День 15, когда Аня расхламляет старые фото и документы
Хламовички все так же неловко ползали около маминого бока, попискивали. Хламочка фырчала на меня, прижав ушки, подозревая меня в попытках погладить ее беспомощное потомство. Я пока не пробовала, чего раздражать зверюшку попусту. Подрастут, небось вылезать начнут из коробки и бардак разводить.
А я вот вам – я мысленно показала язык, – приберусь тут, и нечего будет разворошить!
Доманя пока новых заданий не давала – заскочила вчера на минуточку, оставила сладостей и предупредила, что она сейчас сама экзамены сдает по бытовой магии. Прогресс на месте не стоит – и все это время моя домовушка, оказывается, активно изучала, как воздействовать с помощью магии на роботы-пылесосы, мультиварки и смартфоны. Короче, прямо не домовая, а система “Умный дом”, версия волшебная.
Я пока не ответила Максиму ничего внятного по поводу нашей гипотетической встречи, хотя он попытался ее ускорить. “К чему долгие переписки, – писал он мне. – Встретимся, сразу понятно будет, понравимся ли!”
Ну, может быть. Только, если честно, я куда охотнее бы стремилась с ним увидеться, если бы у нас получился более интересный диалог.
Поэтому я на завтрак сделала себе даже блинчиков из начинающегося подкисать молока и вскрыла банку сгущенки. Ела я за компьютером, проглядывая объявления о работе, а потом заглянула в соцсети, где увидела репост одной знакомой. Требовалось подменить курьера на один день, и я решила – почему нет? Погода за окном хорошая, два места, куда надо съездить, я знаю… А пока у меня все равно постоянной работы нет, заодно и Сашке блистеры заброшу, расхламлюсь.
Списавшись со знакомой, я договорилась подъехать в час, забрать документы и передать их. А до этого зашла на страничку Саши, чтобы посмотреть, что еще можно не выбрасывать, а сдать у нас в городе.
Мой взгляд сразу упал на свежий пост про старые диски и кассеты. Хм, а может, и правда, у меня же их в шкафу целая полка, и еще коробка была старых… И в родительской квартире их уйма, правда, я все равно не успею там что-то забрать. А еще ведь надо будет долго уговаривать родителей, которых не убедит даже то, что наш музыкальный центр давно сломался и служит скорее подставкой для кружевной салфетки, которую Машка связала на школьных уроках труда.
Ладно, начну со своей квартиры.
Жалко, конечно, что это не приблизит меня к поискам ключей – уж точно они не спрятаны в коробочке от диска….
Я вдруг заметила, что хламочка принюхивается, привстав на задние лапы. Прямо меховой шарик, только чуть вытянутый.
– Сгущенки хочешь? – пошутила я. – На-ка вот.
Я налила немножко в большую жестяную крышку и поставила в коробку. Хламочка резво подкатилась к угощению и, придержав лапкой краешек “мисочки”, начала жадно лакать.
– Сладкоежка, – хмыкнула я. – Ну ешь, я тебе еще подолью, не жалко.
Пока зверюшка угощалась, я из любопытства ввела в поисковик запрос – что можно сделать из старых дисков.
Ух ты, сколько всего… Часы настенные. Подставки под горячее. Елочные украшения в виде диско-шаров. Светильник. Шкатулки. Панно. Фоторамка из осколков. Фоторамка из прозрачной коробочки от дисков. Колье...
Я отошла от компьютера. Надо же, сколько идей. Только вот почему-то большинство получившихся вещей показались мне ненужными лично для меня. Колье из осколков дисков я носить не хочу. Часы? У меня уже висят, на кухне, в комнате, да и в других комнатах тоже висели. А время я всегда смотрю на телефоне или компьютере. Фоторамка? Так у меня в шкафу, помнится, лежит несколько подаренных мне рамочек, а фото я смотрю в основном в соцсетях. Сто лет не глядела в старые альбомы…
А значит, расхламлю-ка я диски!
Хламочка тем временем вылизала миску и требовательно уставилась на меня, облизывая пушистый рот.
– Держи еще, мать кормящая, – усмехнулась я, подливая ей. Вот, глядишь и приручится. Надо было раньше так сделать!
С другой стороны – откуда мне знать, что там эти неведомы зверушки любят есть?
Я выложила на кровать все диски, решив оставить кассеты на потом. Помню, что на некоторые из них записаны наши голоса – бабушкин, мой с Машкой. До моего курьерского поручения время есть, но не то чтобы очень много.
Я просмотрела свои диски, не найдя ничего особенно дорогого для себя. Пара компьютерных игр, за которыми я просидела не один час. Вдруг захочу поиграть, поностальгировать? Ладно, отложим пока. А вот музыка – все это я давно слушаю в интернете, а вот этот диск местной рок-группы гаражного разлива подарил мне один парень, который пытался за мной ухаживать. Мне он, кстати, даже не очень-то и нравился, зачем я диск от него хранила столько лет? И даже послушать не удосужилась…
Ради интереса я сунула диск в дисковод и включила. Зазвучал убогий, плохо записанный панк-рок, где слова песни напрочь заглушали грохот барабанов и визг гитар. А это у меня еще с музыкальным слухом так себе… Хламочка – та вообще шарахнулась, прикрыла потомство и зашипела. Вернее, рот открыла – самого шипения я не услышала, потому что ну очень уж громко играла музыка.
Я поспешно нажала на крестик и вынула диск.
Повытаскивав из музыкальных “сидишек” бумажные вкладыши, я сложила их в макулатуру, а коробочки и диски в отдельные пакетики. Потом я точно так же быстро расправилась с дисками, на которых были записаны устаревшие программы, самоучители, английский словарь и сборник рефератов для школьников. Сборник рефератов, наверное, Машке пригодится… Хотя я сейчас как мама мыслю! Полон интернет рефератов, найдет Машка, если приспичит. У нее на компьютере сиди-ром давно не работает, а ей и не надо. Я сама-то сегодня в первый раз за пару лет воспользовалась...
Полка без дисков смотрелась непривычно пустой. Что бы туда убрать еще? Может, книги, которые давно не открывала?
Нет, сначала пересмотрю их и пойму, с какими я не готова еще расстаться! Именно так. Не от каких избавиться, а какие самые-самые любимые!
Но книги – это я оставлю на вечер, а пока я списалась с Сашей, что заброшу ей диски и коробочки, и начала собираться: надела удобные легкие кроссовки, сложила все в рюкзак и отправилась на подработку.
Погода на улице была нежаркой, но дождь пока не собирался. Я быстро забрала два пакета документов и отправилась с ними по указанным адресам. Деньги мне выдали сразу, потому что Ира давно меня знала и была уверена, что я не подведу. Первый адресат находился в бизнес-центре, где я долго искала его кабинет, а второй, точнее вторая, – в обычной многоэтажке, куда я и пошла пешком, благо идти было две с половиной остановки. Заодно сэкономлю на маршрутке и для здоровья полезно!
Я зашла в нужный подъезд, поднялась на четвертый этаж без лифта и оказалась на темной и тесной лестничной площадке. Возле каждой двери стояли какие-то мешки, коробки и детский транспорт – коляски, велосипеды, и прочие вещи, не помещающиеся в квартире.
Я нажала кнопку звонка. Послышалась тихая трель, потом шаги. Открыла сама клиентка. Я передала ей бумаги и попросила расписаться. Правда, моя ручка перестала писать, и пока женщина искала ручку у себя дома, я успела оценить тесноту длинного узкого коридора, заставленного шкафами, забитыми под завязку. Чего там только не было – и стопки книг, и свисающие сверху шарфы, и какие-то пакеты – мне даже показалось, что моя тесная прихожая и то просторней и убранней.
Дожили, короче. Ну какое мне дело до чужого хлама? Может, это не ее хлам вовсе. Снимали же у меня однокурсницы квартиру у одной чудаковатой старушки, которая не хотела забирать свои пожитки из шкафов, зато бдила, чтобы жилички не выкинули ни одной вещи. Как вы понимаете, прожили там девчонки недолго, даже дешевая арендная плата не остановила.
Ну или вдруг эта женщина переезжать собралась. Или, как и я, вообще не задумывалась раньше, что все это смотрится очень захламленно и мешает пользоваться нужными вещами...
Женщина расписалась, а я с чувством выполненного долга отправилась на встречу с Сашей, которая как раз работала не так далеко от последнего адреса. Как удачно все складывается!
– Спасибо! – поблагодарила меня Саша, забирая себе пакеты с таблетками, дисками и коробочками, как будто я ей не мусор принесла, а что-то ценное.
– За что спасибо-то? – удивилась я.
– За то, что приносишь! Знаешь, как я наслушалась всяких знакомых: “Да все равно это капля в море, да только ты одна сортируешь, да на самом деле никто это не перерабатывает, а все выкинут в ближайшую канаву!” – с чувством произнесла Саша. Было видно, что эти фразы ей говорили не раз и не два.
– Как это в канаву? Ты же ссылки давала, там экскурсии на эти заводы, – удивилась я.
– Во-от! Ты хоть ссылки посмотрела, а есть те, кто и смотреть ничего не хочет, лишь бы сказать, что это все напрасно, – подняла палец Саша. – Ладно, давай, я работать пошла, спасибо еще раз!
– Пока, – попрощалась я и пошла ловить транспорт до своего дома. Надо было поторапливаться, еще полчаса, и начнется давка, все поедут с работы...
Дома я подлила хламовичкам водички и смотрела, как они потешно облизывают мокрые мамины усы. Красненький даже попытался неуверенно подползти к мисочкам, но не осилил такое путешествие.
Я сняла все вещи с журнального столика. Сейчас поужинаю – и вперед, к разгребанию. Блинчики от завтрака еще остались, поэтому я чуть-чуть подогрела их на сухой сковородке и перекусила, листая найденный на журнальном столике сборник “Блюда в микроволновке”. Вот же ж, у меня и микроволновки-то нет. А фотки красивые… Отнести, что ли, в подъезд на подоконник? А если никто не заберет, сдам в макулатуру.
Помыв посуду, я подложила хламовичкам последний хлебец и выбросила пачку, не разобравшись, что за значок у нее на упаковке. Может, и его сдать можно, но лучше я сначала места побольше освобожу. Да и Саша мне говорила, что не обязательно сдавать сразу все.
"Многие начинают копить все типы пластика, и вообще все, что можно сдать, – писала она мне. – А акции пока что редко… Вот им, или мужьям, или родителям, или соседям по квартире надоедает куча упаковок, ждущих своей очереди… Или на акцию придут, а там что-то не принимается вообще. Вот и бросают. Ты, если раньше не сортировала, начинай с чего-нибудь одного. Или с двух-трех видов. И потихоньку прибавляй, понемножку все и получится!"
Да, Доманя про наведение порядка тоже так говорила: потихоньку да полегоньку, по шажочкам. Да и Светка, если вдуматься, говорила то же самое, только называла этот подход английским словом baby steps, маленькие шажки.
Я вспомнила, как я разбирала одежду. До сих пор считаю это своим личным подвигом. Даже кажется, что шмоток у меня слишком много.
А вот диски разбирать или аптечку оказалось куда проще. Правда, на самом деле, аптечку я разобрала далеко не всю – в запертых комнатах точно в одном из шкафов хранились лекарства. Наверняка они уже все просроченные, к гадалке не ходи. Даже жалко, что их не раздали кому-нибудь, может, бабушкам каким-нибудь, у кого пенсия маленькая и лекарства покупать накладно для кошелька.
Подозреваю, что Доманя что-то мне все-таки подсыпала в те вкусняшки, которыми она меня угощает. Меня просто распирало от желания убрать все, абсолютно все, превратив свое скромное жилище в уютную квартирку из журнала с модными интерьерами. Или в ту самую, из видения, наколдованного домовушкой.
Видимо, так и втягиваются в расхламление.
Я заглянула в свой список “проблем” квартиры и, немного подумав, поняла, что больше всего мне намозолили глаз открытые поверхности – столешницы и полки. Вернее, их содержимое и невозможность быстро протереть пыль. Но просто беспорядочно запихать все с полок в шкаф – вон я сколько места освободила! – не хотелось. Иначе эти вещи превратятся в мешанину, где я вообще ничего никогда не найду!
Итак, журнальный столик. Сверху на нем лежало все, что попало. Под стопкой белой чистой бумаги я обнаружила кальку, несколько листов цветного картона, открытки, инструкции к бытовой технике, старую телепрограмму… И чего я, спрашивается, не разобрала его раньше, когда занималась поиском макулатуры? Казалось, что тут точно все нужное.
Нашелся старый фотоальбом моих школьных времен с засунутой под обложку “валентинкой” от соседки по парте – она решила меня разыграть, послав ее от имени мальчика из параллельного класса. В общем, розыгрыш удался… Я покраснела и скомкала розовое сердечко, свидетель моего школьного “позора”. И снова задала себе вопрос – а для чего я ее вообще хранила? Чтобы еще раз вспомнить, как я купилась на дурацкую шутку?
Рассеянно отложив в растущую кучку макулатуры толстый рекламный каталог пятилетней давности, я открыла фотоальбомчик и принялась его листать, отмечая про себя, на скольких из фото я задержу взгляд. Чьи лица мне захочется рассмотреть?
Но я же не могу выбросить фотографии? Это же память! Остановившиеся мгновенья, которые прекрасны... Или как там сказал классик? Хотя, поднапрягши память, я вспомнила, какой именно классик это написал, и крепко задумалась, то ли я вообще имела в виду.
Я вытянула из прозрачного кармашка фотку, где у меня глупое выражение лица. Потом, подумав, сфотканный мной пейзаж с попавшей в кадр разрисованной маркером урной. Еще одну со смазанной рукой. Двух самых популярных модниц класса, стоящих в обнимку, – а я с ними даже и не дружила, к чему они мне здесь? Я с недовольной зареванной сестренкой…
“Это же память! Какими вы были маленькими!” – раздался голос, похожий на мамин, где-то глубоко в моем подсознании. Рука дрогнула. Ведь этих фоток точно больше не будет. Возможно, где-то у родителей остались негативы… И все же, что произойдет, если я это вдруг выброшу и пожалею?
Я представила, как ищу негатив и мастерскую, где до сих пор печатают фото с пленочных фотоаппаратов. И все ради того, чтобы заново полюбоваться на Машкино зареванное лицо или фото, где у меня на лбу отвратительный красный след от большого прыща. Или вот на эту мусорку, где какой-то подросток недрогнувшей рукой вывел схематичное изображение мужского полового органа. Зачем?
В конце концов, у меня много фотографий со школьной поры, где я себе не то чтобы нравлюсь – но вполне удачно получилось. И Машкины фото в том же возрасте есть, где она улыбается, а не хмурится и ноет. Да и пейзажи мои, всякие деревья-цветочки… По-моему, не самые красивые кадры получились. Лучше уж подписаться на красивый аккаунт в инстаграме и каждый день любоваться хорошо снятыми цветами, чем разглядывать эти старые фото.
“Саша, – написала я, – извини, я тебя уже, наверное, задолбала своими вопросами, но фотки можно сдать в макулатуру?”
“Нельзя”, – ответила Саша.
“А куда их?” –поинтересовалась я.
“Да никуда. Старые черно-белые бывают нужны ценителям, для исторических проектов там… А обычные, с девяностых, например, вряд ли кому-то понадобятся. Отсканировать можно, если не лень…”
Лень. И незачем.
Я основательно взялась за альбом, вытягивая из кармашков фотку за фоткой. К моему удивлению, отвергнутых фоток набралось куда больше, чем я думала. Вот фото со всем классом… Они не одинаковы, но на одной Андрей Семенов смотрит в сторону, на другой Марина Владимировна моргнула…
В итоге я перелистала альбомчик, в котором осталось четырнадцать фото. Альбом вдруг показался как-то неоправданно толстоватым, поэтому я вынула их все, временно сложила тонкую стопочку в прозрачный файлик, а остальные просто в пакет на выброс. В конце концов, у меня где-то стоял второй альбом, который был недозаполнен фотографиями. Вот туда их и определю. Правда, наверное, стоит свежим взглядом и те фото проглядеть – вдруг и там найдется что-то, что я буду всегда пролистывать в ожидании более приятного кадра?
Так, что там дальше по плану? Вернее, что бы разобрать дальше – завершить расхламление журнального столика или найти и досмотреть фотографии, чтоб уж за один раз с ними закончить? Понятное дело, есть еще черно-белые альбомы, бабушкино фото, мама с папой в молодости… Но это уже отдельный разговор. Это уже точно история и память, которые так просто не выбросишь.
Поколебавшись, я выбрала досмотреть второй альбом – это быстрее. Ну и чтобы в голове не висело. Там фото оказались поинтересней, хотя семнадцать штук я все же отправила на выброс. Самым сложным оказалось рассортировать оставшееся по времени, когда был сделан снимок. Когда, наконец, я с этим справилась (и в альбоме все так же осталось порядочно пустых кармашков), я услышала негромкие аплодисменты и увидела Доманю.
Домовушка выглядела усталой, но довольной. Наушники болтались на шее.
– Сдала я, Анечка! – гордо произнесла она. – И у тебя здесь гляжу, успехи!
– Небольшие, но есть, – поскромничала я.
– Небольшие, да основательные, – подмигнула Доманя. – Ты заметила, что ты больше не ищешь предлогов, чтобы не трогать вещи и оставить все как было? Фотографии, между прочим, не все берутся расхламлять. Категория сентиментальных вещей – самая сложная!
– А что еще к этой категории относится, кроме фотографий? – с любопытством спросила я.
– Да почти что угодно, на самом деле, – ответила Доманя с видом, словно сама сейчас отвечает на хорошо выученный билет по, скажем, теории расхламления. – Фото, письма и открытки – это самое узкое понятие.
Она плавным жестом собрала с пола мои фотографии на выброс в аккуратную стопку.
– Помогу тебе немножко. Жалеть не будешь?
– Нет, что ты! – ответила я. – Ты дальше рассказывай.
Моя рука невольно потянулась к телефону, чтобы включить запись, но я вовремя вспомнила, что Доманю записать невозможно, о чем я тут же и пожаловалась.
– Да, – подтвердила она. – Это можно сделать только в Авирейе. Здесь, в этом мире, не хватает магии, чтобы записывать волшебных существ.
– Кстати о волшебных существах! – сказала я. – А у меня хламовички размножились! Ты посмотри, какие они миленькие!
Доманя со страдальческой гримаской заглянула в коробку. Хламочка испустила длинное, почти утробное ворчание, словно кот, у которого попытались отобрать с таким трудом сворованный со стола кусок мяса.
– Не бойся, – тихонько сказала я. – Никто твоих детенышей не тронет, ну!
Доманя, наклонив голову, рассматривала красного и розового комочка и саму отмытую мамочку.
– Вот как, значит, – задумчиво произнесла она. – Это ты их отмыла?
– Ну, хламочку я отмыла, а эти, – кивнула я на маленьких, – сами такими родились. Красивые же?
– Намучаешься с ними, – поджала губы Доманя. – Хотя я не думала, что они отмываются.
– Ну, моя ведь квартира отмывается, – сказала я. – Чем они-то хуже? Сгущенку знаешь как трескает? Смешные такие… Кстати… – прервала свой поток восторгов я, – а у тебя нет какого-нибудь покрывала-невидимки?
– Зачем? – удивилась Доманя.
– А я боюсь, что мама их увидит, если вдруг зайдет, или Машка, или подруги мои, – поделилась своей тревогой я.
– Их – не увидят, – успокоила меня Доманя. – Домовых-то не все видят, не то что хламовиков… А вот коробку с мисочками… Что ж, давай я на нее заклинание одно наложу: кроме тебя ее никто не увидит. Правда, под ноги не ставь, споткнуться об нее еще как можно. Но что не увидят – это точно.
– Спасибо! – от души поблагодарила я.
Доманя тихонько пробормотала непонятные слова и прикоснулась к картонному боку. Хламочка заверещала, видимо, почувствовав магию, зашипела, попыталась спрятать за собой своих малышат.
– Все, – сказала Доманя, завершив свое колдовство. Я заметила, что стенки коробки теперь слегка поблескивают. – Никто твою пакость не увидит.
– Спасибо, – повторила я, не собираясь спорить с Доманей. Может, у них там вековая домовячье-хламовячья вражда за сгущенку и печеньки…
– Да не за что, заклинание-то несложное, – чуть ворчливым тоном отозвалась Доманя.
– А давай ты мне про сентиментальные вещи расскажешь? – сказала я. – А я пока сложу все поаккуратней.
– Хорошо, – сказала домовушка. – Что на выброс – вот сюда клади. Вынесу.
И я принялась раскладывать бумаги, слушая Доманину мини-лекцию.
Оказывается, к категории сентиментальных вещей может относиться действительно что угодно. Одежда – свадебное платье, крестильный костюмчик, “то самое платье, в котором я была на первом свидании с будущем мужем”, первые носочки ребенка. Книга с автографом автора или выпущенный и подаренный родственником-поэтом сборник стихов. Даже бытовая техника, если владелица думает: “Этим феном пользовалась еще моя мама” или “Этот телефон мне подарил любимый”, даже если с тех пор любимых сменилось уже четверо. Ну и мелочи всякие – счастливый трамвайный билетик, засушенный листочек, закладка из цветной бумаги, которая была сделана на уроках труда в школе, билеты в кино или театр, афиши, сувенирчики… В общем, любая вещь, которую мы связываем с каким-то человеком или событием из своей жизни. Причем не обязательно человек близкий – может быть, вы были мало знакомы или вообще потом поссорились. И событие не обязательно значимое или радостное. Может быть, и спектакль-то не произвел особого впечатления, а билет от него лежит, словно отчет неизвестно кому о культурном времяпрепровождении его владелицы…
Получается, я не могла расхламиться так долго именно потому, что я люблю привязывать к вещам вот эти сентиментальные ярлычки. Бабушкины вещи... А между прочим, сколько из них лежали так давно, что она ими не только не пользовалась, но и сама забыла вообще об их существовании.
Так что теперь, решила я, мне нужно будет задавать себе такой вопрос, если вдруг я буду тянуть с расхламлением из сентиментальных соображений: тепло ли мне от воспоминаний об этом человеке? И – в случае с бабушкой – много ли у меня других памятных вещей о ней? Да, много. Вся квартира, от алюминиевых ложек, которыми я не ем, до волшебного амулета, который должен был помочь ей встретиться с любимым, но что-то пошло не так…
Выбор, что оставить, очевиден. И, конечно же, это не ложки!
А еще Доманя напомнила мне про неплохую идею:
– Иногда, – сказала она, – можно не сохранять саму вещь, а сфотографировать ее и положить фото в папку на компьютере, где будут храниться всякие воспоминания. Сейчас же все просто: в компьютере места много, не то что в комнатах…
– Это точно, – подтвердила я, но тут же вздохнула: – Это ведь я еще на компьютере толком не расхламлялась. Там же фотографий сто-олько… А музыки? И еще программы какие-то…
– Вот, давненько я тебе заданий не давала, совсем замоталась с этим экзаменом, – спохватилась Доманя. – Давай-ка, вот тебе и задания. Наведи-ка ты порядок в папке с фотографиями, раз уж начала фотоальбомы просматривать.
– Ладно, – сказала я. – Правда, от этого места в комнате не прибавится. Может, еще что-нибудь? Такое… Материальное.
– Да тут ты и так вовсю стараешься, хоть и мечешься из угла в угол, – усмехнулась домовушка. – Но раз хочешь, вот тебе материальное задание – вот это все, что ты сейчас в стопку сложила, не рассортировав, – разбери и разложи. Пусть на твоем столике ничего лишнего не останется!
– Ну, хорошо, – сказала я. – А теперь давай чаю выпьем – надо же твою сдачу экзамена отпраздновать!
Попив с Доманей чаю с красивыми иномирскими конфетками ручной работы и с гордостью посмотрев на набранные мной баллы в волшебном планшете, я принялась за сортировку оставшихся вещей с журнального столика. Чистые листочки я вложила во вскрытую пачку бумаги для принтера. Инструкции решила положить к документам. Открыла шкаф, выложила три пухлых папки и замерла: в какую же положить их?
Перелистывая документы, я понимала, что даже не знаю, как к ним подступиться. Меня всегда учили, что документы выбрасывать нельзя – а вдруг понадобится? Вдруг пригодится? Документы всегда ассоциировались у меня с толпами уставших от сидения в очереди, недовольных, раздраженных людей, готовых в любую минуту сорваться на крик. С кучей потерянного времени, справок и бланков, в которых нормальному человеку разобраться не под силу.
Но, может быть, и их можно разделить по категориям?
Вот всякие копии паспорта, распечатанные “про запас”. Ой, это же вообще мой старый паспорт, который я получала в четырнадцать лет. И фотки того времени. А это что? Ага, какой-то вклад в банке. Ой, точно, это на мое имя открывала мама. Детский вклад. Давно закрытый. А это? Буклет от сим-карты – старой, еще до ребрендинга этого мобильного оператора. Зачем он мне? Я что, буду кому-то доказывать, что этот номер мне давным-давно не принадлежит? А вот это что? Ага, анализы крови, которым уже лет восемь… Моя детская карта из поликлиники. Похвальные грамоты.
Так, попробую мыслить логически.
Первая категория – это универсальные документы. Паспорт и копии, зеленая карточка СНИЛС, свидетельство о рождении, ИНН, загранпаспорт. Фотки, наверное, туда же, кроме вот этих двух, слишком уж я на них маленькая.
Вторая пусть будет… здоровье. Карты, анализы, справки и все такое.
Третья – финансы: договора с банками, выписки, образец заявления на компенсацию за билеты на поезд – мы от университета ездили на межвузовскую конференцию. Конвертик от банковской карты с пин-кодом.
Так, а телефонные документы куда? Это ведь не совсем финансы…
В общем, пока что четвертая, самая сложная для расхламления категория: разное. Куда, собственно, и пошли инструкции.
Разложив все на четыре стопки, я принялась просматривать одну за другой, вынимая оттуда устаревшие, ненужные больше документы. Как ни странно, таковых оказалось много. Одних гарантийных талонов с просроченными гарантиями восемь штук нашла! И снова и снова я задавала себе один и тот же вопрос.
Зачем. Я. Это. Хранила?
И мне была ясна причина – ведь я даже не просматривала эти документы, свято веря, что все, попавшее в эти папки, нужно хранить всю свою жизнь.
Ой, ведь в компьютере документы хранятся как попало, и пора бы это исправить.
Поиском я нашла на компьютере целых шесть электронных сканов своего паспорта. И, включив дополнительную настройку утилиты, нашла еще три, которые назывались не “паспорт”, а “12345”, “пассс” или вообще “олдшщз”.
Я создала отдельную папку документов, свалила в нее все, что мне попались, удалила дубли. А затем, чтобы далеко не ходить, принялась лазить по всем папкам и складывать все те, что с фотографиями, в одну. Мне понравился подход – чтобы не думать, есть ли у меня дубли, сначала собрать все файлы вместе, а потом уже удалять, как я отобрала на выброс бумажные документы.
Фото набралось больше тридцати пяти гигабайт. Ого, я и не думала, что у меня их столько. А ведь я даже не фотограф...
Для сравнения посмотрела на папку с музыкой – там общий “вес” файлов перевалил за пятьдесят. Вот это да! И при этом я сейчас слушаю свой любимый плейлист из социальной сети, а не то, что лежит на компьютере.
Но я же не могу ее просто так взять и удалить – хорошую музыку?
Или все-таки могу?
А вдруг удалю и пожалею?
Надо же ее хотя бы прослушать сначала.
Да, зря меня хвалила Доманя: я ведь пытаюсь придумать, как бы не расхламлять эти файлы. Хотя если подумать, то это же не часы, а, наверное, целые недели и даже месяцы бесперебойного прослушивания! Стоит ли мне тратить свое время, если можно оставить музыку и потихоньку ее слушать, в то же время расхламляя, например, фото?
Я так и сделала. Открыла одну из папок с песнями зарубежной группы, которую мне когда-то рекомендовали прослушать, включила первый попавшийся трек и поморщилась. Уже с первых тактов мне стало не слишком-то приятно ее слушать. Но, может, она в середине ничего? Бывает же, что вступление не цепляет, а припев… или текст…
Нет, пожалуй.8c6862
Я пощелкала по другим трекам этой группы и вынесла вердикт: не мое. Удалить однозначно. Папка уменьшилась на сто четыре мегабайта.
Ну, начало положено.
Поехали!
Следующая папка с музыкой оказалась удачнее: я слушала бодренькую ненавязчивую мелодию и на обороте старой справки вычерчивала новую структуру папок с фото – такую, чтобы я могла быстро и легко найти любой кадр.
Дело в том, что мои фотографии были разбросаны по папкам как попало. Нет, в папке “Новый год” были действительно фото с празднования Нового года, но другие празднования обнаруживались по папкам “Мы в универе” “Вечерина”, “123”, “От Веры” и прочее. В папке “Бывший”, в которую я не заглядывала, нашлись уморительно смешные фотографии со дня рождения Светки, – да, в том году я действительно встречалась с “бывшим”, но его-то на этом празднике не было!
Да, требовался новый подход.
Я разбила все фото на три большие папки по важным периодам моей жизни. “До универа”, “Универ” и “Сейчас”. В отдельную папку под кодовым названием “Разберусь позже” вошли фотографии рукодельностей, которыми я увлекалась, а также немножко фоток вещей, которые я собралась продать, но так и не написала ни одного объявления.
Кстати, а почему я сейчас все рукоделия свои забросила? Я ведь и вязала когда-то, и вышивала, и лепила из пластики, и из бисера плела… У меня ведь столько рукодельных запасов лежит по всем шкафам…
Наверное, еще и потому, что когда я загоралась какой-нибудь идеей, мысль о том, что мне сейчас придется по полчаса разыскивать, где лежат крючки, а где нужного цвета нитки, а где пуговицы, меня несколько охлаждала, и я продолжала рассматривать в интернете идеи и чудесные работы других рукодельниц, скачивая попутно особо приглянувшееся в папку “для вдохновения”.
Наверное, пора будет на днях устроить рукодельное расхламление. То есть, конечно, не совсем расхламление. Разве можно избавиться от вещей для хобби, которые я накопила? Ну никак! У меня же рука не поднимется!
Так, ладно, вернемся к фотографиям.
Я отвлеклась на какой-то скучноватый трек и удалила его, решив так и делать. Буду разбирать фотографии и слушать ту музыку, до которой руки и уши не доходили. И сразу же удалять то, что не зашло. В конце концов, без музыки не останусь, вон ее у меня сколько!
Фотографии быстро рассортировались по папкам, и я приступила к чистке первой из них, доуниверской поры. Там было в том числе несколько отсканированных фотографий – часть из них я выбросила из своего альбомчика. Само собой, их электронные копии мне тоже не очень-то нужны. Но все-таки меня успокоила мысль, что если бы я вдруг пожалела о каком-то из выброшенных фото, то легко могла бы распечатать замену.
Спокойно уполовинив содержимое этой не слишком объемной папки, я перешла к залежам университетских фотографий. Из папки "Бывший" достала лишнее – а саму ее удалила, потому что на этого вруна и изменщика смотреть противно. Осталось только пара фоток с тусовок, где нас запечатлели вместе. Их я сначала решила оставить – ну ведь было же, это моя история, это помнят… А потом подумала, что буду при каждом пересмотре альбомов пролистывать эти кадры… Обойдусь без фото бывшего, честно.
У меня нашлась еще папка с фотографиями Светкиного бывшего – я фотографировала их вместе. Сомневаюсь, что Светка их захочет иметь, но для очистки совести я предложила подруге решить самой, нужны ли ей эти кадры, переслав парочку в соцсети, где Светка вышла особенно красиво.
“Ой, ничего себе! Ладно, удаляй, – разрешила Светка. – А я что-то и не додумалась свой ноутбук расхламить! Он же, наверное, и работать быстрее станет? Точно, этим и займусь! Да, кстати, давай я завтра к тебе приду – помогу с расхламлением?”
“Давай, – согласилась я и пошутила: – Только без моего ведома ничего не выбрасывай!”
Разобрать папку универских лет оказалось куда сложнее, чем школьную. Во-первых, фоток было несравнимо больше.
Во-вторых, над некоторыми подкатегориями я долго думала, а потом решила, что зря я так заморачиваюсь: в конце концов, если потом мне придет в голову более удачная идея, никто же не мешает переименовать папки и перенести файлы?
В общем, я удалила все фотки, где были изображены не очень приятные мне люди; фото с мероприятий, где меня не было, размытые и некачественные фото – у меня нашлись даже зернистые фоточки со старых мобильников, где разрешение снимка сильно уступало моему нынешнему смартфону. Например, смешная надпись в давно отремонтированном универском туалете. Ну, смешно, да, но не настолько, чтобы это хранить. Хотя…
Я создала отдельную папку “послать друзьям”, куда решила сложить фото из категории – переслать подругам, вспомнить забавный момент из прошлого, вместе посмеяться. А потом удалю это все с компьютера.
Я продолжала переходить из папки в папку, становясь все смелее. Например, я долго хранила и не могла удалить фото всяких памятников и достопримечательностей из поездок. Было даже фото музейных выставок, но я все равно часто не могла вспомнить, чем же так замечателен тот или другой экспонат. Зачем я это хранила? Чтобы неведомый контролер, забравшись в мои фотографии, сказал: “О, эта девушка культурная, умная: у нее хранится фото памятника Пушкину и вещей из музея русского крестьянского быта восемнадцатого века!” Та же мамина классика, стоящая на полках!
Да и если честно, многие фото, сделанные мной или подругами, сильно уступали тем, что я могу сейчас найти в интернете. Захочу – могу любоваться сколько угодно всеми соборами и памятниками, сделанными на профессиональную камеру хорошим фотографом. Так что – в корзину, в корзину и никак иначе!