День 48, когда к Ане вселяется квартирантка

Бабушка сидела у окна в гостиной. Такая, какой она мне запомнилась больше всего – какой она была в моем детстве: уже пожилая, но еще не одряхлевшая, как в последние годы ее жизни.

В окне почему-то виднелась не знакомая мне с детства улица, а вид на поселковую дорогу. Бабушка пристально глядела на дорогу.

– Бабушка, – несмело окликнула ее я. – Что ты делаешь?

– Да вот, жду, – обернулась она ко мне.

– Чего ты ждешь? – снова задала вопрос я.

– Жду, – повторила она и стала рассеиваться, словно дым…

Как и вся “реальность” сна.

Вот, приснится же! Я открыла глаза и помотала головой, словно пытаясь отряхнуться от грез.

Наверное, это я вчера пересмотрела семейных альбомов.

Вчера ко мне незапланированно нагрянула мама, и мы, откопав в процессе уборке пакет старых черно-белых фотографий, долго их рассматривали. Точно, этот пейзаж из сна на самом деле с фотографии, которую я вчера разглядывала… где бабушка и дедушка с маленькой мамой навещают родительский дом.

Надо сказать, что с мамой пришлось спорить куда меньше, чем я думала. Вернее, совсем не за те вещи, за которые я готовилась биться. На тему продажи старой мебели она не стала возражать – только телевизора немножко пожалела, и все мои аргументы, что я бы все равно не стала его смотреть, мама пропустила мимо ушей.

За время маминого отсутствия я успела неплохо так разобрать комнаты, особенно налегая на дальнюю.

Гостиная, пока мама помогала тете Оле оправиться после успешной операции, лишилась не только тумбочки, но и кресел с журнальным столиком. Остались стенка, диван и шкафчик, но мама поговаривала, что их бы неплохо когда-нибудь заменить на какие-нибудь современные шкафы, ну и диван тоже уже ее не устраивал, механизм раскладывания барахлил (придется папе его чинить), не модный, слегка продавленный и все такое.

– Вот будет с деньгами чуть полегче, мы с папой поднакопим и поможем тебе небольшой ремонт сделать, – мечтала мама, распихивая по пакетам стопки старых выкроек. – Освежим квартиру, мебель обновим, замуж выйдешь… У тебя там никто не появился?

– Нет, мам, – поморщилась я. Разборка вещей и работа, на которой я всегда задерживалась, не оставляли мне ни времени, ни сил на устройство личной жизни. И хотя я проработала уже месяц, легче не стало. Я-то надеялась, что это только поначалу будет сложно, но сейчас я уже знала от коллег: нашего начальника долго никто не выдерживает. Моя предшественница уволилась через три месяца, а одна из девочек, которая начала работать позже меня на недельку, уже твердо решила уволиться после первой же зарплаты.

Иногда мне казалось, что разбор вещей и их пристраивание помогли мне немного меньше нервничать из-за окриков и придирок шефа. Но все же увольняться в никуда мне было страшновато, и я ждала новостей от Саши. Ее знакомая обещала расширить свой благотворительный магазин в нашем городе, и я готова была идти к ней не то что продавщицей, но даже уборщицей.

В дальней комнате я разобрала полшифоньера, – там было много старой одежды, и мама помогла мне перебрать и унести ее в церковь. Правда, нашлись еще мои старые ползунки, фланелевые рубашечки и платьица, а еще три пары крошечных сандаликов, и вот их мама забрала себе на память – под предлогом сохранения и передачи будущим внукам.

Я не стала ее уговаривать, например, сфотографировать вещи и оставить на память фотографии. Когда мама прикасалась к желтой ткани рубашечки или щупала сандалик, ее лицо молодело, словно она чувствовала себя счастливой молодой женой и мамой маленькой меня. В конце концов, пока мамы не было, мы с Машкой немного прошлись по нашей комнате, и даже моя сестра, которая тот еще хомячок, устроила обменную вечеринку. Она вместе с подружками поменялась ненужными шмотками и косметикой, и, что самое удивительное, отдала Машка больше, чем взяла.

Полки над столом в дальней комнате я преобразила под чутким Светкиным руководством – после того, как мои неугомонные хламовички ухитрились их обрушить, полазив по ним. Ух, и грохоту было! Хорошо, что там ничего бьющегося не стояло. Мы с подругой их оттерли от остатков старой краски и покрасили заново – в светло-желтый цвет, а сверху покрыли лаком. Окна мы тоже вымыли вместе, а занавески вообще сняли, до чего они были старые.

Так что теперь в комнате был свободен весь шифоньер – неразобранное из него я переместила на полки комода и стенки, – письменный стол, полки. Кресло-кровать вполне себе раскладывалось, и я как следует почистила его пылесосом. В общем, все было готово для подселения сюда Кристининой знакомой. Девушку звали Маргарита, и она как раз должна была сегодня вечером заехать – посмотреть квартиру и привезти сюда свои вещи. Конечно, оставался шанс, что комната ей не понравится, но это было маловероятно.

Вечером, когда я ушла с работы вовремя (ну как – вовремя: всего на час позже), мама позвонила мне по видеосвязи.

– Привет, ну как ты? Ждешь эту девочку?

– Да вот, смотри, комната уже готовая, почти как в отеле, – пошутила я.

Конечно, отелем и не пахло. Отель – это когда минимум вещей, пустые полки и столешницы, атласные покрывала, белое белье. Здесь же старая мебель, приобретенная по случаю и поэтому не вполне сочетающаяся друг с другом, советский ковер на полу (мы с мамой и папой сняли его со стены в гостиной и постелили сюда, а палас из гостиной был отдан в приют для животных. Честно говоря, мне и без ковров нравится больше, деревянные полы все равно очень теплые).

– Какие у тебя красивые сережки, – вдруг заметила мама. – Ты сама сделала? Что-то очень знакомое...

Я слегка покраснела.

– Да… Чашку с вишенками разбила. Вот, украшение из нее получилось.

– А хорошо смотрится, – вынесла вердикт мама. – И не скажешь, что самоделка… Прямо как из магазина.

Да, после того, как мы с Сашей выгребли из моего дома кучу хлама, я почему-то возвращалась мыслями к своей любимой чашке. Любимой и щербатой, где уже намечалась на стенке тонкая серая трещинка.

Наверное, глупо так привязываться к вещам, но это решение далось мне нелегко. Я ужасно боялась, что пожалею, но… все-таки отдала эту чашку на переделку. Из нее вышел очень симпатичный комплект – серьги и кулончик. В общем, когда я увидела украшения, то поняла, что не жалею.

А чашку новую куплю. Когда увижу на полках магазина какую-нибудь такую, что захочется немедленно схватить и бежать с ней на кассу.

Наконец пришел назначенный час. В дверь позвонили, и я пошла открывать.

За порогом стояла девушка среднего роста, с яркими рыжими, чуть вьющимися волосами, собранными в хвостик. На ней была простая белая маечка и бриджи цвета вареной джинсы. На ее плечах висел синий рюкзак, а в руке она держала внушительного размера сумку.

– Привет! – улыбнулась она. – Я Рита. Я насчет комнаты…

– Конечно, – сказала я. – Проходи, посмотришь…

Рита сбросила с ног легкие летние шлепанцы, поставила сумку и прошла в комнату.

– Кресло раскладывается, – сказала я.

– Отлично, – Рита просияла, осматриваясь, – хорошая комната, мне очень нравится. И на работу ходить пешком можно.

– Ну… Тогда располагайся. У тебя много вещей? – спросила я.

– Да вот, и еще несколько сумок, я за ними сейчас съезжу тогда. Тебе наличными деньги отдать или можно на карточку перевести? – уточнила она, проводя ладонью по поверхности письменного стола.

– Да как хочешь, и так, и так можно, – пожала плечами я, хотя сама ситуация казалась чуть-чуть неловкой.

– Тогда я сейчас переведу. – Рита достала свой смартфон.

Выполнив перевод, девушка достала и водрузила на стол тонкий ноутбук, открыла дверцы шкафа.

– Шкаф в твоем распоряжении, а в комоде пока что еще вещи лежат, ладно? – сказала я, немного стесняясь.

– Да мне шкафа хватит… С моими вечными переездами… Знаешь, раньше я каждый раз столько вещей раздавала! Устала раздавать, и откуда они постоянно берутся? – дружески улыбнулась она.

Я понимающе улыбнулась в ответ.

– Ну, ты тогда располагайся. Я ключи в коридоре на полочку положу, твои с брелочком-дельфином.

– Хорошо. Кстати, классные у тебя сережки. Такие необычные! – с восхищением отметила Рита.

– Спасибо, это ручная работа, – сказала я.

– Сама делала?!

– Да нет, не я. Я такое не умею, – помотала я головой.

Пока Рита разбиралась со своими немногочисленными вещами, я пошла на кухню, на всякий случай согрела нам чайник. Села, достала телефон и по недавно обретенной привычке начала чистить ему память, удаляя ненужные сообщения и фото.

Теперь мой телефон куда реже жаловался на недостаток памяти, и это при том, что я все-таки поставила туда три новых приложения. Два – приложения барахолок, чтобы переписываться с покупателями, и третье – для подсчета бюджета. Удобнейшая штука оказалась, куда проще тетрадки с чеками.

Не сказать, чтобы у меня был точный бюджет. Я все еще иногда не могла понять, на что я потратила ту или иную сумму, поэтому я даже завела категорию: «Неизвестные расходы», но к моей радости, сумма в этой категории держалась на уровне тысячи рублей.

Рита тем временем вышла из комнаты с косметичкой в руках, зашла сначала в ванную, а потом заглянула на кухню.

– В холодильнике я одну полочку освободила, – сказала я. – И вот здесь в шкафчике уголок… Я потом побольше разберу. Посуду всю бери, пользуйся. Зажигалка вот тут лежит. Хочешь чаю?

– Да, спасибо! – Рита нерешительно направилась к шкафчику за кружками. – Здесь?

– Да, здесь, – подтвердила я.

Мы попили чаю, и Рита рассказывала о своей работе в издательстве, где она трудилась менеджером по рекламе, а я сказала, что хочу сменить свою.

– А где ты работаешь? – уточнила она. И услышав название фирмы, закивала: – Ой, у меня одноклассница бывшая там работала… Четыре месяца продержалась. Постоянные переработки, придирки, штрафы… Лучше что-нибудь другое попробуй!

– Да я и на эту кое-как устроилась, никуда не брали особо, – сказала я.

– Да ничего, найдется место, – ободрила меня Рита. – Я сама уже на пятой работе работаю, если что не нравится – ухожу. Чего терпеть? Когда и пробовать, как не сейчас? Потом уже семья, дети, обязательства начнутся… А пока я сама себе хозяйка. Тогда я сейчас вещи съезжу привезу, хорошо?

Рита попрощалась и, захватив комплект с дельфинчиком, ушла.

– Привет, – раздался знакомый голос.

– Доманечка! – обрадовалась я.

– А у меня к тебе важные новости есть, – сказала домовушка, усаживаясь на спинку стула.

– Ух ты! Какие же? – вскинулась я.

– Во-первых, – сказала домовушка, загибая пальцы, – в Академию нашу можешь поступить уже в сентябре. Очень уж быстро у тебя процесс идет, ловко да споро. И баллов у тебя уже двенадцать тысяч с половиной. Это блестящий результат – так что можешь не то что без экзаменов, а даже без собеседования поступать.

– Вот как… – Я не знала, что и сказать.

– А во-вторых, знаешь, что это у тебя? – Доманя прикоснулась к моей правой сережке, а затем к левой.

– Сережки? – Я, кажется, выбрала, самый идиотский ответ.

– Это магический накопитель, – ответила Доманя, улыбаясь. – Ты сама не догадываешься, как права была, когда отдала переделывать старую, очень любимую вещь. Понимаешь, твоя кружка, которая уже начинала трескаться, была наполнена теплотой твоих детских воспоминаний, любовью к бабушке, наливавшей тебе вкусный чай из молодого смородинового листочка, удовольствием от пирожков и домашних печенек. И, получив новую красивую жизнь, она теперь накапливает магию!

– Э-э… – Я ничего не могла понять. – Откуда она ее накапливает? Я что, могу совершать чудеса?

– Чудесам надо будет подучиться у нас в Академии, это только в сказках все просто – палочкой там взмахнуть, и все, – начала прояснять ситуацию домовушка. – У вас же есть всякие поверья, что при расхламлении освобождается какая-то энергия? Так вот, даже хорошая энергия разлетается, словно дым, поэтому нужен специальный накопитель, удерживающий ее и аккумулирующий!

Я опять не могла не улыбнуться, и хотя Доманя уже не выглядела старушкой, а скорее молодой женщиной, ненамного старше меня, лет под тридцать, наверное, но ее манера выражаться, в которой причудливо переплетались старомодные словечки с научными терминами, всегда вызывала у меня улыбку.

– И как мне теперь, носить их постоянно? – уточнила я.

– Носить необязательно, они даже в шкатулке будут магию притягивать и собирать, – ответила Доманя. – Конечно, при ношении она собирается немножко лучше. Значит, и я смогу тебе помогать в уборке, как побольше накопится. И перейти в наш мир для поступления будет проще!

– Это хорошо, – обрадовалась я, трогая серебристую оправу сережки. – Надо же, как оно бывает…

– И артефакт можно будет принести, который поможет нам амулет найти, – добавила Доманя. – Теперь-то уже точно отыщем мы его, никуда он от нас не денется!