Глава 15. Я люблю тебя

Розэ

Ведьма Силли отпустила нас намного раньше звонка на перерыв, поэтому у меня было достаточно времени до следующей пары. Идти в столовую к остальным или гулять в лес я не стала. Сейчас мне нужно было кое-что обдумать и понять, посидеть в тихом месте, где меня никто не побеспокоит.

Я направила свои стопы на крышу, ту саму, «нашу» с Леоном крышу. А пока шла, я продолжала думать.

По всему выходит, что моя сила не умещается в спектр сетки моих одногруппников, более того, моя сила вообще не умещается в эту систему, она вне её и имеет белый цвет. А ещё руна «власти» жгла мне кожу льдом даже через сумку и ткань юбки.

Шею кольнуло заклинание поиска. Кто это меня ищет? Я раздражённо отмахнулась, инстинктивно отмахиваясь от поиска, но кто-то навязчиво кидал заклинание за заклинанием, приближаясь. Я попробовала выставить защитную решётку. Внутри что-то откликнулось, я вдруг поняла, что Роза мне помогает, и вокруг меня, нас, наконец образовалась решётка, по которой стекло вниз очередное заклинание поиска.

Но скрыться от неизвестного я не смогла. Он каким-то чудом догнал меня в холле, который нужно было пересечь, чтобы. Я затаилась в тени и чуть не зашипела, когда увидела Пейтона Кроули. Он слегка запыхался, но всё ещё был довольно привлекательным.

Сердце ёкнуло. Но вовсе не оттого, что я вдруг поняла, что он любовь всей моей жизни. Нет-нет, оно просто боялось последствий того, что я устроила тогда в архиве библиотеки. Хотя Леон сказал, что разобрался с этим, и ведьмак больше никогда ко мне не сунется. Уточнять, как он это сделал, я разумно не стала.

— Розэ, я знаю, что ты где-то тут, — выдохнул он, — выходи.

Я осталась стоять на месте. Что я, дурочка, чтобы выходить?

— Розэ, — укоризненно позвал Пейтон и оглядел холл.

Внутри меня что-то толкнулось, и я вынужденно шагнула вперёд. Кроули тут же заметил меня и хищно улыбнулся. Я затравленно оглянулась, но бежать было бы глупо, а в холле больше никого не было. Но! Но я любезно разрешила себе быть глупой и предприняла попытку сбежать.

Попытка была не лишена смысла, но не мне тягаться в силе и скорости с молодым парнем, который очень жаждет догнать свою жертву. Пальцы Кроули сжали моё плечо, он дёрнул меня на себя и крепко обнял со спины, чтобы я точно не удрала. Я потрепыхалась и покорно замерла.

— Ну чего тебе? — вздохнула я и попробовала вырваться, но он держал крепко, — отпусти, Пейтон.

— Ты сбежишь, — он ухмыльнулся, его горячее дыхание коснулось моей шеи, кожу закололо, — поэтому постой пока так.

— Говори, что тебе нужно, — покладисто замерла я.

— Ты мне нравишься, Розэ, — доверительно сказал он.

— У нас так много общего, — наиграно весело сказала я, — я тоже себе нравлюсь. С каждым днём всё больше и больше.

— И правда, очень много общего, — засмеялся нахал, и снова его дыхание коснулось шеи, заставляя вздрогнуть от неприятных иголочек, — мне нравится твоё чувство юмора.

— Я не шучу, — буркнула я, — ты что-то ещё хотел сказать?

— Хотел. В последнее время я очень много думаю о тебе, о нас, — продолжал он, сжимая меня крепче.

— О каких «нас»? — пискнула я полупридушенно, — нет никаких «нас»! Есть я и есть ты. Раздельно, Пейтон.

— Но почему, Розэ? — в его голосе слышалось искреннее недоумение, — ты даже не даёшь мне возможности поухаживать за тобой. Я же тебе нравился, я видел это раньше. Я красив, силён, знатен, умом не обделён, что тебе не нравится?

— Ну… — я не сразу нашлась с ответом.

Действительно, что меня не устраивает? Раньше я и правда была слегка им очарована. Он хорош собой, успешен, у него хорошая родословная… Фу, говорю о нём как о племенном жеребце. Но сам факт! Глава моего рода посчитала бы такого парня достойной партией. И раньше я бы приняла его ухаживания.

Раньше. Раньше было раньше. Такой вот каламбур. Тогда я была не совсем собой, тогда я была совсем другой Розэ, слабой, «сонной». Тогда я не встретила его — моего демона. Того, кто пробудил меня от моего зачарованного сна длиною в жизнь. Мой огонь, моя темнота. Моё сердце.

Леон.

— Розэ, дай мне шанс, — почти взмолился Кроули.

— Я люблю другого, — выпалила я и словно в прорубь окунулась.

— Кто он? Тот хорёк? — голос Пейтона стал неприятным, как и его жёсткие путы-объятия.

— Нет, это не он. Не трогай Мелоуна, он всего лишь друг, — я искренне испугалась, что ведьмак может как-то навредить Грэгу.

— Тогда кто? — он отпустил меня и развернул, больно взял за плечи и зарычал прямо в лицо, — кто?!

— Я не обязана отчитываться! — выпалила я, глядя в его тёмные глаза, — немедленно отпусти меня! Пусти!

Я попыталась оттолкнуть его, пнула в колено, начала вырываться, но он словно одеревенел и не чувствовал боли от моих трепыханий. В его глазах загорался какой-то нехороший огонёк, страшный, безумный, опасный. Я на мгновение перестала вырываться, чтобы вглядеться в его глаза и понять, что же с ним происходит.

И он решил этим воспользоваться, резко подался ко мне и впился в мои губы жёстким, неприятным поцелуем. Тут-то я и пожалела, что решила с ним говорить. Идиотка! Нужно было закричать, чтобы все-все-все услышали.

Его язык с силой протолкнулся в мой рот, и меня чуть не стошнило. От отвращения, унижения и злости. И мерзкого вкуса его слюны. Она была горькой, словно сто лет назад протухшие вонючие носки. На глаза навернулись слёзы, то ли от эмоций, то ли от гадкого привкуса этого поцелуя.

В следующее мгновение всё закончилось. Ведьмака снесло в сторону, а передо мной вспышкой мелькнуло полудемоническое родное лицо Леона. Чертовски взбешённого полудемонического Леона. Секунда, и он, едва сдерживая окончательное обращение, навис над упавшим без сознания Кроули.

— Стой! — выкрикнула я и смачно сплюнула, вытирая рукавом рот, в тщетной попытке стереть следы поцелуя, — он под приворотом!

— Я знаю, — демоническим горлом прорычал Леон, — только поэтому он всё ещё жив после того, что сделал.

— Ты… знаешь? — я запнулась и растерянно уставилась на моего защитника, — но откуда?

— Вонь. Отвратительный запах просто сшибает с ног, — процедил он, — и ослушаться моего приказа он не мог. Я вложил ему в пустую черепушку, чтобы он держался от тебя подальше. Он держался, до этого момента.

— Ох, — я выдохнула и устало осела на пол, ноги не держали, — Леон, спасибо.

Демон глубоко вдохнул и медленно выдохнул, прикрыл полыхающие алым очи и снова стал похожим на человека. Открыл серые грозовые глаза и направился ко мне, опустился рядом на корточки и коснулся моего подбородка, вынуждая меня поднять голову и посмотреть ему в глаза.

— Он ничего тебе не сделал? — ровно спросил демон, и только отблеск алого подсказал, что он ни капельки не спокоен.

— Пустяки, — я покачала головой, — он был излишне эмоционален, — я дипломатично описала его грубость, чтобы одурманенный ведьмак не пострадал, — и поцеловал меня. Отвратительный вкус у этого поцелуя. Фу.

— Малышка, это — не поцелуй, — в его голос прокрались рокочущие нотки, — вот это — поцелуй.

Он накрыл мои губы своими, стирая касания чужих губ, безжалостно выжигая привкус приворотного зелья. Его поцелуй был полон нежности, едва сдерживаемой ярости и вкус у него был вишнёвый. А я просто обожаю вишню и этого демона.

Я обняла его за шею, прижимаясь ближе, отвечая его губам своими, сплетаясь с ним языком, впитывая его эмоции. Я наслаждалась, я жадно выпивала то, что он мне дарил. На глаза навернулись слёзы. Как я его оставлю? Поймёт ли он, что скоро здесь буду уже не я, а Роза? Полюбит ли она его так, как люблю его я?

Как я могу? Я такая жадная и эгоистичная. Мне так его мало, малой этой жизни, которая только-только началась. Я сама недавно проснулась, вынырнула из сонного омута. Мне мало! Я же ничего не успела… Но я должна уступить, так будет честно, я ведь сама во всём виновата. Я пожадничала когда-то. Я!

Я, а не Роза. Она простила меня. Она желает уступить мне окончательно. Чтобы я могла жить полной жизнью и наслаждаться. Но какое я имею право? О, Матерь-Ведьма, как же это тяжело. Я не заметила, как по моим щекам потекли слёзы, только почувствовала, как ко вкусу вишни и мёда примешалась соль.

— Тише, Чебурашка, тише, — Леон начала сцеловывать мои слезинки с щёк и ресницы, бормоча всякие глупости, — он напугал тебя, малышка? Ничего, очухается после зелья в одних трусах на самом высоком шпиле академии. Только не плачь, он не стоит твоих слёз. Ничто не стоит.

— Леон, — я всхлипнула и чуть отстранилась заглянула ему в глаза.

Я жадина. Жадина! Хочу урвать себе ещё немного жизни, счастья. Ещё один кусочек его, моего демона. Пожалуйста! Я позволю себе только это. Я уступлю, но не сейчас, не сейчас. Я уговаривала сама себя, мысли путались, но я чётко знала, что хочу сказать. Какой бы сумбур не творился в моей голове и моей душе, моё сердце всегда будет идти по прямой, яркой освещённой дороге.

— Леон, — снова повторила я, видя, как отражаюсь в его прекрасных глазах, в которых так много гроз, — я люблю тебя.

И плевать, ответит он мне или нет! Я честная перед собой и перед ним. Я не чувствую себя виноватой. Наоборот, с тремя произнесёнными словами я почувствовала облегчение. Все переживания, проблемы, весь этот сумбур внутри меня замер и улёгся на самую глубину, оставляя лёгкое пространство, полное воздуха, света и любви.

— Я люблю тебя, — уже увереннее повторила я и легко улыбнулась, — спасибо тебе, спасибо за всё, что ты сделал для меня. Я так люблю тебя и так благодарна за то, что ты есть. О Матерь-Ведьма, ты — лучшее, что случилось со мной в этой жизни.

— Розэ, — попытался он что-то сказать, но я не дала, закрыла пальцами его губы.

— Нет, не говори ничего, — мне было так радостно и правильно, именно правильно, — мне не нужен ответ, какие-то объяснения или что-то ещё. Я просто хочу, чтобы ты знал. Я счастлива, что смогла сказать это. Мне так хорошо. Спасибо тебе.

Леон

Почему мне вдруг показалось, что она со мной прощается? Я обнял мою ведьмочку, зарываясь в её золотистые как мёд волосы, и чудилось мне, что от них исходит тонкий аромат розы и мёда. Такой свежий и одновременно пряный. Удивительное сочетание.

— Чебурашка, я кое-что узнал, — нехотя заговорил я, — твоя рыжая одногруппница и тот рыжий идиот у ручейка сговорились против тебя. Правильно говорят, что у рыжих нет души. А у этих ещё и наглость хлещет через край.

— Что? — Розэ отстранилась и заглянула мне в лицо своими солнечными голубыми глазами, — но почему? У Питта не было никаких причин меня трогать. От Антеи можно было ждать гадостей.

— Малышка, для подлых людей не нужно какой-то особой причины, чтобы делать гадости, — я вздохнул и погладил её по мягким волосам, — этой твоей Антее не понравилось, что ты поставила её на место, Питту не понравилось, что его поставила на место Мария-Фелисса. Они снюхались как две крысы и решили проучить тебя.

— Приворот — это ход Антеи? — тихо спросила она, забавно хмуря брови.

— Нет, об этом она ничего не знает, — я покачал головой, — её план состоял в том, чтобы Питт наказал тебя, унизил, ударил, что ему в голову придёт по ходу дела. А она вроде как бы и не при чём. Но после того, как он пострадал на практике и выбыл, она решила начать следить за тобой, чтобы не упустить возможность и укусить побольнее.

— Какой глупый план, — скривила губы Розэ, — ждать возможности. Надо делать наверняка, бить точно в цель. Тогда это имеет смысл.

— Какая ты кровожадная, — я усмехнулся.

Чебурашка смутилась и потупила глаза, её щёчки покрылись лёгким румянцем. От такой невинной реакции на мою подначку у меня внутри всё перевернулось. Демон-Отец, какое же она чудо. Я так люблю её, что просто не могу надышаться ею, хочу всё время держать её в своих руках и смотреть в эти полные света глаза.

Я люблю её так, как могут любить только демоны. Всё — или ничего. Я хочу сказать ей об этом, рассказать ей обо всём, что я выяснил о ней, о том, кто она для меня. Хочу, чтобы она знала всё, что знаю я, чтобы у меня не было никаких тайн и секретов. Хочу, чёрт возьми, разделить с ней свою жизнь. Однажды и навечно.

Но нельзя. Нельзя. Я не имею на это никакого морального права. Это может сломать её, разрушить, эта правда может смести её как ураган песчинку и уничтожить. А я не хочу, чтобы яркий солнечный свет потух в этих удивительных глазах, чтобы на её невинном личике прорезались морщинки скорби, а пухлые губы кривились от еле сдерживаемой боли.

— Леон, — её тонкие пальчики коснулись моей скулы, — что мне с этим делать?

— С чем? — уточнил я.

— С Антеей и тем, кто натравил на меня Пейтона, — она кивнула в сторону обморочного ведьмака, — Питт ко мне больше не сунется, я достаточно напугала его. Он до сих пор отлёживается в лазарете. Если честно я боюсь. Но не того, что против меня плетут козни, я боюсь самой себя. Я…

Она запнулась, тяжело сглотнула и продолжила, твёрдо глядя в мои глаза.

— Я боюсь той безудержной жестокой ярости, которая охватила меня у ручья, — призналась Розэ, — мне хотелось причинить боль, я наслаждалась каждым мгновением. Я была бездушным чудовищем. Монстром. Я не хочу снова становиться такой, не хочу, чтобы это повторилось.

— Розэ, ты просто испугалась, магия огня очень непредсказуема, нужно научиться её контролировать, — сказал я, понимая, как прав, что не решился ей рассказывать о том, что знаю. Розэ не перенесёт правды.

— Думаю, скоро это не будет проблемой, — она вымученно улыбнулась.

В голубых глазах загорелся огонёк решимости. В моей груди зашевелилась холодная змея опасений. Она зашипела и начала вползать в сердце, вселяя какое-то ощущение страха и безнадёги. Что это?

Я подавил в себе эти иррациональные чувства и снова обнял Розэ.

— Чебурашка, всё будет хорошо, — сказал я, — я всегда буду рядом. Вместе мы со всем разберёмся. И за Антею не переживай, я уже сделал ей внушение.

— Спасибо, Леон, — и прозвучало это так тихо и грустно, то моё сердце снова сжалось.

Я люблю тебя, Розэ. И никому не позволю тебя обидеть. Клянусь.