Глава 22

Кап, кап, кап…

То ли невидимые капли падали с потолка на пол, то ли крошечные молоточки стучали по мраморным плитам пола в гостиной.

Маленькая девочка подняла голову. Она пыталась вспомнить что-то важное, но воспоминания дробились, ускользали, пока не исчезли совсем. Она помнила только, что ее зовут Элиза. И ей… Три года?

Огонь в камине – единственное, что освещало комнату. Единственное, что дарило тепло.

Что же случилось? Кажется, она пыталась поджарить хлеб на прутике, тот загорелся, а потом едва не начался пожар. Пришел Аларис, потушил его и упал без сил…

– Аларис? – испуганно позвала Элиза своего друга и тут же поняла, что у нее едва получается выговаривать звук «р», а ведь прежде она умела. – Аласик?

Да, «р» потерялся, а Элизе стало страшно. С ней происходило что-то нехорошее, что-то неправильное…

– Кап-кап, кап-кап – дробно забили капли.

Но тут Аларис, глубоко вздохнув, очнулся, резко сел, огляделся, посмотрел на свои руки, потом на испуганную Элизу, которая уже собиралась захныкать.

– Иди ко мне, маленькая.

Он протянул руки, и Элиза прижалась к мальчику, прильнула щекой к его груди, а он бережно-бережно погладил ее по мягким кудряшкам.

– Надо просыпаться, Элиза, – прошептал он, целуя ее макушку. – Давай, моя хорошая.

– Я сплю? – удивилась Элиза.

Так вот почему все кажется таким странным! И она честно попыталась проснуться, однако сколько ни пробовала, сколько ни терла глаза, но гостиная, темнота, обступившая со всех сторон, и камин никуда не делись. Она снова захныкала.

– Так, тихо-тихо. Пойдем. Возьми меня за руку! Мы выберемся отсюда.

Элиза доверчиво подала руку своему другу. Он такой взрослый, такой смелый, он обязательно выведет ее отсюда! Но когда Аларис отворил дверь, за ней обнаружилась все та же тьма, только еще более густая. Там, за дверью, огонь камина не разгонял ее, как здесь.

– Ты видишь, там дверь! Там выход, – подбадривал Аларис свою подружку. – Там свет!

Но Элиза испуганно мотала головой, вцепившись в его руку.

– Там темно и страшно! Давай не пойдем!

– Кап-кап-кап, кап-кап-кап, кап-кап-кап… – затараторили крошечные молоточки.

Аларис тоже их слышал. Он огляделся, не понимая, что издает этот звук.

– Значит, не пойдем! – сказал он и погладил ее по щеке. – Не бойся. Я с тобой. Я никуда не уйду.

Они подошли и сели рядом с камином в круге света, который отбрасывало пламя. Мальчик и крошечная девочка с большими испуганными глазами. Он взял ее за обе руки, а она прислонилась к нему спиной и замерла, глядя на искры огня. Им было бы хорошо, уютно и спокойно, если бы не надоедливые капли, которые с каждой секундой звучали все быстрее и сильнее, напоминая маленькие барабаны.

– Что это стучит? – спросила Элиза.

– Не думай об этом. Сейчас мы немножко отдохнем и снова попробуем выйти, хорошо? Ты мне веришь? Я ни на секунду не отпущу твоей руки!

Элиза кивнула, но почему-то ей казалось, что, сколько бы раз они ни подходили к двери, за ней будет ждать только тьма.

Огонь вдруг ярко вспыхнул, искры взвились в воздух, повиснув мерцающей пылью. Элиза внезапно поняла, что это не просто искры, а буквы.

– Это буквы? – спросила она, обернувшись к своему другу. – Мне кажется, я раньше умела читать, а сейчас не умею…

Аларис не ответил. Он замер, застыл, точно парализованный пониманием чего-то жуткого и неотвратимого.

«Слабое… сердце…» – буквы сложились в слова, прежде чем осыпаться.

– Викар, это ты? – спросил он.

– С кем ты разговариваешь? – хихикнула Элиза.

– Кап-кап-кап-кап, кап-кап-кап-кап, кап-кап-кап-кап… – бились, пульсировали невидимые капли.

Вовсе это были не капли. Это дрожало, захлебывалось частой дробью сердце Элизы. Которое долго не выдержит этого ритма, и тогда…

Аларис закусил побледневшие губы, прижал к себе мягкое маленькое тельце. Она ничего не помнила, не понимала, что происходит. Но это была его Элиза, которую он ни за что не отпустит и никому не отдаст.

«Уходи… – вспыхнули искры, вновь сложившись в слова. – Или… Погибнете вместе…»

Аларис прижался губами к пушистому затылку.

– Если слышишь меня… – сказал он огню. – Передай… Хотя нет. Не надо.

А потом обратился к маленькой подружке.

– Хочешь, я расскажу тебе сказку?

– Ага!

Элиза покрутилась, устраиваясь удобнее.

– Жил-был мальчик, с которым никто не хотел дружить…

– Ой, а почему?

– Потому что мальчика в детстве покусали черные жуки, он из-за этого стал очень некрасивым. А еще некоторые люди считали, что если его покусали жуки, то он и сам теперь может превратиться в жука – злого и опасного. Однажды так и произошло!

– Он превратился в злого и опасного жука?

– Да… Почти. Он был так уверен, что жуки заразили его своей злостью, что у него и выхода другого нет. А еще мальчик думал, что из-за него погибли родители, хотя он этого и не помнил… Так вот, он превратился в ужасного жука, который не хотел, но причинял боль. А еще мог убить или искалечить тех, кого любит. Он страдал, но сделать ничего не мог. И видел лишь единственный выход – уйти далеко-далеко от тех, кто ему дорог…

– Очень далеко?

– Туда, откуда невозможно вернуться… Но неожиданно, когда мальчик уже собирался в дорогу, появилась прекрасная фея.

– Маг?

– Да, маг воды. Лучше ее не было на всем свете. И фея открыла мальчику страшную тайну: его вовсе не кусали жуки.

– Правда?

– Да… Это отец мальчика сделал его наполовину жуком, чтобы мальчик, когда вырастет, смог использовать эту силу против врагов…

– Какой злой отец… Разве он не знал, что его сын совсем этого не хотел?

Аларис на мгновение прикрыл глаза, его лицо исказила судорога боли, но через секунду он сумел взять себя в руки.

– Уверен, он не знал, что придется пережить его сыну… Он думал, что действует во благо…

– А что потом?

– Потом?.. Мальчик надеялся, что теперь, зная, как все произошло, он бы сумел использовать эту силу правильно, но…

– Но? – переспросила Элиза, прерывая затянувшуюся паузу.

– Но мальчик решил остаться с феей в ее заколдованном замке. Потому что ему не нужна была сила. Ему никто не был нужен, кроме нее…

Капли-молоточки били отчаянно. Языки пламени вздрагивали следом за ними. Тянулись, точно пытаясь дотронуться до руки Элизы, коснуться в последний раз.

– Я засыпаю, кажется… – зевнула она.

– Спи, моя девочка. Я усну рядом с тобой.

«Держи… ее… крепко… – вдруг вспыхнули искры. – Я… попробую… перезапустить… сердце…»

Бледное лицо Алариса озарил проблеск надежды. Маги огня – единственные, кто умеет это, и, хотя Вик еще молод и неопытен, ради Элизы он сделает все.

– Да! – сказал Аларис вслух и крепко-крепко сжал Элизу в своих объятиях. –  Ничего не бойся! – шепнул он ей.

Тотчас в них ударила струя пламени. В груди заломило. Дыхание перехватывало. Элиза кричала и вырывалась, но Аларис не разжимал рук и уговаривал ее не бояться.

Поток огня был таким ярким, что разогнал тьму.

Молоточки утихли.

Элиза, словно сквозь слой ваты, слышала взволнованные голоса, которые звали ее по имени.

– Элиза, открой глаза, – ласково и настойчиво попросил самый любимый голос.

* * *

Три дня я провела как в тумане, приходя в себя лишь ненадолго. Первый раз сознание вернулось сразу после того, как Вик перезапустил мое сердце.

Помню, как я лежала на холодном полу, как открыла глаза и увидела лица, склонившиеся надо мной. А еще помню ладони, которые касались моих ног, рук, плеч: маги забирали силу своих стихий. Я чувствовала, как истончаются разноцветные нити и внутри остается только моя магия.

Я еще мало что понимала в тот момент, водила глазами туда-сюда, искала мальчика, который обнимал меня у камина. А увидела мужчину. Прекрасного, сильного, умного и любящего. Моего мужа.

– Элиза, – повторил он.

Наши пальцы переплелись, я хотела что-то сказать, но губы не слушались.

– Может быть, она навсегда останется с разумом ребенка, – тихо произнес Вик.

Вик! Я посмотрела на него. «Спасибо, что вытащил», – сказала бы я, если бы умела говорить.

– Не важно! – отрезал Аларис. – Она моя жена. Я останусь рядом, что бы ни случилось.

У Ароники, что держала меня за руку, округлились губы, а Тим и Бадлер переглянулись с вытянувшимися лицами. Это было так смешно, что я хихикнула. Но мой смех еще больше всех напугал.

– Ее нужно доставить в лечебницу, – сказал кто-то из магистров.

– Едва ли в лечебнице ей станет лучше, чем со мной, – резко оборвал его Аларис.

Чужеродная магия полностью покинула тело, и я поняла, что засыпаю. Успела почувствовать, как Ал подхватил меня на руки и куда-то понес.

Мягко, тепло, темно… Лишь иногда проблески света и бережные прикосновения… Руки нежно приподнимают голову: «Выпей это, родная…» И снова сон, сон, сон…

Во второй раз я пришла в себя в комнате Алариса. За окном тьма. Наверное, ночь. Ал дремал в кресле, вплотную пододвинутому к постели. Я пошевелилась, он тут же встрепенулся.

– Привет, малышка, – обратился он ко мне, как к маленькой, дотронулся до лба, заглянул в глаза.

А я вдруг вспомнила все подробности того страшного дня, когда Аларис лишился родителей. Все оказалось не зря: Ал теперь знает, откуда взялись черные шрамы-молнии на его теле. А значит, сможет подчинить себе эту силу.

– Не делай этого в одиночку… – едва слышно произнесла я. – Я хочу быть рядом.

Аларис посмотрел на меня так, будто не верил, что я могу говорить. Потом зарылся лицом в мою рубашку, мятую и скомканную на груди. Наверное, видок у меня сейчас был еще тот, но мужа это совсем не волновало.

– Ты вернулась!

Его поцелуи были осторожными, словно я была хрупким цветком или бабочкой, чьи крылышки можно поранить.

– Эй, не целуй меня. – Я шутливо оттолкнула Ала. – Я, наверное, два дня зубы не чистила.

Он, сначала ошарашенный, расхохотался. Я впервые в жизни видела, как открыто и счастливо он смеется. Думаю, вовсе не моя шутка его рассмешила, просто Ал только сейчас понял, что я не умерла, не сошла с ума и больше никуда не денусь. Я рассмеялась следом.

– Обещаешь, что возьмешь меня с собой? – строго спросила я, отсмеявшись.

– Обещаю! А теперь спи!

Я действительно потратила слишком много сил, хотя разговор был совсем коротким. Я крепко уснула, зато, проснувшись через сутки, почувствовала себя здоровой.

Дольше тянуть было нельзя. Академия все глубже погружалась во тьму, солнечному свету не удавалось теперь пробить купол даже в полдень. Еда заканчивалась, как и терпение студентов. Вчера в столовой вспыхнула ссора, едва не дошло до драки.

– Сегодня, – сказал Ал утром четвертого дня.

Я сидела у стола и зубрила тактику ведения боя, но тут же вскочила на ноги. Ал был бледен, собран и молчалив, но я видела, как сильно он нервничает. Я нервничала не меньше, сердце просто заходилось от переживаний. А если не получится? Что тогда?

Ал обнял меня.

– Элиза, давай договоримся раз и навсегда: ты больше не волнуешься. Я твой муж и не разрешаю тебе. Все получится.

– Все получится, – эхом повторила я.

Нас уже ждали на полигоне. Магистры и старшекурсники выстроились по периметру, создавая барьер от бестий. Тварей сейчас было не очень много, но самые упорные нет-нет да вылезали из кустов. Хорошо, что полигон – открытая площадка, и бестий замечали на подходе.

Аларису приготовили место в центре: с прошлогодней битвы с танатосами здесь лежал плоский камень – тот самый, на котором Кора, ее братья и сестры, ее друзья и возлюбленный дрались до конца и выиграли битву. Димер погиб на этом самом месте. Мне сделалось не по себе.

Но еще больше я испугалась, когда увидела, что нас уже дожидаются. Кора, Ран и сам директор Аквидус. Кора ободряюще улыбнулась мне, Ран кивнул. Что они здесь делают? А потом я поняла…

Они здесь на тот случай, если что-то пойдет не так. Если Аларис не сможет совладать со своей силой, граница между мирами окончательно прорвется и начнется нашествие бестий. Магистры и студенты собрались здесь, чтобы в случае чего дать отпор. Они надеялись на лучшее, но готовились к худшему.

Мы с Аларисом встали рядом. Кора расправила плечи, прикрыла глаза: она мысленно повторяла формулы подчинения. Раннитар покрепче перехватил рукоять меча.

– Твои раны всё еще… кровоточат? – спросил директор у Ала, и мы все поняли, что он имел в виду: продолжает ли сочиться из руки Алариса черная жидкость, создающая воронки.

– Да.

Аларис действительно каждый день менял повязку на новую, туго перебинтовывая правую руку. Наверное, нам придется научиться с этим жить: раны отказывались заживать.

Директор кивнул, и Аларис расстегнул мантию, кинул ее под ноги. Следом снял рубашку. Медленно принялся разматывать повязку. Он изо всех сил старался держать себя в руках. Ведь если не выйдет, вырвавшийся на свободу вихрь может утянуть кого угодно в промежуточный мир.

– Просто выверни свой дар наизнанку, – тихонько сказала я. – Словно носок.

Глупейшее сравнение, но ничего лучше в голову не пришло. Ал улыбнулся.

– Словно носок? Постараюсь.

На самом деле Ал не дар должен был вывернуть, а собственную душу. Поверить, что он вовсе не причина всех бед, что родители погибли не из-за него, что он достоин любви… А вывернуть душу наизнанку не так уж просто…

Я взяла обеими руками его правую ладонь. Мне казалось, я понимала, что его мучает и не отпускает: он узнал, что родной отец сотворил с ним это.

– Наверное, ты его ненавидишь, – сказала я, и Ал вздрогнул: видно, я попала в точку. – Он заслуживает твоей ненависти. Но… Он не хотел плохого. Попробуй принять этот дар. Ведь это всё, что осталось тебе от них… Ради их любви.

Аларис кивнул. Мне показалось или выражение его лица изменилось после моих слов? Оно стало чуточку светлее.

Бинты, пропитанные «чернилами», змеиной кожей сползли на землю. Вслед за ними капля за каплей струилась черная субстанция, которую больше ничто не сдерживало. Как и в первый раз, она зависла в воздухе и уже начала скручиваться в вихрь.

Краем глаза я увидела, как напряглась Кора. Ран положил руку ей на плечо. Оба посмотрели вверх, готовясь к появлению бестий. Директор Аквидус стоял, скрестив руки на груди. Почему-то я поняла, что он не станет сражаться. Он выглядел таким уставшим.

– Ради их любви, – повторила я. – И ради моей тоже.

Наши взгляды с Аларисом встретились. А потом он поднял лицо к небу, раскинул руки, точно собирался взлететь.

Я увидела, что там, где по его телу протянулись черные полосы, кожа расходится, выпуская тьму. И вот уже Аларис весь окутан тьмой, как облаком. Мне стало страшно, но я не отошла ни на шаг.

Время замедлилось. Я видела небо, набрякшее лиловыми тучами, застывшее на той хрупкой грани, когда один толчок – и посыплются бестии. А в отличие от весенних гроз, когда грань между мирами истончается на время, эту дыру, если она возникнет, будет уже не залатать.

Аларис закричал. И мне на секунду показалось, что где-то далеко-далеко плачет маленький мальчик, лишившийся своих родителей. В тот раз он запретил себе плакать. А потом смеяться. А после он бы запретил себе чувствовать – всё к тому шло.

Живи, мой ледяной куратор. Кричи, плачь, смейся! Ты достоин этой жизни. Ты достоин самой преданной любви.

Тьма устремилась вверх, словно дым костра. Смешалась с тучами. На миг всё замерло, затихло, как перед грозой.

И тут в лиловом сумеречном небе возник просвет, в который робко скользнул луч солнца. Просвет вначале напоминал золотую монетку, но вот он сделался величиной с блюдо и всё увеличивался в размерах. Постепенно из золотого он становился ярко-синего цвета.

Поднялся невообразимый шум и гвалт. Кора сотворила огненный портал, а через секунду вернулась и вместо объяснений кинулась Рану на шею. Это означало, что она смогла выйти за территорию.

Купол пал.

Академия спасена.

* * *

Я навсегда запомню тот день. Прекрасный, длинный и счастливый день.

Сначала студенты младших курсов боялись покидать корпуса, хотя видели, что небо прояснилось, солнечный свет залил парк и нетронутый белый снег засеребрился под его лучами. Потом самые смелые высыпали наружу, но магистры вернули их под защиту стен: купол пал, но по территории еще бродили бестии. Правда, от них избавились очень быстро.

К полигону потянулись студенты. Они по привычке собирались в группы. Еще долго мы, пережившие темные и суровые времена, не сможем до конца поверить, что опасность миновала.

Я видела на лицах людей растерянность и сомнение. «Уже все? Уже действительно все?» – будто бы спрашивали они.

Кто-то накинул на плечи Алариса мантию. Его окружили магистры, студенты и кураторы. Все говорили одновременно, и я ничего не могла разобрать в этом гвалте. Ал кивал и вымученно улыбался, запахнув на груди края накидки. Никто и не вспомнил, что его кожа растрескалась, выпуская тьму. Наверное, он весь сейчас сплошная рана.

– Мастер Вайс, – громко произнес директор Аквидус. – Вы, должно быть, нуждаетесь в отдыхе!

Я пробилась сквозь толпу и взяла Ала за правую руку. Боялась, что сейчас прикоснусь к жидкости, стекающей по пальцам, но почувствовала теплую сухую ладонь.

– Все хорошо, – тихо сказал Аларис. – Как только всё завершилось, раны закрылись сами собой. Даже та, что так долго не заживала.

Теперь я смогла по-настоящему насладиться победой. Ал в безопасности, и хотя его шрамы-молнии никуда не исчезли, они больше не доставляли беспокойства. Теперь Ал по своей воле управляет этой силой!

Директор тоже понял это, и впервые за долгое время я заметила на его губах тень улыбки. Я не знала, что чувствую по отношению к Террану Аквидусу. Недавно я ощущала только ненависть, но теперь, наверное, сочувствия было больше, чем злости.

Людей на полигоне прибавлялось с каждой минутой. Я увидела друзей, которые стояли в паре метров от нас и не решались подойти. Будто бы я из привычной Элизы превратилась в другую, незнакомую Элизу.

– Ал, я на минуточку…

Аларис взглянул в том направлении, где стояли Ароника, Тим и Бадлер, кивнул им, а они очень робко кивнули в ответ. Стояли, точно загипнотизированные.

– Эй, вы чего, ребята?

Я подлетела к друзьям, обняла всех по очереди. Мои крепкие объятия немного привели их в чувство.

– Мастер Вайс… – сказала Ароника. – Значит, это был он…

Я забыла, что друзья до последнего оставались не в курсе происходящего, узнали лишь сейчас. Понятно, почему они в шоке.

– Да. Но он теперь умеет управлять этой силой! – быстро заговорила я. – Теперь у нас два сильных мага – он и Кора. Бестиям не поздоровится!

По лицам друзей было невозможно понять, о чем они думают сейчас. Боятся его? Презирают?

– Наш куратор невероятно крут! – выдохнул Тим, и я расслабила напряженные руки.

– Он… невероятный… – тихо подтвердила Ароника, глядя в землю, а потом резко подняла на меня взгляд. – И он твой муж!

– Да. – Краска залила лицо. – Я не могла рассказать. Прости. Мы помолвлены с детства. И… вот…

Нужных слов не находилось, но подруга все поняла. Шмыгнула носом и поцеловала в щеку.

– Тогда будьте самыми счастливыми! И… когда дома станете устраивать праздник – позовешь на торжество! Понятно?

Я кивнула, пообещав, что обязательно приглашу и Тима, и Бадлера. А у самой внутри заворочался червячок сомнений: «Родители! Бабушка Алариса! Что они скажут про наш скоропалительный брак!»

И все-таки, хоть я волновалась, как они воспримут эту новость, я ужасно соскучилась по маме и папе.

Время, что сначала тянулось очень медленно, вдруг понеслось галопом. Десятки событий происходили одновременно.

В Академию ворвались огненные маги – родители студентов. Во внешнем мире сходили с ума от волнения. Территория Академия извне представляла собой непроницаемый темный пузырь, который невозможно было пробить. Маги не оставляли попыток, но надежда таяла с каждым днем. А одним прекрасным утром пузырь просто растворился…

Мы – водники, воздушники и земляные – с завистью наблюдали за тем, как маги огня обнимают своих сыновей и дочерей. Наши-то родители не смогут добраться так скоро.

Зато огневики, узнав, как долго мы обходились без нормальной пищи, тут же занялись этим вопросом. Столы ломились от еды, а мы, привыкнув за это время к скудному рациону, насытились моментально и после не могли проглотить ни кусочка.

Вечером студентов-огневиков отпустили домой, а оставшиеся стихийники гуляли до утра под ясными звездами, жгли костры и валялись в снегу.

Мы с Аларисом тоже поднялись на гору Воздушников, но не пошли к кострам. Нам хотелось побыть наедине. Ал расстелил накидку, мы легли, прижавшись друг к другу. Я положила голову ему на плечо, а Аларис задумчиво перебирал пряди моих волос. Мы не разговаривали – ужасно устали за этот длинный день, но я чувствовала себя бесконечно счастливой.

– Вот, думала, когда все закончится, я устрою снежную битву, – сонно пробормотала я. – Закидаю тебя снежками… А теперь сил нет.

– Завтра закидаешь, – пообещал Аларис таким серьезным тоном, будто давал важное обещание.

Наверное, он никогда не играл в снежки! Я невольно прыснула, представив, как он мужественно подставляется под летящие комья снега. Нет, нельзя оставлять человека в неведении! Усталость улетучилась. Незаметно я набрала пригоршню снега, а потом, хихикая, засунула его за пазуху Аларису. Тот, бедный, не ожидал подвоха и весь передернулся. Но секундой позже расхохотался и хотел проделать то же самое со мной, но не тут-то было: я уже вскочила на ноги.

– Не попадешь! – крикнула я, увертываясь от снежков: я могла гордиться своим учеником, он схватывал все на лету.

– Наших бьют! – радостно закричал кто-то, а если учесть, что сражение между собой вели два водных мага, то этот кто-то просто искал повод вступить в снежную битву.

Спустя минуту на горе Воздушников кипел бой. После того как увесистый ком снега больно саданул меня по плечу, Аларис встал со мной по одну сторону, защищая. Больше ни один снаряд до меня не добрался, зато целиться во «врага» из-за широкой спины Ала оказалось очень удобно.

Мы ввалились в апартаменты куратора мокрые насквозь, раскрасневшиеся, замерзшие и счастливые. Долго целовались прямо у дверей, не могли оторваться.

– Меня переведут на другой курс, – тихо сказал Ал, прервавшись на секунду. – Нельзя быть куратором курса, на котором учится твоя жена.

Каким-то образом моя накидка оказалась на полу, как и накидка Алариса. Я ничего не стала отвечать, решив, что поцелуи важнее.

– И жить мне придется в своей комнате, – догадалась я. – Иначе нельзя, да? А называть я тебя буду мастер Вайс? При том, что все знают, что ты мой муж?..

А, плевать! Я не договорила, снова растворившись в поцелуе – сладко-манящем, обжигающем, дарующем предвкушение. А в том, что мы снова станем притворяться куратором и студенткой, была определенная прелесть и острота.

– О, мастер Вайс, – прошептала я ему в губы. – Примете у меня зачет?

Аларис посмотрел строго. Передо мной снова стоял мой суровый куратор. Этот взгляд, эти нахмуренные брови… Я невольно потупилась.

– Боюсь, с первого раза вы мне его не сдадите, миссис Вайс, – грозно сказал муж, а потом мы оба рассмеялись.

Не помню, как мы очутились в постели. И куда подевалась вся одежда. Но даже без нее было жарко. Настолько жарко, что я изо всех сил прижималась к прохладной коже Алариса, так тесно, как только могла. Его губы скользили по мочке уха, а у меня все внутри скручивалось от этой, казалось бы, невинной ласки.

– О боги… Прими у меня уже этот дурацкий зачет!

Не знаю, как еще яснее я могла дать понять, что…

В эту секунду в дверь постучали. Да так настойчиво, что стало ясно: кем бы ни был ночной визитер, просто так он не уйдет!

Я заметалась по комнате, подбирая одежду, пока Аларис не выловил меня.

– Элиза, мы не делаем ничего противозаконного, – улыбнулся он. – Ты моя жена, и…

– Элиза, доченька! – раздался из-за двери мамин голос.

Я вскрикнула от радости. Но одновременно ощутила себя нашкодившей маленькой девочкой. Мы не делали ничего противозаконного, так почему же я чувствую себя так, будто меня сейчас отчитают и поставят в угол?

– Аларис, открывай немедленно! – раздался еще один женский голос – властный и суровый.

Я не помнила бабушку Алариса, но моментально догадалась, что хозяйкой второго голоса была именно она – Ванесса Вайс.

– Вам придется немного подождать! – ответил Ал, и хотя он говорил вежливо, внезапно я поняла, в кого он такой строгий – в голосе моего мужа ясно читались те же интонации, что и в голосе Ванессы.

Дрожащими руками я натянула на себя форменное платье, села на край кровати, сложив руки на коленях – сама невинность. Ничего, что постель смята и это не ускользнет от внимательных маминых глаз.

Аларис открыл дверь, и Ванесса ворвалась в комнату точно вихрь. Она была светловолоса, как все водные маги, но всегда ходила в черном – в вечном трауре по сыну и невестке. Я вдруг вспомнила ее. Не лицо, но высокую темную фигуру. Меня тогда страх пробирал от одного присутствия этой грозной женщины. И, должна сказать, с годами ничего не изменилось. У меня даже ладони вспотели.

– Элиза! – Мама присела рядом со мной, привлекла к себе, положила мою голову к себе на плечо и принялась гладить по волосам. – Чего ты здесь натерпелась, моя бедная! Сегодня поедем домой, отдохнешь, придешь в себя!

Папа не подходил. Стоял в дверях и сверлил Алариса взглядом. Мне сделалось не по себе.

– Ах ты, негодяй! – крикнула Ванесса и влепила Аларису пощечину. – Я этому тебя учила? Воспользоваться тем, что Академия на осадном положении! Воспользоваться невинностью юной, глупой девочки! Ты немедленно на ней женишься!

Мой папочка надвинулся на Ала как гора. Мама всхлипнула, погладила меня по щеке. А я так оторопела от происходящего, что только переводила взгляд с Алариса на бабушку. Лишь потом сообразила – они только что появились в Академии, не знают, что здесь происходило, но кто-то разболтал о том, что у нас с куратором… м-м-м… необычные отношения. Конечно, если не знать подробностей, то все выглядело очень неприглядно.

– Стойте! – крикнула я, потому что Ванесса повторно занесла руку, а Ал терпеливо снес бы и этот незаслуженный удар. – Кто вам сказал? Вы ничего не понимаете!

– Понимаем достаточно! – прорычал папа, впервые подав голос. – Там на крыльце рыжий парень. Мы спросили, не знает ли он, где найти студентку первого курса Элизу Илмари, а он перекосился весь и говорит: «У куратора Вайса, где же еще». Где же еще! Элиза! Мне стыдно, что ты моя дочь.

Рыжий парень! Ну спасибо тебе, Вик! Удружил! От папиных слов я раскраснелась, прижала ладонь к груди: сердце билось о ребра, словно готовилось выскочить вон.

– Не смейте! – негромко произнес Ал, но в его голосе сквозила стальная твердость. – Я не могу жениться на вашей дочери…

Папа сжал кулаки и челюсти, надвигаясь на Алариса.

– …лишь по одной причине: мы уже женаты. Директор Аквидус узаконил наш брак. Перед небом и перед людьми – мы муж и жена!

Ал подошел ко мне, взял за руку.

– Готовы выслушать? Или продолжите пылать праведным гневом?

Наверное, ведро ледяной воды, вылитой на головы наших дорогих родственников, произвело бы меньший эффект, чем произнесенные им слова. Мама, папа и Ванесса переглядывались, будто безмолвно спрашивали друг друга: «Это правда? Нам не послышалось?»

– Ну зачем же вы так торопились, – растерянно произнесла бабушка Алариса. – Я все понимаю – суровое время, вы не знали, останетесь ли вы живы… И хотя вы и помолвлены были, однако Элиза совсем девочка…

Ал подвинул стул и мягко усадил на него Ванессу. Жестом пригласил моего отца располагаться в кресле.

– Я расскажу.

– Ал… – Я притянула его за руку. – Я выйду ненадолго на крыльцо. Можно?

Аларис, как и я, догадался, кем был тот рыжеволосый парень на крыльце корпуса. Сейчас раннее утро. Вероятно, Вик еще не ложился, и не уйдет, пока не дождется меня.

– Иди, – тихо сказал он. – Я бы добавил: будь осторожна, но уверен, что он не причинит тебе вреда.

Я быстро поцеловала маму и папу, пискнула, что скоро вернусь, и поторопилась к выходу.

Я не ошиблась. Вик переминался с ноги на ногу – замерз. Наверное, давно ждал. Но не уходил, вот упорный.

– Вик?

Он вскинул взгляд.

– Ну здравствуй, чужая жена…

Он старался беззаботно улыбнуться, но улыбка судорогой исказила лицо. Я сделала шаг вперед, еще один и еще один маленький шажок. Уткнулась головой ему в грудь.

– Ну вот так… – сказала я.

Оправдываться бесполезно – все слова сказаны. Теперь только от него зависит, захочет ли он простить. Вик постоял, постоял, а потом обнял меня. Не так, как парень девушку, а как друг. Я вздохнула. Спасибо, Вик, что ты снял с моей души этот камень.

– Ты знаешь, глупый, какой ты переполох сейчас устроил? Тот мужчина, что меня искал, – мой отец. А еще мама и бабушка Алариса. Они его сейчас чуть не убили. Не поняли ничего.

– Так ему и надо! – хмыкнул Вик, но не зло.

Он отодвинул меня на вытянутых руках, разглядывая, словно впервые.

– Такая красивая. Такая любимая. Не моя…

– Вик… Я никогда не была твоей. Ты думал, что это поможет тебе забыть о своей любви к Коре… Ты ошибался. И я ошибалась тоже. Прости.

– Это ты меня прости! Я тут сон видел. Проснулся в поту. Будто в тот вечер после свадьбы Коры я… О, Элиза, скажи мне – я пытался навредить тебе? Взять силой? Я уже спать боюсь, лишь бы не увидеть снова.

Если я скажу ему правду, это может окончательно его сломать… Иногда правда приносит облегчение, а иногда способна уничтожить. Мы с Аларисом договорились, что никогда не расскажем Ванессе, что на самом деле произошло той ночью, когда погибли Рос и Марион Вайс. Вот и Вику необязательно знать, как все было на самом деле.

– Вик, я ведь еще не поблагодарила тебя за то, что ты спас мне жизнь! Спасибо! Ты очень хороший, верный… Нет, ты ничего не сделал мне тем вечером. Ты можешь спать спокойно.

Я на мгновение сжала его ладони, а потом отпустила.

– Мне пора идти!

Он не стал удерживать.

Я медленно шла по коридору, туда, где меня ждал любимый муж. Шла и невольно вспоминала, сколько всего произошло за этот учебный год.

Вот юная девочка первый раз поднимается по лестнице, ведущей в центральный корпус. Учеба представляется ей веселым приключением. Еще все впереди – первые занятия, первые невзгоды, первый поцелуй… Такая наивная Элиза…

Я вспомнила, как смотрела на Кору и Рана. Я немного завидовала им тогда и мечтала о настоящей любви. Могла ли я подумать, что не успеет закончиться зима, как я сама буду замужем за тем, кого люблю всем сердцем.

Но скажи мне в тот момент, сколько испытаний предстоит преодолеть, сколько отчаяния пережить, – не испугалась ли бы я? Не отступила бы?

На секунду я застыла, прислушиваясь к себе. Но потом улыбнулась, покачала головой и уверенно продолжила путь. Нет, не отступила бы! А если понадобится, я снова встану рядом с Аларисом. Вместе мы сможем все!