даже дороже, чем наш мед. И хранится всего дней пять. А путь из Предгорья не близок…

– Миледи Рэкшор богата, – напомнила я. – Могла нанять скоростной дилижанс или что-то подобное.

– Или в столице живет еще одна фея… – пробормотала Миртл задумчиво. – Это даже хорошо. Где одна, там и две.

Я покрутила пальцем у виска, но Миртл была неугомонна:

– Это зелье очень капризное. Его мало правильно сварить, нужно еще и знать, куда подливать. Алкоголь или кофе не подошли бы – слишком меняют вкус. А вот чай… Этой миледи Рэкшор точно подсказывает фея. Я ведь не ошибусь, если предположу, что кофе не подавали?

– Или она прочла про это в справочнике, или еще кто-то подсказал, – отмахнулась я.

Неожиданно даже Виктория со мной согласилась.

– Если бы в столице была фея, я бы знала, – горделиво ответила она. – Мой Дом слишком богат, чтобы от нас утаивали подобные вещи.

– К слову, о богатых, – поделилась я. – У меня сложилось впечатление, что миледи Рэкшор блефовала в пригласительном, утверждая, что договорилась с твоим отцом о свадьбе. Она задавала странные вопросы…

Вампирша напряглась и села на кровати ровнее:

– Какие?

– О приданом… Чуть ли не аукцион устроила, кто даст за ее сына больше.

– Чушь какая-то, – всплеснула руками девушка. – Зачем им деньги? У Рэкшоров их столько, что можно замостить золотом все улицы столицы. Богаче только король.

Я пожала плечами.

– Но спросила она именно про деньги, – настаивала я на своем. – К слову, тут я чуть не прокололась, потому что понятия не имела, какое у тебя приданое.

Виктория удивленно заломила бровь.

– Мое приданое, кроме денег и статуса, потенциальное бессмертие…

Я вытаращила глаза.

– Ты можешь превратить мужа в вампира?

– Нет, конечно. И мертвого к жизни не верну. Но дети, если родятся такими, как я, смогут прожить очень долго. Моему отцу, например, больше ста пятидесяти лет.

Я вытаращила глаза на Викторию.

– А тебе?

– Двадцати три, – легко ответила она.

Тут настало уже мое время подозрительно щуриться.

– Постой, ты же единственный ребенок в Доме, – припомнила я. – За столько лет твой отец смог сделать только одну наследницу?

Виктория усмехнулась.

– А ты умная, – похвалила меня соседка. – У отца больше пятидесяти детей, но все они унаследовали другие способности и принадлежат другим Домам. Наши способности хоть и дают нам дар долгой жизни, но есть и минусы. Дети-вампиры в Доме Гемахолд – редкость. Именно поэтому я, скорее всего, последняя.

– Последняя вампирша и идеальная невестка для миледи Рэкшор, – продолжила мысль я. – У тебя отменное здоровье, и рожать ты можешь много маленьких менталистов, если выйдешь замуж за Рэкшора.

Виктория похлопала в ладоши.

– А я не хочу! – торжественно объявила она. – И я подозревала, что на этом чаепитии миледи Рэкшор выкинет что-то подобное с подливанием зелья. Правда, я была уверена, это будет приворотное к ее сыну…

Я вытаращила глаза на вампиршу. И мне захотелось ее придушить.

– И поэтому ты послала меня?! – мой голос взвился вверх.

Вампирша пожала плечами.

– Тебя не жалко, – честно призналась она. – Да и ты травница, сварила бы антидот. Или оно само потом выветрилось бы. Возможно…

– Не все выветриваются, – огрызнулась я. – Есть вечные!

– Говорю ж, тебя не жалко, – припечатала вампирша.

И я в очередной раз поняла: дружба между нами вряд ли заладится.

* * *

Поутру я села сочинять трехстраничное эссе, заданное Рэкшором.

Корпеть над листами пришлось долго, перечеркивая строчку за строчкой и начиная заново. Я никак не могла представить себя на месте рурка Разрушителя. Это как надо извратить логику, чтобы отбирать у всех магию, развязать войну и при этом считать себя правым?

Я вздохнула, и взгляд мой сам переполз на спящую Миртл. А ведь если так задуматься, феечка была почти рурком, только на самых минимальных параметрах. Ее дар лишать магии некоторых людей несомненно походил на сущность свихнувшегося демиурга, а еще она была лютой эгоисткой.

Да что я, большинство фей были такими. Только все, кроме Миртл, предпочитали собирать пыльцу с цветов, но мою феечку тянуло к приключениям.

Моя рука вновь потянулась к листу, и я торжественно написала:

«Если бы я была рурком Разрушителем, мир стоило бы лишить магии только ради того, чтобы никто из мерзких людишек не мог мною руководить.

Чтобы делать все что захочешь, нужна безграничная власть, а где ее взять, если, объединившись, люди с магией могут тебя побороть?

Возможно, со временем всемогущество бы мне надоело, и я бы вновь вернул низшим существам великие силы, но только ради того, чтобы потом забрать обратно – ведь я всесилен.

Нельзя даровать глупым и никчемным существам силы, с которыми они неспособны совладать и распоряжаться в должной степени умело».

Почему я так писала? Да потому что решила, будто рурк Разрушитель должен быть просто лютейшим эгоистом и думать исключительно о себе и своем превосходстве.

Может, я ошибалась и мифический персонаж думал о чем-то еще, но после вчерашнего вечера в доме миледи Рэкшор и общения с Викторией я вынесла одну суть. Все, кто считает себя выше остальных, – жуткие создания, не способные думать ни о чем, кроме себя и своего комфорта. Между такими, как я, и такими, как они, была огромная пропасть, которую не перейти, не переплыть и не перелететь.

В комнату внезапно постучали, я даже вздрогнула от неожиданности.

В кровати недовольно завозилась Виктория, а спящая феечка встрепенулась.

– Мы кого-то ждем? – едва слышно спросила она.

– Нет, – так же тихо ответила я. – Прячься в шкаф.

Стук повторился все так же настойчиво.

– Мы спим! – громко рявкнула Виктория. – Зайдите позже!

Я косо глянула на нее.

– А если это комендант? – вставая со стула, предположила я. – Нужно открыть.

– Да хоть сам король! Сегодня выходной. Я хочу спать!

– Вот и спи, – огрызнулась я и пошла открывать.

За дверью обнаружился незнакомый молодой человек с огромной корзиной белых роз. Настолько огромного букета я в жизни не видела. Казалось, цветы вот-вот перевесят худенькое туловище паренька, и тот сломается пополам под тяжестью ноши.

– Букет для рье Гемахолд! – торжественно объявил он, пока я очумело его разглядывала.

– Мне? – раздалось позади.

Каким-то немыслимым чудом Виктория мгновенно проснулась и уже находилась за моей спиной, особо не смущаясь того, что стоит в одной ночной рубашке и нагло оттесняя меня от двери.

– Брысь, – шикнула она на меня. – Давайте сюда!

Букет перекочевал из рук в руки, паренек-курьер вздохнул с облегчением, а вот Виктория с легкостью держала охапищу роз без всякого напряжения. Все же силищи в вампирше было ого-го.

Без всяких благодарностей она захлопнула двери перед носом парня и легко продефилировала по комнате с корзиной.

– Интересно – от кого? Ну-ка, ну-ка, тут должна быть где-то записочка.

Скрестив руки на груди, я хмуро наблюдала за тем, как соседка роется в середине букета и как облетают несчастные лепесточки, с которыми она особо не церемонилась. Виктории явно было плевать на красоту композиции, ее прельщал сам факт подношения и вело любопытство, кто же прислал подарок.

– О, нашла! – Она развернула белоснежный конверт и прочла: – Вы вчера были неподражаемы, приглашаю на деловой ужин этим вечером, ресторан «Вива Торро», экипаж заедет за вами в семь. Кристофф Рэкшор.

Повисла гнетущая пауза.

Виктория смотрела на записку, я смотрела на Викторию и на букет.

Заговорили мы одновременно:

– Я не пойду! – сорвалось с моих губ.

– Ты не пойдешь! – выпалила она. – Даже не надейся.

Я фыркнула.

– Вот и славненько, в кои-то веки наши желания совпали.

– Ты не сказала, что вчера на приеме был Рэкшор, – гневно прорычала она.

– Его и не было, – я пожала плечами. – По крайней мере, я не видела.

– Тогда откуда он знает, как ты себя вчера вела? – настаивала на ответах соседка.

– Вот и спросишь у него, – огрызнулась в ответ, улавливая самую суть ситуации. – Ты же явно собираешься пойти в ресторан.

– Конечно, не тебя же туда, плебейку, посылать… – Виктория отшвырнула конверт и вновь задумчиво покосилась на розы. – Цветы не отдам, – зачем-то добавила она.

Я вновь фыркнула. Хотя стало обидно: если так подумать, цветы ведь прислали не ей, а мне. Это мое поведение вчера чем-то поразило лорда, следовательно, и букет – мой.

Вот только идти в ресторан с Рэкшором – рурк упаси. Даже встреча с его матушкой пугала не так.

– И все же я чего-то не понимаю, – с любопытством заметила я. – Как расторгать с ним помолвку, так я иду на чаепитие к миледи. А как сам Рэкшор поманил букетиком с рестораном, и ты сразу расправила крылышки. В чем дело? Передумала и решила выйти замуж?

– При чем тут замуж, он же написал: будет деловой разговор, – попыталась прикинуться дурочкой Виктория.

– И прислал букет. И какие же у тебя могут быть дела с Рэкшором? Совместное выращивание племенных крыс на тушки?

– Что за чушь… – оскалилась Виктория. – Может быть, он просто хочет поговорить о вчерашнем. Узнать, почему я не хочу за него замуж, ты же вчера его оскорбила. Назвала невыгодной инвестицией!

Я притворно закатила глаза к потолку и схватилась за сердце.

– Какой ужас, должно быть, это ранило его чувства, и он решил срочно доказать тебе обратное. Не держи меня за идиотку, Виктория. Ты ведешь нечестную игру и втянула в нее меня. Я должна знать, куда ввязалась!

Соседка измерила меня долгим взглядом. И по нему было отчетливо понятно, что рассказывать мне вампирша ничего не собирается. Потому что это было бы равносильно тому, что король докладывал о своих действиях мухам.

– Будешь доводить меня, – прошипела Вампирша, – расскажу Рэкшору на ужине о твоей подруге феечке. Не хочешь проблем – сиди тихо и молча. И не мешай мне.

Прозвучало как пощечина, причем не только мне, но и Миртл.

Феечка опасливо выглянула из своего укрытия в шкафу и так же молча спряталась обратно.

Виктория же наскоро переоделась, тщательно укрыв лицо вуалью, а руки перчатками, после чего вылетела в коридор, ничего не объясняя. Видимо, тоже по очень важным делам, которые меня не касались.

Стоило только ее шагам в коридоре утихнуть, на середину комнаты вылетела обеспокоенная Миртл.

– Что делать? Что делать? – голосила она, пока я со спокойствием удава наблюдала за ее мельтешением.

– А я тебе скажу, что делать, – ответила я. – Ты полетишь с ней в ресторан и спрячешься где-нибудь. Ты маленькая, можешь быть незаметной. И подслушаешь все, о чем они будут говорить. Потому что иначе выбора у нас особо нет: либо мы знаем, с чем имеем дело, либо все точно закончится очень-очень плохо.