Глава 6. Ведьмы в Котле

Розэ

Моё сердце бешено колотилось, а на губы лезла шальная улыбка. О Матерь-Ведьма, у меня всё получилось! Я даже не верю, что вообще решилась на такой безумный план. Я подрагивающими пальцами расшнуровала странную обувь Леона и с натугой закинула его ноги на кровать, чтобы ему было удобнее.

Из заднего кармана его драных брюк выпала сложенная вдвое тетрадь неприятного светло-зелёного цвета с короткими линиями в центре и надписью на непонятном языке. Я положила её на прикроватный столик и замерла, борясь с любопытством.

Ну, если я просто посмотрю одним глазком, ничего плохого же не случится? Я нетерпеливо открыла тетрадь и увидела рукописный текст всё на том же непонятном мне языке. Тихонько выдохнула. Ладно, это даже хорошо, не будет искушения прочитать. Я закрыла тетрадь и посмотрел на сладко спящего демона.

Опухлость и покраснения быстро сходили на нет, я стряхнула с его рубашки следы пыли и вытерла влажной тряпкой руки. Где же он ползал, раз так испачкался и довёл себя до такого состояния? Я не удержалась и осторожно коснулась самыми кончиками пальцев его лица, тут же отдёрнула руку и сама себя чуть не обругала.

У моего противоаллергенного была сильная побочка — снотворный эффект, Леон не проснётся, даже если в шаге от него пройдёт парад в честь юбилея создания Алвии, а они обычно всегда очень шумные. Я провела пальцем по его щеке, поправила длинную чёлку, упавшую на глаза.

Как бы я хотела, чтобы он всегда был рядом со мной. Чтобы я могла так же касаться его как сейчас, но не украдкой, словно воровка в чужом доме, а открыто, на законных правах. Какая я глупая мечтательница. Мои пальцы случайно соскользнули и коснулись его чуть приоткрытых губ.

Я вздрогнула, по руке словно заряд молнии пробежался. Я уже смелее, самым кончиком указательного пальца провела по нижней губе Леона. Очень странно, но мои губы словно сотни иголочек закололи. А если бы он меня поцеловал, мне бы понравилось?

Меня бросило в жар. Поползновения Пейтона мне не нравились, но вот если представить, что меня крепко обнимает Леон и целует в губы… Ладони словно накалились, сердце забилось быстро-быстро. Я сползла на пол, моё лицо было почти напротив лица Леона, всего пара сантиметров.

О Матерь-Ведьма! А если я… Если я сейчас сама его поцелую? Нагло украду у него поцелуй, мой самый первый? Ведь в реальности мне совсем ничего не светит. Но… Нет, я так не могу. Я с сожалением едва мазнула губами по щеке Леона, не чувствуя, что в праве даже на такую мелочь.

Тут же подскочила и кинулась в ванную, включила ледяную воду и судорожно начала умывать полыхающее лицо. Розэ, ты идиотка! Что же ты творишь. Послышались шлепки влажных лапок, я обернулась к Жабуле. Та длинно и протяжно квакнула, а потом два раза хрипло и коротко, а потом важно развернулась и пошлёпала обратно к своему тазику.

У меня возникло ощущение, что меня отчитали за моё поведение и отправили выполнять то, ради чего я и задумала усыпить Леона. Сначала план был другой, просто напоить его одним эликсиром под каким-нибудь предлогом, но когда я увидела на его лице признаки аллергии, а на одежде и руках следы пыли, резко вспомнила об одном удачно-неудачном зелье.

Оно снимало симптомы аллергии за считанные минуты, но его единственной побочкой был снотворный эффект. Среди плюсов — зелье не только снимало симптомы единоразово, оно в течение пары-тройки дней защищало от новых приступов. Так что совесть меня почти не мучила.

Я бы никогда так не поступила с Леоном, но ведь он сам дал понять, что мне не стоит ни во что лезть. Ни в тайну схемы Круга Роз, которая неожиданно пропала, ни во что бы то ни было ещё. Но ведь мне надо знать, почему у меня семейный дар Лаудесейлов, важно знать, кто я и почему мне привиделась схема.

А усыпить демона — единственный способ сделать всё по-своему. И откуда во мне взялась эта авантюрная жилка? Я быстро привела себя в порядок, переоделась и направилась к Осьмике на шабаш. Шабаш — это шальные ведьмы, готовые к приключениям, тем более под «весёлыми» зельями. А мне как раз нужно было именно это. Шальные ведьмы и приключения на пятую точку.

— Розэ! — радостно возопила Кики с лёгкой поволокой тумана, когда мне открыли дверь комнаты Осьмики и Янисы, — как хорошо, что ты пришла!

— Я не помешаю? — на меня напала неожиданная робость.

— Малышка, кто-кто, а ты точно не помешаешь, — хохотнула Осьмика, пышная рыжая ведьма с россыпью веснушек по румяным щекам.

Я её знала ещё с того памятного дня, когда притащила Жабулю в комнату, чтобы отомстить Марии-Фелиссе. Здесь же была худенькая черноволосая Яниса, её соседка, именно она тогда указала, где искать мою бедную жабу. Ведьма-барашек со взрывом кудрей на голове была тут, и ведьма с зелёными прядями в волосах. Была парочка смутно знакомых девушек.

— Так, девчонки, кто не знает, эта звездуля — Розэ, та самая, — громогласно объявила Осьмика и по порядку начала перечислять мне имена ведьм, — Яниску ты знаешь, наша кудряха — это Лалли, кикимора болотная — Дженевра, а вон те двое — Фельда и Грана.

— Можно просто Джен, — хихикнула та, с зелёными прядями, — ну-ка, маленькая ведьма, садись, расскажешь, как житуешь-бытуешь.

— «Весёлое» зелье обязательно, — сунула мне в руки Фельда, — падай.

Меня усадили в круг на подушку между Осьмикой и Кики и потребовали выбить бутылёк с пузырящимся зельем до дна, в качестве платы за вход. Из горлышка пахло ванилью и клубникой, я несмело сделала первый глоток, сбитая с толку шальной энергией ведьм.

Я всегда с большой осторожностью относилась к зельям, приготовленным не мной. Прокатила на языке первый глоток варева, мысленно раскладывая на ингредиенты, а потом смело проглотила. По телу разлилось приятное тепло вместе с радостными искорками веселья. Я одним махом выпила зелье под весёлые подначки ведьм.

— Ну что, девчонки, пошалим? — задорно тряхнула кудряшками Лалли.

Ох, и пошалим!

Восемь хихикающих ведьм крались по коридору академии к кладовке под главной лестницей. Осьмика всё время икала розовыми пузырями и шипела, чтобы мы не шумели, а Джен и Лалли кусали губы, чтобы не захохотать в голос. Больно уж Осьмика была забавной после десятка «весёлых» зелий.

Кики всё время подпрыгивала на месте и вертела головой, мне и Гране приходилось держать её за руки, чтобы никуда не ускакала, а Фельда поддерживала постоянно запинающуюся на ровном месте Янису. Долго мы в комнате не просидели, зелья лились рекой, а у меня был план.

— Девочки, а не хотите развлечься с Первым Котлом, — предложила я после пятого или седьмого бутылька с зельем.

— А зачем? — икнула пузырём Осьмика и прикрыла ладошкой рот, скосив глаза на нос.

— Ой, не-не-не, Розэ! — сразу что-то поняла Кики.

— А чего нет? — встрепенулась Фельда.

— Силли сказала, что с Первый Котёл можно использовать как артефакт, определяющий родословную ведьмы, — сказала Кики и нервно допила свой четырнадцатый флакон.

— Так и что интересного? — недоумённо спросила Грана, — мы всё равно не сможем им воспользоваться.

— Так среди нас же родовая ведьма одной из шести семей! — возопила Джен, — Розэ сможет его активировать, Котёл — и её наследие.

— Это всё меняет, да, — задумчиво погладила свою коленку Яниса.

— Давайте посмотрим, это ж чуть ли не единственный шанс самостоятельно воспользоваться Котлом! — воскликнула Фельда, а Лалли закивала так отчаянно-согласно, что её кудряхи зажили своей жизнью.

— Решено! — громогласно возвестила Осьмика, — идём на дело, ведьмочки. Шабаш у нас или не шабаш?

Вот так мы окружили себя отводящими взгляд и немыми заклинаниями и наговорами и отправились на вылазку. Осьмика и Джен были самыми старшими из нас и самыми сведущими, потому знали, где Первый Котёл.

Хотя это не было особой тайной. Потому что считалось, что Котлом может воспользоваться только хозяйка. В данный момент это была директриса Франсуа. И нам бы нечего было ловить, даже если бы мы его нашли, но ведь Первый Котёл — это артефакт Круга Роз, принадлежащий шести первым древним ведьмам. А я как наследница Фардеклёр чисто гипотетически могла им воспользоваться.

Все порядочные ведьмы и ведьмаки сидели на ужине, а мы как непорядочные и весёлые перехватили сладостей и закусок вперемешку с зельями, дающими различные эффекты, в том числе прибавление сил, энергии и ощущение сытости, поэтому нашу сумасшедшую делегацию под флёром скрывающих чар никто не видел.

Мы добрались с горем пополам до неприметной двери под главной лестницей Академии Роз, но она, это понятно, была заперта. Осьмика сурово нахмурила брови и закатала рукава своего платья до локтей. Комичности её образу добавляли розовые пузыри, которыми она продолжала икать.

— Стой, подруга, — задвинула её в сторону Грана и шмыгнула, — сейчас мамочка решит проблему.

— Я с… ик!.. С-сама, — попробовала возразить пышка.

— Мой отец этот замок делал, охолонись, — отмахнулась Грана и склонилась над скважиной, оставив меня одну держать воздушную Кики, которая всё время намеревалась куда-то упрыгать или улететь.

Дженевра, не прекращая хихикать, заняла место Граны и перехватила вторую руку Кики. Бедная Яниса в очередной раз запнулась на ровном месте, тихо выругалась под нос и просто села на пол, скрестив ноги бубликом.

— Ну а что? — вздёрнула она курносый нос, — так я точно не запнусь.

— Практичности тебе не занимать, — захихикала Лалли и опустилась рядом с ней.

— Там кто-то идёт! — воскликнула Фельда, выглянув из-под лестницы.

— Тихо! — пискнула Кики.

— Да на нас же столько чар, что их можно ножом резать и по банкам рассовывать, — отмахнулась Осьмика и традиционно икнула.

— О нет, это же Дюбесси, — я не удержалась и выглянула вслед за Фельдой.

— Стерва эта дощато-селёдочная, — скривилась Джен, видно, вобла ей тоже успела насолить.

— Ой, а эта не та блондинка, которая тебя обижала? — непосредственной выпалила Кики, — она ещё к Кроули вечно клеится.

— Она-она, — проворчала Яниса с пола, — говорят, с самого первого дня бегает за нашим всеобщим умничкой-красавчиком.

— Она за ним, он от неё, — захохотала Лалли.

— Цыц, я ж работаю! — обернулась к нам Грана.

— А Пейтон у нас за Розэ бегает, — страшным голосом выдала Кики.

— Ась? — Осьмика аж отлепилась от стены и икать перестала, — Розочка наша, ты не рассказывала.

— Да это ведь… — я покраснела и зло глянула на переставшую прыгать Кики, — он за мной, я от него, нечего тут говорить.

— Ты от него? — Грана аж оторвалась от двери и повернулась ко мне, как и все остальные.

— Мне другой нравится, — окончательно залилась краской и потупила взгляд я.

Перед глазами встал образ сладко спящего Леона, согревая меня изнутри. Некстати вспомнилось гадание на суженого. Мне нагадали темноглазого, с грозами в глазах, темноволосого парня на траве. Очень похоже на Пейтона, но я не чувствую с ним связь. Он не мой суженый.

А если это Леон? Его тёмно-серые грозовые глаза, тёмно-вишнёвые волосы, а трава… Да черти ж знают, может, он во время гадания валялся на лужайке где-нибудь в Демонической деревне среди туманов изнанки.

— А кто? — хлопнула круглыми глазами Осьмика.

— Только не говори, что Мелоун, — схватилась за сердце Кики.

— Что? Да нет же! — возмущённо воскликнула я, — он друг.

— Ну-ка, ведьмочка, давай, расскажи нам, какой он? — заговорщически улыбнулась Яниса.

— Тихо! — приложила палец к губам Джен, — доска по курсу. Замерли!

Мы застыли скульптурной группой, над нами по ступеням спускалась Грета Дюбесси, а потом завернула за лестницу. Мы настороженно следили за ней из-под лестницы. Чего эта зараза задумала? Ладно мы, у нас шабаш, а эта-то чего тут бродит, когда все порядочные ужинают и развлекаются в игровых залах?

— Что-то задумала, паскудница, — зашипела Фельда.

— Как пить дать, — затрясла кудряшками Лалли, — вон, морда какая перекошенная.

И правда, Дюбесси аж вся скривилась от злости. Она осторожно достала из кармана уже знакомый мне бутылёк и сжала в когтистой лапе. Содержимое продолжало булькать, значит, она не смогла опоить Пейтона. Хорошо, что я его предупредила.

— Это что там у неё? — сощурилась Грана.

— Любовное зелье, — вздохнула я, — моя тётка дала, чтобы Пейтона Кроули приворожить.

— О? — округлили глаза все ведьмы, требуя подробностей.

— Скажу коротко — быть Фардеклёр не так сказочно, как вам всем кажется, — поведала я, — тётка Ирэна меня никогда не любила, а когда оказалось, что я родовая ведьма, а не Мария-Фелисса, так и вовсе возненавидела. Дюбесси ко мне начала придираться по её наставлению. А зелье — оплата.

— Вот же с… — зашипела змеёй Осьмика, — Розочка наша, ну у тебя и семейка, тьфу.

— Семью не выбирают, — покачала головой Джен.

— Пр-роклятые Фардеклёр, — вдруг зарычала Дюбесси в нескольких метрах от нас и замахнулась зельем на стену, — ненавижу вас всех, чтоб вы сдохли! Старая дрянь Ирэна, дочка вся в мать, тварь, даже не родовая. Фифа какая, «я — Мария-Фелисса». Да ты просто пафосная др-рянь!

Рычала ведьма, и кузину мою так пискляво передразнила, что я даже поморщилась. Костлявая рука с зельем опустилась, Грета злобно посмотрела на сжатый в кулаке флакон и топнула каблуком по полу.

— Но Р-розэ… Тупая забитая мышь, — и столько ненависти было в её голосе, что я поёжилась, а Кики и Фельда обняли меня с двух сторон, — нашла себе защитничка. Если бы не он, я бы давно размазала её, и Пейтон был бы мой! А ей он даже не нужен. Ненавижу, ненавижу!

Она завизжала и яростно затопала ногами. Я растеряно моргнула, вдруг осознав, что ведьмы окружили меня, как бы отгораживая от Дюбесси. От блондинистой ведьмы исходила такая волна злобы и ненависти, что я видела, как она собирается в тёмную волну, образуя сильное проклятие.

Оно сгущалось как туча, и начало надвигаться на нас. О Матерь-Ведьма!

— Быстро все в чулан! — крикнула Грана и распахнула дверь, — укроемся в Котле!

— Чего встали, ведьмы? — затрубила Осьмика, — ноги в руки и лётом по прямой!

Нас как ветром смело в кладовую. Грана захлопнула за нами дверь и закрыла на внутреннюю защёлку, а мы забились в огромный древний котёл как солёные огурчики в банку. Последней к нам запрыгнула Грана, а Осьмика и Джен захлопнули огромную крышку, оставляя нас всех в дремучей темноте.

— Не, ну забавно получилось, — нервно хохотнула Лалли, — ведьмы в Котле. Не зря пошли.

И в эту минуту в Котёл ударилось мощное эмоциональное проклятие Греты Дюбесси.

Ох!