ГЛАВА 8

Как я и ожидала, Рыська жевала пучок травы и никак не реагировала на грозу. Зато другой конь, белый в яблоках, фыркал и бил копытом, нервно оглядываясь на вспышки молний в небольшом окошке.

— Да успокойся же ты! — взмолился некто, отделенный от меня деревянной перегородкой.

— Самар, это ты? — Я была уверена, что голос принадлежал именно ему. Светловолосая макушка показалась над оградой.

— Пытаюсь его запрячь, а этот трус кусается, — со вздохом признался он. Очки его съехали на самый кончик носа.

— Куда ты собрался в такую погоду? — моему удивлению не было предела. Самар не походил на человека, который в ливень сорвется в таверну, чтобы напиться пива. Повод у него был явно серьезный.

— Здесь Марина! Моя Марина!

Опять дела любовные. Рыська фыркнула, выражая свое, а заодно и мое неодобрение. Говорят, весна — пора любви, но в этом году природа явно сошла с ума.

— Давай я помогу тебе оседлать коня, а ты мне расскажешь, что за история у вас приключилась и почему младшая сестра Романа сегодня здесь.

Из их разговоров я поняла, что в семье Романа три девочки. Марина была младшей из сестер. И в нее Самар влюблен с детства, по сути, ради нее он столько учился. За выпускника Военной академии владелец Золотой Долины еще, может быть, отдал бы свою младшую дочь, а вот у сквира не было ни шанса.

— Скоро начинается сезон балов. И они готовятся к нему. А что делается на балах?!

Самар почти кричал. Неудивительно, что конь его выглядел таким нервным. Я погладила и успокоила животное, водрузила на него седло и узду. Моего ответа Самар не ждал:

— На балах девушкам ищут женихов! Марине сейчас семнадцать. Катрин и Лизе по двадцать два.

— Значит, старших и будут отдавать в этом году, — спокойно сказала я. — А Марину, видимо, взяли до кучи, чтобы не обижалась. — Я не могла понять, отчего печаль Самара граничит с паникой — радоваться надо, что его подруга сейчас здесь.

— Элиса, мать Романа, она меня ненавидит. Считает союз со сквиром позором для семьи. Она сейчас с девочками и сделает все, чтобы найти женихов всем троим! Я уверен, она прячет письма, которые я пишу Марине. Моей красавице! Моему солнышку!

Самар эмоционально ударил себя по груди. Кто бы подозревал, что в этом очкарике столько страсти.

— Я знаю, где они живут, я приеду и потребую встречи с ней!

— Но если Элиса так тебя ненавидит, думаешь, она пустит тебя на порог? — спросила я парня. Казалось, он сейчас взвоет от досады. Но затем его бойкий разум взял верх над чувствами, и, взглянув на меня ясными глазами, он спросил:

— Может быть, ты поедешь со мной? Ты ровесница Марины — можешь сказать ее матери, что посещала с ней школу сестер милосердия. Выманишь ее из дома, и мы сможем поговорить в кафе!

Отказать другу я не могла, и вместе мы поехали под проливным дождем к центру города. Рыська была рада как следует размяться, да и конь Самара проявлял изрядную бойкость. Это навело меня на мысль о том, что, возможно, конюх пренебрегает своими обязанностями и недостаточно часто выпускает лошадей в поле.

Как и ожидалось, семья лорда Золотой Долины жила в самой дорогой гостинице в городе. «Король Арим» — так она называлась. Это была старейшая гостиница в городе, в которой останавливались богатейшие люди королевства, а также богатые иностранцы. Лично мне она не нравилась, все это «дорого-богато», золото и лепнина граничили, на мой взгляд, с безвкусицей. Но гостиница «Король Арим» — оставалась одной из визитных карточек столицы уже не первое столетие и меняться не собиралась. Напротив находилась кофейня, в которую и прошмыгнул Самар. Я же, выпрямив спину, чинным шагом направилась ко входу.

Там меня критически окинул взглядом портье. Видимо, форма Военной академии его удовлетворила, потому как он вежливо поинтересовался:

— Добрый вечер. Я могу вам помочь?

— Я из клана Синего Огня, хотела бы встретиться с Мариной из семьи Родрика Золотого.

Свое имя я называть не стала. Слог «мар» в его конце мог испортить отношение ко мне. Портье на секунду сощурился в раздумье, не превысит ли он свои служебные полномочия, но затем сказал:

— Леди сейчас в номере, готовятся к ужину. Я могу передать записку, что вы ее ожидаете.

Облокотившись на стойку красного дерева, я быстро написала короткую записку:

Дорогая Марина, как я рада, что мы оказались в одном городе. Со дня занятий в школе сестер милосердия прошла вечность. Сейчас я учусь в Военной академии. Надеюсь, ты сможешь уделить мне полчаса перед ужином, чтобы мы смогли выпить по чашечке кофе и поговорить о былом.

Твоя М.

P. S. Glasis atus te.

Эту фразу мне подсказал Самар, она означала: «Очкарик тебя любит». Никто, кроме Марины, не владел древним языком, а слово «очкарик» они вовсе изобрели вдвоем. Такие слова кто угодно бы принял за какую-нибудь витиеватую цитату из Книги мудрости Четырех Стихий, которыми очень модно стало пользоваться среди девиц высшего света. Поэтому, если письмо попадет не в те руки, оно не вызовет подозрений.

Спустя пять минут после того, как я передала записку, по лестнице спустилась девушка, назвать красавицей которую язык бы у меня не повернулся. Она была полноватой и очень низенькой, ее волосы оказались грязного мышиного цвета, а глаза прятались за стеклами толстых очков. Но, когда она улыбнулась и сердечно меня обняла, я поняла, что красота ее заключалась в каком-то внутреннем свете, который эта девушка распространяла вокруг.

— Где он? — спросила она меня шепотом.

Я оглянулась и поняла почему — бдительная мамаша глядела на нас пристальным взглядом с верхней площадки широченной мраморной лестницы. Поняла я это потому, что они с Мариной оказались удивительно похожи — вот только свет этой женщины распространялся только на ее детей. Я улыбнулась и помахала ей. Одобрив мою кандидатуру в качестве подруги ее дочери, она тоже слабо мне улыбнулась и удалилась.

Мы же с Мариной направились в кафе, где далеко от окна сидел Самар и нервно мял салфетку, он едва не бросился к девушке, как только разглядел ее, но мужественно взял себя в руки, и только губы его зашевелились, беззвучно повторяя ее имя.

— Я вас оставлю, — сказала я им.

Но пара словно забыла обо мне. Они сидели и смотрели друг на друга, в глазах их светилась любовь, сыграть которую невозможно. На секунду меня пронзил укол зависти — никто и никогда так меня не любил. Но затем я вышла под проливной дождь, и все мысли куда-то испарились.

Вода вокруг мерцала в неярком свете фонарей, а бьющие вдали молнии наполняли ее серебристым светом. Мне захотелось остаться навеки под проливным дождем посреди пустой улицы и только слушать стук капель по мостовой.

Я возвращалась в академию, чувствуя, как меня укачивает под мерный стук копыт Рыськи. Не помню, как я добралась до постели, но следующий день застал меня в ней. Я уснула прямо в одежде поверх одеяла. Когда я проснулась и первым делом посмотрела на часы, то с ужасом обнаружила, что едва не проспала занятия Эльдара. Я так спешила, что решила не загонять в конюшню Рыську, которая мирно дожевывала розовый куст графа. Не цвести зимой алым розам… Погода стояла чудесная, дышалось легко, утренний туман уже исчез, воздух был чистый и прохладный.

Кинжалы я едва убрала туда, куда запрятала их, сражаясь с графом. Первыми словами тренера, обращенными ко мне, были:

— По бокам за спиной. Торчат же, мелочь ты распрекрасная! — Он вздохнул с упреком и отдал нам команду бегать по полю. Я бежала с удовольствием, хлюпая по еще не высохшим лужам. Роман бежал рядом и выглядел мрачнее тучи. Я уже догадывалась, о чем пойдет разговор.

— Ты вчера свела Самара и Марину?

— Да, — я ответила коротко. Не хотела сбивать дыхание.

— Ты знаешь, что их вчера застукала моя мать? Влетело всем.

Эта новость стала очень неприятной для меня. Но что я могла сделать, я продолжала бежать.

— Как Самар? — спросила я.

— А Самар в тюрьме. — Я едва не споткнулась, и только годы тренировок позволили мне бежать не останавливаясь. Роман меж тем распинался: — Его за похищение посадили! Мою маму нельзя злить, она все сделает, чтобы испортить Самару жизнь. Ведь если он не явится в академию до завтра, то его отчислят ко всем чертям.

— Надо вытаскивать, — проговорила я сквозь зубы. Я не знала, что мне делать. И влиятельных друзей у меня не было. Разве что… Мне нужно было срочно найти Роаха.

Глава академии оказался в своем кабинете и изрядно удивился, обнаружив нас с Романом у себя на пороге. Он оторвал взгляд от бумаг, оглядел нас и спросил:

— Неприятности?

— Мы вляпались, Роах, — сказал Роман. Он вошел и сел напротив, я так и осталась стоять в дверях. Из-за того, что Роман был выходцем из очень обеспеченной и аристократической семьи, он везде чувствовал себя комфортно и не всегда понимал и соблюдал субординацию. Граф продолжал писать что-то на листке, не отвлекаясь на Романа.

— Ты ввалился в мой кабинет, уселся без приглашения и назвал меня по имени. Тебе осталось разве только меня пощекотать, — к моему удивлению, глава академии усмехнулся.

— Наш друг сидит в тюрьме по несправедливому обвинению. Вы не могли бы… — я не могла соперничать с уверенностью и наглостью Романа, начиная запинаться.

Граф все понял в мгновение ока.

— Предположим, я его вытащу. Но что мне за это будет? — спросил Роах.

Мы с Романом раскрыли рты. Неужели Роах требует денег? Первым опомнился парень:

— Зависит от того, что вы за это хотите. Я все же выходец из Золотой Долины.

Внезапно граф рассмеялся.

— Боги, засунь обратно свои карманные денежки и топай отсюда.

Роах кивнул на дверь, мы так и не поняли, в чем допустили ошибку, но поплелись к выходу.

— Маримар, останься! — Я замерла, развернулась. Дверь за Романом тихонько закрылась. Роах поднялся из-за стола.

— Я помогу твоему другу, если ты окажешь мне одну услугу.

Я счастливо улыбнулась, пока не увидела хитрый блеск голубых глаз. Нельзя смотреть в эти глаза, их ледяной блеск меня завораживает. Граф меж тем продолжил:

— Меня преследует одна особа. Я всеми способами пытался отделаться от ее внимания, но она не понимает намеков. К сожалению, действовать грубо я не могу, она — дочь очень влиятельного человека. Сегодня в королевском театре ты впервые появишься со мной в свете. Будешь держать меня под руку, улыбаться, вести себя так, как вела бы лучшая выпускница школы Танцующих леди. С тобой сложно конкурировать, если ты решаешь быть в образе. Я думаю, она поймет, что ее увлечение безнадежно, и оставит меня в покое.

— Но вы бы могли просто приказать мне — в рамках программы обучения, — со вздохом произнесла я. Надо будет нарядиться и строить из себя невесть что.

— Считай это свиданием.

Я едва не рассмеялась. Неужто я действительно нравлюсь Роаху?..

— Мне нечего надеть, — вдруг вспомнила я. Взгляд мой блуждал по комнате, внимание привлек балкон, который уже полностью отреставрировали. Он выглядел как очень удобная площадка для полетов, теперь граф сможет парить, а не вылезать через окно, как приблудный кот.

— Я попрошу твою матушку передать посыльному то очаровательное голубое платье, в котором ты была на ужине. Главное, помни — ты должна вести себя будто мы вместе, ни у кого не должно закрасться ни малейших сомнений в том, что это не так.

Я кивнула, пару часов в театре я могу притворяться.

— И вы освободите Самара?

— Я не нарушаю данных обещаний.

Тон графа не давал повода усомниться в его словах.

— Кстати, сегодня ты занимаешься с Амиром — куратором факультета магов воздуха. Не опозорь меня.

Мужчина снова казался холодным, он отвел взгляд и устремил его в окно. Небо сегодня было безупречного голубого цвета, как и его глаза.

— Можно спросить?

Граф кивнул.

— Почему вы так часто смотрите на небо?

— Привычка с детства. Так я обретал спокойствие, ведь в небе есть только воздух и вода, в нем нет интриг, мелких сплетен, в нем нет ссор и шума. Я смотрел на небо, и правильный ответ всегда приходил в мою голову.

— Вы верите в элементалей? — спросила я его. Многие люди одержимо верили в духов стихий, просили у них совета, молились в их храмах каждый день. Неужто Роах был одним из таких фанатиков?

— Я верю в себя. И только в себя. — Роах медленно отошел от стола, подошел ко мне. Глаза его сияли голубым светом. Он поднес руку к моему лицу, убрал непослушный темный локон. — Скоро ты поймешь.

Он шагнул на балкон и медленно воспарил. Он делал это так, словно летать для него было так же естественно, как и ходить. Наблюдая за этим потрясающим полетом, я сама была голова поверить в духов стихий, я даже могла поверить, что ректор академии — один из них, так совершенно было его владение магией.

Выдохнула я, только когда покинула кабинет Роаха. Сердце сладко щемило, красота полета главы академии завораживала. Мои брат и мама могли творить потрясающие фокусы, но они никогда не умели летать.

Во время урока Ану я была растеряна, из головы не уходил образ летящего в небесах Роаха и его светящиеся глаза. Сосредоточиться мешал еще тот факт, что сам «учитель» сверлил меня взглядом, но нарочито избегал задавать мне вопросы.

На обед мы ели вкуснейший грибной суп и домашний мясной хлеб, Роман и Укр находились в приподнятом настроении после того, как я сообщила им, что глава академии пообещал вытащить нашего романтика из тюрьмы.

Ану после стычки с Роахом больше не звал меня гулять и замкнулся в себе и собственных мыслях. Я решила пока его не дергать и не навязывать свою дружбу. К тому же не хотелось лишний раз злить графа до того, как он вытащит из тюрьмы Самара.

Времени на то, чтобы переодеться, оставалось мало. Урок с Амиром начинался раньше и должен был проходить в крытом тренировочном зале, до которого еще нужно было добежать, минуя половину обширной территории академии. На всякий случай я закрепила кинжалы на внешней стороне бедер, а также прихватила с собой тетрадь и пишущее перо.

Я явилась за пять минут до начала урока, тяжело Дыша, остановилась в дверях. Амир уже был здесь, он стоял, весь в черном, в пустом зале, скрестив руки на груди.

— Рад видеть протеже нашего знаменитого Роаха, — произнес он тихим голосом.

Я видела его в перерывах между занятиями и знала, что он очень строг со своими студентами. В целом Амир имел приятную внешность — красивые черные глаза, черные волосы и молочно-белая кожа. Его внешний вид портили разве что слишком острый подбородок да очень недовольное выражение лица.

— Маримар из клана Синего Огня — рада познакомиться. — Я широко улыбнулась, счастливая тем, что здесь меня точно никто не облапает и не попытается засунуть в рот язык.

— Амир — без клана. Начнем занятие. Что ты знаешь о способах битвы с магами воздуха?

Я перечислила все, что мне было известно, попутно упоминая о тех способах боя, которые показались мне наиболее эффективными. Скептическое выражение на лице Амира изменилось.

— Нападай на меня, — попросил он с азартом.

Повторять дважды не пришлось. Я бросилась на Амира и, пока он отбивал один летящий в него кинжал, оказалась около его ноги со вторым.

— Если бы я порезала вас, а сталь была бы смазана соком бощника… — сказала я.

— То я бы проиграл. Прекрасно! — тем же тихим голосом произнес он. — Но что бы ты делала, останься в бою без оружия?

— Нападала бы грязно. У сквира нет шансов выстоять против боевого мага без оружия. Я бы использовала все что могла, чтобы в кратчайший срок сломать вам правую руку.

— Почему правую?

— Вы фокусируете магию правой рукой. Каждый маг делает это по-своему. Моя мама, к примеру, начинает голосить, брат управляет ветром дыханием. Как это делает Роах, я еще не поняла.

Амир рассмеялся:

— Признаться, Маримар, я думал ты просто неприличное увлечение нашего ректора. Но сейчас я вижу — ты толковая. Давай поработаем над защитой?

Я с удовольствием уворачивалась от ударов Амира — он бил не сильно, но каждый поток ветра, от которого мне не удавалось увернуться, причинял мне боль. Я готова была продолжать заниматься до бесконечности, летая по залу. Я начала привыкать к траектории ветровых потоков, и мне казалось, еще немного — и вообще перестану пропускать удары. Но внезапно Амир прекратил тренировку — в дверь раздался неуверенный стук. Мужчина уставился на карманные часы и произнес с удивлением:

— Мы должны были закончить полчаса назад! У меня следующий урок уже вот-вот начнется.

Мужчина быстро вытолкал меня из зала. Здесь уже, оказывается, столпились третьекурсники.

— Завтра — в то же время! — крикнул мне Амир напоследок.

Парни с удивлением уставились мне вслед. Я потирала ушибленную ягодицу. Боль от хлыста из скрученного воздуха проявлялась по нарастающей. Я подпрыгнула недостаточно высоко, уворачиваясь от удара, и маг задел меня.

До домика ректора пришлось бежать, ведь еще нужно было успеть помыться и надеть платье. Я как раз наносила последние штрихи в макияже — алые губы и слегка подкрашенные ресницы, когда в дверь вошел граф. Волосы я убрала в высокий пучок — это стоило мне неимоверных усилий, потому как обычно мне помогали другие ученицы в школе.

— Ты восхитительна, котенок! — произнес он. Сам же граф в черном костюме со Звездой Чести на нагрудном кармане выглядел изумительно. Звезда Чести — самая высокая награда, какую может получить военный. Помимо графа, ею владели максимум трое в королевстве, включая и старого короля, который на каждый праздник выписывал себе награду. Говорят, на приемах он часто позвякивал ими, как живой колокольчик.

— Спасибо, мой кавалер, — я широко улыбнулась, как нас учили в школе Танцующих леди. — Подобный комплимент только подтверждает, какой у вас тонкий вкус.

Я хихикнула и взяла Роаха под руку. Он опешил, не сказав ни слова о моей внезапной перемене. Мы вышли со двора и оказались возле элегантной черной кареты, запряженной резвой тройкой белых жеребцов. Пожилой кучер тоже выглядел празднично в расшитом алом камзоле.

Всю дорогу я сохраняла на лице маску, присущую Танцующей леди. Я восхищенно ахала и охала, улыбалась графу — он глядел на меня как завороженный. Вдруг он словно вспомнил о чем-то:

— У тебя совсем нет украшений, я не могу позволить своей невесте явиться голой.

Он достал серьги из белого золота с крупными сапфирами и кулон на длинной цепочке. Я всегда была равнодушна к украшениям, но образование позволяло мне понять, что подобные побрякушки стоят целое состояние. Уши у меня были проколоты — но вот сама я сережки вставлять не умела. Помог граф, он умело вдел серьги и застегнул замочек от кулона. Он неприлично долго прикасался к голой коже шеи и плеч, но я мужественно терпела и улыбалась, как нас и учили. Сегодня я Танцующая леди, главное, чтобы и граф сдержал свое слово и доставил Самара в академию.

Солнце катилось к горизонту, зажигались магические фонари. У театра было многолюдно, кареты останавливались одна за другой, пропуская хорошо одетых господ. Те были вынуждены обходить лужи, поскольку городская администрация все никак не могла взяться за реставрацию уличной канализации, и дождевая вода скапливалась в небольшие озера.

— В последнее время дожди идут слишком часто, — со вздохом сказал Роах самому себе. Кучер остановился возле лужи, и покинуть карету, не замочив обувь, казалось невозможным.

— Я люблю дождь, — сказала я. — Люблю озера, реки и всегда мечтала увидеть море.

Я задумалась. Море — оно находилось не так далеко от столицы, но мой отец не выносил водоемов. После битвы на Черном море он зарекся близко не приближаться к чему-либо глубже его ванны. Поэтому моя семья никогда не путешествовала к морю, хотя мы даже имели там собственность.

— Я отвезу тебя к морю, если ты хочешь, котенок, но сейчас нам нужно не замочить твои хорошенькие туфельки. — Граф вышел из кареты, он парил в нескольких сантиметрах от земли, и его ботинки не касались лужи. Он подхватил меня на руки и осторожно поставил туда, где вода заканчивалась. Я восторженно рассмеялась.

— Вы потрясающий, Роах, — воскликнула я, хлопая в ладоши и подпрыгивая на месте.

Здесь уже были зрители, и нужно было начинать изображать любовь активней. Мне впервые в жизни предстояло стать Танцующей леди в реальной жизни. Роах подошел ко мне, наклонился, поправил локон, так некстати выбившийся из прически.

Люди смотрели на нас, мы же вели себя так, словно ничего не замечали. «Патрон должен стать центром вашего мира — ему должно казаться, что он безоговорочно вами владеет», — твердила на своих занятиях Аделина. Вот я и смотрела на Роаха как на центр своей вселенной. И даже не заметила, как мы миновали богатую парадную и оказались в собственной ложе. Никогда не сидела в театре в ложе. Тем более в собственной. Роах положил мне на колени бинокль. На этом колене осталась и его рука. Я не стала убирать ее, лишь нежно ему улыбнулась. Надеюсь, та девушка, ради которой мы разыгрываем это представление, все видит и отстанет от Роаха со своей любовью. Тоже мне, нашла в кого влюбиться. Он же такой… странный. И наглый. Роах не обладал репутацией повесы, сохраняя свою личную жизнь в тайне, но по его поведению по отношению к себе я понимала, что испортить честь девушки для него было очень легко. Эти мысли едва не сбросили с моего лица маску Танцующей леди, поэтому я решила выбросить их из головы, тем более что свет огней уменьшался, возвещая о начале представления.

— Я так и не поинтересовалась, какую постановку мы сегодня будем смотреть? — спросила я шепотом.

— Одну из «Двенадцати сказок». Сегодня мы будем смотреть комедию про толстого мага земли. Но на самом деле сюда приходят представители света, чтобы поделиться последними сплетнями.

Роах не посчитал необходимостью понижать голос. Я уставилась на сцену, на которой толстый актер, изображающий легендарного мага, с упоением «поедал» бутафорскую свиную ногу.

— И о чем они будут сплетничать?

— О ком. Обо мне, о тебе. — Роах втянулся в игру так активно, что приблизился ко мне, втянул воздух около моей шеи.

— Чем таким восхитительным от тебя всегда пахнет?

— У меня шампунь с фиалками, — ответила я. И поскольку представление смотреть было невозможно, начала изучать присутствующих в зале, тем более что и они занимались тем же самым. На нас смотрело множество мужчин и женщин снизу. Кое-кто украдкой, некоторые, не стесняясь, глазели на нашу парочку, будто представлением были мы с Роахом.

После того как я покончила с изучением общего сектора, внимание мое привлекли ложи. Вероятно, обожательница нашего ректора сидела где-то там. Изучив ложи, я приметила семью Романа, девушки со скучающим видом следили за представлением, их бдительная мамаша, как коршун, оглядывала зал. Меня она узнала и демонстративно отвернулась в сторону, зато губы Марины тронула слабая улыбка. Нет… Здесь воздыхательниц Роаха не было. Но вот в соседней ложе… Успех!

Что ж, она была красавицей.

Статная рыжеволосая женщина в темно-зеленом, расшитом бисером платье смотрела на нас не отрываясь. Магиня земли или огня — гадала я. Женщина была не юна — на мой взгляд, ей уже было больше двадцати семи. Ее красота цвела пышным цветом. Волосы лежали густой копной. На пальце золотое кольцо с черным камнем — вдова. Глубокое декольте, она готовилась к встрече. Красивая ровная кожа. Но лицо — надменное и злое. Я опустила бинокль и наклонилась к Роаху, не знаю, что мной руководило — желание позлить красавицу, с которой мне никогда не сравниться, или я слишком глубоко вжилась в роль Танцующей леди, но я поцеловала Роаха в уголок губ. Хотела в щеку, но он внезапно дернулся, и алый след помады застыл на его губах как отпечаток крови.

— Я вас испачкала, — с улыбкой сказала я и достала платок из его нагрудного кармана.

Роах схватил мою руку.

— Думаю, ты можешь испачкать меня еще сильнее.

И впился в мои губы. Он вдыхал жадно и глубоко, а я совсем потеряла способность дышать. Губы графа были теплыми и сухими, он стремился прижать меня к себе с такой силой, что казалось, он сейчас оторвет меня от кресла. Это тебе не тренировка на персиках. Хотя почему бы не применить свои способности на практике, раз уж выдалась такая возможность…

Неприлично громкий стон графа раздался во время драматической паузы, которую взял актер. Он отстранился, поднося платок к алому рту, и взглянул на меня, будто увидел впервые в жизни.

— У меня был высший балл по поцелуям и ласкам, — сказала я ему с широкой улыбкой.

— Не сомневаюсь, — выдал тяжело дышащий граф. — Котенок, я на тебе женюсь.

Я прыснула со смеха. Аделина говорила, что мужчина может и подобное сказать, но всегда говорила, что верить им не стоит. Как и учили в школе, после этой страстной вспышки я отвернулась к сцене, изображая живой интерес к происходящему.

Конец у представления оказался таким же глупым, как и оно само, герой произнес пространную речь и умер, смешно дергая ногами.

— Готова к основному действию?

— А разве все не закончилось? — я уже порядком устала вести себя как образцовая ученица Аделины, да и голова болела из-за прически.

— Я куплю тебе лучшего шампанского, если побудешь хорошей девочкой еще полчаса. Мне нужно тебя представить паре человек. Чтобы сплетни точно распространились так, как мне нужно.

Я снова надела на лицо улыбку, прижалась поближе к Роаху и пошла за ним в фойе, где предлагали напитки и легкие закуски тем, кто проголодался во время представления и желал обсудить его в театре.

Роах сдержанно кивал и улыбался каждому из присутствующих, кто здоровался с ним. Он не поддерживал длительных разговоров, быстро уходя от каждого, кто пытался это сделать. Что было совершенно невежливо, но он мог позволить себе подобное поведение. Я оглядывала фойе, в котором мы находились. Здесь было довольно пусто, вся мебель отсутствовала, за исключением высоких столиков, на которые можно было поставить бокалы и закуски. Поскольку ужин я пропустила, то желудок изрядно сводило от голода, но есть много Танцующей леди было нельзя. Поэтому я лучезарно улыбнулась графу, сунувшему мне в руку бокал с шампанским, и сделала глоток искрящегося кисло-сладкого напитка. К нам, расталкивая всех на своем пути, словно военный корабль на волнах, неслась очень полная пожилая женщина.

— Начинается, — выдавил Роах сквозь зубы. — Это Эмма — главная сплетница в городе. Включай Танцующую леди на полную.

Улыбка сама растянулась от уха до уха. Я нежно прильнула к графу и склонила голову ему на плечо, балансируя на грани приличного поведения.

— Как непривычно видеть вас в свете, да еще и со столь премилой особой, — женщина говорила громким и очень высоким голосом. Кажется, я узнала ее — передо мной стояла владелица одноименного салона. Она буквально жила за счет сплетен, ведь дамы приходили в этот салон и тратили свои деньги, чтобы насладиться слухами. Моя мама была частым посетителем салона.

— Это Маримар — моя невеста, — сказал граф.

— Оу, вы решили обзавестись младшей женой? — дама кивнула, в ушах раскачивались увесистые серьги.

— Я решил обзавестись единственной женой. Маримар принадлежит к древнему клану Синего Огня, окончила школу Танцующих леди и сейчас обучается в Военной академии.

Я поклонилась опешившей женщине. Глаза нас поднимать не учили, Танцующим леди не пристало смотреть вокруг себя, но все же я украдкой оглядывала зал. Вокруг нас образовалось кольцо слушающих, я готова была поклясться, что вижу, как шевелятся уши некоторых дам, словно у гончих, почуявших лису.

— Вероятно, вы знаете мою матушку, Эмилию, — произнесла я, — она частый гость в вашем салоне и отзывалась о вас с изрядной долей восхищения.

Я потупила глазки, в страхе что каким-то образом Эмма догадается, что я вру и что моя мама отзывалась о ней разве что с добавлением слов «жирная» или «старая карга».

— Ах… Как это прекрасно! Как она поживает? Как ваши прекрасные братья.

И мы повели непринужденную светскую беседу, во время которой я пыталась показать лучшие свои качества, улыбалась и делала комплименты. Словом, вела себя как на экзамене у Аделины. Слово «прекрасно» было любимым у моей собеседницы, и она описывала им все, от блюд и убранства до характера нашего короля. Внезапно наш разговор прервали громкие слова, обращенные к Роаху:

— Решения, принятые в страсти, как правило, опрометчивы. Ты уверен, что женитьба на сквире из обедневшего рода принесет тебе хоть какую-нибудь пользу.

Как рыжеволосая красавица, наблюдавшая за нами, смогла вклиниться в разговор? Она нарушила правила этикета, прилюдно оскорбила меня. Роах взглянул на нее так, что я бы на ее месте от страха провалилась под землю. Женщина же стояла, гордо выпятив обширное декольте и сверля меня взглядом. Причина ее храбрости, быть может, находилась в ее правой руке — бокал, который она держала, явно был не первым.

— Киара, тебе не кажется, что прилюдная сцена сейчас не к месту? — граф оглядел ее от ножек в атласных алых туфельках до макушки, словно сравнивая с кем-то. Затем взглянул сверху вниз и улыбнулся. Эта его улыбка не укрылась ни от кого.

Она же подстегнула женщину к дальнейшей словесной перепалке:

— Прилюдную сцену устроил ты, когда притащил сюда эту малолетку. Вот на кого ты меня променял! Я молчала, когда узнала, что ты приходишь в школу Танцующих леди, молчала, когда ты начал таскаться за ней по улицам, и не сказала ни слова, когда узнала, что ты подписал на нее контракт как на младшую жену. Но это?!

Она подошла ко мне вплотную. Оказалось, она была гораздо выше меня. Нам говорили о возникновении подобных ситуаций, но никогда не упоминали, что делать, если подобная сцена разразится в присутствии зрителей. Кажется, им сейчас было гораздо интересней, чем на представлении.

Если бы это был бой, я бы ударила ее ребром ладони по шее и спокойно ушла, но здесь… при стольких свидетелях… Пока я молчала, обдумывая дальнейший план действий, Киара обратила свой праведный гнев непосредственно на меня:

— Мы должны были пожениться следующей весной, Роах обещал мне! Но появляешься ты, совращаешь его. Маленькая шлюха!

И тут меня осенило. Для начала нужно было избавиться от лишних свидетелей. Я изобразила ужас от услышанного, прикрыла рот рукой. Вырвалась от Роаха и поволокла ничего не понимающую женщину туда, где располагалась наша ложа. Она бы и рада была сопротивляться, но ей мешали каблуки, а я, несмотря на рост, очень сильна. Когда я закрыла двери, оградив нас с ней от лишних свидетелей, началось мое представление.

Я всхлипнула, закрыла лицо руками:

— Я не знала, что вы хотели пожениться! О духи стихий!

Бросившись ей на грудь, я принялась притворно рыдать. Она растерянно положила руку мне на голову.

— Я буду гореть в аду! — шептала я сквозь стиснутые зубы. Женщина ничего не понимала, поэтому я быстро затараторила: — Когда он пришел в школу, я делала все, чтобы он не обратил на меня своего внимания. А затем я попыталась сбежать от него в Военную академию. И там он меня настиг. Он говорил, что ему нравится охота, — я начала входить в роль, и по моим щекам действительно потекли слезы, а голос задрожал.

— Я была девственницей! Девственницей, Киара! Я даже никогда не целовалась. А он… он поцеловал меня насильно, и… и он такой сильный — я не могла сопротивляться, — вот тут меня реально накрыло, и я зарыдала истерически, потому что почти все, что я рассказывала, по сути было правдой.

Женщина смотрела на меня по-другому. Было видно, как в ее душе разгорается сочувствие.

— Я и так сквир, позор родителей, так теперь еще и обесчещена! Он разрушил мою репутацию, и надо мной смеются во всей академии. Дни и ночи я провожу в его личном домике и жду его, жду, когда он придет, и молюсь, чтобы он был в хорошем настроении.

Она взяла мои руки, пальцы мои задрожали.

— Я не знала, что Роах такой тиран, — прошептала она, мысленно уже радуясь тому, что эта «птица счастья» пролетела мимо нее.

— Он тиран и подлец. И только неимоверными усилиями мне удалось его уговорить сделать меня единственной женой.

А затем меня понесло, и рассказ мой начал обрастать подробностями, благодаря которым Роах выступил как эгоистичный мерзавец и ревнивец, не знающий слова «нет». Под конец моей истории плакали мы уже вместе. Вместе же вышли на суд общественности, держась за руки как две старые подруги. Киара подлетела к Роаху и влепила ему звонкую пощечину, к моей радости, и прошипела:

— Если ты обидишь эту девочку, я тебя уничтожу! И не смей ко мне больше приближаться. — Она обняла меня напоследок. Шепнула: — Держись.

Киара покидала фойе с гордо поднятой головой.

Обратно мы ехали в молчании, поскольку оба устали от разговоров. Я пересказала графу вкратце наш с Киарой разговор, и он схватился за голову:

— Ну и чудовищем ты меня выставила.

Мне оставалось только пожать плечами. За что боролись, на то и напоролись, так сказать. Лошади шли медленно, кучер их не подгонял. А мне уже очень хотелось попасть домой, принять душ и смыть с лица косметику.

— Кто, кстати, такая эта Киара? — Я никогда не слышала об этой женщине, знала лишь, что она богата, раз могла позволить себе собственную ложу в театре.

— Внебрачная дочь нашего короля. Супруга покойного лорда Черных островов. Мы с ней пересекались несколько раз, и она вбила себе в голову, что я должен на ней жениться.

— Пересекались, значит? — спросила я. На обратном пути я позволила себе понемногу сбрасывать маску Танцующей леди. Усталость наваливалась втройне из-за выпитого шампанского. Алкоголь — явно не мое.

Роах уставился в окно, чтобы уклониться от ответа.

— У меня были женщины, Маримар. Не скажу, что их было много, но они всегда присутствовали в моей жизни. Но с тобой все по-другому.

Эти его слова я оставила без ответа. Я держалась из последних сил, стараясь все свое внимание сосредоточить на виде за окном. Огни, освещающие деревья и дома, редкие прохожие, неспешно гуляющие с маленькими собачками. Город был тих и безопасен, его ночные жители только просыпались, а дневные уже нежились в своих постелях. Мне тоже следовало как можно скорее лечь спать. Роаха не тяготило молчание, он погрузился в свои думы, повернувшись идеальным профилем. На его тонком носе была небольшая горбинка.

— Вы ломали нос? — спросила я.

— Несколько раз, котенок. Обучение боевой магии никому не дается легко. Можно тоже задать тебе вопрос? — Карета повернула к воротам академии.

Я кивнула.

— Когда ты меня сегодня поцеловала, ты хотела этого?

— Мы договорились, что сегодня я буду Танцующей леди. А Танцующая леди бы поцеловала вас.

— То есть при других обстоятельствах ты бы этого не сделала?

— Никогда не целовала мужчину по-настоящему. Мы на персиках тренировались… Вот я и решила, вы хороший материал, — я пожала плечами, уголки губ Роаха начали подрагивать. Он тихонько рассмеялся.

— Боги, Маримар, ты восхитительна! Спасибо тебе за вечер.

Карета остановилась, я открыла дверь и проворно выпрыгнула из нее, проигнорировав помощь графа. Сам он покинул карету, но попросил кучера подождать. Видимо, у графа еще были дела. Отворив дверцу, я произнесла:

— Главное, сдержите слово. Я хочу увидеть Самара во время завтрака.

— Непременно. Доброй ночи, моя особенная девушка.

Граф наклонился ко мне с намерением поцеловать, но я стремглав влетела в комнату и заперла за собой дверь. Я стояла с другой стороны и не понимала, отчего колотится мое сердце. Густой смех графа раздавался на улице.