День 34, когда Аня устает и злится

Я пришла с работы очень злая и очень уставшая. Даже уморительные кувыркания хламовичков, храбро атакующих магазинный пакет в поисках сгущенки, меня скорее раздражали, чем развеселили.

В пакете сгущенки, естественно, не было, зато я потратилась на очередные салатики в контейнерах и готовые пирожные. Кажется, не такое уж выгодное дело – моя работа. Моя с трудом только-только полученная привычка готовить себе – пусть что-то простое и быстрое, – улетучилась уже после трех рабочих дней. На этой неделе я хотя бы пару раз готовила, но через силу.

И вот сейчас – у меня сил осталось только чтобы упасть и засмотреть серийку-другую, жуя салатик прямо из пластикового контейнера. Кошмар! Неужели придется увольняться? А мама всем уже успела похвастаться, что я на работу устроилась, живу как все люди…

Но ничего не поделаешь, я так больше не могу! Греет только мысль, что завтра уже пятница, а потом выходные. В субботу обещала приехать Сашка и как следует уменьшить мои запасы хлама.

Я, приняв душ, устроилась на кровати с ноутбуком, едой и сериалами. Посмотрев три серии подряд, я поняла, что мне все-таки хочется хоть чуть-чуть убраться, поэтому я, выбросив упаковки от еды, чтобы хламовичков не искушать, отправилась в комнаты – наводить порядок.

Я вытащила из дальней комнаты все сумки и коробки, кроме двух самых больших – очень уж они оказались тяжелыми. Остальное я перенесла в зал. Буду ту комнату в порядок приводить, а в этой пока пусть полежат на креслах и возле телевизора, они пройти не мешают.

В двух коробках у телевизора обнаружились книги. Я решила отдать их Саше, оставив себе всего девять, которые хотелось почитать. Из стенки я вынула практически все, что там стояли, – в общем, из всей библиотеки осталась одна полка книг.

Те, что в коробке, я пролистала из чистого любопытства, найдя там закладки – мамину фотографию времен ее студенчества, две открытки того же Зарубина, старую банковскую карту и лист с детскими наклейками. Все равно пришлось бы их вынимать – полные коробки я бы не вытащила. А ополовинив, я смогла перенести их поближе к двери и снова сложила туда книги. Те же, что из стенки, я собрала в четыре пакета – иначе бы точно оторвались ручки.

Потом я перетрясла те полки, где лежали полотенца, скатерти и простыни. Большинство было стареньким, выцветшим или посеревшим, кое-где даже заштопанным, поэтому я решила все это отдать как ветошь для приюта. Скатерти, наоборот, были новыми и практически новыми, потому что пользовалась бабушка только одной, остальные лежали и ждали неизвестно чего.

Мама моя вообще не пользовалась скатертями, предпочитая чистую непокрытую столешницу, а в праздники украшала ее маленькими салфетками и подходящими к случаю вещичками вроде пластмассовой елочки на Новый год или цветочного букетика весной. Значит, и скатерти отдам, тем более что ни одну из них я на стол стелить не собираюсь.

Потом я взялась за отрезы для рукоделия и вздохнула. Внутренний хомяк, знакомый большинству рукодельниц, вцеплялся в отрезы своими маленькими, но сильными лапками. Это же ткань! А вдруг мне захочется что-то сшить, не в магазин же ехать… Но, выдохнув, я сделала над собой усилие. Отдать или продать. У меня полно тканюшек более приятных мне расцветок, а за машинку я так и не садилась уже давно.

Еще я перетряхнула две сумки из дальней комнаты и не нашла там ничего ценного для себя. Часть беспорядочно лежащих коробок поменьше я сунула на освободившиеся полки. В конце концов, так комната смотрится чуть опрятнее. Буду вынимать по коробке и разбирать.

Затем я принесла тряпку для пыли и протерла стеклянные полочки, а заодно и помыла весь хрусталь. Подсушив его, я сфотографировала и сложила в подходящую коробку, завернув каждую вещь в газеты, на дно коробки подложив старый одинокий пододеяльник – наволочек и простыней такой же расцветки я не обнаружила.

Нет, все. Я устала. Перерыв.

Мне пришло сообщение с “Хламовито” – я ведь все-таки почистила свой телефон как могла. Удалив кучу ненужных и однотипных фотографий, несколько приложений и почистив кеш у мессенджеров, я освободила себе место для приложения “Хламовито” и теперь могла переписываться с покупателями где угодно.

Ага, мой телевизор кому-то нужен!

Но вместо нормального сообщения о встрече это было с чудовищными ошибками (я даже подумала, что мне пишет кто-то, для кого русский не родной язык, но имя у продавца было самое славянское из возможных – Иван) сделанное предложение отдать телевизор бесплатно.

“Адайти бес платна тиливизр мы мало имущи у миня четыре дети нам очинь нужно. Если есть тилефон тоже вазьму”

Ну уж нет, не отдам! В моих глазах мужчина, сделавший супруге четверых детей, должен был подумать о том, как он прокормит всех своих отпрысков. Ладно бы попросила мать-одиночка – мне говорили, они часто просят и даже требуют, но я ни разу не сталкивалась с таким. Зато мне уже пару раз писали мужчины – один настырно просил продать ему мой купальник, а оказалось, что ему на самом деле нужно было мое нижнее белье – желательно, чтоб я его поносила недельку. Да я представить себе не могу, чтобы сейчас, в такую жару, не менять белье хотя бы раз в день! Второй предлагал интимную встречу, напрочь проигнорировав мой ответ, что мы вообще-то на интернет-барахолке, а не на сайте знакомств.

Я, усталая и с немного испорченным настроением, поплелась на кухню, захватив одну из книг, оставленных на почитать. Выпью чаю перед сном, немножко почитаю, завтра еще денек отмучиться – и привет, выходные!

Я еще немного попереписывалась с Тиной, которая повеселила меня своими байками о странных “покупателях”, и рассказала ей о расхламлении комнат.

“Так что ты имей в виду, у меня через месяц, наверное, будет комнатка готова к сдаче. Если вдруг кто будет интересоваться…”

“Поняла, – ответила подруга. – Ты ведь за десяточку сдавать будешь?”

“Давай так, – согласилась я. – Спокойной ночи!”

Ночью мне приснился яркий и совершенно необычный сон. Я редко запоминала свои сны, но этот отчетливо отпечатался в моей памяти, словно все происходило наяву.

Мужчина – довольно симпатичный, высокий, широкоплечий, с военной выправкой в осанке, – стоял у стола, уставленного каким-то странными приборами, похожими на алхимические. Что-то мерцало и шипело в блестящем полупрозрачном шаре, но маг – почему-то я не сомневалась, что это был маг, – не обращал никакого внимания на звуки и мерцание.

Он шумно вздохнул, резко сел, словно упал на стул, уронил лицо в подставленные руки и сжал пальцами собственный лоб. Посидев так, он встал, взял со стола что-то маленькое и блестящее, крепко зажал в кулак. Губы его что-то беззвучно шептали. Я сумела расслышать только слова:

“Скоро… скоро мы свидимся”.