Глава 5. Ведьма Фер де Клёр

Розэ

Теперь Леон почти всё время находился рядом, это ужасно мешало моему исследованию, но я всё равно была рада. Улыбка сама собой лезла на лицо, когда я ощущала его незримое присутствие на занятиях или в столовой.

Его лёгкие тычки, прикосновения, никому не видные. Неслышимый остальным ехидный шёпот и мягкие подколки. Это заставляло меня улыбаться и светиться изнутри. Его внимание, его тепло — для меня это было как солнечный свет для цветочка. Хотелось цвести и распугать лепестки навстречу миру.

И, конечно, окружающие не могли этого не заметить. Кики всё время донимала вопросами, кто же он, а Мелоун понятливо улыбался и дразнил любопытную ведьму. Он-то знал, кто причина моего счастья. Но кому-то моё хорошее настроение вставало поперёк горла.

Например, Антее Волморт и Грете Дюбесси, Мария-Фелисса при наших случайных встречах предпочитала игнорировать моё существование вовсе. Одна часть меня хотела помириться с ней, а вторая утверждала, что это кузина должна первой идти на мировую.

Как бы я ни хотела казаться независимой, но меня это тяготило. И злобные взгляды в спину от некоторых ведьм — тоже. Если бы не уверенность, что Леон защитит меня от всего, я бы давно забилась в угол, как трусливая мышь. Так, как предпочитала делать раньше.

Я вслушалась в скрипучий голос ведьмы Силли. Занятия по Ведьминым традициям перешли от нудных лекций об укладе в ведьмином обществе к интересным вещам. Сегодня Силли рассказывала, что принадлежность ведьмы к какой-то семье это не просто статус, это подкреплённое кровью положение в иерархии ведьмовских сил.

— И выше потолка не прыгнуть, как бы вам ни хотелось, — скрипела она, — ведьма-самородок из новых сама по себе может родиться сильной, но до определённого предела. Силы шести первородных семей не достичь ни одной ведьме, если она не связана кровью с одной из семей. Первые шесть — это особое положение в иерархии. Но даже кровная связь с ними не означает, что у ваша сила входит в эту особую категорию. Кто скажет, как это работает?

Кики рядом со мной нетерпеливо взметнула руку вверх. Ведьма Силли лениво пробежалась прищуренным на один глаз взглядом по классу, кроме Кики желающих не нашлось. И преподавательница коротко и сухо кивнула моей подруге.

— Ситуацию можно рассмотреть на примере рода Кроули, — бодро оттарабанила она, — род Кроули является побочным от одной из шести семей, это вознесло их по силе до самой верхней черты, но особенной силы, возносящей до шести первых, они не получили. Это связано с тем, что в шести первых семьях, чтобы не допустить смешения, истинными носителями родовых сил становятся только прямые члены семьи до второго колена максимум.

— Верно, — сказала Силли и продолжила лекцию, — первые семьи особенные среди всех остальных, их магия устроена несколько иначе, чем у всех остальных. Она древняя и защищает саму себя от вырождения и смешения. Если вы заметили, шесть первых семей не роднятся между собой по прямым линия, чаще младшими детьми или побочными ветвями. Или не роднятся совсем. Так что жёсткая иерархия в среде ведьм существует не просто так, не из-за тщеславия. Она отображает реальное положение ведьмовских сил. Вопросы?

Я обернулась на класс. Все сидели смирно и тихо. Если вопросы и были, то они просто боялись их задать. Я тоже боялась, но живое любопытство внутри ворочалось и требовало выхода. Я закусила щёку изнутри, до лёгкой боли, и решительно подняла ладонь.

— Слушаю, Фардеклёр? — мне показалось, или в её блеклых глазах сверкнуло удовлетворение?

— Существуют какие-то ритуалы или артефакты, определяющие по крови принадлежность ведьмы к какой-либо семье? — с внутренней дрожью произнесла я.

— Безусловно, — хмыкнула Сесилия Силли, — один из таких артефактов — Первый Котёл. Он определяет принадлежность ведьмы к семье, её силу, дату рождения. На распределении он считывает лишь поверхностную, первую информацию, для более глубокого анализа нужна кровь. Всё, больше вопросов нет? Тогда пошли вон.

Любезно закончила лекцию она и вышла из кабинета под звон сигнала на перерыв. Стоило ей уйти, как у одногруппников появились слова, чувства, они начали активно собираться, обсуждать прошедшую пару. Словно безмолвные статуи наконец ожили.

— Розэ, ну мы с тобой сегодня дали жару, — захихикала Кики, — какие планы на вечер?

— У нас с Мелоуном отработка в библиотеке, а потом посмотрю, — неопределённо отозвалась я.

— Мы с девчонками из общаги решили устроить маленький шабаш в одной из комнат, приходи к нам, как освободишься, будем до поздней ночи, — она заговорщически подмигнула и зашептала, — будем перемывать кости злобным ведьмам, обсуждать стати ведьмаков и пить «весёлые» зелья. Будет здорово!

— Я не знаю, — я растерялась, это было что-то совершенно новое для меня.

— Да перестань ты, — замахала руками подруга, — ты там всех знаешь. Это девчонки с твоего этажа, они тогда видели пляски Марии-Фелиссы над твоей Жабулей, помнишь?

— Смутно, — я хмыкнула, — а в какой комнате будет шабаш?

— У Осьмики, через четыре двери от твоей, знаешь где? — довольно улыбнулась Кики, словно я уже согласилась.

— Да, знаю, — я сгребла последнюю ручку в сумку, — я подумаю.

— Давай-давай, не всё же над учёбой чахнуть, — захихикала подруга.

Да, за время учёбы она успела стать моей подругой, самой первой в моей жизни. В поместье Фардеклёр я по больше части была одна или в компании няни и учительницы, слуги были добры ко мне, но всё это не заменяло самой обычной дружбы между девочками-ровесницами.

— Мелоун, ты не знаешь, где хранится Первый Котёл после церемонии распределения? — спросила у товарища по несчастью, перебирая картотеку в библиотеке.

— К чему ты спрашиваешь? — насторожился он.

— Просто любопытно, — я отмахнулась, — Силли очень интересно рассказала о крови и силе первых шести, а ведь это же часть меня. Я родовая ведьма Фер де Клёр, второй семьи.

— А, — расслабился бывший хорёк, — у вас, «первых», свои заморочки. Я рад, что родился в обычной ведьмовской семье где-то в серединке иерархии. Вся эта особенность порядком напрягает.

— Скажи, ты мне друг? — спросила я.

— Друг, — он снова напрягся и спросил в истинно ведьмовской манере, — чего ты хочешь?

— Всего-лишь получше узнать себя, — вздохнула я и оставила пыльные карточки, — может быть, вы с Леоном считаете меня глупой или просто хотите от чего-то уберечь, но я вправе знать.

— О чём ты? — он попробовал сделать вид, что не понимает.

— Знаешь, — надулась я, — ты сам мне намекнул, что не всё так просто.

— Розэ, тебе показалось, — он вздохнул и отвел взгляд, начал переставлять книги, — ты хочешь видеть то, чего нет и цепляешься за какие-то нелепые жесты.

— Но, Грэг! — я нахмурилась, чувствуя себя полной дурой.

Я столько дней думала, всё взвешивала, разглядывала ситуацию под разными углами. И он правда сделал мне намёк тогда, в кабинете! А потом вдруг начал всё отрицать. То и правда я всё придумала и окончательно сошла с ума, то ли я права и от меня усиленно скрывают мой Круг Роз и то, что с ним связано. Но зачем?

Мне ведь не могло привидеться, что он был. Не могло. Но всё исчезло, как не бывало. Странное поведение Мелоуна. Долгое отсутствие Леона ранее. Всё это связано. Так говорит и логика, и ведьмина чуйка. Вопрос теперь стоял в другом. Хочу ли я узнать правду?

Мне так не хотелось, чтобы всё оказалось так, как есть. Что Леон за моей спиной ведёт какую-то свою игру. Мне не хотелось терять его и свою хрупкую привязанность, замешанную на иррациональном доверии и внутреннем притяжении.

Но теперь я не могла плыть по течению, позволить кому-то решать в обход меня. Мне хотелось живости, огня, ярких красок и эмоций. Хотелось удовлетворить своё внезапно вспыхнувшее любопытство, удовлетворить потребность, докопаться до правды, до самых корней. Мне казалось, что только так я смогу окончательно сбросить с себя все оковы и стать настоящей, самой собой.

С того самого дня, когда я проснулась после снятия проклятия с Мелоуна, меня преследовало чувство, что я выбралась из мыльного пузыря, но всё ещё не избавилась от вязкой паутины, сковывающей мои движения. Словно я всё ещё не вышла из своей внутренней тюрьмы, а только одной ногой вышла за её порог, а второй осталась прикована.

Довольно странное чувство, сбивающее с толку. Непривычное и неудобное.

Леон

Я заунывно чихнул на всё хранилище и в который раз проклял свою аллергию на пыль. Могущественный демон, Багровый Повелитель, и пал жертвой какой-то пыли. Тьфу, блин. Точнее, апчхи. Я достал очередной пыльный кирпич и поморщился. На какие жертвы иду ради истинной, Демон-Праотец.

А ведьмам бы стоило получше следить за своими талмудами знаний. Я пролистнул несколько жёлтых, даже скорее уже коричневых, пергаментных страниц, изъеденных плесенью и древесными жуками. Я остановился на главе где-то ближе к середине и в читался, сощурившись как столетний слепой дед.

Текст был нечитаемым, наполовину выцветшим или изъеденным. Просто замечательно, все мои страдания коту под хвост. Р-р-р. Я шмыгнул опухшим носом и попробовал выцепить хотя бы отдельные слова и фразы, может быть, они натолкнут на нужные мысли или появится ещё одна ниточка для поиска.

— Туман. Ведьмы. Тьма. Огонь. Круг…ликая…ила? Великая сила? Да, точно. Над всеми. Круг. Наследие? Оно. Так-так, — забормотал я, — блин, а это вообще хрен разберёшь. Вот что ещё за «…ол…ва в…м»? Зло. Сила. Сон. Нельзя. Снова. Смерть. О да, стало намного понятнее, спасибо. Проклятые ведьмы, могли бы и получше позаботиться о сохранении собственной истории для потомков.

Я раздражённо захлопнул талмуд и тут же об этом пожалел. Столб пыли бросился мне прямо в морду, заставив вновь оглушительно чихнуть. Казалось, у меня сейчас лёгкие выйдут через нос. Ненавижу пыль. Я отложил древний булыжник в сторону и позорно предался бегству.

На изнанке пыли не было, и я смог как следует продышаться. А потом почувствовал зов и прыгнул на глубину, где меня преданно ждал чертёнок со знаком моей семьи между рожек. В руках он держал обычную такую зелёную тетрадку страниц на восемнадцать, какие продают в канцелярском магазине в России.

— Госпожа просила передать, что это всё, что она смогла отыскать, — согнулся в три погибели посыльный и протянул руки с тетрадью.

— Передай сестре мои благодарности. Я у неё в долгу, — ответил я и взял тетрадь, — что-то ещё?

— Так точно, — разогнулся чертёнок, — госпожа выразила любопытство и желание присоединиться.

— Нет, — отрезал я.

— Госпожа настаивает, — осторожно ответил он и потупился, — она сказала, что её давно интересует темя шести ведьм, вышедших из тумана.

— Я тоже настаиваю, — хмыкнул я.

— Госпожа сказала, что ей не нужно разрешение, и она сама вас найдёт, — снова поклонился посыльный, — это всё, Багровый Повелитель.

— О Демон-Праотец, — я закатил глаза, — иди.

Я отправил его в изнанку Асара, а сам раздражённо цыкнул. Маша вечно суёт свой нос, куда не следует. Нужно будет оградиться завесой, чтобы она меня не нашла слишком быстро. Я вынырнул с изнанки, свернул тетрадку в трубку и засунул в задний карман джинс.

Нужно проверить Розэ, пока она опять чего-нибудь не учудила. При воспоминании о ведьмочке на сердце как-то потеплело и губы сами собой растянулись в улыбке. Какая же она милая, наивная и непосредственная. И я сделаю всё, чтобы она оставалась такой же живой и забавной как можно дольше. Не позволю ей погибнуть или лишиться сил.

Ведь если над ней проведут ритуал лишения, она не только потеряет свою магию, но вместе с ней и частичку себя, своей сущности. Это будет уже не та Розэ, которую я знаю сейчас, это будет совершенно другой человек. Опустошённый и сломанный.

Я не хочу такой судьбы для неё. Она и без того многого лишилась. Настоящей семьи, друзей, самого обычного весёлого детства с разбитыми коленками и играми. И она не должна потерять ещё больше, иначе от Розэ совсем ничего не останется. Только тень, бледный призрак.

— Чебурашка, чем занимаешься? — вынырнул с изнанки и заглянул ей за плечо.

— Леон! — она вздрогнула и резко захлопнула книгу, поднимая вихрь пыли.

Я поморщился и чихнул. Блин, вот сейчас мне Супрастин вообще не помешал бы.

— Будь здоров, — выпалила ведьмочка и повернулась ко мне лицом, прищурилась.

— В чём дело? — насторожился я.

Больно уж взгляд у неё был острым и цепким. Она медленно мазнула по моему лицу, по рубашке «сам себе дизайнер», созданной из тумана, моим любимым драным джинсам, у меня даже пальцы закололо от пристального внимания ведьмочки к ним. И снова этот её запрещённый приём с поджатыми губами.

— Ты можешь отвести меня в комнату? — спросила она.

— Ты на сегодня закончила? — я оглядел полки.

— Да, — она подхватила книгу, которую читала, и поставила в ряд к другим.

— Тогда пошли, — я хмыкнул и протянул ей ладонь, — как поработала?

— Как всегда, — она легкомысленно отмахнулась и вложила свои пальчики в мою руку.

Я почувствовал себя озабоченным подростком. Вот только что держался, а стоило её коснуться, кожей к коже, как по телу словно ток пустили с горящим бензином вместо крови. Чёрт! Я быстро утянул её на изнанку и так же быстро выпустил уже в её спальне. Нужно срочно уходить, пока я чего-нибудь не сделал, о чём потом пожалею.

— Леон, — позвала Розэ, словно почувствовала моё желание удрать поскорее.

— Да? — нетерпеливо спросил я.

— Садись, — она снова коснулась моей руки и подтолкнула меня к своей кровати.

— Зачем? — по спине пробежались холодные мурашки лёгкой паники, напряжение в теле усилилось. Блин, да что такое-то?

— Садись, — снова повторила она и поджала губы. Блин. Блин. Блин.

— Мне нужно кое-что сделать, давай позже? — схватился за последнюю соломинку я.

— Но это не займёт много времени, — она строго свела брови на переносице, — а после тебе сразу станет легче.

— Л-легче? — чуть не задохнулся я, меня аж кипятком обдало изнутри. Демон-Праотец, какой же я испорченный извращенец.

— Леон, ну что ты как маленький? — продолжала бомбить мою хрупкую выдержку эта наивная ведьма, — с аллергией не шутят. Садись, я дам тебе зелье, а потом пойдёшь по своим сверхважным делам.

Последнее прозвучало обвинительно, с нотками обиды. Я смог немного расслабиться и взять себя в руки. Пять минут я потерплю, не стоит обижать ведьмочку, она же искренне заботится и не понимает, какое влияние на меня оказывает. Кажется, моя привязанность к истинной стала сильнее.

Я послушно сел на кровать и выпил приятную мятную жидкость из бутылька, который Розэ торжественно мне вручила. И правда мне стало легче, это зелье подействовало лучше Супрастина. Зуд в носу и соплевыделение прекратились, песок из глаз куда-то унесло, и на меня снизошло умиротворение. И спать захотелось.

— Чёрт, Чебурашка, это ещё что? — заплетающимся языком спросил я и поднял глаза на коварную ведьму.

— Ой, — она затрепетала ресницами, — это побочное действие, я не рассчитала дозу.

— Что? — в полудрёме спросил я, падая головой на подушку.

— Ты не переживай, зато выспишься, — как-то слишком радостно выпалила мелкая зараза сквозь завесу моего сна.

Ну Чебурашка! Ну ведьма хитроглазая! Вот проснусь и пощады не жди.