День 9, когда Аня слушает лекцию по расхламлению

Тина ответила мне с утра, чтобы я к ней заглянула часика в четыре. В четыре так в четыре. Я, наполненная энтузиазмом, принялась шерстить накиданные мне Светкой ссылки про уборку и расхламление. Я переходила от одной статьи к другой, натыкалась на различные блоги по минимализму, и в голове у меня постепенно образовалась каша.

Советы явно противоречили друг другу. Одна блогерша уверенно писала, что постель нужно заправлять сразу, как только встанешь. Другая, со ссылками на неведомых авторов, доказывала, что необходимо оставить одеяло и простынь проветриться, а потом только уже заправлять...

Советы по расхламлению были и того разнообразней. Каждый день выкидывайте ровно двадцать пять вещей. Выкиньте сегодня одну вещь, завтра – две, и так по нарастающей. Если вы не пользовались вещью год, то избавьтесь от нее немедленно. Если вы не заглядывали в эту коробку два года – выбросьте ее содержимое, не рассматривая. Купили одну вещь – выбросьте две. Вещь должна вызывать у вас чувство счастья, иначе – на помойку. Я прервалась на посещение уборной и с сомнением повертела в руках рулончик самой обычной белой бумаги. Что, вот и это тоже должно радовать? Нет, я, конечно, буду не слишком-то счастлива, если внезапно обнаружу, что бумага закончилась, но как-то сам по себе рулон не вызывает у меня приступа эйфории.

Окружите себя только красивыми вещами, ведь вы этого достойны. Попробуйте уменьшить количество вещей до ста. Ваши вещи должны легко помещаться в два рюкзака, остальное всегда можно купить и потом выбросить... Хм, не с моими доходами.

Наверное, мое отчаяние как-то дошло до другого мира, потому что в комнате появилась Доманя, на этот раз без наушников.

– Ой, а что, задание я уже выполнила? – встрепенулась я.

– Пятнадцать минут осталось, – уточнила домовушка. – И списки вон вижу.

– Ой, я же, наверное, не все внесла, вдруг забыла что-то… – Моя рука потянулась к листкам бумаги.

– Это неважно. Жизнь меняется. Дополнишь в процессе разбора, – голосом профессорши, читающей научную лекцию, ответила Доманя. – Главное, что для каждой комнатки – отдельный список. И смотри не растеряй их. Вообще, я бы тебе посоветовала для нашей учебы завести отдельный блокнот или папку, куда будешь листочки складывать.

– Хорошо, заведу, – согласилась я. Доманя почему-то действовала на меня успокаивающе и вдохновляюще одновременно. Я никак не могла понять, почему она верит в мои способности исправиться и навести порядок в квартире, если она хорошо меня знает. Знает, как я не люблю уборку. Как обхожусь бутербродами или полуфабрикатами, если лень готовить. Знает, когда я последний раз протирала пыль… И все равно говорит со мной так, словно верит, что у меня все-все получится!

– Давай немножечко обсудим твои успехи. – Доманя устроилась поудобнее на краю моего стола, я же села на край моей кровати (заправленной, хоть я и не уверена, что правильным способом).

– А они есть? – спросила я. – Ах да, я вчера обувь прибирала...– Да, целое гнездо хламовиков разогнала, – кивнула Доманя. – Ух они ночью-то разбегались, новое убежище искали…

– Ой, а я ни одного не видела, – расстроилась я.

– Ну и хорошо, а то бы еще пожалела этих дармоедов, – строго произнесла домовушка. – Они же шнурки от кед твоих запутали да кончики разлохматили… Ты, Анечка, на верном пути. А что не получается у тебя? Сложности какие?

– Да все не получается, – пожаловалась я. – Статьи эти… Все поголовно только и делают, что выбрасывают да вдохновляются, а я так не могу! И по миру путешествовать с двумя рюкзаками мне не очень хочется. Ладно бы просто к морю куда-нибудь слетать… И убираться я просто не знаю как. Чище не становится. Вот сняла я с обувницы несезонную обувь. А куда ее девать? Кладовка-то забита, и шкаф весь полный, и балкон…

– Да, – кивнула домовушка, словно услышав что-то очень знакомое, – вот так хлам мешает тебе свои вещи пристроить и пользоваться.

– И что с этим делать? – уныло спросила я.

– Задавать вопросы, – улыбнулась Доманя. Я непонимающе посмотрела на нее, а та решила рассказать мне подробно, так сказать, теорию избавления от хлама.

… Неудивительно, Анечка, что ты в растерянности от всех этих модных способов по расхламлению. Способы сами по себе ни плохи, ни хороши, вопрос всегда в том, чтобы они подходили тебе лично, делали твою жизнь проще. Ломать себя – это путь неправильный. Как с диетой. Если любишь конфеты, сложно убедить себя в том, что хочешь съесть кусок курицы на пару с гарниром из гречки. Если тебе не хочется путешествовать, то и вещи в два рюкзака умещать не захочется. Советов-то в Интернете много, да только на кого они рассчитаны? Вот у моей подружки-домовушки ее хозяюшка с мужем и двумя детишками живет, ипотеку тянет, а муженек-то в свое удовольствие на диване лежит с планшетом. Думаешь, есть у нее время радоваться хоть чему-то из окружающих ее вещей? Разве что стиральной машинке. Она читает в статьях этих совет вроде: “Просто положите вещь на свое место” и плакать хочет. Она-то положила, а младший подошел да раскидал. Ей советуют, что можно выбросить старую вещь да новую купить, а она на пособие выбирает, ребенку соков да фруктов купить или отложить ему на сапожки. Тебе немножечко проще – ты пока одна живешь, какой порядок заведешь, так и будет.

Все эти советы, от которых ты чувствуешь себя неряхой, – это попытка вывести четкие формулы, как в математике. Недаром там цифры в почете. Поэтому так гляди – если ты читаешь совет и чувствуешь себя виноватой, ленивой или неумелой, не поможет тебе этот совет, разве что на короткое время. Всю жизнь себя не заставишь через “не хочу”.

– Так как же быть? – удивилась я. – Ведь не может быть, что всем подходит, все успешно расхламляются, одна я особенная?

– Все особенные, – подмигнула мне домовушка. – У всех разные характеры, разные дома и разные цели. Кто-то любит короткие эксперименты делать, вызовы самому себе бросать. Насчитал нужное количество вещей, выбросил и обрадовался. Потом другой эксперимент проведет. Кто-то хочет, чтобы вещами стало удобно пользоваться, а то вроде и разложены аккуратно, а доставать-убирать почему-то не хочется. Кто-то рукоделием увлекается, пряжу-нитки-бисер накупает-набирает, а потом другое увлечение нашлось, а накопленное лежит, вдруг захочется когда-нибудь еще связать или сплести что-то. Но это все теория, давай твой случай разбирать. Ты вот чего хочешь?

Я задумалась. Чего я хочу?

Наверное, пить чай на балконе, как Настя. Работу найти… Так, нет, это не про дом… Мебель переставить – честно говоря, мне не нравится, что кровать почти упирается в письменный стол. Чтоб в кладовке лежали нужные вещи. Чтоб из шкафа ничего не падало…

– Ну, вот этого, примерно по списку, – указала я на листочки.

– Значит, – сделала вывод Доманя, – ты хочешь, чтобы вещами твоими было удобно пользоваться. Значит, надо найти для них удобные места. А если в этом удобном месте лежат бабушкины пожитки, то придется их все-таки разобрать.

– Жалко… – вздохнула я.

– Ты, Анечка, не жалей. Я понимаю, Анна Ивановна всех приучила: где вещи она положит, там и должны лежать. Но теперь тебе самой хозяйкой своей жизни стать надо. Да и чувствую я, – Доманя приложила руку к сердцу, – без разбора вещей амулет нам не найти. Сыграет он роль свою еще, сыграет…

– Ой, точно, я и забыла, – подскочила я и вынула шкатулку. – Вот посмотри, нет ли тут… чего-нибудь волшебного?

– Нет, нету, – покачала головой Доманя. – Обычное золото да серебро. Теперь твое, носи на здоровье.

– Так я такое не ношу, – растерянно сказала я.

– Значит, решай, куда девать, – подмигнула домовушка, вставая и собираясь исчезнуть.

– Погоди, а задание? – сообразила я.

– А задание… От пяти вещей избавиться, – сказала та. – И желательно, с прибылью.

И пропала.

Ох, кажется, все она про меня знает. Даже про то, что я у Тины собралась продавать учиться.

Правда, подруга позвонила мне, когда я уже собиралась выходить и перенесла встречу.

– Извини, Ань, у меня форс-мажор, – скороговоркой произнесла Кристина. – Завтра давай напишу тебе, а?

– Ладно, – согласилась я.

– Ты пока там найди чего продать хочешь, сфотографируй, что ли… Давай, до скорого.

– До скорого...

Я поела и направилась в комнату, не зная, что выбрать на продажу. Неужели кому-то это нужно – не новое, использованное, бывшее в употреблении? Нет, конечно, мы с девчонками в удовольствием иногда покупали одежду в секондах, но она была на вид совсем новая, некоторая даже с ярлычками…

Я в нерешительности оглядела комнату. Что там говорила Тина? Орешницу? Ну разве что ее… Журналов на английском у меня все равно нет…

Хм, журналов нет, а книги были. И словарь какой-то… Я направилась к книжной полке и сняла с нее все книги с английскими буквами. Получилось шесть штук. Но сейчас же в интернете столько возможностей выучить язык. Хочешь – переписывайся с иностранцами, хочешь – игрушку на телефон ставь и прогресс отслеживай.

Но обещание есть обещание. Я разложила книги на покрывале и сфотографировала их. За орешницей лезть в кладовку не хотелось. И вообще лезть в кладовку не хотелось. А хотелось… на балкон!

Как ни странно, меня словно притягивал этот расчищенный кусочек пола, где раньше стояла коробка. Я решила покопаться еще и что-то выбросить. Или отдать, как те банки. Вот, например, пыльные цветочные горшки с засохшей землей. Вот краска… Я попыталась отковырять край, но тот намертво присох. Побоявшись, что крышка от усилий отлетит и замажет краской весь балкон, я попыталась вспомнить, сколько лет она тут стоит.

Так я и думала – просрочена.

Вооружившись мусорным пакетом, я сложила в него три разнокалиберных, но одинаково непригодных ни к чему краски. Ого, там еще и какие-то кафельные плитки виднеются. Я постаралась придвинуть к себе одну стопку. Ох и тяжелые… Ладно, оставим пока.

Один из горшков оказался треснутым, и я тоже сложила его в потяжелевший пакет. Целые – их было три штуки – сфотографировала на телефон. Куда бы их пристроить? Просто выкинуть на помойку жалко, наверняка их тоже можно отдать каким-нибудь цветоводам. На продажу-то они вряд ли сгодятся, я, честно говоря, не горю желанием их отмывать.

Выйдя из подъезда с мешком в руках, я решила вытрясти землю во дворе, рядом с кустами сирени. У нас не слишком-то ухоженный двор, под окнами растут в основном всякие травки-муравки, а не специально посаженные цветы. Когда я, благополучно вывалив землю из горшка под толстую березу, направилась к мусорным бакам, я неожиданно встретила маму.

– Ой, мам, привет, – сказала я. – Ты ко мне?

– Да вот заглянуть решила. Мусор выносишь?

– Ага, хочу немножко на балконе порядок навести, – сказала я. – Знаешь, я у Насти на днях была – она свой балкон в настоящую комнату отдыха превратила. Ничем не хуже веранды.

– Это которая Настя? – наморщила лоб мама.

– А… ты ее, наверное, не видела. Мы с ней как-то на концерт ходили, потом еще на разные… – ответила я.

Мы направились домой и наткнулись на тетю Лиду.

– Ой, привет, Шурочка, давно тебя не видела, – расплылась она в улыбке при виде мамы. – Анечка, ты чего там к мусорке понесла? Не банки ли?

– Нет, мусор всякий, – ответила я.

– А то у меня брат пчел держит, а жена медом торгует, на рынке стоит, – пояснила тетя Лида. – Ты если еще баночек найдешь, хоть бы даже и маленьких, как, знаешь, от пюрешек детских, свистни мне, Ильич и заберет. Только с крышечками бы...

– Хорошо, тетя Лида, – кивнула я.

– Ну, клубника-то вкусная? Это, – она обратилась уже к маме, – я твою клубничкой угостила немножко, она мне банок принесла. Ты разве не будешь крутить в этом году?

– Да я уже года три, наверное, ничего не заготавливаю. Ну, варенья черничного разве что три-пять баночек, Маше витамины нужно для глаз, – ответила мама.

Они поболтали еще минут пять, а я переминалась с ноги на ногу.

– Ну, я пока поднимусь? – я тронула маму за локоть.

– Ой, да, Лид, звони потом поболтаем, – очнулась мама и, попрощавшись с соседкой, прошла со мной домой.

Увидев ряд моих зимних сапог и ботинок в ванной – все вымытые и высохшие, но так и непристроенные, – мама немножко удивилась.

– Да вот, прибираюсь немного, – сказала я в ответ на ее вопросительный взгляд.

– Да я уж смотрю, банки раздаешь, – усмехнулась она.

Пройдя на кухню, она вынула из сумки пакет с яблоками и еще один – с домашними пирожками:

– Держи-ка.

– Ой, мам спасибо! – обрадовалась я. Обожаю мамины пирожки!

– О! Смотрю, ты и скатерку заменила? – Мама погладила новую клеенку.

– Ну да, старая уже совсем как-то поистерлась....

– Хорошо смотрится, - вынесла вердикт мама.

Мы попили чаю, мама рассказала про Машку и ее занятия с репетиторами. После в комнате она увидела шкатулку с бабушкиными украшениями и взяла ее в руки:

– Что это ты вдруг?

– Да я ж говорю – разбираюсь с вещами, – ответила я, глядя, как мама откидывает крышку и перебирает украшения.

– Вот смотри-ка, порванная цепочка, а вот и еще одна… – Мама вытянула спутанный клубок и вытянула две испорченные цепочки на стол. – Можно в ломбард их отнести, что уж хранить.

– А… наверное. – Я как-то и не подумала об этом. Наверное, я слишком мало имела дело с драгоценными металлами. У меня были одни золотые и одни серебряные сережки, подаренные мне на разные дни рождения, и еще одно колечко от родственников – правда, оно мне было велико, да и не сильно-то нравилось. Я вообще предпочитала носить яркую недорогую бижутерию.

– Отнеси-ка. У меня тоже где-то лежат несколько, давай тебе отдам? – Мама, видимо, до сих пор немного смущалась, что объявила мне о начале моей самостоятельной финансовой жизни.

– Да я даже не знаю, где у нас ломбард… – рассеянно произнесла я, а мама повертела в руках серебряный кулончик с зодиакальным Скорпионом.

– Вот этот же не подходит ни тебе, ни Машке. Сдай, наверное, хоть что-то да получишь.

– Ну, может, он бабушке был дорог… – сказала я.

– Да нет, здесь ничего такого дорогого нет, – ответила мама. – Мама колец не носила, даже обручальное почти никогда. Одно у нее было, простенькое, но она его отдельно хранила, на палец ей не налезало. У нас лежит дома, в ее вещах.

– Может, ей это дедушка подарил? – осторожно намекнула я.

– Нет, не он, – покачала головой мама. – Да и… не по любви она за папу вышла, если уж речь зашла. Просто в те годы считалось, что после тридцати уже шансов нет, и когда он за ней начал ухаживать, все на нее обрушились, чтоб не упустила…

– А… может, тогда ей кто-то другой подарил? – продолжала осторожные расспросы я. – Ну там поклонник. Бабушка в молодости очень красивая была.

– Ну мне она никогда ни о каких поклонниках не рассказывала, – пожала плечами мама, складывая украшения в шкатулку. – Так что ты подумай. Ты же ведь на работу пока не устроилась?

– Нет еще…

Мы немного поболтали о моих поисках работы, потом мама засобиралась и ушла.