Глава 25

Габриэль

Мефиста не задавала долгих вопросов. Едва она услышала, что Миртл похищена, стало понятно: дело серьезное.

Мы мчали в академическом экипаже в замок, а я сжимала крошечное крылышко в руках и молилась, чтобы фея оказалась жива.

– Так зачем крылья? – спросила профессор. – В любые зелья в качестве ингредиентов всегда шла пыльца.

– А вы представьте, сколько ее на крыльях, – отозвалась я. – Когда я писала эссе для Рэкшора о рурке Разрушителе, у меня мелькнула мысль, что феи не похожи на остальные магические Дома. Они только внешне как люди, но в остальном совершенно другие. Из-за размера не могут скрещиваться с другими, а их дар – он ведь тоже необычный. Феи, как и рурк Разрушитель, могут отнимать силы, а их мед – наоборот, обманчиво усиливать магию некоторых Домов, а после снова отнимать.

– К чему ты ведешь? – внимательно глядя на меня, спросила профессор.

– К тому, что я случайно сварила зелье, которое лишило силы оборотней. При этом используя то, что под руку попалось. Бутылку синего вина, пыльную кастрюлю и пыльцу.

Лицо Мефисты вытянулось:

– И все?

– Еще светляк. А теперь представьте, что у кого-то было много фей долгие годы. Ресурсы на изучение, поиски информации. Думаю – нет, я почти уверена! – фей убили именно за этим. Чтобы сделать особо сильное зелье!

– А Миртл? Она зачем? – не унималась Мефиста. – Особенно добровольно. Зная твою подружку, сомневаюсь, что она согласится помогать той, кто оторвал у нее крыло.

В словах профессора была истина. Миртл костьми ляжет, но не поможет Виктории, особенно когда поймет, что к чему. Она, скорее, перегрызет себе вены, чем хоть пальцем пошевелит для помощи той, кто замучил столько ее соплеменниц.

И тут меня осенило.

Я раскрыла ладонь, внимательно присматриваясь к крылу: не смято, не сломлено, хоть и оторвано, но не было следов крови, а значит, Миртл рассталась с ним почти безболезненно и, похоже, даже осознанно.

– Миртл сама оторвала крыло, – произнесла я. – Оставила нам, когда поняла, куда вляпалась. Значит, мы тоже можем сварить зелье. Обольем Викторию, и дело с концом!

– И как же ты собираешься к ней подобраться? – спросила Мефиста. – Думаешь, она так просто к себе подпустит? Я даже помочь не смогу. Если ты права, то рядом с живой феей Виктория почти неуязвима. Менталисты ей ничего не могут сделать, и стража, скорее всего, тоже. Сытая вампирша, которую несколько месяцев баловали кровью, очень сильна.

– Не буду спорить, – ответила я. – Но у меня есть когти и умение лазать по стенам. Надо только подобраться поближе и вовремя на нее упасть.

– А если зелье попадет на тебя? Или еще на кого-то?

– Значит, постараюсь падать аккуратнее, – уверила Мефисту я, хоть и сама до конца в это не верила.

Всегда что-то может пойти не так.

Кристофф

– Что в колбе? – спросил я, с осторожностью обходя Викторию по кругу, та же внимательно за мной следила, но отвечать не спешила.

Попытки проникнуть в ее мысли оказались бесполезны, и дело даже не в Миртл. Артефакт на шее вампирши защищал крайне надежно.

Краем глаза я заметил, как один из телохранителей отца, огневик, пытался призвать стихию, но у него ничего не выходило, и вряд ли выйдет, пока я не придумаю, как спасти Миртл из цепкого захвата, чтобы фея могла сбежать подальше…

– Вы бы могли помочь, – кивнул я на дочурку Гемахолду-старшему. – Совсем же распоясалась.

Тот попытался сделать к ней шаг, но она остановила его предостерегающим жестом.

– Еще одно движение – и ты обратишься в прах. Одна капля зелья, и магия в тебе исчезнет навсегда. А в твоем возрасте это крайне опасно.

Герцог испуганно отшатнулся от дочери, явно понимая, что та не шутит.

– А на себя пролить не боишься? – спросил я, наконец добираясь до собственного отца.

В тесном помещении на коляске он был практически беспомощен, пришлось встать между ним и Викторией, чтобы у короля были хоть какие-то шансы спастись от злобной девчонки.

– Не боюсь, – улыбнулась Виктория. – Именно за этим мне была нужна фея. Забавные создания. Будто тьма и свет слились в них и ходят по кругу. Артемиус посвятил жизнь, чтобы понять, как работает этот эффект. Он только в последний год обнаружил, что магия фей циклична, может отнимать магию, выжигая резерв, а может усилить, а после снова отнять. При этом очень важен нюанс – настроение феи, когда она делает тот или иной ингредиент для зелий. Собирала мед в отличный солнечный денек – жди повышения резерва, лил дождик – жди от ложечки меда какую-нибудь гадость. Или как с пыльцой. Радовалась феечка – вышло любовное зелье. Ей было страшно и грустно – и зелье лишило оборотней магии.

Виктория кивнула на мертвых близнецов.

– Поэтому ты замучила тех фей? А потом оторвала крылья? – догадался я.

– Чтобы достигнуть максимального эффекта. – Виктория поболтала бутылочкой в воздухе. – И для этого же мне нужна была Миртл добровольно, чтобы защитить меня от неожиданных последствий. А то вдруг я окажусь неловкой и оброню пару капель на себя.

– Не очень похоже, что она тут добровольно, – видя, как брыкается Миртл, ответил я.

Виктория усмехнулась.

– Я, конечно, рассчитывала на большее содействие с ее стороны, что Миртл будет нести месть во имя погибшей Габриэль, но вышло чуточку иначе. Поэтому пришлось импровизировать. Либо Миртл со мной, либо я ломаю вначале шею ей, а потом ее подружке Габи. Так что она вполне себе добровольно тут. Правда, милая?

Миртл вновь хищно клацнула зубами, пытаясь оттяпать Виктории палец.

– Когда все закончится, я тебе эту склянку в рот залью, – пообещала она вампирше.

– Ну вот еще, – усмехнулась та. – Когда все закончится, больше не будет Дома Вивьерн. Магия в этом замке останется только у тебя и у меня. И ты поймешь, что со мной лучше дружить.

– Весьма изящный план, – отозвался из-за моей спины отец. – Кристофф, ты бы не мог отодвинуться, я бы хотел смотреть в лицо этой милой рье. Мы бы могли обсудить беспокоящие ее вопросы и решить их дипломатическим путем.

– Нечего обсуждать. Из-за вашего попустительства мой Дом веками вымирает, вы пригрели вокруг себя людей, место которым на каторге, но вы посчитали их полезными, и они оставались на свободе.

– Вы про Артемиуса? Он был предан короне.

– Он был предан золотым льинам, – огрызнулась Виктория. – Кто больше платил, тому и предан. Не правда ли, отец?

Она обернулась к герцогу Гемахолду, но тот молчал.

– Вокруг вас столько врагов, а вы кичитесь своим даром читать мысли. Взять хотя бы моего отца, – продолжала вампирша. – Он ведь давал деньги людям, которые пытались свергнуть вас в прошлом году. Давал опосредованно, как бы не зная, к чему все идет. И эта легенда о том, что мы якобы боимся солнца – полная чушь. Мы просто нашли способ оправдать свой отшельнический образ жизни. Не ходим на балы и приемы, стараемся почти никогда не попадаться менталистам на глаза. Свои планы строить гораздо удобнее, когда тебя списали со счетов, как вымирающий Дом. Мой отец очень хитер! А когда не вышло силой, решил, что проще выдать меня за Кристоффа.

Мой отец почему-то улыбался:

– Признаться, я даже рад, что у меня не будет такой невестки, как вы. А вы, герцог Гемахолд, должны бы гордиться собой. Девочка очень хваткая. Далеко пойдет. Выходит, все из-за Артемиуса? Знал бы, лично казнил бы.

– Из-за моего отца. Он заварил всю кашу. Если бы не он уговорил Артемиуса оклеветать Френсиса, то и того не сгноили бы на каторге. Ничего бы не произошло. Френсис уже был мертв, когда я узнала, что ношу его ребенка. Я пыталась решить вопрос иначе. Дом Бэдфорд посылал к Артемиусу своих людей, с ним пытались договориться. Он не согласился. В итоге пришлось решать самой. Уже перед разговором с ним я знала, что в конце старик либо согласится дать показания о невиновности Френсиса, либо умрет. Я перестраховалась, через подставных лиц купила у него же живую фею на сутки, чтобы у Артемиуса не было возможности воспользоваться магией, и когда пришла к нему, он считал мои же золотые монеты.

– Мы не нашли денег в его кабинете, – вспомнил я.

– Я забрала их, когда уходила, а еще тетрадь с записями, кому ректор продавал фейские зелья, так я узнала, что одно из таких приобрела ваша мать, рьен Рэкшор, – ответила Виктория. – Тогда же оставила письмо, чтобы этих двоих приняли в академию. Мне нужна была поддержка, если я одна не справлюсь. Френсис был и их семьей, а теперь и мой ребенок.

– И за эту помощь ты перегрызла им глотки, – горько усмехнулся я.

– Это самое большее, чем они могли помочь, лишившись магии, – ответила она и обвела всех победным взглядом. – Впрочем, я затянула с речью. Можно было бы перерезать тут всем глотки, но быстрее будет так. Пара капель, попавших на кожу, – и вас ждет прекрасная и долгая жизнь обычных людей. Заметьте, я великодушна и не собираюсь убивать никого просто так.

Она ловко перехватила Миртл, зажав все ее тельце в кулаке, и при этом свободными большим и указательным пальцами аккуратно откручивала крышку с мензурки.

Но мое внимание привлекла не опасная девица с колбой, а серая тень, мелькнувшая под потолком.

Она не таилась и не замирала, будто серебристая молния шмыгнула из одного угла комнаты в другой, цепляясь лапками за неровные выступы потолка. В зубах у нее была еще одна крошечная склянка.

В голове невольно мелькнула мысль, что если переживу этот день, буду ненавидеть все, что связано с зельями, до конца жизни. Слишком много их вокруг меня стало в последнее время.

Крыса, а это несомненно была Габриэль, разжала пасть, и склянка из ее зубов выпала точно под ноги Виктории, обдавая ту едким туманом. Вампирша начала хвататься за горло, хрипеть, размахивать руками. Пальцы с колбой и Миртл разжались, и злосчастная мензурка вместе с бескрылой феей полетели вначале вверх, а после сразу вниз. Миртл беспомощно пыталась трепетать оставшимся крылом, но только закручивалась вокруг оси и падала еще быстрее.

– Разобьется! – крикнул кто-то из менталистов. – Лови!

Миртл испуганно пищала. Без крыльев даже высота в два метра была для нее смертельна, и я ни секунды не размышлял, прыгая вперед и поставляя руку, чтобы поймать ее.

Рядом раздался звон битого стекла, лицо обдало брызгами чего-то неприятно шипящего на коже, и в то же время рука приятно тяжелела от пойманной и трясущейся от страха феи.

Она боязливо открыла глаза и неверяще уставилась на меня. Пока я так же удивленно смотрел на нее, а в следующий миг голову взорвало такой болью, будто кто-то кипятил мой мозг в вулканической лаве.

Вокруг роились голоса, сливающиеся в хаос, где-то над ухом раздавались вопли Виктории. В очередной раз перед глазами мелькнула вначале крысиная лапа, а после босая девичья нога, и сорванный с вампирской шеи амулет со звоном упал на пол.

Он был последним, что я увидел, прежде чем закрыть глаза.

Габриэль

Виктория все еще сучила ногами и пыталась брыкаться, когда ее уводила стража.

Беспомощная, всего лишь человек. С мыслями, которые теперь мог прочесть даже самый слабый менталист.

Я сидела над Кристоффом, все еще лежащим без сознания в луже из разлившегося зелья, которое разбила Виктория.

Никто, кроме меня и Миртл, не решался к нему подойти.

– Позовите лекарей, – просила я, но никто даже шаг не сделал в нашу сторону. – Ему нужна помощь.

Вместо этого кто-то перекинул мне в руки сорванную занавеску, чтобы я прикрыла наготу после превращения.

Я до сих пор не верила, что такой отчаянный план почти получился. Зелье, которое мы сварили с Мефистой, могло не сработать, вдруг я неправильно запомнила ингредиенты или вляпалась бы в него сама. Но все вышло. Как и тогда с оборотнями, зелье подействовало быстро, оставалось только сорвать с Виктории амулет, что я и сделала, едва опасность миновала.

Чего я не могла предугадать – так это то, что Кристофф, спасая Миртл, вляпается в зелье сам.

– Он теперь просто человек? – раздавался шепот за моей спиной.

Я обернулась на голоса и рыкнула:

– Боитесь сами, позовите Мефисту. Ее не впустили в замок, не стража, а рурковы идиоты!

– А вы как, позвольте спросить, пробрались? – говорил высокий мужчина с золотистым значком правой руки, нашитой на груди.

– Я крыса, – все так же рыкнула я. – Я пролезу где захочу.

– То бишь вы злостно нарушили правила и проникли тайком в замок! – негодовал какой-то очень важный советник.

– Буду считать, что из ваших уст это такое спасибо за помощь, – ответила я и отвернулась.

Раздался скрип колес, я обернулась на звук. Мужчина, молчавший до сих пор, бесстрашно подкатил свое кресло к Кристоффу.

– Он лишился магии? – спросил он у меня, будто я должна была знать ответ. В голосе его звучали странные ноты, немного болезненные и грустные.

– Не знаю, – ответила я, питая в душе надежду, что вдруг случилось чудо и зелье не сработало. Вернулись же тогда у Рэкшора силы возле озера, может, и сейчас произойдет нечто подобное.

Миртл сидела на груди мужчины, неустанно всхлипывала, уверяя, что она не хотела, чтобы все вышло так.

– А на тебя, значит, зелье не подействовало? – все так же заинтересованно спросил мужчина.

Я рассеянно провела рукой по синеватой жиже на полу, после сосредоточилась и с прежней, как и раньше, легкостью отрастила когти и тут же спрятала их обратно.

– Весьма занятно, – прокомментировал мужчина. – Впрочем, я же не ошибусь, если предположу, что ты и есть та самая Габриэль, о которой говорил мой сын?

Только после этой фразы до меня дошло, что в коляске передо мной сидел не кто-то, а сам король.

Я испуганно кивнула, с ужасом понимая, что тот факт, что про меня знает лично его величество, пугал гораздо больше, чем схватка с вампиршей, которая решила перекроить систему Домов на свое усмотрение.

– За привезенную в столицу фею тебя следовало бы казнить, – спокойно произнес он, и я невольно вжала голову в плечи. – А за помощь в раскрытии заговора – наградить. Даже не знаю, что с тобой делать.

Я испуганно округлила глаза.

– Со мной? – не поняла я. – Разве это сейчас важно? У вас сын тут лежит, ему помочь надо. Может, что-то можно сделать?

– А что здесь уже сделаешь? – ответил он вопросом на вопрос. – Я пытался. Поверь. Много лет пытался с ним что-то сделать. Воспитать достойным преемником, чтобы следующий король был лучше, чем я, справедливее, ответственнее, но… Как видишь, не получилось.

– Почему не получилось? Он же спас Миртл! Это было ответственно и храбро.

– Это было глупо, – припечатал король. – У Кристоффа был выбор: ловить колбу или фею. Он выбрал второе, это хороший поступок для человека. Но безответственный для будущего короля.

Ответив мне, король выкатил коляску, решив, что разговор со мной окончен, по пути бросил своему советнику, что тот уволен, и уже собирался уехать окончательно, но я не выдержала.

Поднялась в полный рост и все же произнесла:

– Так нельзя! Он же не только Миртл спасал, он хотел помочь всем! Вы им хотя бы гордитесь?

– Горжусь, – тихо отозвался король. – Но при этом еще рад, что у меня подрастает дочь…

Что именно означала эта фраза, в тот день я не поняла, зато через два года была очень даже рада, что у короля где-то там есть дочь.