Глава 24

Габриэль

Никогда не понимала выражения «лезть на стены со скуки», когда же счет пошел на вторую неделю моего пребывания в лазарете, я начала буквально ловить себя за руки и лапы, потому что ползать по всем поверхностям захотелось тоже буквально.

И если вначале к визитам Рэкшора я относилась настороженно, испытывая чувства тревоги и дискомфорта, то теперь я стала узнавать его шаги, стоило мужчине только приблизиться к дверям.

Я радовалась, что вечер можно будет скрасить хотя бы молчанием рядом с ним.

Нахождение рядом феи было не в счет, мы уже обсудили все, что только было возможно, и вместо ехидных шуточек Миртл все чаще начала огрызаться даже на мои невинные фразы.

В один из вечеров Рэкшор так и не пришел, и я сразу поняла, что произошло нечто важное. В душе тут же родилась надежда: может, преступников наконец поймали и меня скоро выпустят?

Но в то же время смутный червячок сомнений все же выгрызал душу. А если Рэкшор не пришел, потому что попал в беду? Или того хуже – его убили?

Вряд ли люди, которые отрывали крылья феям, были добрыми и пушистыми.

В итоге всю ночь я провертелась на кровати, не в силах сомкнуть глаз. В голову лезли дурные мысли, одна страшнее другой, а когда на улице забрезжил рассвет, я села на кровать и поняла, что уже не усну.

Полистала учебники, понаблюдала за спящей Миртл, которая, в отличие от меня, бессонницей не страдала даже в такой ситуации.

Около семи утра в коридоре раздались знакомые шаги.

Я встрепенулась, подлетела к дверям как раз в тот момент, когда они открылись.

На пороге стоял Рэкшор с продолговатой коробкой в руках.

– Вы пришли, – невольно вырвалось у меня чересчур радостно, больше, чем следовало.

Видок у профессора был еще тот: круги под глазами, длинная царапина на щеке, грязь на сапогах и потертости на камзоле – такие, будто его всю ночь кто-то таскал по мостовым столицы.

– Пришел, – устало ответил он, заходя в палату из темноты коридора. – И даже с хорошими новостями.

Свет из окон упал на его лицо, и я охнула еще сильнее.

Похоже, Рэкшора не просто таскали по улицам, его еще и от души топтали сапогами. То, что я приняла в полумраке за царапину, на деле было глубоким порезом, а круги под глазами – и не кругами вовсе. Лиловые тени синяка уже начали застилать взор профессора, и через несколько часов без помощи лекарей он вряд ли что-то мог бы видеть.

– Что случилось? Вас били?

Он лишь отмахнулся.

– Небольшая заварушка, но все уже хорошо. Это тебе, – он зачем-то протянул мне коробку, к которой я тотчас потеряла интерес.

– Нет, не хорошо, куда смотрят лекари? – Я схватила Рэкшора за руку, подведя к свободной кровати, и с силой усадила на краешек, сама поразившись собственной смелости. – Вот, посидите тут. Это же лазарет, в конце концов, тут полно лекарств. Я сейчас.

– Решила поиграть в доктора? – усмехнулся мужчина.

– Я и есть доктор, точнее, буду, когда закончу академию, – ответила, распахивая шкафчики, доставая снадобья и припарки, и зачем-то добавила: – Но вы не думайте, что я такая добрая. Вот были бы вы оборотнем с хорошей регенерацией, я даже пальцем не пошевелила бы.

Он фыркнул, но моим манипуляциям сопротивляться не стал. Пока я обрабатывала раны и накладывала примочки на глаза, сидел молча, лишь поджимал губы, когда становилось особенно больно от жгучих мазей.

Закончилось все тем, что я нацепила ему на глаза две примочки и категорично заявила:

– Вот с этим нужно лежать два часа минимум, иначе глаза заплывут от синяков.

– Ну вот еще, – Рэкшор попытался встать, а я с силой нажала на его плечи, заставляя лечь на подушку. – Мне нужно спешить.

– Два часа! – заявила я, разглядывая, как грязные сапоги касаются чистых покрывал. Мысленно я уже слышала вопли завхоза, которому придется это отстирывать. – И может, наконец расскажете, что произошло? И зачем тогда сюда пришли, если куда-то так сильно спешите?

– Ты бы хоть посмотрела, что я принес, – вместо прямого ответа на вопрос отозвался Кристофф.

Я фыркнула, но, подойдя к уже забытой коробке, открыла ее и с удивлением обнаружила аккуратно сложенное платье синего цвета.

– Одежда? – удивилась я.

– Ты же утопила свое платье в озере, теперь им только полы протирать, – отозвался он. – В чем-то же тебе нужно ходить на занятия.

Я округлила глаза.

– Вы меня отпускаете?

– Да, – коротко ответил он. – Этой ночью мы поймали оборотней, сейчас их везут в королевский дворец, отец лично хочет узнать, на кого же они работали, ведь так или иначе это связано с прошлогодним покушением на него. Поэтому дело за малым: ментальный допрос – и мы узнаем имена зачинщиков. Во время захвата их прикрывали другие оборотни, поэтому мне ничего не удалось узнать, пытался сделать так, чтобы меня не исполосовало когтями. Так что я бы хотел присутствовать на допросе, а твои примочки…

Он вновь попытался встать с кровати, я же опять с силой прижала его к ней, впрочем, мужчина почему-то и не сопротивлялся.

– И не думайте, – бодро заявила я ему. – Иначе во дворец поедете слепым.

– Так и быть, – будто сделав мне одолжение, согласился он.

Повисло неловкое молчание.

Я комкала в руках неожиданно полученное платье, мягкая материя приятно холодила кожу. Сразу было видно, что ткань дорогая, швы аккуратные, крой будто под меня сотворен. Сразу виделась рука опытного модиста… И наверное, любая другая девушка кокетливо бы поинтересовалась, как именно Рэкшор умудрился так точно подобрать размеры, но меня волновало другое.

Я отложила платье в коробку и спросила:

– И все же я не понимаю. Оборотни-кошки были всегда приближены к вашему королевскому дому. Я слышала, что ваш сводный брат оттуда, так как же они могли предать корону? Когда Фергюс убегал, он сказал, что все дело в семье, но ведь король, получается, тоже их семья.

– Никакая это не семья, – буркнул Кристофф. – Даже мой брат им не семья – они выгнали его из Дома, едва проявились его ментальные способности. Так что не стоит обольщаться. Даже его родная мать не испытывает к Расселу каких-то особо трепетных чувств. Это кошки! Плодятся с бешеной скоростью, дают потомству шанс встать на лапы, а дальше каждый сам за себя. С точки зрения кошек Рассел – дефектный представитель. От таких стараются избавиться, дабы не портить породу.

– Но Фергюс и Кларисса теперь тоже не имеют магии – значит, тоже дефектные, почему тогда их защищали?

– Они слишком много знают – вот и весь ответ. Кроме того, похоже, кошки затаили злобу на королевский дом, когда год назад начали искать тех, кто помогал в заговоре против отца. Кое-кто из них попал под раздачу.

– Понятно, – ответила я. – Даже тут виновата политика.

– Она всегда виновата, – отозвался Кристофф. – Отец хотел сделать хорошо всем, уравнять Дома, но прошел год, а недовольств меньше не стало. Теперь нельзя доверять даже тем Домам, от которых раньше никто не ждал удара в спину. Чертовы кошки.

– Но ведь их заставили, – напомнила я. – Фергюс сказал, что если бы не обязательства, они бы не стали, это не их личная вендетта. Вы сами говорили, что Дом Бэдфорд – это компаньоны. Фергюс и Кларисса просто пытались сбежать, когда поняли, что могут это сделать.

– Вот и бежали бы, а не прятались под юбкой у мамаши. И не надо мне говорить про какие-то обязательства, они могли прийти к отцу, а не предавать его. Он бы все понял.

И все же у меня были сомнения.

Я хорошо помнила, что, несмотря на ненависть, исходящую от Клариссы, несмотря на то что она меня избила, она дала подсказки – значит, не было в ней искренней злобы. Скорее, импульсивное бессилие, где я попала под раздачу.

Я верила в то, что у близнецов не было выбора в том, что они совершали. Они искренне боялись того, кто за всем стоял…

– Скоро занятия, – напомнил Кристофф. – Тебе нет резона сидеть со мной.

– Если я уйду, вы сбежите во дворец.

– Не сбегу, – пообещал он. – И даже, как сама видишь, из-за этих примочек не смогу подсматривать, как будешь переодеваться. Так что, как и обещал, ты свободна.

– А Миртл? – спросила я, глядя на все еще спящую фею.

– И она, – ответил он. – Думаю, она в состоянии тайком добраться до вашего подвала, когда через два часа я уйду. А тебе пора на учебу.

* * *

Из лазарета я убегала будто с крыльями, выросшими за спиной.

Я перемахивала через две ступеньки, спеша на пары и ощущая себя самым счастливым человеком на свете.

Все закончилось, ну почти.

Дальше менталисты разберутся.

Новенькое платье село идеально, я себя ощущала королевой, особенно когда ловила на себе заинтересованные взгляды других студентов – любопытные от парней и завистливые от девушек.

– Самая умная, что ли? – буркнула одна из них, когда я едва с ней не столкнулась. – Все в форме, а ты куда вырядилась?

Только в этот момент до меня дошло, что смотрели на меня не потому, что я такая красивая, а из-за того, что я выбивалась из стройных серых рядов студентов ярким пятном.

Вот же глупая.

За неделю в лазарете я просто отвыкла от правил.

Моя форма, наверное, до сих пор валялась где-то возле озера, а новой у меня не было.

Пришлось в спешном порядке мчаться в башню общежития, где обитал комендант Валентин. Именно он принес мне одежду в прошлый раз, может, у него завалялся еще один сверточек на такой случай.

До первого звонка оставалось минут пять, когда я домчалась до нужного кабинета, постучалась, но сразу мне никто не открыл.

Пришлось стучаться настойчивее, пока наконец не послышались шаги.

– Рабочее время еще не наступило, кто там? – раздался недовольный голос, дверь распахнулась, и предо мной предстал недовольный, заспанный старик в ночной рубашке до пят и в колпаке на голове. – А, это ты… Что нужно? Подвал, что ли, затопило?

– Нет-нет, – затараторила я и тут же поняла, что забыла поздороваться. – Доброго утра, с подвалом все в порядке. Я хотела спросить насчет формы.

– А что с ней? – старик все еще не понимал.

– Потеряла, – честно призналась я.

– Что значит потеряла? Казенное имущество! – в голосе коменданта проступило возмущение. – Новое – только по распоряжению ректора. Идите к Мефисте.

Я замялась, представляя, сколько потеряю времени, и поэтому нагло соврала:

– Она в курсе, разрешила.

Сомнений, что Мефиста и в самом деле разрешит мне взять новую форму, не было. Профессор же знала всю ситуацию и наверняка поймет. А для пущей убедительности я добавила:

– Профессор Рэкшор тоже знает.

Комендант недовольно махнул рукой, понимая, что от меня так просто не избавиться.

– Стой тут, – сказал он и удалился куда-то вглубь покоев. – Сейчас что-нибудь поищем.

Его не было долго, уже прозвенел звонок на пары, а я все маялась в коридоре. Прошел целый час, а может, и дольше…

Когда старик все же явился, то был в нормальной одежде, умытый и, похоже, даже успевший что-то перекусить, потому что вид имел куда более довольный.

– Держи, – он протянул мне сверток наподобие старого. – И больше не проси. Это из партии для знатных особ.

– А-а-а, – догадливо протянула, вспоминая, как сильно моя форма отличалась от формы Виктории. – Понятно. Спасибо.

Я уже развернулась и была готова мчать переодеваться, когда голос коменданта меня все же догнал в спину:

– Кстати, как тебе живется в подвале?

Я рассеянно обернулась.

– Хорошо, – отозвалась я.

– А соседка? Не докучает?

– Нет, – все так же рассеянно ответила я.

– Это хорошо, – будто расслабился комендант. – А то она так требовала поселить ее в подвал в начале года, что я даже переживать стал. Не сожрет ли тебя, часом, ночью. Кровопийцы – они такие. А я-то что могу, ничего не могу. Дом-то знатный.

Тут я остановилась, замирая на полушаге.

– В каком смысле она требовала поселить ее в подвал? Это же ее комната?

Комендант нервно хохотнул:

– Ее? Рурк упаси. Ее апартаменты занимают половину второго этажа и до сих пор пустуют. Где это видано, чтобы дом Гемахолд по подвалам ютился? Чистая блажь, да и только.

Во рту пересохло.

Стало нехорошо.

– То бишь она не жила в подвале раньше? – зачем-то еще раз переспросила я.

– Нет, конечно, – совершенно спокойно ответил старик. – Там вообще никто до тебя не жил. И ты бы не жила, но мест других не было. Вот по распоряжению Мефисты тебе и отвели то, что оставалось свободным.

Казалось, пол ушел из-под ног.

Я будто проваливалась сквозь землю, теряя равновесие.

Потому что Мефиста и в самом деле не врала мне, когда поселила в подвал.

А вот Виктория…

Я вспомнила, как и когда она появилась в моей комнате.

Утром, после убийства ректора. Уверенная в себе, она тычком распахнула двери, и у меня даже мыслей не было спросить у кого-то, почему столь знатная особа оказалась со мной рядом в подвале.

Виктория была слишком убедительна в своих аргументах.

Так убедительна, что у меня не родилось сомнений.

Она в два счета раскусила меня и Миртл, даже умудрялась манипулировать – где-то шантажом, где-то добрым словом, где-то даже заботой, что я невольно ей верила.

Ее странное поведение иногда настораживало меня, но после я оправдывала его тяжелым беременным положением и даже жалела.

И вот теперь непонятно было, стоило ли это делать.

– Спокойно, – уговаривала я саму себя, все в порядке. – Виктория просто переехала в подвал, чтобы скрыть ото всех свою беременность, не нужно выдумывать то, чего нет.

Вот только что-то все же было.

Нечто неуловимое в ее поведении, и обрывок фразы на тот случай, если вдруг со мной что-то случится, когда-то вскользь сказанный Викторией, всплыл в памяти: «Миртл, пойдешь жить ко мне?!»

Я вдруг представила, что бы случилось, погибни я тогда в том озере.

Миртл стала бы свидетелем моей смерти, и куда бы фее пришлось деваться?

Только искать нового покровителя, а тут она – Виктория Гемахолд, щедрая и добрая.

С этими мыслями я ворвалась в подвальную комнату, молясь обоим руркам, чтобы я оказалась неправа.

– Миртл! – позвала я. – Миртл!

Но ни феи, ни Виктории.

Никого!

– Рурки, пусть она еще будет с Рэкшором в лазарете! – Во мне очнулась вялая надежда, что Миртл просто еще продолжает дрыхнуть там, но и это чувство тут же испарилось, стоило только опустить взгляд на пол.

Дрожащими пальцами я подняла с пыльного ковра маховое фейское крыло.

Полупрозрачное и безжизненное.

Миртл похитили.

Рыдать и убиваться не было времени, я сжала в руках крылышко и бросилась в единственное место, где мне могли помочь.

К Рэкшору, в лазарет! Два часа почти прошли, надежда была только на чудо, что он все еще там.

Но мысли мои мчались быстрее меня.

Нас запутала мнимая беспомощность Виктории: несчастная беременная от каторжника, она строила из себя жертву, и я верила. И не только я.

Даже Рэкшор верил, клятый амулет на шее вампирши не давал ему прочесть ее мысли.

А дальше мы лишь путали причину со следствием. Виктории нужна была моя смерть, чтобы Миртл ушла к ней добровольно. Она ведь втиралась к фее в доверие с первого дня.

Я должна была погибнуть в озере, куда меня заманивали лжееноты, но не случилось. В панике Миртл полетела за помощью, но не к Виктории, как та рассчитывала, а случайно наткнулась на Рэкшора. А когда тот меня спас и Миртл не явилась в рассчитанное время, вампирша вышла в сад сама. Якобы переживая, и выследила нас до домика профессора.

Виктория играла так убедительно, что не верить ей было сложно – она ведь даже хотела помочь в поисках убийцы ректора. Какая же я глупая…

Виктория все время кичилась тем, что Артемиус был дружен с ее семьей и даже служил им. Что, видимо, не было такой тайной, если она рассказывала это столь открыто. А как она его притворно жалела…

Я добежала до дверей лазарета, охрана отсюда уже была снята, и я толкнула двери. Ворвалась внутрь, и паника вновь охватила все тело.

Рэкшора уже не было.

Он был явно на пути к дворцу. В ловушку, потому что только сейчас, когда я сжимала в руках крылышко Миртл, поняла, зачем кому-то нужны крылья.

– Рье Вокс, – раздался голос позади, – может, подскажете, по какой причине вы мало того, что не на занятиях, так еще и соврали коменданту, что я в курсе про форму?

Я обернулась и увидела Мефисту. Никогда бы не подумала, что буду так рада видеть ее.

– Это неважно, – бросилась к ней. – Миртл похитили, и я знаю кто. И даже знаю зачем. Оборотней не поймали, это была ловушка! Вы должны помочь. Это все Виктория! Гемахолд!

Кристофф

Карета остановилась у ступеней дворца, я выпрыгнул из нее и поспешил в замок.

Допрос уже наверняка шел, и хоть я безнадежно опоздал, мне хотелось узнать причины.

– Кристофф! – раздался за спиной голос матери, и я невольно закатил глаза к потолку.

Только ее сейчас не хватало.

Обернулся.

Она явно гуляла по саду, когда приехал я, и теперь спешила по ступеням догнать. Рядом с ней поднимался высокий мужчина в слишком широкополой шляпе для этого времени дня. Она почти полностью скрывала его лицо, лишь седые волосы проглядывали наружу.

Узнал его я, лишь когда они с матерью подошли ближе.

– Герцог Гемахолд, – поприветствовал я. – Неожиданно вас тут увидеть. Днем!

– Обстоятельства, – ответил он, делая небольшой поклон. – Ваша мать пригласила.

Я бросил короткий взгляд на леди, породившую меня. Вид она имела победный, будто мы сейчас не на лестнице стояли, а ей лично из рук короля вручают орден за заслуги перед королевством.

– Когда я узнала, что ты будешь сегодня во дворце, то тут же отправила приглашение герцогу. Вы должны побеседовать о свадьбе. Конечно, на чаепитии Виктория вела себя несдержанно, но я не обидчива и уже простила ее.

Я еще раз закатил глаза к небу.

Видит рурк, я не хотел этого.

– Матушка, мы, кажется, уже говорили об этом. Свадьбы не будет. Лорд Гемахолд, прошу не принимать это на свой личный счет. Ваша дочь – прекрасная партия во всех смыслах, но…

Лицо вампира приобрело острые черты. Не привык он, что с ним разговаривают в таком резком тоне.

– О каких но может быть речь? Два сильнейших Дома готовы породниться…

– Не готовы, – прервал его я. – Ее ребенок выступает некоторой помехой.

Лицо моей матери вытянулось.

– Какой еще ребенок? – охнула она.

– Нет уже никакого ребенка, – прорычал вампир. – И какая, в сущности, разница, что было у Виктории в прошлом? Когда это мешало хорошему договорному браку?

Я склонил голову набок, вот это уже интересный контекст разговора, неожиданный.

– То бишь вы знаете про беременность.

– Ее бывшую беременность! – надавил герцог. – Девочка запуталась, бывает. Совершила ошибку, которая давно исправлена. Кому, в конце концов, сейчас нужны девственницы, это никогда не было проблемой. Я приказал вытравить плод, едва узнал о случившемся.

– Да вы что? – еще раз с поддельным изумлением спросил я. – Тогда у меня для вас сюрприз.

Возможно, я в тот момент поступал ужасно, подставляя девушку, но скоро ее живот и так стал бы заметным. Дольше, чем сейчас, она скрывать все равно бы не смогла. Не я, так еще кто-то.

Зато теперь становились понятны причины, почему она так скрывала свое положение от отца.

Тот был уверен, что избавился от нежелательного внука.

– Так что вы скоро станете дедушкой, – поздравил я. – Ну и найдите все же настоящего отца. Ребенок вряд ли будет вампиром. Когда он родится, вам придется передать его родственникам в родной Дом.

Мои слова, похоже, выбили герцога из колеи окончательно. Никогда бы не подумал, что вампиры могут бледнеть еще сильнее, чем положено природой.

– Какой позор, – едва слышно прошептал он, разве что за голову не хватаясь.

– Это все не может быть так ужасно, – я ободряюще похлопал старикана по плечу. – Даже если это кто-то из низших Домов, в этом нет ничего жуткого. Приказом моего отца все Дома ныне равны, так что ничего жуткого, как вы и сами сказали, не произошло.

– Вы не понимаете… – кажется, Гемахолд начал задыхаться, так что даже моя матушка испуганно отшатнулась. – Это хуже, чем позор. Об этом никто не должен знать…

– Кристофф, ты не видишь, ему плохо, – запричитала матушка. – Нужно добыть ему крови!

Ее голос будто прорывался сквозь пелену, потому что я был сосредоточен на другом.

Мысли герцога путались, и я без труда считывал картинки из его сознания, хаотичные, местами непонятные, и в то же время, будто распустившийся клубок ниток, выводящий историю в единую линию…

Вот Артемиус в гостях в замке Гемахолд, за окном снег – значит, одна из прошлых зим. Рядом с ним слуга… Нет. Это не слуга, одет слишком хорошо, но все же чувствуется некое покровительство Артемиуса над молодым парнишкой. Он его компаньон, идеальный помощник в скользких делишках, коих у бывшего ректора полно.

Следующий обрывок. Виктория, мило щебечущая с парнем…

Весна. Утренний туман за окнами. Гнев застилает глаза герцога – только что он застал дочь в постели с парнишкой. Крики, что его дочь не может опуститься до интрижки с Домом каких-то оборотней, пусть даже кошек.

Картинка тут же меняется.

Я узнаю кабинет Артемиуса, Гемахолд-старший лично пришел к нему на аудиенцию. На стол падает более чем увесистый кошелек, звучат обрывки фраз:

– Мальчишка должен исчезнуть… Придумай что-нибудь! Мне неважно, сколько лет он тебе служил… Избавься…

И картинка вновь меняется.

Гостиная вампирского замка, утренняя газета, на самых последних страницах скрывается крошечный столбец с именами отправленных на каторгу за воровство.

Я чужими глазами читаю имя «Френсис, лишенный Дома Бедфорд»…

Герцог доволен, мальчишка больше не станет забивать ерундой голову его дочери, а откуда-то из верхних комнат слышны ее рыдания с громкими обещаниями: «Я убью его! Убью!»

Я вырываюсь из липких, словно патока, воспоминаний, выдыхая лишь одно:

– Вы подставили невиновного!

Дальше ничего договаривать я не стал, схватил герцога за лацканы камзола и потащил за собой. Мне было плевать на его положение в обществе, особенно сейчас.

Мне нужно было попасть на допрос, чтобы убедиться в собственной правоте, и в то же время меня тянуло обратно в академию.

Виктория Гемахолд была там, и бог знает, что у нее еще на уме.

Говорят, мы сами порождаем собственных демонов, а в ее случае демона породил собственный отец.

А я еще пытался заставить Викторию оживить Артемиуса, чтобы увидеть лицо убийцы.

Глупец!

Теперь я мог поклясться: получись у нее оживить старикашку, я бы увидел ее саму в ту ночь в его кабинете.

Вампиры – создания с нечеловеческой силой, кому еще, как не им, было под силу выбросить беднягу из окна одним движением. Оставалось только понять, как именно она лишила старика магии, что он не сопротивлялся.

И ответ пришел сам. Ироничный до невозможности.

– Кто держал фей в столице? – спросил я, глядя древнему вампиру в глаза. – Не поверю, что вы не знаете.

– Ар-рте-миус, – прокаркал Гемахолд. – Он получал хорошие деньги за зелья, которые они варили.

– И поплатился за свою жадность, – сделал выводы я, спускаясь все ниже по лестнице, ведущей в допросные.

Отец должен был быть там, вместе с лучшей командой менталистов, советниками и охраной. Оборотни уже должны были поведать все свои тайны, и наверняка лицо, которое за ними стояло, будет Викторией.

Вот только я не думал, что все произойдет так буквально.

Распахивая нужные двери, я ожидал увидеть что угодно, но не саму Викторию Гемахолд, гордо стоящую посреди допросной, а в руках ее брыкающуюся однокрылую фею Миртл.

Обвел помещение взглядом, чтобы оценить обстановку.

Мертвые оборотни, брат и сестра, лежали в углу с перегрызенными глотками, мой отец сидел в кресле, а поверженная стража лежала на полу. Несколько менталистов и глава стражи, будто испугавшись вампирши, прятались за спиной короля, что в любой другой ситуации могло бы вызвать улыбку, но не сейчас.

Живая фея в комнате с менталистами, потерявшими разом всю силу. Если же кто-то пытался оказать физическое сопротивление, тех Виктория могла убить голыми руками. Особенно если учесть, сколько крови она выпила.

– О, мы все в сборе, – промурлыкала вампирша. – Кажется, пора начинать наше представление.

– Пусти, – пищала фея.

– Заткнись, – клацнула зубами вампирша. – Не заставляй меня делать тебе больно.

Фея пыталась вывернуться и укусить острыми зубами Викторию за палец, но где там.

– Мне и так больно, – шипела она.

– Ты сама виновата, я не собиралась причинять тебе вред, – ответила Виктория и еще раз обвела глазами зал, остановившись взглядом на своем отце. – Неожиданно, но даже хорошо, что и ты тут.

– Какие ваши требования? – перебил ее король. – Чего вы от нас хотите?

– От вас? – усмехнулась она. – Ничего. Вам нечего мне предложить, разве что одну малость. Чтобы ваш рурков правящий Дом с вашими устарелыми правилами и законами исчез!

И она извлекла из полы платья крошечную мензурку, светящуюся голубоватым светом.