День 16, когда Аня устраивает расхламительную вечеринку

Я легла поздно, устав разбирать фото и музыку. Радостно заскринила свой прогресс – папка с фото похудела на одиннадцать гигабайт! Правда, гигабайта полтора весили фотографии, скачанные из интернета, и я пока перенесла их в папку “хобби”, которая тоже была набита всем, на что только глаз упал. Там были скачанные сканы журналов по рукоделию, мастер-классы, рецепты и просто картинки понравившихся мне идей.

Но как бы мне ни хотелось по своей всегдашней привычке перескочить с одного на другое, не закончив первое, задание от домовушки дисциплинировало меня.

Утром я забанила обиженного моим невниманием Максима, который успел наприсылать кучу сердитых смайлов и перешел уже к оскорблениям, обозвав меня одновременно бешеной фемкой и глупой домашней курицей. Ну и правильно, что я с ним никуда не пошла. Ну в самом деле, может быть, я не очень-то часто отвечала на его сообщения, но мужчины так делают сплошь и рядом, если девушка не заинтересовала…

Зато мне написала Элина, моя знакомая, для которой я вчера курьерила, предложив завтра снова подработать за те же пятьсот рублей. Я согласилась, потому что такие поездки меня нисколько не напрягали.

Сделав себе на завтрак вкусный картофельный драник с яйцом из рецепта, вчера обнаруженного в папке “Хобби”, я досортировала вещи с журнального столика и села расхламлять фотографии дальше. Снова включила музыку, которую до этого не удосужилась послушать, и потихоньку отправляла в корзину треки, которые мне хотелось переключить.

Поначалу я постоянно отвлекалась, чтобы посмотреть, сколько гигабайт осталось в папках. Кажется, я поняла, почему людей так привлекают цифры в расхламлении – это ведь еще один наглядный результат их работы.

А еще я сфотографировала опустевший фотоальбомчик и выставила его в группе в соцсетях. Может быть, и он кому-то пригодится?

“Можно мне?” – почти сразу написала мне женщина с малышом на аватарке.

Я списалась с ней и выяснила, что она живет через четыре дома от меня и придет забрать альбомчик сегодня во время прогулки с малышом. Интересно, а зачем он ей? Можно ведь купить, они недорого стоят.

Я доперебирала фото в папке “Универ” и вздохнула с облегчением. Еще пять гигабайт с характерным хрустом исчезли из корзины. Теперь задания от Домани выполнены – оба. Кристаллик исправно мерцал золотистым, а хламовички уже шустренько возились в коробке. Надо будет им еще за сгущенкой сходить, раз им так нравится.

Посмеявшись, как неловко красненький царапает крохотными когтишками картонную стенку, я пошла на кухню перекусить. Устала сидеть за компьютером. Попив чаю и полистав старенький журнал, найденный в ящике стола, я решила подготовиться к приходу Светы. Может, на этот раз я что-нибудь приготовлю. Я же столько рецептов сохранила!

Поковырявшись в нужной папке, я нашла простенький рецепт овощной запеканки под сыром. Сделаю с курицей – так сытнее будет.

Овощи я взяла полуфабрикатные, из пакетика в морозилке, но запеканка получилась отличная. Пока она пеклась в духовке, я придирчиво осмотрела вытащенный из нее перед готовкой еще один противень, сковородку и кучу силиконовых формочек. Сковородка выглядела так себе, но у нее была съемная ручка. и она вполне себе могла послужить формой для запекания. А силиконовые формочки большей частью стали липкие и противные на ощупь. Даже мыть их не хотелось, но не пропадать же добру!

Нет, видимо, все-таки пропадать. Все мои усилия по отмыванию не увенчались успехом. Поисковик дал ответ, что этот силикон проще выбросить, чем отмыть, что я с сожалением и сделала.

Мой телефон зазвонил, и я спустилась встретить Карину – ту самую женщину с ребенком, которой понадобился альбомчик. Она стояла у подъезда, а ребенком был примотан к ней оранжевым узорчатым слингом.

– Ой, спасибо вам! – Она протянула мне яблоко.

Я тоже поблагодарила и спросила:

– А скажите, Карина, зачем вам этот альбомчик?

– Для развивашек, – с готовностью поделилась она. У него удобные кармашки, я его разделю на три части и распечатаю разные картинки из интернета. С животными, игрушками, фруктами… Мне так эта идея понравилась, в Сети вообще столько идей для развития деток!

Я одобрительно улыбнулась. И правда, почему бы и нет? Просто и забавно.

В подъезде на подоконнике появились какие-то шкатулочки, стеклянная вазочка, детская игрушка-крутилка, пачка овсяной каши быстрого приготовления в картонной коробке. Рядом лежала записка: “Даром!” Я хотела было присвоить себе кашу – в целом я такое ем, – но срок годности у нее полгода как вышел, и я решила не рисковать, хотя чему там в овсянке портиться?

Главное, чтоб теперь весь подоконник не захламили тем, что никому не нужно...

Дома одуряюще пахло запеканкой. Я даже остудила для своих неведомых зверушек немножко овощей и мяса, но мама-хламочка соизволила сжевать только морковку, а остальное ей не зашло. Ладно, морковка так морковка.

Я посмотрела на красненького и фыркнула: у него на усах тонкой паутинкой повисла сырная ниточка, и он забавно тряс головой, пытаясь от нее избавиться. Я поймала хламовичка, чудом увернувшись от злобно зашипевшей мамы, обтерла ему усы и выпустила обратно.

Эх, а ведь жалко их. Хоть и поймала, но им там тесно и скучно. Может, выпустить, как чуть-чуть подрастут? Все же должна быть у них какая-то своя, дикая жизнь…

– Ты не злись, – сказала я хламочке, не уверенная в том, что она меня понимает. – Я вас потом выпущу на волю. Будешь жить как знаешь, но на сгущенку заглядывайте.

Хламочка фыркнула и продолжила вылизывать возвращенного красненького. Правда, на слове “сгущенка” ее глаз хитро блеснул, а уши зашевелились. Может быть, все-таки понимает хоть немножко? Просто по привычке пытается шипеть и кусаться?

Светка преподнесла мне сюрприз – она заявилась ко мне не одна, а на пару с Кристиной. Увидев их вместе, я чуть не поперхнулась, поскольку они предпочитали общаться со мной по отдельности. Не то чтобы они ссорились, просто спорили и почти никогда не соглашались друг с другом, если разговор шел на принципиальную для них тему. Обычно этой темой было что-то, связанное с поведением полов: женственно ли быть начальницей, должен ли мужчина купить квартиру для семьи, красивы ли мини-юбки, может ли мужчина плакать или он после этого тряпка – и все такое.

Света принесла с собой самодельный тортик и домашний морс в бутылке, а Тина – разные вкусные сыры, фрукты и бутылочку легкого белого вина.

– Ух, как вкусно пахнет, – сказала Тина с порога, принюхиваясь.

– Я запеканку приготовила, – сказала я.

– Отлично, я голодная как волк. – Тина явно только недавно освободилась с работы.

– Ва-ау, – я поглядела на тортик, – Свет, когда уже кафе откроешь? Буду к тебе каждый день ходить питаться.

– Да ладно, – заскромничала подруга. – Он очень простой.

Честно говоря, я немножко опасалась, что подруги все-таки увидят или услышат хламовиков, но ничего такого не произошло. Колдовство Домани работало. А вот кристаллик я забыла убрать с видного места, и он попался им на глаза.

– Красивая штучка, – сказала Тина. – Старинная?

– Да вот, нашла при расхламлении бабушкиных вещей, – отовралась я.

– Мы с Тиной решили, – сказала Света, – что вместе тебе поможем расхламиться. Переберем вещей побольше, ключи поищем…

– А я еще и выставлю вещи на барахолках от твоего имени, – кивнула Кристина, демонстрируя свой новый смартфон. – Камера – зверь!

– У тебя уже уютней стало, – сказала Светка, оглядывая преобразившуюся кухню. – Только занавески темноватые, не находишь?

– Только такие и нашла в закромах. – Я пожала плечом.

– Эх, жаль, что я выбросила свои бежевые, – нахмурилась Светка. Тебе бы подошли. и со скатертью сочетались бы. Они ведь почти как новые были.

– Да ничего, зато расхламилась, – улыбнулась я.

Мы перекусили моей запеканкой, а потом выпили по паре бокалов вина и попробовали Светкин тортик. Тина его даже сняла для инстаграма.

– Ты бы их на заказ делала, – сказала Тина, с удовольствием смакуя свой кусок.

– Не хочу, – отмахнулась Светка. – Это – для души. А заказчики пойдут – одному то, другому се, всем срочно, тем недовольны, этим…

Тина, кажется, хотела возразить, но умолкла, отправив в рот последнюю ложечку торта. Видимо, мои подруги решили не портить нашу расхламительную вечеринку очередным пылким спором.

– Да ты и столик разобрала! – удивилась Света, заглянув в комнату. – Там же у тебя столько лежало!

– Ну, теперь не будет, – сказала я. – И я балкон начала расчищать. Знаете, у Насти там такое… Прямо релакс-зона!

– Ты рассказывала, – напомнила мне Света.

– А мне не рассказывала, – подала голос Тина, перебирая отложенные мной вещи на продажу.

Пока я рассказывала Тине про преображенный Настин балкон, мы со Светкой принялись изучать содержимое старого бабушкиного шкафа. Найденные украшения мы временно переложили к моим, тяжелые старые альбомы тоже сунули на освободившуюся от дисков полку. Нашли нотные тетради – чистые, хотя бабушка музыкой не занималась, и маму тоже в музыкальную школу не отдавала. Машка, правда, ходила недолго, но бросила, ей надоело.

Еще там нашлась старая, обернутая в черную бумагу книжка с текстами на церковнославянском. Тина было вскинулась, но, рассмотрев состояние – некоторых страниц не хватало, сказала, что много за такое не выручишь.

Нашелся еще большой запас канцелярских принадлежностей – кнопки, скрепки, пять баночек “корректора”, причем две были вскрытые и засохшие. Светка тут же забросила их в мусорный пакет.

Носовые платки (чистые и новые), запас бумажных полотенец, старые шахматы, домино в потертой коробке, палехская шкатулка с пуговицами и прочей рукодельной мелочью, бусы из янтаря, открытки, подписанные и нет, брошюра по йоге лохматых годов, толстый конверт с вырезками из журналов по домоводству, мамины школьные тетради (вот и отдам их маме, пусть сама решает), и еще много самых разнообразных вещей. Насколько же проще, когда на полке хранится, например, только косметика. Или только книги. А вот сейчас – как решать? Нужны мне эти шахматы или не нужны? А вдруг мы захотим сыграть партию?

Этими сомнениями я поделилась с Тиной.

– На компьютере сыграем, – сказала она. – Могу тоже выставить на продажу по дешевке. Если не возьмут, у Сашки где-то были контакты девочки, которая собирает всякое для домов престарелых. Вот и пусть там бабушки и дедушки в домино режутся.

Палехскую шкатулку Тина тоже повертела в руках.

– Какой же это палех, – улыбнулась она. – Здесь обычный лес нарисован, а палех – это сказочные сюжеты в основном… Можно и такую продать, много чести в ней пуговицы хранить. Найдешь куда переложить?

– Найду. – Я временно ссыпала пуговицы в прозрачный пакетик с застежкой и пошла протереть шкатулку от пыли.

– Ну вот и все, – сказала Светка, тоже с тряпкой в руках протиравшая полки и дверцы шкафа. – Осталось только найти крепкие мужские руки и вытащить! Кровать наконец-то поставишь поудобнее, к балкону проход откроется...

– Ох, – выдохнула я. – А куда же все это девать?

– Бусы тоже продать можно, – не отрываясь от экрана моего компьютера, произнесла Тина. На мониторе висели фотки шкатулок. – Рублей за восемьсот, наверное, можно, конечно, и больше, только долго продавать будешь… так, шкатулку ставлю тоже рублей семьсот, наверное...

– А как ты цену ставишь?

– Да я же тебе говорила уже, самый простой способ – найти что-то похожее на сайте и поставь чуть дешевле, тогда и продашь побыстрее, – напомнила мне Тина.

– А тут ведь совсем разные цены – вот шкатулка за двести рублей, а вот за десять тысяч, – ткнула пальцем в картинки я. – Как понять-то?

– С шкатулками сложно, – призналась Тина. – Я ведь не антиквар. Вон открытки. Я могу их по 50 рублей за штуку выставить, но, может, какая-то из них суперредкая коллекционная и за нее больше дать могут. С другой стороны, сама понимаешь, если на каждую вещь ждать особого покупателя или разбираться во всех предметах коллекционирования, можно хламом по уши зарасти.

– Ставь по пятьдесят, – махнула рукой я. – Вряд ли они миллионы стоят, а так – пусть кому-то повезет редкость в коллекцию заполучить.

Тина продолжила бойко стучать по клавиатуре, периодически отвлекаясь и делая дополнительные фото. Она достала у меня из ящика стола красивую фиолетовую линейку и клала ее рядом с некоторыми вещами для фото. Одежду она обмеривала видавшей виды розовой сантиметровой ленточкой, которую специально прихватила с собой.

В конце концов я временно сложила то, что Тина выставляла на продажу в два больших пакета, хотя решила уже завтра сходить к какому-нибудь магазинчику и попросить там ненужную большую коробку, все же она аккуратнее смотрится.

А еще мы со Светкой хотели перетрясти все стоявшие в уголках комнаты пакеты не пойми с чем, но поняли, что подустали и пошли на кухню греть чайник и заодно допить бутылку вина. Тина в это время нащелкала шкаф, и пока мы со Светой убрали со стола лишнее и даже часть посуды помыли в раковине, Кристина уже закинула объявление со шкафом на “Хламовито”.

– Вот твой профиль. – Она показала мне с телефона красивые фотографии. – Полюбуйся-ка.

– Ух ты, спасибо! – горячо поблагодарила я. – Не знаю, у меня бы лет сто ушло на все эти объявления. Я же не знаю, что в нем писать…

– Вот и посмотри на мои для примера. – Кристина отрезала себе Светкиного тортика. – Главное, чтобы инфы побольше. Выгод побольше для потенциального покупателя…

– А если по-русски, для простых людей объяснить? – взмолилась я.

– Давайте выпьем сначала, – подала мне бокал Светка. – Ну, за твой будущий чистый дом уже пили…

– За быстрые и денежные продажи хлама! – подхватила Кристина и наши бокалы дружно звякнули.

Как раз в этот момент я услышала звук поворачиваемого ключа в замке и чуть не поперхнулась. Мама, что ли, заявилась? Так поздно?!

Но это была не мама – это оказалась моя сестричка.

– Привет! – радостно сунулась она в кухню. – Бухаете?

– Отдыхаем, – поправила я.

– А чего из шкафа все достали? Ого, какой торт! Я тоже хочу! – запричитала Машка.

– Иди руки мой. – Я невольно копировала мамины интонации.

– Щас. – Машка скрылась в ванной.

Светка тем временем достала еще одну чистую тарелочку, ложку и чашку.

– Наливать, нет? – Подруга кивнула на бутылку.

– Ну, плесни ей чуть-чуть, – разрешила я.

– Да там осталось-то, – заметила Тина.

Я мельком пролистала объявление. Забавно, что и шкатулка, и шкаф стоили примерно одинаково: первая семьсот пятьдесят рублей. а шкаф девятьсот.

– А почему не тысячу, для ровного счета? – спросила я у Тины.

– Да потому что помнишь цены в магазинах? Не тысяча, а девятьсот девяносто девять, чтобы мозг округлял в нужную сторону.

– И что, кто-то на это ведется? – удивилась Света.

– Представь себе, до сих пор, хотя многих этот приемчик “дешевле аж на рубль” бесит, – сказала Кристина. – Я, правда, предпочитаю округлять либо на сотню, либо на пятьдесят рублей, так честнее смотрится.

Тут из ванной вынырнула Машка, и на моей кухоньке стало совсем тесно. Мы допили вино, и сестренка принялась уничтожать свой кусок торта, словно ее только что выпустили из какого-то голодного края.

– Ты чего сюда так поздно? – спросила я.

– Да мама велела тебе передать кое-чего, – с набитым ртом произнесла моя сестра.

– И на ночь глядя тебя послала? – не поверила я.

– Да нет! Я сказала, что к тебе, а сама сначала к Лизончику пошла потусить… – Лизончиком звали ее лучшую подружку.

– Ну и как, потусили?

– Ага. – Машка дожевала свой торт и пошла наливать чаю.

– А что мама-то просила передать? – полюбопытствовала я. – Кстати, ей вон тоже передай. Тетрадки ее школьные нашла…

– А какое-то колечко бабушкино. Простое совсем.

– Ну, давай его. – Сердце у меня екнуло.

Машка долго рылась в своей сумочке – она у нее маленькая, как в нее столько всего помещается-то? – и наконец-то извлекла на свет небольшое колечко.

– Вот, держи.

– Оно золотое? – Я посмотрела на него. Обычное колечко, гладкое, словно обручальное.

– Папка сказал – латунь с позолотой, – авторитетно заявила Машка.

– Старое. – Кристина повернула его, прищурилась в поисках потертого клейма. – По-моему, это даже не пятидесятые, а раньше. Бабушка у тебя в каком году родилась?

– В тридцать седьмом, – припомнила я.

Кристина еще раз повертела кольцо и вернула мне.

– Ну, что скажешь? – спросила я.

– Да я не антиквар, – пожала плечами подруга. – Но вроде бы и правда не золото.

– Ну и ладно. – Я попыталась надеть кольцо. Оно было практически впору, только чуть-чуть великовато. Я переодела его на средний палец – сидело как влитое.

– Нельзя! – округлила глаза Машка. – Бабушкину судьбу повторишь! Она же знаешь сколько замуж не выходила?

Я перевела взгляд на Светку, та кивнула.

– Ну, есть такая примета, да...

– И ты так спокойно об этом говоришь? – удивилась я, поскольку подруга была просто находкой для какого-нибудь исследователя примет.

– Не работает она, – пожала плечами Светка. – Я лет в пятнадцать специально умыкнула мамино обручальное кольцо – оно ей больше не налезает. Помнишь, мы гадали на женихов? Ну вот и решила его поносить немного, ведь мама-то рано замуж вышла. Ну, как видишь, уже университет закончила, а кандидатов в женихи пока нету…

– Найдется безо всяких колец, – заявила я. – Суженого, говорят, на коне не объедешь!

Да уж, наверное, хорошо, что эта примета не работает. Я была уверена, что кольцо подарил бабушке именно ее таинственно пропавший возлюбленный, и никто другой. Дело даже не в замужестве, а в том, что она, видимо, так его и не забыла, хоть и в итоге сдалась и вышла за нелюбимого.

– Ладно, оставим в покое приметы, – сказала я, закрывая тему. – Вот, маме тетрадки ее передай.

– Это ее? – удивилась Машка и принялась сосредоточенно листать. – А еще меня ругала за тройки! Вот, смотри! – Сестра с выражением праведного гнева ткнула в страницу с исправленным красной учительской ручкой текстом.

– Вот с мамой и обсудите, – сказала я. – Мы тут расхламляемся, так что или помогай, или не мешай.

Мы снова вернулись в комнату, и Тина заняла место за компьютером.

– О, смотри-ка, тебе уже насчет шкафа написали. Хотят забрать завтра.

– Надо же! – Я подскочила и заглянула в монитор. – Уже? Ты же его пять минут как отправила!

– Ну, не пять, а почти полчаса как, – сказала Кристина. – И такое бывает. Но ты не думай, что любую вещь сразу же унесут. По-всякому бывает…

– И что ей ответить? – задала глупейший вопрос я.

– Да то и отвечай, – что готова отдать, спроси про удобное время. И да, это девушка, ты скажи, что у тебя в доме нет грузового лифта, а шкаф тяжелый.

Тина уступила мне место, а я набрала на клавиатуре ответ.

Девушка (ее звали Мариной) уточнила у меня удобное время, а также – разобран ли шкаф. Получив мой ответ, что нет, сказала, что сама захватит все нужные инструменты.

– Ну, вроде договорилась на завтрашний вечер, – сказала я, вставая.

Тина вновь устроилась за компьютером и открыла новую страничку.

– Ты что, шкаф хочешь отдать? – округлила глаза сестренка.

– Продать, – уточнила я.

– Но… Это же бабушкин шкаф, что мама скажет?

– Могу ей деньги за него отдать, – проворчала я, вспомнив, как мама защищала то, что я хотела выбросить в макулатуру. Да, я и раньше думала о том, как могут отреагировать родители. Но быстро переключала мысли на что-нибудь другое. Я и так приняла это решение далеко не сразу. В моей комнате мебель стоит тесно и неудобно. Кровать мешает на балкон выходить, может быть, именно поэтому и на балконе все так замусорено. И вообще, есть еще две комнаты, полные бабушкиных вещей! Морально я готовилась выдержать неприятную семейную сцену о небрежном отношении к вещам, но в душе надеялась, что мама не будет держаться а этот шкаф, как не держалась она за старые украшения.

– Но…

– С мамой я сама поговорю, – перебила Машку я, понимая, что она непременно маме все выболтает. Просто не сможет сохранить такое в секрете.

– Зато наконец-то кровать Аня переставит, Маш, – подала голос Света. – Красиво же будет, правда?

Мы с подругами принялись расхламлять мою комнату дальше. Вернее, искать места для вынутых из шкафа вещей. Пока что временно я засунула часть из них в другой шкаф, и он сразу стал каким-то захламленным. Я вздохнула, вспомнив, как здорово там смотрелось после того, как я избавилась от дисков.

– Точно, Маш! – осенило меня. – Давай-ка вот это старье послушаем, где-то там есть наши детские голоса, мамин, бабушкин…

Я вывалила из шкафа кассеты, перебрала их, найдя одну подписанную. Так, но была ведь и вторая… Как жаль, подписать-то минутное дело, но, видимо, мама понадеялась, что и так запомнит…

Я откопала старый кассетник, оттерла от пыли и включила. Машка принялась искать нужную кассету. Поиски осложнялись тем, что запись могла быть с любой стороны, а некоторые кассеты были не перемотаны на начало… Комната то и дело наполнялась ностальгическими звуками музыки, которую я слушала, потому что ее любила слушать мама или бабушка. Три кассеты я выбросила без прослушки – ведь их покупала я сама, на свои деньги. Там точно только музыка.

В сумерках копаться на балконе не хотелось, но я все-таки вытащила пыльный пакет с птичьей клеткой. В ней еще сохранилась палка, заляпанное зеркальце и пожелтевшее пластмассовое колечко, подвешенное на веревке. Хорошо, что отмывать ее надо только от пыли, а не от птичьего помета!

Тина сфотографировала и клетку и, написав еще пяток объявлений, выдохнула:

– Фух, все. Задолбалась.

– Спасибо тебе большущее! – обрадовалась я.

– Что не продастся сразу, продублируй на “Волчок”,– посоветовала она. – Прямо фото скопируй из папки на рабочем столе, а тексты и цены прямо из объявлений.

– Да, спасибочки! – Я все никак не могла перестать благодарить. Я бы сама сто лет сидела да думала, как это сделать да что писать, а Кристина за один вечер написала двадцать девять объявлений!

– Я тоже устала, – призналась Светка, оглядывая комнату.

Честно говоря, на вид чище она не стала. Наоборот, теперь там стоял ящик барахла, пакет с забракованными кассетами, да еще клетка. На полках стояли мелочи, вынутые из шкафа, а на полу – кассетник с разводами на крышке.

– Ничего, завтра шкаф заберут, вот тебе и простор. – Кристина словно ответила на наши со Светкой невысказанные мысли. – В процессе часто так бывает, если не тащить на помойку все мешками!