Глава 22

Габриэль

Кларисса смотрела на меня с ненавистью и в то же время с полной растерянностью.

Я тоже не могла понять, как такое могло случиться.

Я лишила их магии? Надолго? Что, если навсегда?

И только феечка мыслила философски:

– Это однозначно лучше, чем если бы ты их взорвала… А какие финансовые перспективы открываются. Габи, ты запомнила рецепт?

Миртл принялась тормошить меня за плечо, что с ее крошечным весом выходило смехотворно.

– Я тебя убью, – тем временем шипела разъяренная Кларисса.

– Попробуй, – ощетинилась в свою очередь я, быстро намекая, что теперь эти двое мне ничего сделать не могут.

Ее брат медленно начинал приходить в себя и явно не был способен к драке. А с одной бывшей кошкой я точно справлюсь.

– Ты не понимаешь, с кем связалась, – шипела зараза, но я только фыркнула, мысленно прикидывая, как бы связать этих двоих, чтобы не сбежали.

– Сейчас явится Рэкшор, и вы ему расскажете, с кем я связалась. Думаю, ему будет интересно, за какие такие заслуги ему выломали дверь в доме.

Мои слова будто отрезвили бывшую оборотницу, она резко подобралась и бросилась к брату, а я пожалела, что ляпнула лишнее.

– Вставай! – принялась она тормошить его.

Тот же не понимал ровным счетом ничего, пытался открыть глаза, жмурился от яркого света, а при попытках подняться на ноги его вело в сторону.

– Поднимайся! – причитала Кларисса. – У нас мало времени.

Она подхватила брата под руку, чтобы тот стоял ровнее, и явно собиралась сбежать.

– Стоять! – рявкнула я, бросаясь на них.

Упустить лжеенотов сейчас было равносильно тому, чтобы расписаться в собственной никчемности. Если эти двое сбегут, я точно не сумею объяснить белобрысому профессору, кто и зачем выбил в его доме двери.

Я вцепилась в спину Клариссы, предварительно спрятав крысиные когти. Даже в такой ситуации я осознавала, что, будучи более сильной, могу покалечить ненароком больше, чем требовалось.

Пытаясь скинуть меня, девчонка брыкалась и пыталась меня укусить, хватала за волосы, я же, как человек, который в жизни не дрался со столь остервенелым противником, больше оборонялась, чем нападала.

– Габриэль! Габриэль! – скандировала в мою поддержку егоза фея, будто я была на бойцовском ринге. – Давай ее! Кусай! Выпусти клыки!

Я пыталась ее не слушать и мысленно молила Миртл заткнуться и не отвлекать, потому что я и так проигрывала. Руки Клариссы то и дело пытались дотянуться до моей шеи…

– Хватит! – раздался голос, от которого мы обе вздрогнули.

Я, так надеявшаяся на помощь, мельком глянула в сторону, откуда донеслось предостережение, и душа ушла в пятки.

– Разошлись обе! – медленно произнес Фергюс, который за время драки, кажется, опомнился окончательно и теперь стоял в полный рост, держа за крылья притихшую Миртл.

Держал грамотно, двумя пальцами у основания лопаток. Одно движение – и феечка рисковала остаться без своей стрекозиной гордости.

– Отпусти мою сестру! – еще раз повторил он, глядя уже на меня, но я не спешила размыкать рук, так же, как и Кларисса вцепилась в мои волосы еще крепче, отчего на глазах проступили слезы.

– Я могу убить ее, – крикнула она. – Мы выполним приказ!

– Заткнись! – теперь уже ее одернул брат. – Ты еще не поняла? Ситуация изменилась. Отпусти крысу, нам нужно убираться.

– Вы не сбежите, не пущу, – рыкнула я, начиная выпускать когти и готовясь стоять до конца, но жалобный писк Миртл меня остановил.

– Или ты нас отпустишь, или я сверну шею твоей подруге, – непоколебимо произнес Фергюс.

– Но задание… – противилась Кларисса, а в голосе ее все же мелькнули ноты сомнения.

– Уже неважно, – зыркнул на нее Фергюс. – Ты еще не поняла, мы люди. Нет больше никаких уз, связывающих нас обязательствами. Мы больше не компаньоны. Нет магии. Нужно уносить ноги, пока не явился Рэкшор. Ему будет плевать, кто нас заставлял и зачем…

Эти слова, будто приказ, заставили Клариссу оставить меня, а я в свою очередь рассеянно разжала свои руки.

– Отпусти нас, – еще раз произнес Фергюс, – и я выпущу фею…

На его лице читалась странная смесь эмоций. В отличие от Клариссы, казалось, он не злился на то, что магия в нем исчезла, наоборот, будто даже рад был. Словно какое-то бремя свалилось с его плеч.

– Мы вам не враги, – зачем-то произнес он и в доказательство этого разжал пальцы.

Миртл испуганно выпорхнула из его ладоней и стремглав полетела в сторону дома, где спряталась за разрушенным косяком двери.

– Просто дайте нам уйти.

– Если вы мне не враги, тогда скажи кто? – потребовала я. – Если вас кто-то нанял, то зачем? Что я сделала?

– Нам не объясняли, – буркнула Кларисса.

– Тогда кто? – не выдержала я. – Вам сложно сказать имя?

Брат с сестрой переглянулись.

– Мы не можем, когда дело касается семьи… Мы бессильны.

– Семья? – озадаченно повторила я. – Это кто-то из дома Бэдфорд? Но при чем тут я?

– Мы и так ответили больше, чем требовалось. – Фергюс начал отступать в сторону кустов. – Кларисса!

Сестра рванула за ним, а я так и осталась сидеть на земле, смотреть, как убегают эти двое.

Нужно было бежать следом, и я понимала, что могу догнать – воспользоваться магией, использовать свой шанс, но почему-то медлила. Крысиные лапы быстрее, чем две человеческие ноги.

Но неужели я их пожалела? Глупости.

Они собирались меня убить по чьему-то приказу, а я лишила их магии.

Но ведь Фергюс отпустил фею, хотя мог раздавить одним пальцем.

Это вводило в меня ступор, которому сейчас не было места.

И все же здравый смысл взял вверх.

– Я не могу вас отпустить. Не могу, – крикнула, бросаясь за ними и начиная трансформацию на ходу.

Рэкшор прочтет их мысли, если я сумею поймать эту парочку. Он же менталист, в конце концов, хватит тайн на ровном месте!

Я носом чуяла запах изменившихся беглецов, мчала по следу, прорывалась сквозь ветки, слышала топот бывших оборотней и понимала, что нас разделяют считанные метры.

До спины Фергюса оставался один прыжок, и я собиралась броситься на него и остановить, как внезапный удар чем-то тяжелым пришелся по шерстистой макушке.

Меня повело в сторону, лапы разъехались, и еще один удар пришелся уже по морде.

– Кларисса! – раздался предостерегающий крик. – Оставь! Нет времени!

Перед глазами все плыло, но я еще могла видеть, как прямо перед мордой прошагали босые ноги девушки. Она бросила передо мной палку, ставшую бесполезной, и еще раз пнула больно ногой в живот.

– Иногда дубина надежней магии, – прошипела она, склоняясь надо мной и шепча. – Запомни, я могла бы тебя сейчас убить. Но не стану и даже кое-что подскажу, – она склонилась еще ниже. – Им нужна твоя фея, крыса! Нужна добровольно! Так что, может быть, когда-нибудь еще сочтемся. Не благодари!

Кристофф

Лазарет при академии всегда вызывал у меня удручающее состояние. Помню, еще в годы обучения я попадал сюда несколько раз по глупости. Первый – когда умудрился сломать руку на занятиях с боевыми магами. Моего противника привезли вообще без сознания, я же долго уверял, что все в порядке, пока местный лекарь пытался заставить меня выпить жуткую отраву, якобы ускоряющую заживление костей.

Второй раз был менее травматичен: мы подрались со сводным братом. Ссадины и царапины, ничего серьезного, но нас двоих заперли здесь на всю ночь под присмотром, в итоге под утро мы снова подрались.

Тогда наша неприязнь казалась непримиримой, и вот сейчас я находился в лазарете в новом качестве – уже преподавателя – и смотрел на свою бессознательную студентку.

Если вообще можно было назвать ее сейчас так, потому что на белых простынях лежала не девушка, а здоровенная крыса.

Больше метра в длину, серебристая шкурка, светлое пятнышко на груди и длинные когтистые лапы, будто обутые в носочки из белой шерсти.

И хвост! Вдвое длиннее тела.

Он бессильно свисал с края ложа, и его почему-то хотелось поправить, положить обратно на кровать, а еще прикрыть всю студентку целиком одеялом.

Мы нашли ее недалеко от моего дома, без сознания, с рассеченной головой и окровавленной мордой. И хоть кровь уже смыли, следы от нее все равно остались в бурой окраске шерсти на макушке.

Я никак не мог выкинуть из головы, что, по сути, Габриэль сейчас лежала голой, но Мефиста настаивала на том, что вмешиваться лишним теплом в процесс регенерации у оборотней чревато перегревом организма.

Вокруг носилась фея, истерично вереща, что если Габриэль умрет, она найдет способ мне отомстить за то, что я не пришел на помощь вовремя.

В чем-то она наверняка была права, но когда раздался сигнал взлома, я ни секунды не медлил, думая, что сбежать пытается именно сама Габриэль с подружкой феей.

– Итак, мы имеем. – Мефиста расхаживала по лазарету, измеряя его длину и ширину шагами, и строго резюмировала: – Студентку, притащившую в академию фею. Нарушившую с десяток законов и предписаний…

Когда мы оба примчались к моему дому, Элеонора обнаружила фею, она же и нашла Габриэль без сознания в кустах, потому что я вначале не поверил словам Миртл о том, что на них якобы напали. И пока тратил время на выяснения, Мефиста все же решила проверить свои драгоценные садовые насаждения на предмет того, что их опять мог кто-то поломать. Там же она и нашла Габриэль.

– К фее прибавим двух оборотней, напавших на дом профессора и потерявших магию, опять же, по словам феи, – продолжала профессор травологии, загибая пальцы. – И не просто оборотней! А из дома Бэдфорд! Принятых по рекомендательному письму, вне рамок вступительной комиссии, по требованию вашего отца!

Мефиста ткнула пальцем в меня, будто письмо писал лично я.

– Если моя вина в происшедшем есть, то в том, что уделил мало внимания этой парочке. Было достаточно других проблем, начиная с убийства ректора…

Тут пришлось замолчать, потому что я не собирался посвящать Мефисту в те обстоятельства, что рядом с Габриэль на занятиях я даже дышать нормально не мог, не то что пользоваться силами. Впрочем, вспоминая все свои встречи с оборотнями-близнецами, я доподлинно мог сказать, эти оба всегда старались держаться от меня подальше. На почтительном расстоянии, значит, все же опасались, что я могу прочесть их.

– Как я могу доверять вам после этого, рьен Рэкшор? – воззрилась на меня в упор Мефиста.

А я даже немного растерялся.

– Если не мне, то кому? В чем вы меня обвиняете?

– А вы не понимаете? Вы член королевской семьи, которая прислала этих двоих в академию. – Профессор подошла к кровати с Габриэль и аккуратно коснулась серой шерсти на мордочке. – Девочку пытались убить по неизвестным мне причинам. До этого был убит Артемиус при непонятных обстоятельствах, и это было выгодно вам, рьен Рэкшор. Недаром ходили слухи, что ректор хотел изгнать вас из академии.

– Я бы нашел другой способ, – честно признался я. – Сбросить с башни – не мой почерк. Что же касается убийств, вам они тоже выгодны. Я немало думал об этом.

Притихшая до сего момента фея неожиданно ожила и решила, что настало ее время вставить свое веское слово:

– Да-да, – затараторила она, прячась за моей спиной. – Может, злодей тут вы, рьина Мефиста. Кресло ректора получили, Габриэль к пруду послали… А когда не вышло ее убить в саду, натравили своих енотов-прихвостней! И вообще, отойдите от ее кровати, еще плюнете на нее каким ядом. Я вам не доверяю!

Мефиста вспыхнула праведным гневом:

– Да как вы смеете обвинять меня? Ладно еще кресло ректора, на меня можно было бы подумать. Но думаете, маглицейские мало проверяли эту версию? Да знаете, сколько часов я провела на допросах! И при чем тут вообще студентка Вокс? Зачем мне ее убивать?

– Потому что она видела, как вы выбросили Артемиуса из окна башни! – ляпнула Миртл и тут же осеклась. – Точнее, она слышала и не уверена, что это были именно вы… Ну, то бишь она вообще не видела, кто это был. Но слышала… И голос был не ваш, но а вдруг это все же были вы!

Миртл тараторила запинаясь, так быстро, что начала съедать половину слов. Пришлось ее одернуть.

– Хватит! – рявкнул на фею я. – Нужно разбираться с самого начала и по порядку. Спокойно, без суеты. Итак, когда впервые в академии заметили этих самых «енотов»?

Миртл недовольно завозилась за моей спиной, а после села на плечо и с тяжелым вздохом принялась рассказывать:

– Когда наша палатка стояла за стенами академии. Было темно, и в тот раз я решила, что к нам ворвался енот и разорил припасы.

– В моем саду никогда не было енотов, – опять произнесла Мефиста. – Я же уже говорила.

Тут Миртл будто осенило, и, опять гневно взглянув на Элеонору, она с ехидцей выдала:

– Вы тогда, кстати, тоже подходили к нашей палатке. Буквально через несколько минут после происшествия, обвинили Габриэль, что она разбила палатку на какой-то особо ценной поляне.

– Именно так! – подтвердила Мефиста. – В ту ночь я собиралась набрать полуночной ржи для антимозольного декокта.

– Оставим подробности, – вновь прервал я. – Что произошло потом?

– Да ничего! – буднично произнесла феечка. – Мы заселились в подвал, Габриэль прислали жуткую форму, я полетела искать иголки, застряла в паутине. Габриэль решила меня найти, обернулась в крысу и, пока искала, стала свидетелем убийства ректора.

– Вы удивительно лаконичны, – с прищуром заметила Мефиста. – Стало быть, это на вас в тот день сработала ловушка.

Фейка беззаботно пожала плечами.

Я же мыслил дальше:

– Габриэль сказала, что слышала разговор, где Артемиуса о чем-то просили, но, получив отказ, убили… О чем могла быть просьба?

Я нутром чуял, что разгадка всего лежит именно в ответе на этот вопрос. Сейчас, после того, как Габриэль едва не убили, мне не было резона не верить ее словам о той ночи. Артемиус кому-то верно служил, и этот кто-то был явно не моим отцом. Не зря же старикан пытался противостоять «просьбе», намекнув, что знает о событиях прошлого года. Кто бы ни был загадочный убийца бывшего ректора, он был и врагом короны, раз помогал в попытке государственного переворота.

Вот только у исчезнувшего модиста^[1] уже вряд ли спросишь.

– Артемиус вел много темных делишек, – произнесла Мефиста. – Он был падок на золотые льины, это не секрет. Но я всегда считала его верным королевскому дому.

– Быть верным – понятие растяжимое, – ответил я. – Он выполнял наши приказы, но это никогда не мешало ему работать в своих интересах. Возможно, иногда еще и в чужих. Что-то он точно знал, раз за это поплатился. Но вернемся к оборотням, к началу года они уже были в академии. Якобы по приказу моего отца!

– Почему якобы? – возмутилась Мефиста. – Я лично читала письмо, где он просил зачислить вне очереди двух детей из дома Бедфорд. Оно пришло еще Артемиусу, мне оставалось лишь выполнить приказ как правопреемнице.

– Письмо осталось? Я могу взглянуть? – зацепился я, не веря, что мой отец хоть как-то причастен ко всему этому.

– Разумеется, – кивнула профессор. – Мой кабинет близко. Я принесу.

Ее не было меньше пяти минут, а когда Элеонора вернулась, то выглядела запыхавшейся. Похоже, она и в самом деле спешила принести мне бумагу, подтверждающую, что мой отец главный злодей этой истории.

– Вот, держите, – она протянула мне сложенный вдвое лист.

Пришлось подойти к свету, чтобы разглядеть получше.

– Печать и подпись моего отца, – сообщил я. Как бывшему главе королевской канцелярии, мне хватило полувзгляда, чтобы это понять. – Но все же это подделка.

– Издеваетесь? – голос Мефисты дрогнул. – Что значит подделка?

– Бумага желтая, – я прислонил лист к оконному стеклу, чтобы через него прошли солнечные лучи. Сразу стали видны остатки другого письма, очень старого, различимыми были только некоторые слова, и все же оригинальное письмо точно было другим, нежели то, что оказалось поверх. И я произнес: – Кто-то вытравил чернила и составил новое письмо. Кроме того, есть еще один прокол… Почерк.

Миртл слетела с моего плеча и зависла в воздухе над письмом.

– Почерк как почерк, – выдала она. – Или короли пишут как-то по-особому? Справа налево, например?

– Он слишком идеален, так отец писал до того, как получил все те ранения, – ответил я ей. – В последний год ему пришлось учиться держать приборы заново, нажим не такой крепкий, а его письма полны чернильных клякс из-за дрожащих пальцев. Вы видите здесь хоть одну кляксу?

Я передал письмо обратно Мефисте.

И та отрицательно покачала головой.

– Вот и ответ. Кто-то подделал письмо, используя старую бумагу. В суете после смерти Артемиуса никто даже внимания не обратил на нестыковки. Нам просто было не до этого.

– А я думаю, король замешан, – с умным видом вспорхнула с моего плеча Миртл, поднимая указательный палец вверх. – Сам дал кому-то старую бумагу!

– За такие голословные обвинения раньше сжигали на костре, – гневно зыркнул я на нее.

– Почему же голословные? – совершенно неожиданно встала на ее сторону Мефиста. – Дом Бэдфорд пусть и в дальнем, но все же родстве с правящей династией.

Я только поморщился.

– Если мой отец переспал с кем-то из оборотней, это еще не означает родство.

– А ваш сводный брат? – напомнила Элеонора. – Рассел.

– Он точно ни при чем. Если я в ком-то уверен, то это в нем, – мои слова были категоричны.

– А ведь эти близнецы что-то говорили про семью, – начала припоминать феечка, задумчиво держа себя пальчиками за крошечный подбородочек. – Что-то про могущественных людей, которых опасаются, и что причиной всему семья.

– А это может означать что угодно, – был непреклонен я. – Если бы мой отец хотел убрать Артемиуса, то сделал бы это официально – отправил бы на каторгу за растраты и расхищение академического бюджета, многочисленные взятки и прочее. А не стал бы подделывать собственные письма, чтобы пристроить двух шпионящих оборотней.

– Звучит, конечно, логично. – Мефиста обошла кругом палату, подошла к окну и задумчиво посмотрела вдаль. – Тогда кому это нужно? На вашем месте, рьен Рэкшор, я бы все же подумала на меня. Все как будто и вправду указывает на мою кандидатуру.

– Конечно на вас, – буркнула фея. – Послали Габриэль в свой сад, а ее там чуть не прибили. И траву не нашла, и вот, – Миртл ткнула пальцем на лежащую оборотницу.

Но Мефиста так и не обернулась, чтобы посмотреть на нее, а я почувствовал что-то в ее мыслях, будто далекую тоску и грусть.

Удивительно, даже сейчас рядом с феей, чьи способности должны были блокировать мои, я ощущал свой дар. Должно быть, дело было в Габриэль. Чтобы проверить, я подошел к ней ближе и с осторожностью коснулся лапы. Медовый запах вокруг витал даже сейчас.

Пальцы будто закололо током, а вместе с этим границы ментального дара расширились.

– Отойдите от нее, – тут же обернулась Элеонора.

Тугой поток ревности от профессора обжег меня, что несказанно удивило.

Я попытался уловить что-то конкретное: слова, отголоски ее мыслей; но лишь чувство ревности и какой-то белой зависти исходило от женщины, а еще вины.

Серьезно? Мефиста ревновала меня? С какой бы стати? Я не припомнил, чтобы она ко мне вообще когда-то испытывала романтические чувства, и все же она повторила свои слова уже куда спокойнее:

– Отойдите, вы мучили студентку на протяжении нескольких недель, не думаю, что ей будут приятны ваши прикосновения, когда она очнется.

Я приподнял бровь, но все же отошел.

Признаться, любопытство овладело мной и неожиданная мысль, которая даже для меня была смелой и дерзкой.

– Зачем вы дали Габриэль второй шанс в поисках неведомой травы? – спросил я, прищурившись. – Не похоже на вас. Сколько себя помню, вас считали самым строгим педагогом академии.

Губы Элеоноры чуть дрогнули, но она тут же ответила:

– Девочка талантлива, глупо не дать шанс той, кто действительно достоин.

– У нас сотни талантливых студентов, и никогда не было поблажек. Так что иначе?

– Ничего, – категорично заявила Мефиста. – Вы ищете причины, которых нет.

Я ей не ответил, но сомнения все же остались – уж слишком странно вела себя профессор по отношению к обычной оборотнице. Заступилась на экзаменах, после зачем-то вызывала меня и задавала насчет нее странные вопросы, будто чего-то опасалась, и все равно продолжала опекать, испытывая почти что родительские чувства. Это ведь по ее приказу девчонку заселили на несколько дней раньше в академический корпус, чем было положено правилами.

Но мы не в старых волшебных сказках, где маленькая сиротка может найти родителей спустя годы. Габриэль говорила, что ее мать и отец погибли в шахтах, когда ей исполнилось два года, значит, должна их помнить, и как минимум один из них должен быть оборотнем. Так что вряд ли Мефиста могла оказаться сбежавшей мамочкой. А значит, тут могло быть что-то еще.

Для себя же я мысленно сделал пометку узнать, где находилась Элеонора в годы, когда родилась Габриэль; может, и посещала Предгорья в поисках волшебных трав, кто знает.

От мыслей отвлек тихий шорох, я обернулся к кровати и увидел, как серебристая шерстка начала исчезать, втягиваясь в тело девушки, ноги и руки удлинялись, кожа розовела…

– Накройте ее, – завопила Миртл, и, прежде чем я среагировал, Элеонора кинулась к кровати, прикрывая Габриэль одеялом.

Ринулась быстро, будто оберегала ее от моих глаз.

Нет, между этими двумя что-то точно было не так, но с этим я разберусь позже. А сейчас я хотел узнать больше о происшедшем возле моего дома:

– Как себя чувствуешь? Что-нибудь помнишь?

Девушка жмурилась от яркого света, пыталась прикрыть лицо руками, отворачивалась.

– Не видите, ей плохо, – гневно выдала Мефиста. – Допрос подождет, дайте ей опомниться.

Габриэль дернулась от ее голоса, сфокусировала взгляд на профессоре, глаза ее округлились от удивления, а в следующий миг девчонка повернулась ко мне, цепляясь за руку с силой, которая присуща только оборотням:

– Где Миртл? Она здесь?

– Да что с ней станет, – раздраженно ответил я, чуть отстраняясь, чтобы фея подлетела ближе к больной.

Увидя Миртл, Габриэль ощутимо расслабилась, но мою руку все же не отпустила, лишь еще крепче сжала.

– Следите за ней, – забормотала она. – Оборотница предупредила, им была нужна не я. А она! Кому-то нужна моя фея!