Глава 21

Аларис увидел, что со мной всё в порядке, и на его лице отразилось облегчение, но он тут же вновь сделался суров. Я заерзала на месте: не продумала, как буду выкручиваться, когда составляла план.

– Меня проводили! – выпалила я прежде, чем он произнес хоть слово.

Аларис молча сел напротив и, так как в столовой сейчас никого, кроме нас, не было, взял мою руку, пристально меня оглядел.

– И как это понимать, дорогая жена?

В его вопросе удивительным образом сочетались строгость и страх за меня. А еще он пытался шутить, хотя я видела, что ему невесело.

– Ал… Я проснулась и поняла, что некрасиво с моей стороны пользоваться привилегиями только потому, что я теперь твоя жена. Остальные учатся, а чем я лучше? Поэтому я собралась и пошла на занятия.

– Элиза, ты пользуешься привилегиями не потому, что ты моя жена, а потому что еле ходишь и почти не спала прошлой ночью…

Он осекся. Наверное, мы в этот момент подумали об одном и том же, вспомнив события предыдущей ночи. Я затаила дыхание, а Аларис едва ощутимо, но очень нежно провел кончиками пальцев по моей щеке.

– Тебе грозила опасность, – тихо сказал он. – Не делай так больше. Никогда.

– Не буду, – ответила я.

Внутри живота распухал ледяной ком: кипяток не помог, мне было холодно, и с каждой секундой все холоднее. «Врунья!» – подумала я с горечью, ведь я давала обещание, которое не собиралась выполнять.

– Ты все еще хочешь пойти на занятия? – спросил Ал.

Если честно, я не хотела. Все, чего я желала сейчас, – напиться теплого взвара, укутаться в одеяло и спать, спать, спать. Может быть, тогда получится согреться? Но я знала, что, оставшись одна, я буду думать лишь о том, что внутри меня растворяется магическая жемчужина, постепенно отравляя кровь.

– Хочу, – вслух сказала я.

Встала, стараясь не наступать на больную ногу, и улыбнулась. Алариса было не так просто провести. Он хмурился, глядя на меня.

– Хорошо, – сказал он, помедлив. – Но вечером ляжешь пораньше, ты очень бледная, Элиза.

Ароника обрадованно замахала рукой, увидев меня. Она сидела с Тимом и Бадлером на последнем ряду, на наших любимых местах. Друзья подвинулись, и я втиснулась между ними.

– Прогуливаешь? – подмигнул Тим. – А мастер Вайс тебя выловил, да?

– Я проспала, – прошептала я, изображая раскаяние. – И не очень хорошо себя чувствую.

Подруга повернулась и оглядела меня.

– Да, Лиз, ты дрожишь. Холодно?

– Ага…

В аудитории было тепло, но я тряслась, обхватив себя руками. Тим, сняв куртку, набросил ее мне на плечи, Ароника обняла за талию, прижала к себе, согревая.

– Скажи мастеру Вайсу, что заболела, он отведет тебя домой.

– Нет! – твердо произнесла я и уже тише добавила: – Все нормально, просто немного нездоровится.

Между занятиями в аудиторию заглядывал Аларис, делал вид, что проверяет наше прилежание, но стоило мне отвернуться, как я тут же ощущала на себе его встревоженный взгляд. Я знала, что он чувствует опасность, но не может понять почему. Ведь я сидела перед ним, живая, невредимая, и даже шутила с друзьями. Он не знал, что я шучу через силу и дрожу как в лихорадке.

Я думала, что холод – это не так уж страшно. И вдруг, когда мы шли на обед, меня изнутри прошила алая стрела. Из солнечного сплетения, где дремала моя водная магия, вырвалась алая нить и пронзила меня, вызывая ужасную боль. Это была чужеродная огненная магия, тело не принимало ее. Я охнула, хватаясь за живот. К счастью, совсем скоро боль прошла.

– Элиза, что с тобой? – Ароника испуганно обняла меня за плечи.

– Ничего, ничего… Просто, наверное, что-то не то съела.

Так вот как это будет. Кроме ледяного холода, меня станет терзать еще и чужая магия. Выдержу ли я? Не сломаюсь? Должна выдержать…

На самом деле все оказалось не так уж плохо. Боль только в первый раз показалась чудовищной, а потом, когда раскручивались новые нити, я лишь вздрагивала, сжимая губы. Можно привыкнуть. На лбу выступили капельки пота, несмотря на то что я по-прежнему не могла согреться. Пожалуй, был и положительный момент – боль в ноге отступила на второй план.

После занятий мы все отправились в корпус водников. Ароника звала в свою комнату, предлагала устроить посиделки, но я чувствовала, что сил не осталось. К Аларису я сейчас, на виду у всех, не могу пойти, хотя все в его комнате казалось теперь таким привычным и уютным, а больше всего мне хотелось прижаться хоть на минуточку к Алу, почувствовать его тепло.

По моему телу проходили волны холода. Алые, зеленые и черные нити закручивались в спираль, перемешиваясь с синими нитями водяной магии.

Я пришла к себе и, не раздеваясь, упала на кровать. В комнате стемнело, и надо было бы зажечь свечу, но когда я подумала об огне, с моих пальцев внезапно сорвалась искра и повисла под потолком маленьким светильником. «Ого, – вяло удивилась я. – Я маг огня…»

На короткое время я стала обладательницей четырех стихий. Что же, завидовала Коре Флогис, вот и получи. Но то, чем Кора управляла без труда, во мне вызывало ужасную боль, да и магия-то была слабенькой. Будь она сильнее, меня бы просто разорвало. Чего же ждать дальше?

Я укуталась в одеяло и попробовала уснуть. Поэтому, когда оказалась в кольце рук, посчитала это частью сна, и только когда теплые губы коснулись моего лба, поняла, что все происходит наяву.

– Ал, ты здесь…

– Да, глупая девочка, где я еще могу быть. Ты умудрилась разболеться. Позже я отнесу тебя в нашу комнату, там кровать удобнее. – Он попытался взбодрить меня шуткой, и я честно постаралась улыбнуться. – А пока побуду с тобой.

Аларис потянулся к моим губам. Как бы я хотела ответить на его поцелуй! Но вместо этого прикрыла рот ладонью: еще не время.

– Ал, у меня горло болит. Не хочу тебя заразить.

– Ерунда!

– Нет, Ал, нет…

Он вздохнул, поцеловал в макушку. На секунду холод отступил, растворившись в его любви.

* * *

Как ни странно, на следующее утро я почувствовала себя лучше. Я готовилась к тому, что буду ползать, как старая развалина, постоянно вздрагивая, но, кажется, нити чужеродной магии уже полностью распрямились. Правда, у меня возникло ощущение, что едва магия жемчужины иссякнет, я тут же сдуюсь, словно воздушный шарик: держусь только благодаря ей. Но я не разрешала себе мрачных мыслей, твердила, что все будет хорошо.

Я даже немного позабавилась, пока Аларис не видел: полетала по комнате, используя магию воздушников, зажгла фитилек свечи, а вот как применить силу земляных, так и не смогла придумать.

– Ты готова? – Ал заглянул в комнату, посмотрел на меня, и его лицо разгладилось. – Как я рад, что тебе лучше!

Мне было не лучше. Я знала, что это временно, и не представляла, что будет потом. А еще очень боялась пропустить нужный момент. Как я пойму, что пора поцеловать Алариса? Надо бы, чтобы Терран Аквидус объяснил поточнее, но тогда я растерялась.

Я подхватила сумку и направилась к двери. Вчера Ал все-таки отнес меня к себе, натер ногу мазью, заставил выпить горькое лекарство от простуды, а потом мы уснули, прижавшись друг к другу. Но сейчас нам, как двум заговорщикам, нужно встретиться у выхода так, чтобы никто не догадался, что мы провели вместе ночь.

– Я должен прятать собственную жену! – улыбнулся Аларис.

– Зато это так романтично, согласись! – хихикнула я.

– О да!

Он потянулся поцеловать меня, но я снова подставила щеку, сделав вид, что это случайность. Мы шутили, улыбались друг другу, и оба старались ничем не выдать своих истинных чувств. Ал, который готовился принести себя в жертву, и я, уже насквозь отравленная магией. Может быть, сегодня наш последний день вместе.

– Я первая пойду вперед, – сказала я и, не удержавшись, погладила Алариса по руке. Кто знает, хватит ли сил хотя бы обнять своего мужа, когда я в следующий раз его увижу.

Ал словно что-то почувствовал, вдруг схватил меня в охапку, пытливо заглядывая в лицо. Он смотрел так, будто хотел проникнуть в самую душу.

– Элиза, – глухо произнес он. – Я постоянно ощущаю опасность, грозящую тебе. Даже сейчас. Немедленно скажи, что ты ничего с собой не натворила и не собираешься!

Мой строгий куратор, я ничего тебе не скажу…

– Может, печать дает сбой? – Я беззаботно пожала плечами.

«Не плачь! И не смей трястись!» – приказала себе.

Я выскользнула из комнаты, как только он разжал объятия, иначе бы не выдержала, призналась бы во всем. Обманывать его оказалось труднее, чем терпеть холод и боль.

Друзья обрадовались, увидев, что я ожила. Они искренне волновались за меня, и теперь я заметила облегчение на их лицах.

Правда, на лекциях я слушала очень рассеянно, все пыталась понять, как же почувствую тот самый момент. В конце концов эта мысль начала сводить меня с ума.

– Ты чего ерзаешь? – недовольно пробормотала подруга, когда из-за меня посадила кляксу.

– Я… Ребята, можно я вас попрошу об услуге? – Внезапно я поняла, что у меня есть еще одно незаконченное дело, которое обязательно нужно завершить сегодня. – Проводите меня к Вику, пожалуйста…

Три пары глаз мгновенно обратились ко мне.

– Ты хочешь, чтобы мы пошли в лечебницу вчетвером? – спросила Ароника. – Давай попросим мастера Вайса, он поможет! Он никогда не отказывает.

– Нет, – качнула я головой. – Не могу я его просить.

И объяснить я тоже ничего не могла.

– Какие-то терки с куратором? – сузив глаза, предположил Тим. – Верно?

Я кивнула, опустив голову. Будем считать, что так.

– Тебе прямо сегодня нужно к Вику? – сочувственно спросил Бадлер. – Он ведь все равно тебя не услышит…

– Сегодня, – вздохнула я. – И кроме вас никто не поможет.

Мои друзья встревоженно переглянулись. Я просила их почти о невозможном, но вчетвером мы справимся. Нам даже не придется сражаться: просто создадим все вместе один мощный щит. Но я обязана увидеть Вика. Должна сказать последние слова. Он был моим лучшим другом. Какое-то время я считала его своим парнем. Если со мной что-то случится, он по крайней мере будет знать, что я приходила попрощаться.

– Что же, если для тебя это так важно… – ответил за всех Тим. – Ведь именно для этого и нужны друзья, верно?

* * *

Хорошо, что я помнила, где находится палата Вика: объясняться с медиками по поводу того, что здесь делают первокурсники и где наш куратор, хотелось меньше всего.

– Вы пока спрячьтесь, – попросила я друзей. – Я позову. Я быстро, буквально на минутку!

Вместе мы нашли небольшое помещение вроде кладовки, где хранились хозяйственные принадлежности. Тим сразу оседлал перевернутое ведро, с недовольным видом осмотрел пыльные полки, забитые пустыми склянками, тряпками и прочим инвентарем.

– Да ладно, не торопись, – вздохнув, сказала за всех Ароника. – Подождем. Мы все понимаем.

– Отличное место, чтобы рассказывать страшные истории! – Бадлер снова нашел плюсы в своем временном заточении.

– Мало тебе в реальной жизни страшного, – покачала головой моя подруга. – А ты иди, Лиз, но будь осторожна, чтобы тебя не увидели.

Я прикрыла дверь, оставив узенькую щелочку, чтобы друзья не оказались в кромешной темноте, и быстро, насколько позволяла ноющая нога, устремилась по коридорам. Только один раз пришлось затаиться за поворотом, ожидая, пока медик-воздушник пройдет мимо и скроется в боковом ответвлении.

Медиков в огромном здании лечебницы не так много: раньше в их услугах не нуждались так часто, как сейчас. Обычно наша магия справлялась сама, излечивая раны и поддерживая жизненные силы, помощь была необходима лишь изредка. Но в прошлом году, после сражения с танатосами, она понадобилась многим. Ран потерял слишком много крови, создавая вокруг Коры непроницаемый купол, и медикам-водникам пришлось срочно делать переливание – хорошо, что мы, водники, управляемся с любыми жидкостями. А воздушники помогают дышать, наполняя легкие кислородом. Огневики могут запустить сердце, если оно остановилось. Земляные сращивают кости, делая их прочными как никогда. Я размышляла об этом, пока спешила вперед, разыскивая комнату Викара.

Наконец увидела знакомую дверь и юркнула внутрь.

– Вик, ты здесь? – зачем-то позвала я, хотя знала, что друг не ответит.

Конечно, Вик был здесь. Ничего будто не изменилось со времени моего последнего визита. Мой друг по-прежнему спал, погрузившись в такое глубокое забытье, что все усилия медиков не могли заставить его прийти в себя. Даже Варис, первый студент, побывавший в промежуточном мире, очнулся гораздо быстрее.

– Вероятно, в состоянии Викара виновато еще какое-то обстоятельство, – объясняла мисс Шанрис в прошлый наш визит сюда. – Возможно, он неосознанно запрещает себе проснуться, чтобы не вспомнить о каком-то травмирующем событии. Не знаете, что это может быть?

Я тогда помотала головой и опустила глаза. Хотя на самом деле знала, конечно, от каких воспоминаний хочет спрятаться разум Викара: я призналась, что люблю другого, а его никогда не смогу полюбить, а он едва не взял меня силой, остановился лишь в последнее мгновение…

– Вик… – прошептала я, присаживаясь, как и прежде, на край постели.

Пасмурный свет делал лицо Вика еще бледнее, чем в прошлый раз. Я вздохнула и взяла его за руку. Я не знала, что говорить, все нужные слова я сказала раньше, а сейчас только пришла попрощаться.

– Вик, просыпайся уже, хватит спать.

Мне сделалось неловко от звука собственного голоса, который звучал как-то иначе в тихой сумрачной комнате. Я не могла смотреть на осунувшееся лицо Вика, всегда полного жизни. Уставилась в стену, проглотила колючий комок в горле и снова заговорила.

– Просыпайся, – повторила я. – Тебя ждет длинная, интересная жизнь! Ты станешь сильным магом! Однажды наступят времена, когда никто и не вспомнит о том, что ты бастард. Ты встретишь чудесную девушку, которая полюбит тебя и только тебя. Потому что ты этого заслуживаешь! И если мы больше не увидимся, знай, ты был отличным другом…

Я стиснула зубы, загоняя поглубже нахлынувший страх. И вдруг почувствовала, как пальцы Викара сжали мою ладонь.

– Почему мы больше не увидимся? – проскрипел Вик. Голос был такой, словно в горле у него что-то заржавело. – Почему, Лиззи?

– Ой! – От неожиданности я вскочила на ноги. – Вик! Ты…

Я тут же села обратно и погладила его по щеке. Вик! Очнулся! Теперь с ним все будет хорошо – хоть одним камнем на душе меньше.

В зеленых глазах я видела растерянность. Примерно то же испытывала я, очнувшись после того, как побывала в промежуточном мире. Вик не понимал, что он здесь делает, он ничего не помнил.

– Свадьба… – хрипло произнес он, и на мгновение я забыла, как дышать: «Откуда он знает?», но следующая фраза расставила все по местам. – Свадьба Коры… Потом я пошел тебя проводить… Потом… Не помню…

И к лучшему, что он ничего не помнит – не будет мучиться чувством вины. Вот только напрасно я радовалась раньше времени!

– Ты мне все расскажешь? Не знаю, что случилось… Но ужасно рад видеть тебя, Большеглазка!

Вик сел на постели, взял меня за локти и неожиданно сильно, хотя он старался быть нежным, привлек к себе. Я думала, что, очнувшись, Вик будет слабым, как воробей, но, похоже, его сила никуда не делась. Я и опомниться не успела, как Викар расцеловал меня в обе щеки. Я барахталась в его могучих объятиях без надежды выбраться. Когда это Вик отступал? Мои попытки выкарабкаться он воспринимал как баловство. События разворачивались так стремительно и непредсказуемо, что я опешила и только открывала и закрывала рот, беззвучно шепча: «Нет, нет, нет…»

Все повторялось. Я не могла ему противостоять… Но неожиданно, когда губы Вика были совсем близко, я осознала очень ясно: мой поцелуй – это жизнь Алариса. Если я потрачу его впустую, то никогда себе этого не прощу. Этот поцелуй стал бы тройным предательством – я бы предала мужа, который любит меня бесконечно. Я бы предала саму себя, ту, какой стала за последние недели. Сильной и смелой Элизы больше не станет, а ее место займет ведомая девочка, которая только и умеет, что хлопать глазами. А еще я бы предала Вика: он мой друг и заслуживает большего, чем поцелуй, в котором нет ни капли любви.

Я сделала то, что должна была сделать давным-давно. Уперлась руками в грудь Вика, посмотрела в глаза и четко произнесла:

– Нет, Вик. Я не могу тебя поцеловать. Я тебя не – люблю.

Я видела, как после моих слов его бледность сменилась румянцем злости. Вик всегда моментально вспыхивал и легко мог натворить таких дел, о которых позже будет жалеть. Вот и сейчас он прижал меня к себе, еще не пытаясь силой получить поцелуй, но я не сомневалась, что он попробует. Наверняка думает что-то вроде: «Элиза просто на что-то обиделась. Девчонки! Надо поцеловать ее, она и оттает!»

Я не стала вырываться, зная, что это лишь больше его распалит. Наоборот, обняла за шею, прижалась лбом к щеке, чувствуя, как его напряженное дыхание постепенно успокаивается.

– Вик, миленький… Столько всего произошло… Я расскажу. Только, прошу, не целуй меня. От этого зависит жизнь одного человека.

– Кого?

Как Вик ни пытался скрыть свои чувства, его голос был пропитан горечью.

Ему было больно. Но иногда так нужно – эта боль исцеляет. Зато потом сразу станет легче.

– Мастера Вайса, – выдохнула я и почувствовала, как дрогнули руки Вика, стиснув меня.

Еще немного – и я не смогу дышать! Но миновала секунда, другая, и он, зарычав, ослабил хватку.

– Выкладывай, – прошипел сквозь зубы.

И я рассказала все, ничего не стала утаивать. Начала с того вечера, на котором обрывались воспоминания Вика. О некоторых моментах тяжело было говорить вслух. Хорошо, что Вик, который так и не выпустил меня из своих объятий, смотрел не на меня, а в сторону. Я видела, как на его лице ходят желваки. Он едва сдерживался.

Когда я рассказала о нашей первой с Аларисом ночи, избегая деталей, чтобы не причинять Вику еще больше страданий, он застонал, по лбу скатилась капелька пота.

– Прости меня, – прошептала я. – Как бы я хотела никогда не давать тебе ложных надежд. Ты не заслуживаешь такого. Ты очень хороший, Вик. Наверное, бессердечно сейчас это говорить, но позволь мне остаться твоим другом.

– Ты закончила? – сухо спросил он, пытаясь казаться бесстрастным. – Ты для этого пришла ко мне сегодня – очистить совесть?

– Да… Нет… Вик!

Он никогда меня не простит, я потеряла своего друга навсегда. Ужасно жаль, что это может оказаться наша последняя встреча… Я еще не добралась до главного – до магической жемчужины, которая сейчас растворяется в моей крови, но Вику было достаточно.

– Уходи, Лиззи. Я… не могу тебя видеть. И, наверное, уже никогда не смогу.

Он больше не обнимал меня, его руки безвольно повисли. Он не хотел ко мне прикасаться, не хотел на меня смотреть. Я заплакала, чувствуя, как разрывается сердце.

– Хорошо, Вик. А ты… Обязательно еще будешь счастлив…

Я соскользнула с его колен, и Вик все-таки не выдержал, посмотрел на меня. И тут же распрямился, словно пружина, вскочил на ноги, схватил за плечи.

– Лиззи! Твои слезы!

– Что с ними?

Я провела ладонью по глазам, чувствуя влагу, а потом посмотрела на пальцы и вскрикнула.

– Они черные! – за меня сказал Вик. – Ты не всё рассказала, да?

– Да…

Только сейчас, встав на ноги, я поняла, что давно уже чувствую себя странно. Магия внутри меня пульсировала вместе с сердцем, закручивая все внутренности в тугой и болезненный узел. Она будто искала выхода, распирала меня, а потом снова сжималась в комок в центре солнечного сплетения. Во рту сделалось сухо, голова кружилась.

Черные слезы… Заклятие темной воды… Не потому ли его назвали именно так?

Я сама ни за что не дойду назад! Какая я глупая, думала, у меня еще есть время! Кто же знал, что это случится так внезапно и резко.

– Вик, – пробормотала я, оседая на пол. – Помоги добраться до Ала…

Вик выругался. Я такие ругательства слышала только от парней из нашего отряда в замке, когда они не знали, что молодая хозяйка поблизости. Он подхватил меня на руки и хорошенько встряхнул.

– Что ты с собой сделала? – зарычал он.

– Ал… – Мне некогда было объяснять. – Прошу тебя…

Выбираясь из лечебницы, мы даже не таились – не до того сейчас. Вик ногой распахнул дверь кладовки, и, хотя мне было ужасно плохо, я не смогла не улыбнуться, увидев ошарашенные лица друзей. Они смотрели на Вика так, точно перед ними на пороге возникло привидение. Ароника взвизгнула.

– Тихо! – прикрикнул на нее Вик. – Лиззи нужно доставить к куратору срочно.

– Что случилось? – Тим переводил взгляд с меня на Вика, видно, размышляя, не он ли причина моего плачевного состояния. – Что ты натворил?

– Будь у меня руки свободны, я бы тебя, идиота, задушил! – гаркнул Вик.

– Молчите, – взмолилась я. – Сейчас все медики сбегутся!

Мою просьбу услышали. Друзья переглянулись и согласно кивнули: не время для споров. Если я прошу отнести меня к мастеру Вайсу, значит, так нужно.

Как ни странно, мы успели покинуть лечебницу раньше, чем нас заметили. Мне было совсем худо, и друзья, понимая это, торопились изо всех сил, почти бежали. Ароника, Тим и Бадлер сотворили щит, укрывший всех нас, а Вик пару раз поджарил бестий, вставших на пути. Я ловила на себе испуганные взгляды друзей: они не знали, что со мной, но вопросов не задавали.

Спустя несколько минут мы ворвались в центральный корпус.

– Найдите его, – бросил Вик, а сам застыл посреди холла со мной на руках, притягивая взгляды.

Но искать Алариса не пришлось. Он сам нашел меня.

– Элиза!

– Ал… – Я потянулась ему навстречу, но не смогла приподнять рук.

Вик и Аларис застыли друг напротив друга. Ал ужасно побледнел. Он ничего не понимал. Даже не могу представить его чувств. О чем он думал, увидев меня в объятиях Вика?

Вик напрягся. Я вспомнила ту ночь, когда мой друг снял меня с уступа горы, да так и нес потом до корпуса, никому не позволил прикоснуться. Вот и теперь взгляды Вика и Алариса схлестнулись. Огонь и вода… Никогда не угадаешь, что окажется сильнее…

Вот только если они сейчас начнут выяснять отношения, я могу не успеть… И Вик это тоже понял. На его шее дернулся кадык.

– Спаси ее, – только и сказал он, а потом осторожно передал меня Алу. – Она плачет черными слезами.

И Аларис все понял. Его лицо помертвело. Со мной на руках он опустился на пол. Я совершенно не чувствовала своего тела, свешивалась, словно тряпичная кукла, а он баюкал меня, точно маленькую.

– О, Элиза, Элиза, что же ты натворила!

Постепенно вокруг нас собирался народ. Студенты, магистры, кураторы – все застыли с озабоченными лицами, не зная, что происходит и как помочь. Я – заметила, как сквозь толпу пробирается Терран Аквидус.

– Поцелуй ее, чтобы заклятие темной воды сработало, – его голос казался тусклым и безразличным. – И вы вместе увидите твое прошлое.

Ал втянул воздух сквозь сжатые зубы. Слова директора обожгли его хуже раскаленного железа, располосовали сильнее стали.

– И это будет означать ее смерть! – крикнул Аларис.

– Она все равно долго не протянет. Позволь ей завершить начатое. Ради нее.

– Поцелуй меня, – попросила я, надеясь, что он услышит: губы не слушались. – Пожалуйста…

Я самой себе казалась невесомым воздушным шариком, пустым внутри. Аларис прижимал меня к себе, а я уже не ощущала его объятий. Наверное, мне совсем недолго осталось, и Ал это тоже понял.

Он вдруг закричал так страшно, будто его разрывали на части.

А потом взял мое лицо в ладони. На мои щеки упали теплые капли. Не плачь, любимый, не нужно… Я всегда буду рядом с тобой.

– Ты моя жизнь, – тихо сказал Аларис.

И поцеловал.

* * *

– Рос, ты где?

Марион вернулась домой раньше времени, хотя осенняя ярмарка была в самом разгаре. Молодая женщина еще не привыкла надолго расставаться с сыном, а сегодня она впервые оставила его с отцом на несколько часов. Марион не волновалась: Рос отлично ладил с мальчиком в те короткие промежутки времени, когда отрывался от своих ненаглядных бестий и покидал подвал, в котором оборудовал лабораторию.

Аласик смеялся, словно маленький колокольчик, когда сильные и уверенные руки отца подбрасывали его к потолку. Марион улыбнулась, представив эту картину. Какая она счастливая! У нее прекрасный сынок, светловолосый пухленький малыш, и такой разумный! Иногда Марион казалось, что в свои семь месяцев Ал понимал куда больше, чем другие дети, разве что не говорил. Впрочем, любая мать так думает о своем ребенке… И отличный муж! Хотя иногда он слишком уж увлекается своими исследованиями, порой буквально одержим ими, но Рос несомненно любит ее и сына, жизнь отдаст ради них, если понадобится.

– Рос!

Муж не отзывался. Наверняка снова закрылся в лаборатории! Вот неугомонный! И Алариса с собой утащил, не дай боги, малыш наестся там какой-нибудь гадости! Не далее как вчера Марион своими глазами видела реторту с клубящейся внутри ее тьмой, очень напоминающей «чернила» полиписов.

Молодая женщина вздохнула и отправилась к лестнице в подвал. Дверь оказалась заперта, но Марион больше не сомневалась, что муж и сын находятся в лаборатории. Она заколотила кулаком, требуя впустить ее.

– О, Марион…

Когда Рос возник на пороге, Марион бросился в глаза его виноватый вид. Волосы Роса растрепались, точно он ерошил их, обдумывая какую-то проблему, на щеке чернела полоса грязи.

– Вот ты где! И Аласик с тобой? Ну как тебе не совестно приносить малыша в свою мрачную берлогу. Ты его хотя бы покормил?

– Да… – Рос все еще выглядел растерянным.

– Где он? – Марион сделала движение, чтобы зайти, но муж удержал ее за руку и повел за собой в сторону стола, на котором стояли причудливые аппараты, соединенные трубками. В стеклянную пробирку капля за каплей стекала черная жидкость.

– Он спит, Мари. Подожди, послушай! Я сегодня совершил важное открытие!

– Да?

Марион постаралась придать лицу заинтересованный вид, хотя в этот момент больше хотела взять на руки Алариса, чем выслушивать рассказ об очередной гениальной находке мужа. Она уважала исследования Роса, но постоянные разговоры о бестиях ее утомляли.

Рос указал на пробирку.

– Знаешь, что это? – Он тут же помахал ладонью, мол, не перебивай. – Я наконец сумел выделить так называемые «чернила», очистить их от посторонних примесей. Я даже могу управлять ими, как любой другой жидкостью. Смотри!

Рос шевельнул пальцами, и черная субстанция закрутилась маленьким вихрем. Марион сморщилась, но промолчала.

– Уже доподлинно установлено, что именно «чернила» проедают дыры в пространстве тогда, когда бестии попадают в наш мир! До сих пор мы никак не могли им противостоять! Столько лет исследований – и вот!..

– Что «вот»? – Марион брезгливо сморщила нос: ей был неприятен этот разговор и вид черной жидкости. – Где Ал?

– Спит, я же говорю! – повысил голос Рос, но тут же примирительно коснулся руки жены, а потом нервно взъерошил волосы. – Послушай! Мы, водники, устанавливаем защитное поле. Это как обратная сила, понимаешь? А теперь мы сможем управлять жидкостью, которая бежит по венам бестий.

– Чтобы тоже пробивать дыры в пространстве? – непонимающе переспросила Марион. Она никак не могла взять в толк, к чему клонит муж.

– Нет! Женщина! Чтобы запечатывать дыры! Обернуть против бестий их же силу с помощью нашей водяной магии!

Марион уже не впервые слышала подобное. Муж с периодичностью раз в несколько месяцев сообщал о гениальном открытии, которое решит проблему бестий навсегда. Правда, дальше разговоров дело не шло. Поэтому она улыбнулась и поцеловала Роса в щеку. Хотела его успокоить, очень уж он завелся.

– Марион, ты представь, если бы у нас появились маги, способные на это. Управлять «чернилами», как любой другой жидкостью! Запечатывать дыры в пространстве, когда начнется нашествие.

– Да, если бы… Но, думаю, тут еще не один год исследований. Человеческий организм не примет эту… это…

Марион с отвращением смотрела на черную вязкую жидкость.

– О нет! – воскликнул Рос, вдруг заметно воодушевившись. – О нет, моя дорогая! Ты ошибаешься! Организм не отвергает. Смотри!

Рос закатал рукав и предъявил предплечье, на котором дорожки вен окрасились в насыщенный черный цвет. Марион вскрикнула, не веря тому, что видит.

– Ты с ума сошел! Рос!

Но Рос точно не слышал ее.

– Вот только взрослый организм мага водной стихии очень быстро выводит «чернила». Я долго думал, в чем ошибка. А потом понял. «Чернила» надо вырастить вместе с магом. Детский организм, в котором пока слишком мало магии, не сможет противостоять. Но и опасности никакой для него не возникнет.

– Для кого… – прошептала Марион побелевшими губами, уже догадываясь, каким будет ответ.

– Для Алариса.

Рос произнес имя сына через силу. Несмотря на то что он был уверен в своей правоте, Марион видела, что мужа мучает раскаяние.

– Где мой сын? – крикнула молодая женщина, вырываясь из рук Роса, но тот держал крепко. – Где он?

– Все хорошо. Все хорошо, Мари! Наш сын станет великим магом!

Рос, не разнимая рук, медленно подвел ее к корзине, где, прикрытый одеяльцем, спал мальчик.

– Не пугайся, он…

Марион, увидев сына, дернулась из рук мужа, выхватила Ала из корзины и закричала. Ей хотелось вцепиться мужу в лицо, исполосовать его за то, что он сделал с их мальчиком.

– Ты изуродовал его! – вне себя от горя кричала молодая женщина.

Ноги отказались ее держать. Она медленно осела на пол, прижимая к груди сонного Аласика, который проснулся и захныкал, ничего не понимая. Половину тела мальчика покрывали темные полосы, в которых перетекала, ворочалась черная жидкость. И даже светлые волосы, которые Марион так любила целовать, потемнели.

Рос присел рядом, обнял жену. Он продолжал говорить, думая, что еще немного – и он убедит ее в своей правоте. Он не замечал того, что взгляд Марион остекленел, она полностью раздавлена и едва ли слышит его голос.

– Это ведь ерунда! Для парня красота не так уж важна! Зато когда он научится управлять этой силой… А он научится! Достаточно знать, чтó это и для чего предназначено! Он будет великим магом! Как… Сам Кристер Ригер!

– О-о-о-о, – простонала Марион. Из ее глаз текли слезы. – О, мой мальчик… Ты заразил его тьмой… Он теперь… Кто он теперь? Наполовину бестия? Мой милый…

Аларис перестал хныкать, глядя на плачущую мать внимательными карими глазами, будто пытался понять, что происходит.

– Все будут шарахаться от него… Никто его не полюбит! Все станут бояться! И эта тьма! Ты ведь не знаешь, сработает ли так, как нужно! Что, если он сам будет пробивать дыры в пространстве вместо того, чтобы латать их? Впустит в наш мир бестий?

Рос несколько секунд выглядел смущенным, но быстро взял себя в руки.

– Только от него самого зависит, как он станет использовать эту силу! От его воли и желания! – твердо сказал он.

Марион ничего не ответила. Она раскачивалась из стороны в сторону, длинные волосы свесились на лицо, слезы текли по щекам. Вся ее жизнь летела в пропасть в эту самую минуту. Ее муж, ее любимый муж сотворил такое с их единственным сыном, с их горячо любимым мальчиком!

– Подожди, я принесу успокоительных капель. Все будет хорошо, Мари…

Рос встал и быстро вышел из подвала. Марион услышала, как он поднимается по лестнице. Сейчас он отправится в комнату Ванессы: его мать иногда мучилась бессонницей и принимала успокоительные капли. У Марион появится несколько минут, чтобы сбежать. Она не могла больше оставаться в этом доме, с этим ужасным человеком!

– Сейчас, мой маленький. Мы убежим отсюда, – шептала она, заворачивая сына в шаль.

За несколько секунд Марион преодолела лестницу и бросилась к выходу. Скорее, скорее, он не должен их догнать!

Небо потемнело, поднялся ветер, но молодая женщина не обращала на это внимания, думая лишь о том, чтобы уйти как можно дальше.

– Марион, стой! – окликнул ее мужской суровый голос, на секунду заставляя остановиться. – Ты не видишь, что начинается дождь?

Ни Рос, ни Марион еще не знали, что наступили последние минуты их жизни. Возможно, если бы Марион знала, к каким последствиям приведет ее побег, она остановилась бы. Конечно, она еще долго ненавидела бы своего мужа, но однажды, вероятно, сумела бы – простить. Она ведь простила, но уже на грани гибели.

Умирая, Марион молила светлых богов только о том, чтобы те сжалились над мальчиком, сохранив ему жизнь. Рос в последние секунды тоже обращался к небу с мольбой, надеясь, что однажды встретит свою жену на пиру в доме богини Солнце. Когда-нибудь, когда выберется из сумрачных земель ее брата Луны. За то, что он совершил, ему нет прощения. Рос понимал это уже тогда, когда убеждал жену, что ничего страшного не произошло. Рос вовсе не хотел изуродовать любимого сына, но эксперимент вышел из-под контроля.

Никто не знал, о чем в эти жуткие секунды думал маленький Аларис. И сам он никогда бы не вспомнил этого. Но уже тогда мальчик многое осознавал, хотя еще не умел облечь свои чувства в слова.

Мама с папой поссорились из-за него. Он сделал что-то плохое. Он плохой. Мама и папа так страшно кричат. Это он во всем виноват. Он нехороший, нехороший! Его нельзя любить!

Маленький Аларис горько и безнадежно плакал, ощущая, что происходит нечто жуткое, хотя еще не знал этому названия. Он отчаянно звал маму и умолял вернуться. Но вдруг в какой-то момент понял, что она больше не придет. Ни она, ни папа… Он остался один…

Бестии, почувствовав легкую добычу, кинулись на мальчика, но малыш, даже не зная, что делает, поставил такое мощное защитное поле, что бестий разбросало прочь.

Он не мог знать, что на этот раз Рос не ошибся в своих расчетах, действительно подарив сыну великую силу. Не знал он и того, что права была его мама, утверждая, что все может сработать наоборот.

«Только от него самого зависит, как он станет использовать эту силу! От его воли и желания!» – повторил мужской голос.

Картинка вдруг начала раскалываться на части, осыпаться осколками, сквозь которые проступала пустота.

– Аларис! – звал на помощь тонкий девичий голос, который тоже распадался, становился все тоньше.

А потом мир рухнул в бездну…