Глава 20

Кристофф

Забавно, знаете ли, узнать, что у тебя под носом живет не просто твой самый страшный кошмар, а фея.

Еще забавнее узнать, что прячут ее от тебя студенты.

– Значит, вы, Виктория, тоже были в курсе нахождения этого существа в столице и не доложили? – спросил я, глядя на гордо стоящую посередине комнаты Гемахолд.

Та ужасом ситуации не особо проникалась.

– Ну подумаешь… фея, – фыркнула вампирша. – Миртл вполне безобидна и даже забавна. А какие анекдоты травит.

Я смотрел на «забавную» гадость, летающую по гостиной, и на не менее забавную Габриэль Вокс, которая уже начала отогреваться у камина, – и все обстоятельства становились далеко не забавными.

Запах меда и нектара теперь был повсюду, и если бы магия таинственным образом ко мне не вернулась, я бы стопроцентно поступил бы так, как должно.

Вызвал бы маглицию.

Но моя заинтригованность заставила меня поступиться принципами.

А еще обещание.

Слово есть слово.

Габриэль рассказала то, что знала о смерти ректора. И если ее информация окажется правдой, мне будет о чем подумать.

Кто-то требовал выполнения от Артемиуса некой просьбы, а когда тот ответил попыткой шантажа, был убит без сопротивления.

И если под носом кружит фея, проще всего свалить вину и соучастие в преступлении на нее, но интуиция требовала проверить, а нет ли в столице других представителей дома Баскервиль.

И чем рурк не шутит, но вдруг были иные способы лишить человека магии. Возможно, существовало зелье или редкий артефакт.

Взгляд невольно упал на фамильный кулон Виктории – способна же такая безделушка противоборствовать сильнейшим менталистам. Вдруг существует еще что-нибудь подобное.

Что, если кулон – лишь часть старого гарнитура, и где-то заявлялось колечко или диадема?

И раз слова Габриэль требовалось проверить, то делать это надо незамедлительно. Особенно сейчас, когда мой дар после поцелуя совершенно неожиданно стал стабильнее и будто даже сильнее.

Я прикрыл глаза, вспоминая касание своих губ с ее губами. Мои ощущения, эмоции – это было сродни тому, что я вновь принял унцию меда, только гораздо сильнее. Все во мне требовало повторения.

И я будто вновь становился медовым наркоманом. Больным до этих эйфорических ощущений силы под кончиками пальцев. Только в этот раз я знал последствия.

Лекари говорили, что если я еще съем хоть крупицу меда, то мой дар исчезнет, окончательно выгорев. Но вот же странность: я прикоснулся к той, в чьих жилах уже десятки лет текут частицы фейского нектара, и за моей спиной словно распростерлись крылья из сил.

Я не стал пустышкой, но кто знал, вдруг это лишь временно и скоро наступит расплата за секундную слабость.

Поэтому я должен был воспользоваться возможностью, пока силы на пике.

– Виктория, помнится, вы обещали мне помочь в одном деликатном деле, – напомнил я. – Кровью я вас обеспечил, пора выполнить долг.

– Что, уже? – удивилась та. – Прямо сейчас? Ночь же на дворе.

– Вот и отлично. Солнце не станет вам мешать, – ответил я. – А старика ректора уже давно пора бы похоронить, так что, можно сказать, он ждет только вас.

– Брр, – поежилась Гемахолд. – Звучит ужасно.

– Только не говорите, что боитесь трупов, – не проникся я, прикидывая возраст вампирши. – Вы за собой оставили не менее десятка. Так что играть в трепетную деву можете перед кем-то иным.

– А мне что делать? – раздался тихий голос оборотницы, напоминая о себе.

Я вновь взглянул на девчонку.

Худенькая фигурка в одной ночной рубашке все так же сидела у камина. Ее насквозь мокрое платье лежало у ног девушки, и та постоянно поправляла складки, будто пыталась их побыстрее просушить.

Можно было бы отпустить ее в академию, вряд ли она попытается сбежать после случившегося сегодня. Но я бросил взгляд за окно, где по-прежнему царили ночь и холод.

Габриэль придется пройти немалый путь среди кустов и деревьев, по неровным тропинкам, босиком, в тонкой сырой одежонке. Замерзнет…

– Посидишь тут, – приказал я. – Нечего разгуливать в полуголом виде ночью по территории. Простудишься еще. Потом академии придется тратиться на твое лечение.

Девчонка недоуменно склонила голову, будто не понимала, что я несу.

– Я обернусь, – ответила она. – Шерсть греет лучше одежды. Добегу до замка, никто и не увидит.

Мысль была здравой, но…

– Ты будешь ждать меня здесь, – упрямо произнес я. – И твоя подруга тоже. Если ваши слова подтвердятся, я лично провожу вас на рассвете до замка. Чтобы никто не заметил. Все понятно?

Фейка послушно слетела с пол и села рядом с Габриэль.

– Конечно, господин начальник. Мы тише воды ниже травы. – Ее шкодные глазенки так наивно хлопали ресницами, что только идиот бы поверил сладким обещаниям послушания.

– На окнах и замках заклятия. Попробуете открыть – узнаю, – предупредил я. – Если ваши слова подтвердятся, я выполню все, что обещал.

Габриэль

Стоило мне с Миртл остаться в доме вдвоем, как повисла гнетущая тишина.

Ее разбавлял только стук моего сердца.

О чем я думала, когда считала, что мне удастся скрывать Миртл до конца обучения – целых пять лет? Еще и месяца не прошло, а мою главную тайну узнал не кто-нибудь, а едва ли не самый опасный человек королевства.

Но что-то все же точно изменилось.

Я вмиг вспомнила, как Рэкшор смотрел на меня на приемных экзаменах, на первом занятии, и точно знала: увидь он Миртл тогда, никто бы с нами не церемонился.

Но сейчас он согласился на отсрочку – может, из-за странностей с его магией, может, еще отчего-то.

– Зачем ты полезла в озеро? – нарушила тишину фея. – Не нашла лучшего времени для плавания?

Я неуютно поерзала на месте, опуская голову. В том, что Миртл пришлось себя выдать, была виновата я и только я.

Она пыталась меня спасти.

– Енот, – тихо произнесла, понимая, что звучит по-идиотски. – Я так и не нашла траву, о которой просила Мефиста. А тут этот паразит, вот я и бросилась за ним. Решила, что если изловлю, то профессор даст мне еще одну отсрочку для задания. Я же не знала, что в озере живет… хм… что-то неведомое, – тут я замялась, потому что понятия не имела, что же именно утащило меня ко дну. Хищное растение или какой-нибудь водяной гад.

– А вот твоя Мефиста наверняка знала, кто у нее в саду водится, – со злобной интонацией выдохнула феечка. – Да вокруг этого пруда нужно сто предостерегающих табличек поставить, чтобы никто в нем не плавал. Это же опасно!

Я только плечами пожала. Вдруг до меня просто никто не пробовал в этом озерце плавать?

А Миртл тем временем продолжала:

– Тебе не кажется странным, что Мефиста вообще дала тебе второй шанс? Не зря же Виктория сказала, что эта дамочка себе на уме.

Я только фыркнула:

– Думаешь, она решила меня угробить в озере?

– А вдруг? – Феечка вспорхнула с места и принялась нарезать круги по гостиной. – Все сходится. Вначале нашу палатку в саду разорил енот, а она не поверила. Но это ерунда! Что она вообще делала ночью в саду?

– Но это же ее сад, – напомнила я.

– И что? Спала бы себе в своем домике, чего это она по ночам шлялась возле нашей палатки? – Миртл загнула один палец. – Потом она поселила нас в подвале…

– Разве это плохо? – Я опять же отказалась соглашаться с ходом таких мыслей. Мне не нравилось, что феечка вдруг решила, будто главный злодей – это единственный человек в академии, который с первого дня ко мне относился по-человечески.

– Конечно плохо. Она ведь обманула тебя. Сказала, что это едва ли не последняя свободная комната в общежитии, и ту, мол, только недавно обустроили под проживание студентов. А что на деле? Виктория в ней жила уже год!

– Мефиста могла не знать про Викторию, – напомнила я. – Вампирша же прогуливает ее занятия.

Но Миртл не успокаивалась.

– Если тебе этого мало, тогда слушай дальше. – Она застыла в полете перед моим лицом и, оглядевшись по сторонам, будто нас могли подслушивать, выдохнула: – Кто стал ректором после убийства Артемиуса? Мефиста! Что, если и в самом деле есть зелья, которые лишают сил? Кто, как не она, мог такое сварить и опоить старикана? А потом выбросить его из окна!

Я поежилась. Стало совсем неуютно.

– Это всего лишь домыслы, – уже не очень уверенно ответила я.

– А то, что она отправила тебя ночью в сад, где таинственно появился енот, заманивший тебя в озеро? Тоже домыслы?

– Думаешь, она пыталась меня убить?

– ДА! – воскликнула Миртл. – Все же сходится! Она видела тебя той ночью под башней, а теперь пытается избавиться от свидетеля и выставить все как несчастный случай!

– Слишком сложно, – я пыталась найти оправдания всем этим странностям, но в то же время не могла игнорировать, что в чем-то Миртл все же права.

Мефиста казалась слишком доброй ко мне, хотя все вокруг только и твердили, что профессор – та еще злопамятная стерва.

– Если ты права, то когда Рэкшор вернется, – начала я, – то он наверняка что-то узнает.

– С каких пор ты стала такой послушной? – Фейка приземлилась на мое плечо, и тон ее стал подозрительно заговорщицким. – Рэкшор то, Рэкшор се. А если он ничего не узнает? Что, если ему будет нечем подтвердить твои слова о той ночи? Что тогда будем делать? Нужно найти улики и доказательства, что виновата Мефиста!

– Ну уж нет, – я прекрасно поняла, на что намекает егоза. Но на сегодня с меня приключений было достаточно. – Мы ни с места не сдвинемся из этой комнаты. И тем более не пойдем выяснять, убивала Мефиста ректора или нет. Это не наше дело.

Лицо Миртл принялось обиженно кукситься.

А я повторила еще настойчивее:

– НЕ НАШЕ!

Миртл фыркнула и обиженно слетела с моего плеча.

Села на подоконник, за которым уже начало светать, и задумчиво уставилась в окно.

Я же вновь перевела взгляд на камин и придвинулась ближе. Хоть я уже и просохла, а все равно согреться окончательно никак не получалось.

Под треск поленьев и думалось легче.

Может, Миртл права, а я просто трусиха, чтобы проверить. Но если так подумать, то странности в поведении начальницы моего факультета все же были. Вот зачем человеку так маниакально дотошно знать о чужих слабостях?

Конечно, она заверяла, что все это исключительно в целях обучения, но все же.

Если бы она так не настаивала, я бы сегодня спала в собственной кровати, а не сидела в домике Рэкшора.

– Габи… – прервал мои мысли шепот феечки.

– Что? – откликнулась я.

– Сюда, только тише, – едва слышно отозвалась она. – Ты должна это видеть. Кажется, я вижу твоего енота. Даже двух…

Едва я это услышала, сразу как можно тише метнулась к ней. Миртл спряталась за оконной рамой и теперь втихаря выглядывала наружу, а мне пришлось чуть поднять макушку над подоконником, чтобы не спугнуть тех, кто сейчас находился снаружи.

Два существа с серой шерстью, длинными полосатыми хвостами, вытянутыми мордочками и острыми ушками – они сидели на тропинке перед домом Рэкшора и задумчиво разглядывали дверь.

Сейчас, при рассвете, я могла разглядеть их гораздо лучше, чем ночью, и только теперь стало понятно: никакие это не еноты. Сумерки искажали картину, а лучи солнца нет – коты, только необычные.

Было в них что-то аристократическое, выдающее породу: холеная густая шерсть, благородный окрас, даже статный силуэт. Эти двое точно не были дикими животными, слишком умный человеческий взгляд выдавал оборотней.

– Они знают, что мы в доме… – тихо шепнула я Миртл, и, стоило это произнести, как уши оборотней повернулись в нашу сторону, а глаза, свернув, уставились на окно. – И, кажется, они тут не для того, чтобы справиться о моем здравии.

– Мы же им ничего не сделали? – спросила феечка, и одна из кошек тотчас отделилась от своего собрата, пройдя по кромке фундамента дома, будто выискивая лазейку. – Или я что-то упустила?

– Понятия не имею, – пробормотала я и, понимая, что скрываться больше нет смысла, кинулась к двери. – Миртл, проверь черный ход, крепки ли замки. Что-то мне подсказывает, мы должны быть благодарны Рэкшору за то, что он повесил заклятия на двери.

Кристофф

– Не могу… – На лбу Виктории выступила испарина. – Я же с самого начала говорила, что это невозможно.

– Старайся, – напирал я. – Если надо, выпей еще крови, в конце-то концов. У нас была сделка.

Девчонка втянула побольше воздуха в легкие и прикрыла глаза.

Я знал, что все она сможет, если хорошенько постарается. Мне нужно было лишь несколько секунд.

Кто-то назвал бы кощунством попытки оживить усопшего, но и выбора у меня не было.

Тело Артемиуса лежало на холодильном постаменте, и, казалось, леденящая магия, будто издеваясь, даровала иллюзию того, что старикан до сих пор жив и вот-вот откроет глаза, встанет и пойдет.

Вот только, несмотря на все старания рье Гемахолд, у мертвеца даже веки не дрогнули.

– Я отказываюсь, – кривясь от напряжения, выдохнула вампирша и неожиданно вскрикнула, хватаясь за живот. – Ауч! Вот видите, до чего вы меня довели! Нет уж. Оживляйте его сами, я пас!

Она болезненно схватилась еще и за поясницу, пришлось помочь ей дойти до стула и усадить.

Похоже, придется признать, что план по считыванию мыслей мертвого ректора провалился.

– Доигрались. Мне нужно к лекарю, – простонала Виктория.

Я взглянул на ее бледное лицо и выругался.

Вот только этого не хватало.

– Сейчас позову, – выпалил я, мысленно прикидывая, кого из преподавательского состава будет вызывать быстрее и правильнее.

Лучшим кандидатом показалась Мефиста.

– Сейчас!

Я бросился к дверям и вылетел в подвальный коридор.

Нужно было подняться вверх по лестнице, а там и до башни факультета травничества. Элеонора наверняка ночевала в своем кабинете.

Я преодолевал по три ступеньки за раз и уже почти поднялся наверх, как нос к носу столкнулся с той, к кому так спешил.

– Так и знала, что найду вас здесь! – взволнованно выпалила Мефиста. – Вы не представляете, что произошло!

– Неважно, – перебил я. – Вы нужны мне сейчас.

Я схватил ее за руку и потащил к Виктории.

– Что значит неважно?! – коллега попыталась выдернуть руку. – Рьен Рэкшор, вы в своем уме? Что может быть важнее потери редкого растения из моего сада! Последний экземпляр удушай-водоросли уничтожен! Вандалы! Варвары! Тридцать лет работы рурку под хвост. Еще моя мать пыталась вырастить его из крохотной семечки… Тридцать лет работы сведено к нулю…

Ее слова пролетали мимо меня, но часть все же задержалась.

– Удушай-водоросль? – переспросил я. – Это случайно не огромное невидимое нечто, топящее студентов в пруду?

Лицо Мефисты вытянулось и окаменело.

– Кто-то пострадал? – мгновенно поняла она, к чему я веду.

– К счастью, нет. Но мог бы. И да, ваш варвар и вандал – это я. А сейчас поторопимся, внизу может случиться трагедия.

– Что-то пострашнее потери удушай-травы? – гневно прошипела Мефиста, и я понял, что только что угодил в ее черный список врагов до конца жизни, и сожжение последнего экземпляра водяного чудища мне еще когда-нибудь аукнется.

– Возможно, выкидыш, – буркнул я, продолжая тащить за собой женщину. – Так что буду вам благодарен за помощь!

– Какой еще выкидыш? – Мефиста остолбенела на месте, так что не сдвинуть. – Вы что, притащили в академию любовницу? Вопиюще!

– НЕТ! Откуда вообще такие мысли! – вскинул брови я. – Кто-то из других профессоров часто притаскивал сюда любовниц?

– Всяко бывало, – неопределенно отозвалась Элионора и теперь уже сама поспешила за мной. – Так что случилось и почему мы спешим в сторону холодильных комнат, где лежит мертвец?

– Потому что, – ответил я, распахивая перед Мефистой двери. – Вот, беременная. Рье Гемахолд! Только о ее положении никто не знает и знать не должен. Особенно ее отец.

Мефиста злобно на меня зыркнула и сделала шаг вперед.

– Ну и где роженица?

Я бросил взгляд на пустовавший стул, где оставил Викторию, и тоже не понял, куда та делась.

– Я не роженица, – раздался возмущенный голос с другой стороны. – И мне, кажется, уже легче.

Обернувшись, я увидел вампиршу, сидящую на краешке морозильного стола, где все еще лежало тело ректора. Вид ее был гораздо более здоровым, чем еще пять минут назад, вот только белки глаз странно поблескивали в полумраке.

– Я допила остатки крови, которые вы для меня достали, рьен Рэкшор, и мне стало гораздо легче, – доложила она, указав на пустой кувшин. – Но, как я уже говорила, больше к этому мертвяку я не подойду.

– А зачем вообще подходили? – спросила Мефиста. – Что тут вообще происходит?

– А она разве не в курсе? – удивилась Гемахолд, взглянув на меня. – Простите, не хотела сдавать.

Мефиста тем временем решительно повернулась ко мне всем корпусом и принялась выжидательно смотреть в глаза.

– Что за ритуалы вы тут проводили, Рьен Рэкшор? Зачем вам понадобился мертвец?