День 13, когда Аня расхламляет лекарства

Переночевав у Светки, я вернулась домой с печеньками, которых щедро отсыпала мне подруга, а еще с сиреневыми сережками, по поводу которых я трижды уточнила у подруги – не жалко ли ей отдавать. Не хотелось бы, чтобы она подарила их мне только ради следования идеалам минимализма, но я не могла допустить, чтобы Светка в порыве расхламительского настроения выбросила такую красоту.

Финальные сутки как раз только-только истекли, так что задание я не провалила. А еще Света, отдавая мне украшение, строго-настрого наказала выбросить непременно две вещи, а лучше больше.

– Это правило такое, – сказала она. – Принес в дом новую вещь – выброси две старых!

Я вспомнила короткую “лекцию Домани” про формулы расхламления, но решила все-таки сделать приятное подруге и избавиться от двух ненужных вещей. Выброшу – только уж если совсем хлам. Лучше новых хозяев поищу. Мне понравилось – и как хозяйственная тетя Лида обрадовалась банкам, и как незнакомая девушка азартно перебирала магниты. Кстати, вот и идея, от чего избавиться. Я проверяла сообщения – очереди из желающих забрать себе магниты, естественно, не выстроилось. Наверное, у всех их хватает, за редким исключением. Поэтому у меня возникла идея.

Дома я первым делом проверила хламовичка, который при виде меня юркнул под тряпку, положила тому Светкину печеньку и заменила воду.

Магниты, которые не забрала девушка, я отнесла к почтовым ящикам и налепила их на металлический бок. Все не поместились, но двадцать две штуки – тоже достойно. Под один магнит я подсунула записку: “Даром. Забирайте, кому нужно”. Закончив с этим делом, я вышла киоск за вкусным свежим хлебом, а возвращаясь, увидела мою соседку, тетю Лиду, вылезающую из такси с огромной цветастой коробкой в руках. Кажется, какая-то бытовая техника…

– Здравствуйте, тетя Лида, а что это у вас? – вежливо спросила я, придерживая дверь.

– Ой, Анечка, спасибо. – Тетя Лида втиснулась в подъезд и удовлетворила мое любопытство: – Йогуртница! Дочка подарила. Не забыла, что у нас с Ильичом годовщина свадьбы. Вот, подарок какой сделала полезный! Буду натуральное все делать, свое, а не эту всю магазинную химию, от нее у моего желудок-то болит, ему надо все натуральное… Ты крышек-то не нашла еще, кстати? – переключилась она.

– Пока нет, некогда искать было, – извиняющимся тоном произнесла я и мысленно улыбнулась, вспомнив наш вчерашний со Светкой диалог про йогуртницу, хлам она или нет.

– Ну хорошо, да я, думаешь, не понимаю? Вам, молодым, всегда некогда, я тоже по молодости все куда-то бежала, торопилась… – ностальгическим тоном заговорила тетя Лида.

Мы распрощались, и я вернулась домой, где услышала тихий хруст печеньки. Кажется, дело на лад пошло.

Я совсем тихонько, на цыпочках, подобралась к ведерку. Хруст то стихал, то возобновлялся, как будто зверек прислушивался к моим шагам и оценивал: пора уже бросить вкусняшку и запрятаться поглубже или еще немножко погрызть? Видимо, Светкино печенье оказалось настолько вкуснее магазинного, что аппетит победил чувство страха.

Не удивлюсь. Светкины кулинарные таланты настолько высоки, что ей бы кафешку открыть – вот там бы подавали такое объедение, что пальчики оближешь! А однажды она приготовила на мой день рождения потрясающий торт – я такие только на фото видела. Целое произведение искусства, и при этом еще вкуснятина!

Хм, интересно, может, подстилку поменять хламовичку. Я принюхалась: никаких неприятных запахов не ощутила. С другой стороны, что я знаю о физиологии хламовичков? Ничего! Только мое предположение, что раз они едят, то и подстилку пачкать должны.

Я осторожно вытянула футболку, оставив хламовичка без укрытия. Футболка ничем не пахла и пятен на ней не обнаружилось – разве что пылевые следы. Я вооружилась перчаткой и быстро поймала юркого зверька – куда ему деться от меня, в ведре-то. Пленник верещал, широко открывая свой несуразный ротишко, дергался, упираясь лапками в мои пальцы, но я держала крепко.

– Прости, тебя надо немножко вымыть. Очень уж ты пыльный! – Я подула ему на макушку и тут же чихнула от поднявшейся пыли. Поставила в раковину маленький тазик, в котором обычно стирала что-то мелкое типа белья или перчаток, капнула туда капельку шампуня и пустила воду, то и дело проверяя температуру пальцем.

Мыть хламовичка оказалось очень шумным занятием. Он не переставая орал что-то на своем языке, похожим на помесь кошачьего с морскосвиночным.

Я, опасаясь повредить ему чегонибудь, аккуратно и легонько взъерошивала шерстку намыленным пальцем, стараясь не попадать в глаза, но дернувшийся зверек вырвался, окунулся с головой, забарахтался и выпал в раковину. Я снова вернула его в тазик, обмыла и удивилась, как светлеет серая шерстка, оказавшаяся нежного желтоватого цвета.

– Ого, какой ты красивый, оказывается! – восхитилась я. Тот только фыркнул в ответ и заворчал что-то писклявенькое.

Просушив его собственным полотенцем, я вернула помытого хламовичка в ведро и подложила туда другую старую футболку. Эту постираю.

Хламовичок ворчал, тер лапками за крошечными ушами, фыркал и смотрел на меня злобно и затравленно. Учитывая его размеры, смотрелось комично.

– Надо, надо умываться, – процитировала я классику, знакомую с детства, – по утрам и вечерам. А нечистым трубочистам стыд и срам, стыд и срам!

Хламовичок обиженно заполз в рукав футболки и заворочался там, устраиваясь и вздыхая. Наверное, никто до этого не пробовал его мыть. Я пошла привести в порядок ванную: зеркало вытерла от брызг, тазик сполоснула от мокрых клочьев пыли. И, вернувшись в комнату, увидела Доманю, которая, недоверчиво качая головой, наблюдала за хламовичком, выглядывающим из своего укрытия и обиженно верещащим.

– Никогда не думала, что их отмыть можно, – сказала она после того, как поздоровалась со мной.

– Ну, а я никогда не думала, что мою квартиру можно расхламить, – весело ответила я.

– Квартиру-то проще… – протянула домовушка, с тенью любопытства в глазах скользнув взглядом по ведерку.

– Ну, работы еще навалом… – ответила я. – Ключи я до сих пор не нашла! Даже не искала, точнее. Может, проще замок этот выломать? Или мама их забрала зачем-то?

– А у мамы почему не спросишь? – лукаво улыбнулась домовушка.

– Потому что чувствую, что тогда она ни от чего избавиться не даст, – проворчала я. – Как вспомню тетради эти дурацкие… Хорошо хоть дневник мой не видела. Честно говоря, мне бы стыдно было, если бы его кто-то прочел. Из-за такой ерунды переживала… Пожалуй, некоторые вещи точно хранить не стоит. Ты лучше давай новое задание, – азартно заявила я.

Домовушка вынула планшет и поскользила пальцем по экрану.

– Так… Предыдущее задание выполнила. Вещей новых не принесла, кроме сережек, умничка. И кухню как освежила, приятно взглянуть. Да еще фигурки… Восемьсот восемьдесят два балла, вот так-то!

– Дай посмотреть! – Я залипла в планшет, с гордостью пробегая строчку за строчкой. – Я и сама учет веду, кстати, – похвасталась я и тут же увидела: – О, и за это три балла поставили!

Честно говоря, хотелось бы мне баллов еще и за хламовичка – вон какой красавец стал! Но, видимо, приручение хламовичков не было предусмотрено программой.

Доманя тем временем переместилась на кухню и поставила на стол какой-то умопомрачительный фруктовый десерт – вроде мусса, украшенного свежими ягодами.

– Так какое задание будет? – спросила я, с сожалением возвращая девайс Домане.

– Погоди немножко. – качнула головой та. – Я чувствую, боишься ты чего-то, хоть и задание просишь. Словно страх свой заглушить хочешь.

–Ну, боюсь, – призналась я, ощущая заворочавшуюся в душе тоску. – Мне страшно, что я изменюсь. А вдруг я… изменюсь настолько сильно, что это уже как бы и не я буду?

– И почему ты боишься этого?

–Я у подруги была, – сказала я, пододвигая к себе десерт и нацеливаясь на него ложечкой. – Она та-ак расхламилась, что это даже немножко пугает. Она так любила все эти свечки ароматические – и вдруг выкинула. Косметику в красивых баночках... И вдруг у нее безликие диспенсеры, как в гостиничном номере. Кухня, правда, симпатичнее стала. Вот я и подумала, а вдруг я тоже так буду – веду сейчас счет баллам, радуюсь каждой покинувшей дом вещи, а потом как начну выкидывать лишь бы выкинуть побольше…

– Вот как, – задумчиво протянула Доманя. – Ты ешь, ешь пока, а я подумаю.

Думала она недолго, но я успела насладиться десертом, растягивая удовольствие. Ох, до чего же свежо, сочно и вкусно!

– А раньше твоя подруга что-то нужное выкидывала? Или все копила? – спросила меня Доманя.

Я задумалась.

–Ну, вообще, не сказать, чтобы копила… Как все, наверное. Выбрасывала сгоряча – да. И когда ее один козел бросил – мы с девчонками прямо вечеринку устраивали. На его фотках усы рисовали и рога, рвали их. Он ей бусы подарил, вроде даже не особо страшные, – мы разорвали леску и бусинами пулялись с балкона, смешно было. Короче, она тогда все его подарки выкинула, но об этом не жалела. И мы потом устроили еще девичник на даче, жгли вещи, подаренные нам противными бывшими, так всем идея понравилась. А весной, как расхламлением увлеклась, выбросила нужные конспекты. Хорошо, что у меня были…

– Ага, вот в чем дело… – протянула Доманя. – Давай тогда о вещах немножко поговорим. Теорию, так сказать, подтянем!

– Давай. – Я с готовностью погрузила ложку в жалкие остатки мусса. Доманя, хитро улыбнувшись, достала еще один, и я всплеснула руками, сразу забормотав слова благодарности.

Когда я умолкла и занялась десертом, открыв параллельно свой телефон и включив там запись, домовушка начала:

– Про вещи и их правильное расхламление ты уже, наверное, много читала и слышала. Есть подход с точки зрения эмоций – выбрасывать то, что не приносит радости. Есть подход с указанием срока – выбрасывать вещи, которым не пользуешься два года или год, некоторые вообще считают, что надо избавиться от всего, чем не пользуешься ежедневно...

Я представила, как ежедневно хожу в пуховичке, надетом прямо на купальник, а еще в сапогах поверх любимых босоножек, и фыркнула.

– Вот-вот, не наш случай, – улыбнулась Доманя, словно разгадав мои мысли. – У нас в Академии считают, что при расхламлении надо про каждую вещь задать несколько вопросов. Разумеется, не в буквальном смысле каждую. Есть вещи, от которых ты избавляешься без тени сомнений. А вот если сомневаешься...

Я на всякий случай ткнула в экранчик телефона. Запись шла исправно.

– Сначала вопрос о расхламлении в целом. Полезно подумать не только о том, что хочется выкинуть, но и о том, что хочется или нужно оставить.

– А разве это не одно и то же? – удивилась я

– Разница есть, – ответила моя кураторша. – Когда ты сосредотачиваешься на том, что бы еще выбросить, ты можешь избавиться от чего-то, о чем будешь жалеть. А когда ты решаешь, что хочешь оставить, ты концентрируешься на себе и своих желаниях, целях и планах. То есть нужно решить не только, что выбрасывать из своей жизни, но и то, что в ней оставить, чем ты хочешь заниматься, во что одеваться, из чего есть и какую музыку слушать.

Хм. Я подумала, что не лишним будет рассказать об этом Светке. Может, в этом-то все и дело, что она с каждым увлечением хочет быть обновленной и избавиться от предыдущей версии себя? В ее постоянном желании начать наконец-то новую, прекрасную жизнь, а старую выбросить, как ненужный черновик?

Кстати, точно, надо выбросить в компьютере черновики дипломной работы...

– А дальше что, Доманя? – спросила я, пока мысли не завели меня в неведомые дебри.

– Дальше – вопросы конкретно про вещь. Первый: нужна ли она тебе? И даже не просто – нужна ли, а зачем именно нужна?

– Кажется, понимаю, – сказала я. – Теоретически я могу про каждую вещь ответить, что она нужна мне. Одежда всегда нужна. Еда всегда нужна. Да блин, этот вопрос мне надо в магазине себе задавать! – осенило меня.

– Молодец, – кивнула Доманя, явно гордясь моим ответом. – А дальше уже решаешь, исходя из ответа на вопрос “зачем?”. Ну, или можно переформулировать – как я это использую?

– Вон футболка была поношенная, – начала приводить пример я, чтобы закрепить это у себя в голове. – Но дома еще можно надеть или на тряпки пустить, да хоть хламовичку подстелить.

– Теперь переходим ко второму вопросу. Удобно ли вещь использовать? – продолжила Доманя. – Давай прямо с этой футболкой, думай…

– А чего тут думать? – пожала я плечами. – Носить неудобно, потому что кто-то зайдет, а я в заношенной, растянутой одежде. На тряпки – мне не нравятся тряпки из трикотажа, а из синтетики, кстати, тем более. Отжимаются они как-то плохо, закисают... Ну, или лично я не умею с ними правильно обращаться. Мне проще микрофибровую купить. Ну или хотя бы из полотенца старого нарезать. Хламовичку вот как раз – он в рукавах прячется и смешно оттуда выглядывает… А не было бы хламовичка – выбросила бы. Или в переработку отдала, у меня знакомая есть, которая всякими экологичными делами занимается…

– Отлично, – просияла Доманя. – Все на лету схватываешь! Только еще одну мелочь подскажу: бывает, когда вещь использовать неудобно не потому, что она сама по себе плохая или тебе не подходит, а потому что она хранится там, откуда ее неудобно доставать… Понятно? – и, получив от меня пару усердных кивков в ответ, продолжила: – Кроме этого, удобство или неудобство еще и измеряется уходом за вещью. Например, кухонным комбайном нарезать продукты легче, чем ножом, но вот разбирать и мыть после использования... А у некоторых он еще и хранится на открытых полках, пыль оседает. Приходится еще и перед использованием мыть, вот и заставить себя не могут использовать этого “помощника”...

Я краем глаза покосилась на смартфон – запись продолжалась. На всякий случай быстро остановила запись и начала новую дорожку. Когда памяти в телефоне мало, лучше хоть часть лекции сохранить!

– Третий вопрос, – продолжила домовушка, – легко ли ее заменить, если выбросишь, а потом понадобится? Тут уже надо подумать, есть ли дома вещь, которая может заменить выброшенное. Есть ли дублирующие вещи. В случае с футболкой, понятно, что надеть тебе еще ого-го сколько есть вещей на замену. Придумай-ка пример посложнее.

– Например… – Я блуждала взглядом по кухне. – Если разобьется заварочный чайник, я могу достать запасной… Или еще есть ситечко для заваривания в кружке, да и вообще, у меня чайных пакетиков сколько угодно!

– Очень, очень хорошо! И дублирующую вещь вспомнила – чайничек запасной, и похожую по назначению, вроде ситечка, – энергично кивнула головой Доманя.

– И вообще я могу вместо чая выпить кофе, сока или воды, – улыбнулась я, собирая посуду в раковину. В том числе вазочки с принесенным мне желанной гостьей муссом.

– Фантазия у тебя работает, – сказала Доманя. – Эх, точно в Академию поступишь. Я и не сомневалась!

– В ваш мир? – спросила я. – Но это же… Мама с папой, подруги мои… Все будут думать, что я пропаду неведомо куда? Как бабушка про своего Степана?

– Для тех, кто попадает к нам не случайно, есть магические штучки, которые помогают родственникам обращать меньше внимания на твои отлучки, – ответила Доманя. – Представь, как если бы ты в другой город переехала. А еще со связью стало попроще. Когда Степан попал к нам, у нас еще и Сети не было – она как ваш интернет. Так что сейчас поступить к нам не значит пропасть неведомо куда для всех, с кем хочется поддерживать связь.

– Вот как. – Объяснения меня немного успокоили. Не то чтобы мне хотелось куда-то поступать, только-только окончив один вуз, но желание одним глазком посмотреть на иной, волшебный мир...

Вдруг мне пришла в голову одна мысль.

– Слушай, – задала я вопрос. – А ведь бабушка еще жива была, когда интернет изобрели. Что же ей Степан этот не написал, не сказал, что он жив?

– Во-первых, твоя бабушка не слишком-то ладила с компьютерами, – ответила Доманя. – Его надо специально настраивать на связь с нашей Сетью, это даже у нас не все умеют. А во-вторых, за Степана я не ответчица. Найдешь вот амулет волшебный, сама его спросишь.

– Ладно, – вздохнула я. – Эх, вот бы какой-нибудь приборчик, чтобы ключи найти. На телефон вот позвонить можно… Так это и будет мое задание – про ключи?

– Пожалуй, нет, – ответила Доманя. – Это будет следующим заданием. А ты пока подумай на досуге, что ты хочешь в квартире оставить. А для практики… Давай продолжим кухню расхламлять. – Домовушка повела глазами по окружающим ее вещам и наконец остановилась на моем обезмагниченном холодильнике. – Вот и дело нашлось. Разберись-ка, что там на холодильнике у тебя творится.

– Бардак творится, – удрученно опустила голову я. – Но я разберусь, обязательно!

– Вот и отлично! Ты, главное, не останавливайся, – подмигнула мне домовушка. – И все потихоньку устроится, никуда не денется.

Устроится, как же.

На холодильник я не заглядывала где-то с марта. Кажется, тогда я простыла и искала там капли для носа. И теперь мне предстояло разгрести все то, что на нем лежит! Я со вздохом придвинула табуретку, отодвинула мешавшие пакеты, чтобы она не шаталась, и полезла разгребать этот завал.

Шнур неисправный. Можно сдать в переработку.

Так, ну отрывной календарик. За 2015 год. “Советы для оздоровления организма”. А, вот почему оно рядом с аптечными косметичками и коробками. Я полистала странички, чувствуя запах пыли с темно-зеленой обложки и бросила на пол. Надо в макулатуру сдать, но тут железная штуковина, которая скрепляет календарь…

Ага, вот коробочка от капель. Пустая, только инструкция внутри. Может, оставить ее? Пригодится. Я нерешительно вытянула инструкцию и положила ее на кухонный стол. Коробочку сплющила и скинула вниз, к календарю.

Сколько же тут флаконов! Так, вот косметичка… Надо бы взять все это да вниз спустить, чтоб разбирать удобнее…

Я потянулась к толстой косметичке со сломанным замочком, которая давно служила пристанищем моим немногочисленным лекарствам от простуды и обезболивающим для критических дней. Но как только я подцепила ее, из-под завалов выскочило два шустрых хламовичка и, отчаянно вереща, разбежались в разные стороны, роняя флаконы и блистеры с лекарствами…

Короче, хотела я все спустить вниз – вот, где-то треть и внизу! Ищи теперь это все по всему полу.

Хламовичков я, конечно, не поймала. Ладно, мне пока и одного хватит. А все же интересно, какие они под слоем пыли? Тоже желтенькие или разноцветные?

Выдвинув коробки, пакетики с логотипами аптек и отдельно стоящие флаконы, я спустила все это на пол. Расчихалась вся от пыли, жуть. Я поползала по полу, собирая упавшее и раскатившееся. К счастью, ничего не разбилось.

Я включила музыку на телефоне, чтобы было веселее, и принялась сортировать все это добро.

Так, прежде всего – тряпочкой протереть все коробки и косметичку. И крышки флаконов! И сам верх холодильника. Ужас, я что, этим всем дышала? Надо будет почаще протирать… Хотя протрешь там, когда такой бардак.

Открытых капель для носа я нашла аж пять штук. Три одинаковых, едва начатых. Видимо, я не могла найти, когда мне было нужно, и каждый раз покупала новый флакончик. Еще один флакон был использован наполовину, и один – почти пуст, лишь на донышке виднелось чуть-чуть жидкости. И разумеется, все это с коробками и инструкциями! Ну зачем мне три одинаковых инструкции к каплям, которыми я пользуюсь на автомате? Оставлю только к тому, что наполовину полон. Хотя буду ли я пользоваться им вообще? Эти капли мне как-то не особо помогали при заложенности носа… Значит, и инструкцию в макулатуру...

А это что? Таблетки обезболивающие. Четыре блистера, из каждого выщелкнуто по паре таблеток. М-да… Надо в сумочку положить один начатый и его “добить”.

Я доставала из пакетиков и косметичек самые разные таблетки, вертела их в руках, пытаясь понять, от чего их вообще нужно принимать. Тут же еще бабушкины, а ей уже никакие лекарства не понадобятся… Может, маме отнести – она разберется? Ой, точно, может, тут все давно просрочено?

Так и оказалось. Все таблетки, оставшиеся от бабушки, уже не годились. Я набивала ими сначала маленький пакетик из аптеки, потом достала большой. Этак я целый пакет наберу! Жалко, их ни отдать, ни сдать нельзя...

Хотя…

“Саш, – напечатала я, – привет! А вот такое куда сдавать правильно?” – И отправила ей фото всех этих блистеров и флаконов.

Коробочки и инструкции я все сплющила и собрала в сумку с макулатурой.

Даже в своих лекарствах я нашла что-то странное, вроде таблеток от аллергии, которой ни разу не страдала. И еще сироп от кашля с липким бочком – кажется, мама мне его советовала. А еще шприцы и ампулы непонятных мне лекарств. Ну, корвалол – это от сердца. А это что такое – цефотоксим? Дикло… Ладно, в любом случае, все равно все просроченное…

Теперь на холодильнике негде было порезвиться хламовичкам. Ни пылинки. Все оставшиеся лекарства поместились в две небольших пластиковых коробки, причем я в одну сложила свои лекарства, а в другую те, что не знаю, бинт и несколько стерильных шприцов. Погуглю потом названия.

Еще нашлась пара пачек ватных дисков – вот, переложу в ванную, и покупать будет не надо. И ватные палочки, полпачки. Ну, тоже пригодятся.

Я даже залюбовалась, как аккуратно все стало на холодильнике. Эх, и зачем я не догадалась сфоткать, как оно было до моего расхламления!

Зато на полу стояли пакеты, валялась оторванная штучка от календаря. Штучку я бы еще недавно выбросила в мусор, но я так впечатлилась Сашиной страничкой, что мне хотелось внести и свой вклад в сохранение природы. Помню, как мы отдыхали на даче у подруги, и все выходные были испорчены вонью от горевшей свалки...

Поскольку Саша мне пока не ответила, я решила похвастаться перед Светкой своим расхламленным холодильником. Отправила ей фото лекарств, которым предстояло покинуть мой дом, а заодно и фотку чистого холодильника.

“Помнишь, ты хотела, чтоб я там разобралась? – сопроводила я фотки вопросом. – Вот, смотри, разобрала аптечку!”

Но реакция подруги меня сильно обескуражила.

“Ты что??? – Светка поставила несколько ужасающихся эмодзи. – Надо было подождать!”

“Почему? – удивилась я. – Ты же сама меня просила там расхламиться!”

“Так я и не знала, что там у тебя аптечка!” – продолжила ужасаться Светка.

“И что такого-то? Готовь сани летом… И аптечку до сезона простуд,” – пошутила я.

“Аптечку расхламлять – плохая примета! – еще больше ужаснулась моей неосведомленности подруга. – Я же тебе писала, скидывала посты про то, что разбирая хлам, мы можем всколыхнуть негативную энергию. После разбора аптечки всегда заболеваешь! Я так точно. Два раза разбирала, и оба раза были последствия! А у нас выпускной на носу, ты его проболеть хочешь?”

“Не хочу, я же деньги сдавала, – не сдавала позиций я. Вот еще глупости! В приметы я не верю. Хотя на сердце царапнуло – в домовых я тоже не верила, а сейчас представить свою жизнь без Домани не могу. И хламовичок такой миленький! – И вообще, про какие последствия ты говоришь?”

“Ну, когда я в марте болела, – напомнила подруга. – Температура была, и вообще!”

“Свет, я тоже тогда свалилась, грипп же ходил, – ответила я. – Я же ничего не разбирала. И Машка моя болела, а она-то уж точно не знает даже, где в доме аптечка! А второй какой случай?”

“Когда с окна свалилась. Я в тот день тоже таблетки перебирала и витамины просроченные выкинула.”

Нет, кажется, мне все-таки не грозит заболеть

“Я окна мыть не буду, обещаю,” – напечатала я и закрыла свой аккаунт.

Нет, я обожаю Светку. Она клевая. Но вот по части примет и всяких энергий мы с ней никак не можем сойтись во мнениях.

Перспектива заболеть меня не радовала, и я решила что-нибудь сделать для укрепления здоровья. Сварила себе компот из завалявшейся в морозилке ягодной смеси. Подготовила все к завтрашнему вручению дипломов. Даже вспомнила про парикмахерскую и укладку. К счастью, та, куда я обычно ходила стричься, оказалась свободной в нужное время. Ну вот и отлично все складывается.

Глядя на подготовленный наряд, я была в каком-то восторге. Непривычной была мысль, что я завтра спокойно встану и мне не надо будет судорожно бегать и все искать, вываливая содержимое шкафов наружу. А потом еще и возвращаться в разгромленный дом.

И вообще, дом, кажется, начал потихоньку становился местом, в котором мне было все приятнее находиться.

На всякий случай я позвонила маме, как бы между прочим спросила про ключи. Мама ответила, что ключи она вроде бы вешала в прихожей и домой не забирала. Хотя я не знала, можно ли этим словам доверять. Иногда мама что-нибудь перекладывала в более “подходящее” место, а потом не могла вещь найти, потому что более подходящее место оказывалось совсем не логичным.

Снимая постиранные вещи с веревки, я обнаружила, что на одной из кофточек так и не отстиралось пятно. Кажется, где-то под ванной были отбеливатели и пятновыводители…

Вот уж если где и есть негативная энергия, так это у меня под ванной! Какая же там свалка! Старые, засохшие, каменные на вид и на ощупь тряпки. Три вскрытых и подмоченных картонных коробочки со стиральными порошками, отсыревшими и слежавшимися в комки. Две жидкости для мытья стекол. Карандаш-пятновыводитель, до которого я бы без ручки от швабры не дотянулась. Оказался еще и просроченным. Растрепанные мочалки, которыми явно до этого мылись – долго и тщательно, а потом неизвестно зачем сохранили. Губки в упаковке. Куски потрескавшегося хозяйственного мыла. Шампунь, который я потеряла, а он, оказывается, упал под ванну. Пара пробников гелей для душа, чья глянцевая поверхность покрылась грязным налетом. Салфетка после депиляции в фольгированном пакетике. Ой, мой любимый пинцет! Самый удобный! Я после того, как потеряла его, три раза на замену покупала – все не то!

Вот удивительно, как все это помещалось под моей крошечной ванной.

И еще удивительное, что оттуда ни один хламовик не выскочил. Уж в таком-то месте... Или даже для них такой бардак чересчур?

Пинцет я отмыла. Просрочку и мочалки сложила в мусорный пакет. Хорошо, что рядом со мной нет никого, кто бы сейчас убеждал меня, что такими мочалками еще можно что-то чистить. Мне и прикасаться-то к ним не хотелось, не то что чистить.

Та же участь постигла и тряпки. Мыть их не хотелось. Тряпки у меня и так есть. Одной такой я и воспользовалась – как следует протерла пол под ванной, конечно, до самой стены я толком не дотянулась, но хоть что-то! Губки я отнесла на кухню, пригодятся. Насчет мыла поскребла в голове, пытаясь собраться с мыслями. Вроде бы оно лежит вечно. Попробовала на одном кусочке – ну да, мылится. В общем, ладно, пусть под ванной пока полежит, только с краю. Теперь-то я о нем знаю и не забуду. Пробники отмыла под струей воды и решила использовать вечером, когда буду мыться.

Пинцет тоже тщательно отмыла, просушила и положила в свою косметичку. Вытащила оттуда три своих неудачных “заменителя”. Оставила один, а два остальных положила на стол. Отдам их или опять у Сашки поинтересуюсь, берут ли такое в металлолом. Если не берут, выброшу. Все равно слишком неудобные, чтобы их кому-то даром предлагать…

Ух, вот это я сегодня расхламилась! Прямо надо себя чем-то еще побаловать, кроме компота. Я почувствовала себя усталой и решила отложить расхламление на завтра. Сейчас сяду и… например, дочитаю ту самую книгу, которую я начала и бросила. Зря я ее, что ли, купила.

Я принесла себе чай, печенек на прикроватную тумбочку, взяла с полки книгу и только сейчас обратила внимание на странный писк в ведерке. Более тоненький и…

Так и есть! В ведерке сидел не один хламовичок, а трое. Мой отмытый желтенький и два поменьше – красный и розовый.

Ого, вот так сюрприз!

Я стояла около ведерка, а в голове крутились слова из мультика: “Брали-то мы одну корову, а теперь у нас две получилось!”

Кажется, мой пойманный хламовичок оказался хламовичкой. Хламовичихой? Хламовушкой? Хламочкой?

Главное, чтобы их к утру еще десяток не развелось. Выпускать же придется...

Я решила срочно заняться новым домом для этой семейки. Эх, плакал мой неторопливый чаечек с книжкой!

Чай и печеньки я сгрызла по-быстрому, раздумывая, что бы приспособить под хламовячье жилище. В конце концов сняла со шкафа старую коробку из-под пылесоса, забитую кусками пенопласта, пупырчатой пленкой и еще какими-то пакетами, протерла ее изнутри тряпочкой, а пленку и прочее упаковочное сложила просто в полиэтиленовый пакет, пакет же бросила в переполненную кладовку. Кроме пенопласта, конечно. Не нужен он мне. Может, и его даром выставить? Помнится, одной моей знакомой, Геле, вечно что-то требовалось для рукоделия. Так, а что теперь с этой коробкой делать?

Я пожалела, что отдала старые полотенца в приют. Эх, сейчас бы одно подстелила… Но, подумав, я решила пожертвовать свое банное. Оно махровое и пушистое, но уже старенькое, полинялое какое-то, и затяжки на нем есть. А в шкафу много других. Так что пусть послужит подстилочкой.

По высоте коробка должна быть достаточного уровня, чтобы не выпрыгнули. Но кто его знает, как они лазить умеют. Коготочки-то есть. Так что я решила взять старую тюль с неотстиранным желтоватым пятном и сделать из нее своеобразную крышу. И воздуха им хватит дышать, и так сразу и не процарапают, наверное…

В общем, остаток вечера я потратила на то, чтобы смастерить своим неизвестным науке питомцам просторный домишко. Воду туда поставила, еду положила. Все заглядывала в ведерко, не кормит ли “мама” свое потомство молоком. С другой стороны, вроде и живот у нее пушистый, меховой, никаких сосков набухших не видно, как у кошек или собак. Они вообще млекопитающие или как?

Короче, все, что я увидела, – это то, как хламочка старательно вылизывает им шерстку, а те фыркают и пищат.

Домик был готов. Тюль с краю отстегивалась, чтобы я могла подкинуть еды и поменять воду, и я приступила к первому великому переселению хламовичков в новое жилище.

Но едва я открыла крышку ведерка, как моя боязливая хламочка зашипела, вздыбив шерсть вокруг носика и на загривке.

– Да не бойся, иди, во-он там какой дом! А сколько вкусного, – принялась уговаривать я.

Но та только шипела и подгребала себе за спину мелких.

Ну не пересыпать их же!

Пришлось опять воспользоваться толстыми перчатками, чтобы наконец-то переселить упирающееся семейство в новый дом. Хламочка еще долго не могла успокоиться, шипела при каждом издаваемом мной звуке, и я, чтобы не беспокоить ее почем зря, ушла в ванную, промыла ведерко и крышку, а футболку – кстати, так и ничем не пахнущую, но в зацепках от крошечных когтей, – выстирала и решила отдать как ветошь. Отыщу еще одно полотенце, которое не жалко, и буду чередовать. Кстати, подозреваю, что в бабушкиных вещах, заточенных в запертых комнатах, та-акие запасы текстиля будут… Ведь она когда-то шила. И всяких полотенец с постельным бельем ей дарили, а она хранила. Помню, две полки в шкафу их было, и еще отрезы тканей...

Ох, да у меня руки чешутся посмотреть!

Я попробовала припомнить, что там и как. Помню, как вещи заталкивали в коробки, и папа носил их в комнату, складывая в штабеля. Но сколько там в итоге этих штабелей – я совсем не помню, ведь я сама была занята переездом из родительской квартиры и прямо-таки гордостью за свое “начало” самостоятельной жизни.

Конечно, это не совсем так уж самостоятельно – жить в квартире, которую оплачивают родители, но все-таки уже шаг!

Мусорный пакет с теми “трофеями”, вытащенными из-под ванной, я вынесла на мусорку, заодно отметив, что часть прилепленных мной к почтовым ящикам магнитов исчезла… Ну, а другая часть – добавилась! Ух ты, значит, я не одна тут расхламляться решила.

Однако время было уже позднее, а мне завтра еще в парикмахерскую… и диплом получать!

Я еще раз поверила, все ли готово для завтрашнего события, положила в сумку магнит и списалась с Максимом, который должен был у меня его забрать. Тот подтвердил встречу, и я с чистой совестью пошла принимать душ – заодно и пробники гелей использовала, не забыла.

После душа, высушив голову феном и нанеся на кожу маску, я наконец-то устроилась на кровати с книжкой. Хламочка успокоилась и не шипела больше, лишь иногда возились и попискивали детеныши, осваиваясь в своем новом доме.

А еще мне наконец-то ответила Сашка:

“Привет! Не выбрасывай, у нас тут пилотный сбор блистеров будет. Можно прямо с таблетками! Одна активистка договорилась – в Ярославль отвезут, на переработку! Если уж невтерпеж держать у себя в квартире, то мне передай. Очень хочу, чтобы у нас тоже их собирали, как в Москве!”

Столица – это Сашин пунктик. И Северная столица – туда же. Саша уже пару раз упоминала, как там много всего можно сдать на переработку, и горела желанием экологизировать наш городок.

Конечно, мне было бы проще выбросить таблетки сразу, потому что хранить что-то лишнее в моей обновляющейся квартире не хотелось. Тем более что коробка с хламовичками стояла в неудобном месте. Придется еще и комнату экстренно расхламлять, а коробку поставить на журнальный столик, что ли. Завтра вот приду после получения диплома и займусь сразу же!