ГЛАВА 7
Когда я проснулась на следующее утро, то увидела, что солнце уже давно встало. На тумбочке возле кровати лежала записка, я развернула ее и увидела аккуратный почерк главы академии:
Сегодня ты освобождена от физических тренировок, не перенапрягайся. Трижды в день пей по ложке кровевосстанавливающее. Меня сегодня не будет, твоим заданием станет изучить книгу, что лежит под твоей кроватью. Никому ее не показывай.
Первым делом я нырнула под кровать и обнаружила до безобразия старый переплет «Двенадцати сказок» — книги, которую каждый ребенок в королевстве знал от корки до корки. Видимо, Роах решил надо мной подшутить. Несмотря на то что злость пустила в мое сердце свои ядовитые корни, я открыла книгу. Первая же история насторожила меня своей жестокостью. Знакомая сказка о добром волшебнике воды оказалась совсем иной.
В книге описывались ранние годы этого мага воды, пробуждение силы в нем в двадцать два года. Описывалось, что он, как очень сильный маг воды, не был принят миром и оттого его преследовали различные неприятности, когда в нем просыпалась сила. Множество испытаний выпало на долю этого мага, и все их он прошел с достоинством. Смерть любимой девушки стала последним испытанием, «он разозлился на нее, кричал, и кровь ее полилась из глаз и ушей, кровь ее больше не желала находиться в ее теле. Она упала куклой безвольною, и не было в ней жизни, и стала она мертва. Он поднял на руки ее тело мертвое и слезы полились из глаз его. И стали слезы силой. Силой величайшего мага воды, родоначальника королевского рода» — таковы были последние слова сказки. Я закрыла книгу — я помнила описание их любви из детской версии этой книги, но такого жуткого окончания этой истории не могла даже представить. Мне захотелось выйти на улицу, солнечный свет должен был помочь разогнать обуявшее сердце дурное предчувствие.
Как раз подходило время занятий с Ану, я вспомнила его имя — это он стал лучшим на всех экзаменах. Кто бы ожидал подобного от восточного кочевника. Я шла по улице медленно, жмурясь от яркого солнца. Сил совсем не было. Сколько же крови я вчера потеряла? Рана выглядела вполне сносно, хотя я впервые в жизни получила ножевое ранение.
Когда я зашла в аудиторию, урок уже был в самом разгаре. Солнечные лучи падали на смуглую кожу Ану, золотя ее. Место по правую руку от него оставалось пустым, мое место. Я прошмыгнула и села около него, парни не рисковали даже поглядывать на меня, все отводили глаза. Я залюбовалась тем, как свет играл на коже и лице нашего отличника. Мы повторили весь материал предыдущего урока. Когда один из парней ответил неверно на вопрос Ану, тот щелкнул пальцами, и парень вскрикнул — на руке его образовался крохотный ожог.
— В моей культуре за неправильные ответы не принято ругать, но так ты запомнишь, что «я купил» на языке тиурь звучит как «ати кауфи», а не «ати кафе», — Ану говорил размеренно, глядя по очереди на каждого из нас.
Я смущенно отвела глаза, встретившись с его взглядом. Глаза у него были необыкновенные — темно-зеленые, с затаившимся внутри светом. Ану напоминал мне ожившего персонажа из таинственной истории про магов, одного из героев «Двенадцати сказок».
Парень закивал, потирая обожженную кожу. У Ану явно появился враг, но ему было все равно. Он так же точечно обжигал каждого, кто допускал ошибки. Я слушала куда внимательней, вовсе не хотелось лечиться потом мазью от ожогов.
После урока, когда все спешили на обед, он вдруг положил мне ладонь на плечо, как и у всех магов огня, кожа его была очень горячей.
— Роах сказал, что накажет каждого, кто тебя тронет. Сегодня на собрании, — он говорил с вызовом. Глаза его заблестели. Затем продолжил: — Я тоже накажу, если кто-то обидит тебя. Тронуть женщину — поступок, мужчины недостойный.
Я растерянно его поблагодарила. Самой стало интересно, что же Роах сказал студентам. Я подбежала к своим друзьям, стоявшим поодаль. Укр покосился на Ану и загородил меня своей спиной. Роман обнял меня так, что едва кости не затрещали:
— Утром Роах устроил собрание. Троих учеников выгнал из академии с позором. Эльдар в деталях описал, как они на тебя напали и как ты их отделала. Как ты себя чувствуешь?
— Отлично, — промямлила я. Удивительно, что Роах собрал всех студентов ради моей скромной персоны. Я хотела бы, чтобы это не выходило на суд общественности.
— Их опозорили на все королевство, — добавил Самар. — Роах сообщил в деталях их родителям, за что их исключили.
— В общем, скандал колоссальный, — подытожил Роман.
Мы сели за свой стол в шумном зале. Голод вовсе меня не терзал, хотелось разве что пару яблок и немного воды. Я увидела Ану, удивительно, как я не замечала этого раньше, но он всегда ел в одиночестве. Мне хотелось смотреть на него, захотелось коснуться этой заморской красоты. Я помахала Ану, он удивленно махнул рукой в ответ.
— Не общайся с ним, — сказал мне Укр. Он выглядел напряженным, восточные народы никогда не ладили между собой.
— Почему? — спросила я с вызовом.
— Они людей едят, — сказал мне Укр.
— При мне он никого не ел, — мой ответ был твердым. Достаточно в своей жизни я сталкивалась с предвзятым отношением к себе из-за того, что училась в школе Танцующих леди. Я помахала Ану, он медленно подошел к нашему столу. Присел на стул. Выглядел гордым и отстраненным, словно делал нам одолжение. Но я знала это поведение, по себе знала. Атмосферу накалил Роман:
— Мне тут птичка на хвосте принесла, что ты людей ешь.
Ану дернулся, он решил, что его позвали для издевок:
— Это пережитки прошлого, — сказал он нам, вздернув узкий подбородок.
— Вообще не пробовал? — протянул Роман. — А я так хотел узнать, вкусно ли…
Рыжий вздохнул так натурально, что скопившееся напряжение сняло как рукой. Ану тоже улыбнулся. Оказалось, что прикус у него неровный и передние клыки знатно выдаются. Невольно задумаешься о каннибализме…
Мы начали общаться, оказалось, что Ану — сын вождя, и отец его давно мечтает сплотить племена не ради войн, а ради мира. Ану — младший из его шестнадцати сыновей от разных жен. Но из них в живых осталось только семеро и с каждым годом становится меньше, потому что они убивают друг друга. Ану рассказывал об этом легко, не испытывая глубоких эмоций. Для нас его слова казались описанием ужасной жизни, но он ее таковой не считал.
— А как у вас к женщинам относятся? — спросила я его. Если в культуре такие жестокие законы — брат убивает брата, то и к женщинам наверняка отношение чудовищное.
— Есть женщины, а есть Тиша — Единственная. У мужчин много жен, но Тиша — одна. Самая достойная. Моя мать такая — одна из семи. Отец нашел ее, когда уже был стар, поэтому я у него один от нее и меня вечно пытаются убить братья, — Ану усмехнулся. — Тиша должна быть лучшей из женщин, потому каждый воин восточных кочевников ищет свою Тишу, но не каждый находит, — он снова улыбнулся. Мне.
Мы еще долго беседовали. Мне нравилось говорить с ним. Не хотелось прерываться, но ребят ждало следующее занятие по специальности, а мне следовало вернуться в свои покои и продолжить изучение «Двенадцати сказок».
Следующая неделя была похожа на этот день. Плечо медленно зарастало. Роах почти не появлялся. Я читала сказки и учила язык тиурь.
Ану стал частым гостем за нашим столом. Он не сближался с ребятами, нравился ему, кажется, только Роман. Но Роман нравился абсолютно всем, возможно, дело было в магии земли, возможно, в его легком характере.
Однако маг огня никогда не соглашался провести время вместе с нашей группой после занятий. Жизнь начала становиться размеренной и привычной. Мне не хватало занятий с Эльдаром, но до конца недели я не имела права начинать тренировки. Погода стояла отличная, поэтому я много гуляла с друзьями, засиживалась за книгами до полуночи. Ту, что мне дал Роах, я изучила уже вдоль и поперек, выписала отличия в сюжетах сказок — прочитала заметки на полях. Хотя истории и потрясли меня своей жестокостью, я все еще не могла понять, зачем Роах мне их подсунул.
Резкие изменения произошли утром следующего понедельника. Восполнять пропущенные тренировки оказалось очень сложно. Ребята начали изучать бой с холодным оружием, которое я даже не могла поднять. Понаблюдав за тем, как я пытаюсь удержать одноручный меч двумя руками, делаю неловкие взмахи и вовсе не поспеваю за остальными, Эльдар со вздохом подозвал меня к себе.
— Это не для тебя, Маримар, даже тренируйся ты вечность, эти дохлые ручки не созданы для меча, — он похлопал меня по тому месту, где у парней находился бицепс. Вдруг его взгляд сконцентрировался на поле, на котором парни отрабатывали упражнение. — Вверх, потом вбок, маленький придурок! — он подбежал к Роману и еще раз показал упражнение. Затем вернулся с поля ко мне: — Ты мне скажи, когда кинула кинжал в нападавшего, ты целилась или случайно попала?
Я пожала плечами. Я не могла сказать, было ли мое попадание удачей или я действительно смогла сконцентрироваться под влиянием адреналина. Постучав себя пальцами по лысой голове, Эльдар сказал:
— Идешь в спортивный зал, открываешь железную дверь и проходишь в оружейную. Там выбери кинжалы, которые сочтешь подходящими. У тебя на все двадцать минут. Опоздаешь — поставлю неуд по предмету. — Он бросил мне ключ, который я поймала на лету, и стремглав побежала к зданию тренировочного зала.
Часов у меня с собой не было, поэтому я вела счет, молча шевеля губами. Давно пора приобрести наручные часы, они очень дороги, но того стоят.
Примерно семь минут ушло на то, чтобы добраться и открыть дверь. Выбор оружия меня потряс. В освещенном магическим огнем зале без окон было все: тяжелые мечи, легкие, западные шпаги, булавы, восточные сабли, арбалеты и кинжалы всех возможных видов. Я мало чего понимала в оружии, думала, будет один вид кинжалов, а не пятнадцать. Рука сама потянулась к похожему на тот, который я бросила в мага земли. Он лежал на нижней полке, так, что мне пришлось нагнуться. Приглядевшись, я увидела, что на стали есть круглые разводы. Я вспомнила название этой стали «Тысяча ядов», академия была очень богата, если могла позволить себе такое. Отличалась сталь тем, что легко впитывала любой яд, приобретая его свойства. А еще было удивительно, что столь ценное оружие покоилось под слоем пыли и грязи. Видимо, из-за того, что высокие мужчины никогда не обращали внимания на то, что было на нижних полках. Покопавшись еще под полкой, я схватила два кинжала, которые уютно поместились в моей руке. Рукоятки их показались мне теплыми.
Времени едва хватило на то, чтобы закрыть заржавевший замок и прибежать обратно к Эльдару. Он оглядел кинжалы и присвистнул.
— Даже не думал, что у нас что-то столь годное завалялось. Молодец. Первым, что ты должна научиться делать, станет метание кинжалов в цель. Здесь премудростей нет — только практика. Второе — научись биться кинжалами, держа их в правой и левой руке, владение должно быть одинаковым. Третье — научись их прятать.
Я кивала, запоминая то, что он мне говорил, а потом присоединилась к группе, и тренировка пошла значительно легче. Слабые руки, конечно, нещадно болели, особенно та, на которой алел свежий шрам. Ану присоединился к нам только на занятии по языку, к моему Удивлению он пришел с Укром. Под глазом у одного был синяк, другой выглядел так, будто выжил в пожаре. На мой вопрос, что случилось, ответил Самар:
— Они — жители двух разных восточных народов, вот и меряются силой при встрече. — Он был грустен и говорил еще меньше обычного. Парень с утра ждал письма от своей девушки, оно все никак не приходило.
Потасовка будто стерла всю напряженность между парнями, они начали общаться словно старые друзья, периодически переходя на восточный диалект, так, что я и вовсе их не понимала.
С тяжелым сердцем я ждала вечера и занятий с Роахом, всю прошедшую неделю маг ветра находился в академии только утром, а затем отлучался по государственным делам. Мне нравилось такое положение дел, тем более я все еще не могла забыть, что он видел меня практически голой.
Сталкиваясь с ним в коридорах, при каждой встрече я краснела, бледнела и пыталась скрыться подальше. Роах же ухмылялся, отчего я смущалась еще сильнее. Про него ходили разные слухи в академии. Кто-то говорил, что он отлучается вовсе не по государственной необходимости, что он завел любовницу в городе. Роман считал, что управление академией только прикрытие для легендарного мага и на самом деле он ведет контрразведывательную деятельность, разыскивая врагов государства. Другие говорили, что Роаху просто быстро наскучила учебная деятельность и он рвется в бой, уговаривая короля начать новую войну.
Мне очень хотелось узнать правду, и с наступлением вечера, встретившись с главой академии во внутреннем дворе, я спросила:
— А почему вас так давно не было?
Его лицо осветила улыбка:
— Соскучилась? — Он сидел в тени плакучей ивы и глядел на меня. На всякий случай я облачилась в спортивный костюм, но, судя по тому, что граф сегодня был одет в военную униформу, серьезные физические нагрузки меня не ждали.
— Просто любопытно, — я все еще прятала глаза, поэтому взгляд его ощущала кожей.
— Я ищу кандидатуры девушек в новую группу. Возможно, с января к нам присоединятся еще три. Пока я создал для них подготовительную группу с изучением боя, ядов и управления стихиями. Конечно, они занимаются вне стен академии, для начала нужно понять — годны ли они на что-нибудь.
— Они маги? — Мне вдруг стало обидно от того, что группа Тайной службы начала столь быстро расти. С удивлением я обнаружила, что не хочу, чтобы со мной занимался кто-то еще, тем более магини. Вдали послышался плеск воды — кто-то из студентов затеял вечернее купание.
— Да, все со способностями в разных стихиях. — Роах резко сменил тему, словно больше разговор о группе девушек ему был неинтересен. — Ты изучила сказки?
Я кивнула:
— Зачем вы мне их дали?
— Дело в том, котенок, что это не совсем сказки. Это повести, в которых описаны реальные истории, произошедшие очень давно.
Я скептически ухмыльнулась:
— Значит, способности к магии воды проявляются только к двадцати годам? А маги огня раньше могли управлять драконами? Земляные маги способны жить вечно, а маги холодного воздуха не умеют любить? — Я рассмеялась.
Роаху смешно не было.
— Это так, все описанные тобой вещи — правда. Вот только действительны они лишь для магов высшего порядка, которые становятся ближе всего к духам стихий, элементалям. Таких колдунов рождается максимум четверо каждое столетие. Маг воды в полной силе не появлялся уже четыреста лет, маг огня — двести.
— А как же королевский род?
Я слышала нечто похожее на то, что говорил мне сейчас Роах, но никогда не считала эти сплетни, легенды и истории правдой. Как многого я не знаю… Граф внимательно смотрел на меня, он говорил с неохотой, будто размышлял, стоит ли сообщать мне сведения.
— Нынешний король — очень сильный маг воды. Но он не несет в себе силу элементаля. Его сын — маг воздуха средней руки, внук — тоже маг воды, но гораздо слабее деда.
Роах выглядел уставшим. Под глазами его залегли тени — маг плохо спал.
— Но ведь больше магов воды не рождается. Только в королевском роде.
— Рождается… — сказал Роах, но потом тряхнул головой. — Давай поговорим о другом.
Он смотрел на меня с каким-то странным любопытством, словно хотел прикоснуться, но отказывал себе в этом. Солнце медленно клонилось к закату, наступали долгие осенние сумерки.
— Хорошо, как маги огня могут управлять драконами, если драконов и вовсе нет?
— Драконы есть и живут на Драконьем острове на востоке. Это тупые и злобные создания, понимать которых могут только маги огня, и то единицы. — Роах закатал рукав и показал темный старый шрам. Мне захотелось коснуться шершавой кожи, что я и сделала под взглядом изумленного графа, — это действительно был след от ожога.
— Ладно, допустим, драконы существуют, во что я не поверю, пока не увижу собственными глазами. Но что это за чушь про ледяное сердце у магов воздуха? — я рассмеялась, глядя в холодные глаза Роаха. Я все еще прикасалась к нему и поэтому почувствовала, как на его коже заиграли завихрения ветра. Я в страхе отдернула руку, что не укрылось от его взгляда.
— Это когда в душе, там, где у каждого бьется теплое сердце, ты чувствуешь постоянную пустоту и не знаешь, чем ее заполнить. Войной, страстью, работой — ничего не помогает. Когда ты никогда не видишь сны. Когда умирает твоя родная мать, а ты не чувствуешь ничего. Доходчиво объяснил? — холодно спросил у меня глава академии.
Теперь тему захотелось сменить мне.
— А что насчет магов земли? Они и вправду могут быть бессмертными?
Ветер вокруг него пропал, стихия всегда говорит об изменении настроения мага лучше любых слов и действий. Роах снова успокоился.
— Да, пока им жить не надоедает. Тогда они находят себе преемника — передают ему Силу и спокойно умирают.
— Зачем вы мне все это рассказали? — Я отошла от графа под широкую тень дикого винограда. Роах пугал меня своим изменчивым настроением.
— Затем, что это правда, котенок, а правду нужно знать, если ты хочешь выжить при дворе, — произнес Роах ласково. Он откинулся на лавочке, голубые глаза блуждали по небу в поисках чего-то. Чего-то, что не находил. — Ах да, забыл тебе сказать — через два месяца я представлю тебя на балу как свою любовницу. Нужно постепенно вводить тебя в общество.
Я сжала кулаки, захотелось закричать, ударить его за то, что он опять собирается топтать мою репутацию, от которой и вовсе, кажется, ничего не осталось, но я лишь сказала:
— Конечно, Роах. Мне будут нужны дополнительные уроки по светскому поведению.
После этого мы еще поговорили о «Двенадцати сказках», а после короткого ужина я отправилась спать.
Ночь стояла необыкновенно звездная. Неожиданно я проснулась, открыла глаза и уставилась в окно. Меня охватило странное оцепенение, когда ты не спишь, но вместе с тем не можешь проснуться. Разные мысли роились в моей голове, именно звездными ночами хочется думать о чем-нибудь великом.
Слабость королевского рода была очевидна. Если и они потеряют магию воды — королевству не на что будет опираться, его быстро поглотят внутренние распри. Война повлечет столько крови… Королевство было моим домом, я никогда не покидала его обширных территорий, даже не выезжала за пределы своего округа.
Ласковый ветерок подул от окна и коснулся моего лица. Он был теплым, что нехарактерно для осени, пусть даже ранней. Я закрыла глаза и снова начала погружаться в сон, когда ветер коснулся моих голых плечей, груди, спустился ниже и начал плясать по коже бедер. Я распахнула глаза, потрясенная тем, что происходило. Касание ветра походило на касание рук, нежное, но очень требовательное. Эти руки были везде, перемещаясь, гладя, дразня. Волна удовольствия захлестнула меня, и я окончательно проснулась, вскочила с кровати, бросилась к окну и закрыла его.
Напоследок ветер донес слова до моих ушей: «Я же говорил, что я лучший маг воздуха в королевстве».
Все утро я не знала, куда деть глаза от стыда. Тело оказалось моим врагом, такого предательства от него я не ожидала.
Спасение я нашла в измождающих тренировках и оголтелом изучении языка тиурь. Сегодня плохое настроение было не только у меня. Самар, так и не получивший письма от своей девушки, печально глядел в пасмурное окно, Романа я сегодня не видела вовсе, Укр просидел все занятия мрачнее тучи. Надеюсь, к ним никто из преподавателей в спальню не наведывался…
— Ану, а правда, что на Драконьем острове действительно живут драконы, — спросила я парня после урока. Он опять жег всех пламенем напропалую. И его плохое настроение не избежало. Когда он взглянул на меня своими необыкновенно яркими зелеными глазами, я на миг потеряла дар речи. Почему его красота так трогает мое сердце? Разбери ее по частям, острый подбородок, нос, похожий на орлиный клюв, — в нем не было ничего особенного. Но глаза, очень большие, очень яркие, делали его похожим на какое-то далекое, непонятное создание. Видимо, меня в нем привлекало его отличие ото всех моих друзей и знакомых.
— Живут, воруют овец, иногда людей — мне они нравятся. Когда я был маленьким, один из них сломал крыло во дворе моей матери. Я за ним ухаживал. До сих пор иногда прилетает за куриными потрошками. — Ану ухмыльнулся. — Ты хочешь со мной прогуляться? — спросил он внезапно.
Я пожала плечами.
— Почему бы нет. Пройдемся после обеда вдоль озера.
Гулять было полезно, тем более я очень хотела попрактиковаться в языке. Ану воспринял мое согласие с какой-то щенячьей радостью. Я хотела позвать и ребят, а потом напоить всех чаем, но Самар пребывал в печали по своей девушке, Укр где-то пропадал, а Роман ушел на дополнительные занятия со своим куратором. Сигурд увидел в этом балаболе талант и решил дать ему углубленный курс обучения земляной магии.
В итоге гуляли мы с Ану вдвоем. Он вел себя уверенно, как и ребята, он был немного меня старше. Этой осенью ему исполнялось двадцать.
— У меня скоро день рождения, — сообщила я ему, захотелось заполнить чем-нибудь затянувшуюся паузу. Я краснела и бледнела, красота Ану смущала меня, он же, казалось, ее вовсе не замечал.
— Сколько тебе исполняется? — Мы шли вдоль озера, перепрыгивая через грязь и кочки. Мне очень не хотелось запачкать только полученное новое платье. Старое после моей ночной потасовки ремонту не подлежало.
— Восемнадцать, — я была очень горда тем, что так рано поступила в академию. Ану замер на месте и уставился на меня с жалостью.
— Бедняжка! Такая красавица, а еще не замужем! — Он вдруг взял меня за руку. С какой-то решительностью посмотрел в глаза.
— Если Роах тебя бросит, не бойся, я о тебе заботиться буду! — Его большие глаза странно заблестели. — Это решение далось мне нелегко, но, думаю, клан примет тебя.
Мне захотелось высказать ему, что я думаю о подобном предложении, о том, что вовсе мне не хочется пасти коз в восточных землях, но Ану выглядел столь мило, а его глаза были настолько красивы… Стоп!
— Ану, у тебя глаза горят! — воскликнула я, глядя в его зеленые глаза. В них действительно плясало пламя.
— Конечно, горят! Я ведь влюблен! — признался парень, приняв мои слова за фигуру речи, вероятно, он не чувствовал, что его глаза превратились в два раскаленных угля. Ану взял меня за плечи, стало невероятно больно, потому как руки его оказались тоже слишком горячими. Он начал наклоняться ко мне, желая поцеловать. Я же столь опешила, глядя на его пылающий взгляд, что замерла, наблюдая за тем, как его лицо медленно приближается к моему.
Поток ветра обрушился на Ану и отбросил его на два метра в сторону. Я оглянулась и увидела Роаха, стремительно приближающегося к нам. Выглядел он так, будто сейчас взорвется. Ану медленно поднялся и с яростью уставился на главу академии.
— Студентка Маримар, у вас сейчас начинаются занятия. Переоденьтесь и ждите меня в тренировочном зале.
— Но они же только через два часа, — промямлила я, не понимая, отчего глава академии лезет в мою личную жизнь. Может, я бы и поцеловала Ану, ну так — для практики…
— Живо! Или кто-то хочет прекратить обучение в академии?
Дважды мне повторять не пришлось, я похлопала Ану по плечу и побежала в домик главы академии. До моего уха доносились слова Роаха, произнесенные на языке тиурь. Из того, что я услышала, я поняла, что он назвал Ану собакой и еще неоднократно повторил слово «моя» вместе с моим именем.
Переоделась я в мгновение ока, кинжалы, как и учил Эльдар, запрятала за спиной. После этого проскользнула в дом графа и уселась на полу в его тренировочной комнате. Он прилетел спустя три минуты, взъерошенный, злой, очень красивый. Да что со мной творится в последнее время? Я насупилась, понимая, что превращаюсь в подобие своих подружек из Танцующих леди. Это сравнение быстро меня отрезвило, Роах меж тем заходил по комнате, отчитывая:
— Если еще раз я увижу, как ты зажимаешься со студентами академии…
— То что? — насмешливо спросила я. За окном собирались маленькие тучки, захотелось, чтобы начался дождь, шум его капель всегда меня успокаивал. Мелкие капли действительно ударили в окна, которые, как и полагалось в доме мага ветра, были от пола до потолка.
Вдруг потоки воздуха подхватили меня, так что и пошевелиться не могла. Роах подошел, и каждый его жест казался столь опасным, что я не заметила, как моя правая рука нырнула за спину и обхватила рукоятку кинжала. Вдруг граф обнял меня, одна его рука властно легла на мой затылок, вторая на талию. Я протестующе замычала, когда он склонился к моему лицу в поцелуе. На самом деле я боялась, что он нащупает кинжал, но граф вдруг убрал руки, а затем приподнял мой подбородок и заглянул в глаза:
— Ты теперь слуга государства, Маримар. Ты можешь позволить себе иметь любую репутацию, какую только пожелаешь.
Его рука коснулась моей шеи, спустилась к груди, это было во много раз приятней, чем касания ветра. Поразившись собственной распущенности, я стремглав вытащила руку с кинжалом из-за спины. Острое лезвие уперлось в шею графа.
— Тогда пусть она останется незапятнанной, — сказала я Роаху, уставившись в его наглые ледяные глаза. Мой клинок так сильно упирался в его шею, что тонкая струйка крови потекла от крохотного пореза. Ах, как хотелось бы вонзить его в отместку за ночные выходки в моей спальне. Но убивать ректора академии — не самое удачное начало учебного года.
— Туше! — вдруг счастливо рассмеялся граф. — Ты меня победила! — А затем произнес медленно еще раз, словно смакуя каждое слово: — Ты меня победила…
Он опустил меня на землю. Сам отошел на шаг и уставился на меня.
— Выходи за меня замуж! — вдруг сказал граф. Он выглядел так, словно по голове его ударили чем-то тяжелым.
— Я не пойду ни за кого младшей женой, — проговорила я сквозь зубы. Как же мне все это надоело. За окном дождь шел все сильней.
— Выходи за меня единственной женой. — Роах взглянул в небо, что же он там вечно ищет? — Мне больше никто никогда не будет нужен.
Граф серьезно сдвинул брови, встал на одно колено. Положил руку на сердце, а вторую протянул мне. Так делают официальное предложение в королевстве. Дыхание мое сбилось, за окном ударила молния.
Разительные перемены в поведении графа поразили меня. Он что, из этих… Которые любят, чтобы женщины их били? Вслух я задавать этот вопрос побоялась. Молнии сверкали одна за другой, кажется, за окном начиналась буря. Внезапно меня осенило.
— А! Так вы легенду меняете! Вы думаете, что лучше будет представить меня свету в качестве официальной невесты!
У Роаха дернулся глаз, он посмотрел на меня секунду, две, три — затем вздохнул и встал с колена.
— Да, именно это я и предлагаю. Мою любовницу пустят не везде — а вот невесте будут открыты все двери.
Он повернулся ко мне спиной, кулаки его были сжаты, Роах уставился в окно. Я и сама была заворожена грозой, захотелось босиком побегать по мокрой траве.
— Вот вы представление разыграли! — восторженно сказала я, глядя на отражение его бледного лица в окне, и хихикнула. — Я едва не поверила. — Затем мысли мои омрачились: — Но у меня нет способностей, невеста-сквир — это испортит вашу репутацию.
— Двор и так знает меня как весьма эксцентричного человека. А о моей репутации, — он повернулся, на красивом лице застыла усмешка, — ходят легенды.
Не понравилась мне эта улыбка. Того и гляди, опять в воздух подвесит и лапать начнет. Что не так с мужчинами? Почему им постоянно требуется трогать, хватать — они всегда стремятся отобрать что-то. Постоянно они пытаются отобрать мою жизнь. Паршиво быть женщиной, полжизни слушайся отца, полжизни мужа. Нет уж, я сама хозяйка своей судьбы.
Он сделал шаг ко мне, олицетворяя все то, что мог принести мужчина в мою жизнь, я отпрыгнула на добрых полметра:
— Моя кобыла… — ляпнула я первое, что пришло мне в голову. Глава академии застыл в недоумении. — Очень боится грозы. — Рыське было плевать, она бы ухом не повела, начнись извержение вулкана, но Роах-то об этом не знал. — Мы можем закончить урок раньше, чтобы я могла посетить конюшню? — спросила я и уставилась на Роаха.
К моему удивлению, он позволил мне уйти. Глава академии продолжал пялиться мне в спину. Когда я бежала под дождем к конюшням, то кожей ощущала его пронзительный взгляд.