Глава 10. Горькая правда

Леон

— Рохеза и Пирс с первых дней в академии начали привлекать к себе внимание своей враждой. И все следили за этим с опасением и интересом, — начала Силли, — я не сразу заметила, когда их вражда перетекла во что-то большее. Теперь семейная ненависть была им на руку, прикрывала то, что они любили друг друга. В конце концов, любовь и ненависть — это два очень сильных чувства, две стороны одной монеты, и не всегда можно отличить одно от другого.

— Давайте всё это вы будете в подробностях расписывать Розэ, ей будет интересно послушать о своих родителях, — хмуро сказал я, — ближе к главному.

— Багровый Повелитель, — сказала, будто ругнулась, и закатила глаза, — хорошо. Я пыталась объяснить, к чему всё это приведёт. Но отговорить Лоу де Сейл и Фер де Клёра? Проще убедить демона-асара, что он не любит свою истинную.

— Сомневаюсь, — я усмехнулся.

— Поверь мне, — ядовито скривила губы в улыбке Силли, — твоя истинная пошла в своих родителей. Она довольно упрямая и упорная девочка.

Я подумал немного и согласно кивнул. Да, эта хитрая ведьма даже усыпила меня, чтобы я ей не мешал.

— Конечно, меня не послушали. Но я не решилась рассказать об этих отношениях кому-либо, чтобы не навредить Рохезе и Пирсу, — она вздохнула, — между Фер де Клёрами и Лоу де Сейлами всегда было притяжение. Пирс и Рохеза не первые такие. Но единственные, у кого родился здоровый ребёнок.

Ведьма ненадолго замолчала, вспоминая, а я напрягся, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не схватить её за плечи и не вытряхнуть из неё всё.

— Здоровый ребёнок? — пауза затянулась, и я подтолкнул ведьму продолжать рассказ.

— Все дети от подобных союзов рождались с уродствами, не совместимыми с жизнью, — хрипло заговорила ведьма, — за свою долгую жизнь я не раз видела, что появляется в таких запрещённых союзах. Некоторые уродцы выживали каким-то чудом, но позже их убивал конфликт магии. Это… все рождённые дети были близнецами, каждый со своей магией, но ещё в утробе матери они не могли воспротивиться этому притяжению и соединялись в одно существо.

Я сглотнул. Сиамские близнецы. В голове тут же вспыхнули недавно прочтённые записи. Про то, что из тумана пришли пять ведьм, но одну из них разорвали на две сущности, двух разных человек. Теперь всё становится ясным.

— А как же Розэ? — спросил, чувствуя, как внутри что-то замирает, противный липкий страх окутывает тело.

— Я боялась её рождения и в то же время ждала, — выдохнула ведьма Силли, — девочка поглотила своего близнеца ещё в утробе, она отвоевала свой шанс на жизнь ещё будучи размером с пылинку. Я надеялась до недавних пор, что рано или поздно она сможет поглотить и силу нерождённого близнеца, станет нормальной. Но её огонь и темнота равны по силе и крепко связаны друг с другом, неразрывно.

— Феномен поглощённого близнеца, — пробормотал я.

— Да, — вздохнула Силли, — у Розэ сила близнеца и её личная. Я полагаю, что её личная сила — это темнота. Логично, что в организме матери с такой же силой смогла выжить именно она. И тот случай…

Она резко осеклась и досадливо поджала губы, словно сболтнула лишнего. Я хищно подался вперёд, вцепился взглядом в её глаза, чтобы она не посмела отвести их.

— Какой случай? — почти зарычал я.

— У Розэ оказалась очень сильная магия, просто невероятный потенциал, — сказала ведьма, — никогда такого не случалось в сообществе ведьм, но она одна оказалась родовой ведьмой сразу двух семей. И она родилась нормальным младенцем. Тогда мы и поняли, что она поглотила второго ребёнка. В ней жили две силы. И до пяти лет они никак себя не проявляли, мы уже почти обрадовались, но…

— Но? Ведьма Силли, ваши драматические паузы неуместны, — я чуть не подскочил с места.

— Тихо, Повелитель, — цыкнула она, — это сложно. В пять лет у девочки начался конфликт магии. Всё началось внезапно. Розэ было пять, Рохеза с Пирсом счастливо жили вдали от родственников, на Асаре, кстати.

Я удивлённо приподнял брови. Розэ говорила, что её ещё младенцем принесли в дом Фардеклёров и вырастили там. А она, оказывается, до пяти лет жила на одном материке со мной, вместе со своими родителями.

— Всё было хорошо, это был такой же день, как и остальные в течение нескольких лет. А потом случилось то, что случилось, — грустно сказал Силли, — они оставили дочь на дневной сон и вышли в парк. Дом занялся огнём мгновенно, он сгорел дотла в считанные минуты.

У меня внутри похолодело, а метку закололо ледяными иглами. Я сжал челюсти. Тот пожар и малютка Розэ. Чёрт, это же я вытащил её из того огня. А если бы я тогда не среагировал на подначки Машки и не нашёл то заклинание? Если бы не появился в том горящем доме? Если бы выпрыгнул в окно, не обратив внимание на то, что рядом кто-то есть?

Мне стало жутко не по себе. Счастливая случайность позволила мне вытащить мою Розэ из огня. Если бы не это, я никогда бы не встретил её. Сердце болезненно сжалось, и я чуть не поморщился от неприятных ощущений.

— Но удача была на стороне этой необычной девочки, — проскрипела Силли, — она смогла выбраться из огня, её нашли на траве в нескольких метрах. Тогда Пирс и Рохеза приняли решение, что не успокоятся, пока не найдут способ помочь своей дочери. Поэтому Рохеза окончательно «пропала» для всех, а Пирс взял на себя роль недалёкого идиота, бегающего по миру в поисках приключений. Всё для неё. Ведь в пик совершеннолетия ведьмы её сила выходит на новый уровень. И Розэ не сможет его пережить с такой магией.

— Но почему Розэ забрали в семью Фардеклёров? С Лаудесейлами она была бы намного счастливее, — сказал я.

— Была бы. Но огонь в ней сильно реагировал на темноту, настолько, что девочка самопроизвольно запечатала её внутри себя, и огню пришлось впасть в сон, — Силли покачала седой головой, — но он начинал снова пробуждаться и вредить Розэ, как только кто-то с силой темноты подходил близко. Рохеза не могла приблизиться к собственной дочери и утешить её.

— А ещё Розэ внешне — почти вылитая Фардеклёр, — потрясённо прошептал я.

— Верно, — кивнула Силли, — Лаудесейлы приняли бы её и окружили заботой, но случилось так, как случилось. Мы создали для Розэ безопасную легенду, по счастью детская память очень ненадёжна, и Пирс отнёс девочку в фамильное поместье. Рохезе остались только письма о том, как проходит детство её дочери и портреты. Она посвятила свою жизнь поискам, чтобы однажды подойти к собственной дочери и обнять без опасений вновь навредить ей.

Я взлохматил волосы и прикрыл глаза. Да, Силли была права, когда говорила, что мне не стоит плохо отзываться о родителях Розэ. Мне стало безумно жаль их всех. Розэ, Пирса, Рохезу. Если бы не эти особенности древней магии, они бы могли жить счастливой семьёй, в Асаре, где когда-нибудь мы с Розэ обязательно встретились бы и всё было совсем иначе.

— Почему никто ничего не рассказала Розэ? — тихо спросил я, — она имеет право знать. Ей могли сказать обо всём ещё несколько лет назад.

— Стала бы она от этого счастливее? — задала встречный вопрос Силли.

— Правда, даже горькая, освобождает. Даёт выбор, — возразил я.

— Не думаю, что она бы справилась с такой правдой раньше. Я и сейчас не очень уверена, что Розэ выдержит это, — качнула седой головой ведьмой.

— Она уже ищет ответы, она хочет знать о себе всё, — я поднялся, — если ей не расскажете вы, расскажу я. У неё должно быть время до ведьминого совершеннолетия всё узнать и решить, чего хочет она.

— Всё не теряешь надежды избежать ритуала лишения? — хмуро спросила она.

— Никогда не потеряю, — я прищурился, — я буду бороться за неё до последнего.

— Розэ повезло, что у неё есть ещё один человек, который любит её настолько, — слабо улыбнулась Силли, — я подумаю над твоими словами. А ты не руби сгоряча, Повелитель Багровых Туманов.

Я кивнул и вышел в изнанку. Мне нужно было подумать и переварить всё это. Правда о Розэ в действительности оказалась слишком тяжёлой. Сможет ли моя ведьмочка понять и принять её? Или это сломает её окончательно?

— Эй, Леон! — ко мне на крышу выпрыгнул как всегда отвратительно весёлый Райтер, — Силли тебе помогла с истинной?

— Нет, только ещё больше всё запутала, — печально вздохнул я.

Пожалуй, старая ведьма была даже в чём-то права, когда хотела держать меня в неведении. Правда оказалась тяжелее, чем я рассчитывал. А ещё у меня болело сердце за мою ведьмочку, она только-только начала жить полной жизнью, словно пробудилась ото сна. Полагаю, это было последствием сна её магии. Вместе с ней проснулась и Розэ.

Но эта правда… На Земле я читал о поглощённых близнецах и в целом о связи близнецов. Выживший близнец после гибели второго всегда чувствует, что в его жизни что-то не так, он чувствует себя одиноким, сломленным, отчаянно желает к чему-то привязаться и создать новую связь, хоть немного похожую на ту самую. Звучит мистически для Земли, но это доказанный учёными факт.

Розэ об этом не подозревает, но может чувствовать это где-то смутно в душе. И когда она узнает… она слишком ранимая и хрупкая. Правда может убить её. Я потеряю свою ведьмочку намного раньше, чем мог рассчитывать. Я не хочу этого.

— Мне жаль, — Рай, о котором я уже забыл, плюхнулся рядом на прогретую осенним солнцем крышу, — мне она тоже не помогла. Сказала, что в академии точно бы узнали, объявись тут наследник Лаудесейлов. А по миру бегать и выискивать дитятю она уже слишком стара.

Я едва заметно вздрогнул. Чёрт возьми, моя Розэ ещё и его потерянная родственница, родовая ведьма семьи. Я мысленно выругался, не стесняясь в выражениях. Райтер не дурак, может что-то понять, да и я не хочу лгать в лицо другу. Нужно куда-нибудь его спровадить, прочь от Академии Роз.

— Значит, тебе пора, — сказал я, — рад был тебя увидеть, залетай в Асар в гости, Машка будет тебе очень рада.

— Видел я её радость, — хмыкнул друг, — не надо мне такого. Сегодня встретил в коридоре одну девушку. И теперь у меня вопрос, все Мари меня ненавидят?

— В смысле? — я почувствовал неладное.

— Не обращай внимания, — он отмахнулся и посмотрел в сторону леса, там у первого курса сейчас были практические занятия. У моей ведьмы в том числе. — Лучше расскажи про свою истинную. Кто она? Учится здесь?

— Она ведьма, — со вздохом признался я, — студентка.

— Ведьмы очень своенравны, едва ли не хуже демониц, — широко улыбнулся Райтер.

— И ведь не поспоришь, — сказал я и поднялся, — ну, пошли, пну тебя в добрый путь.

— Прогоняешь? Эй, наглый демонюка, это, вообще-то, моя вотчина, центр мира ведьм, — хохотнул друг и тряхнул чёрными кудрями.

— Я своего рода тоже ведьмак, пусть иномирный, и пошёл в папу-демона, — хмыкнул я.

— Это не считается, — тёмные глаза Рая будто зажглись изнутри.

Глаза Розэ так же светятся, словно солнце. Теперь я вижу в них намного больше общих черт. Вьющиеся густые волосы, этот особенный солнечный взгляд, некоторые черты лица, которые не бросаются в глаза на первый взгляд. Если их поставить рядом, очень умный и внимательный наблюдатель поймёт, что они родственники.

— Считается. Иди, и никому не говори, что я нашёл истинную, — я сложил руки на груди и посмотрел на него с прищуром.

— Ладно-ладно, не буду мешать тебе окручивать милую ведьмочку, — он шагнул за грань одной ногой, как всегда это смотрелось жутко, словно ноги у него и вовсе нет.

— Перестань так делать, — я аж весь передёрнулся.

— М? — он вздёрнул брови и перевёл взгляд на ноги, — да, и правда жутковато.

— Почему у меня чувство, что ты тянешь время? — я вздохнул.

— Потому что я ведьмак, а у ведьм, даже мужского полу, сильно шестое чувство, — он хмыкнул, — что-то не даёт мне уйти. Я жду какого-то знака, чтобы остаться.

— Тебе просто хочется так дум… — начал я.

Но тут мою метку пронзило сотнями ледяных игл, но я и без этого почувствовал силу Розэ. На грани ощущений её отголоски коснулись кожи и развеялись туманом. Но этого хватило, чтобы и Райтер почувствовал эту магию.

— А тут всё интереснее и интереснее, — выдохнул он, — нет, я точно остаюсь.

Я еле подавил желание столкнуть его с крыши.