Глава 10. Клеймо

– Сегодня никаких знакомств, дорогие. Я хочу показать вам все красоты прежде, чем вам придется столкнуться с моей семьей. – вещала Адита, ведя нас куда-то за дворец. – Говоришь так, словно они будут пытать нас и держать взаперти. – хихикнула Олли, с открытым ртом озираясь по сторонам. – Устами младенца… – тихо проговорила Ана. – Что-что? – вклинилась банши в разговор. – Ничего. – Дита натянуто улыбнулась, подмигивая всем нам. – Я уберегу вас от любого рода посягательств. Мы удивленно переглянулись между собой, не до конца понимая, какой смысл она вложила в последнюю фразу. Но ноги продолжали вести нас вслед за загадочно замолчавшей подругой. Вам наверняка интересно, как выглядит Поднебесье, да? Не буду тянуть с пояснениями – представьте себе поздний летний вечер. Солнце клонится к закату, окрашивая голубое небо в нежно розовый цвет, все вокруг затихает, город готовится к тому, чтобы отдаться во власть огоньков, мягкого света фонарей и приветливой иллюминации в окнах заведений. Птицы подпевают сверчкам и шуму листвы, вы с наслаждением вдыхаете теплый воздух прогуливаясь по аллее среди деревьев. Ветер поднимает сорванные лепестки и листья в воздух, даря им новое путешествие… Атмосфера стоит примерно такая и, что самое интересное, вокруг нас и правда кружились цветные лепестки. Поначалу мы даже приняли их за местных бабочек – настолько пестро и подвижно они витали вокруг нас в безветренном саду. Сама по себе растительность была скорее сизой, чем зеленой, вносили ярких красок, безусловно, цветы, растущие буквально повсюду – на деревьях, кустарниках и даже в траве. Не могу сказать, что поселения, виднеющиеся вдали разительно отличались от тех, к которым мы привыкли, разве что были сферическими и сплошь покрытые чем-то вроде вьюнка. Дита объяснила это тем, что Аны очень ценят природу, особенно – если это касается частного жилья, предпочитают землю фундаменту, а растения – монолитным стенам. Так мы узнали, что в Поднебесье – себе можно вырастить дом.На самом деле. Интересно, что здесь отсутствуют летающие птицы – есть только ходящие и плавающие. Некоторые из них даже считаются разумными – живут в чаще местных лесов и создают что-то вроде больших семей, держась подальше от населенных пунктов. Говорят, что если найти к ним путь – можно попросить исполнить самое заветное желание и даже получить спутника на всю жизнь, связав ее с самым необычным в трех мирах фамильяром или, если угодно, хранителем – Арасари. – Ди, куда мы идем? – все же спросила я, петляя по тропинке вслед за подругой. – Тут есть одно место, в котором готовят такое кукси, какое вы больше нигде и никогда не попробуете. А вы ведь наверняка голодные! – с горящим взором обернулась она на нас. – Кукси? – Что это? Друзья с явным недоверием стали ступать вперед, пробуя на вкус скорее новое слово, чем желая попробовать блюдо. – Это что-то вроде супа, верно? – я и сама не ожидала, что встречу что-то знакомое в кухне Поднебесья. – Лапша, овощи, мясо? С готовностью закивав, Дита нетерпеливо потерла перед собой ладони: –Уже пробовала, да? Забудь! Где бы ты это не ела – придумали кукси именно здесь! Я рассмеялась, заражаясь ее предвкушением: – Прекрасно, веди! – и, обернувшись на остальных, приободрила, – Да не кукситесь вы так! Вам понравится. (Про каламбур замечаний не нужно, сама знаю). К моменту, как я от них отвернулась – мы незаметно достигли нужного места. И, небеса, я обожаю такие заведения! Полусфера, укрытая голубыми цветами, скрывала под собой самую настоящую большую летнюю кухню. На лужайке, что простиралась перед ней были расставлены деревянные столики, явно ручной работы. В воздухе продолжали кружиться лепестки, а ароматы, что источали шкварчащие сковороды – были просто потрясающими! Лавируя между каменными плитами, шеф заметил нашу компанию и отсалютовав двумя руками от левого виска, задорно произнес: – Ди, дорогуша, ты привела друзей? Вы сегодня первые посетители! – Тоби, они меня умоляли! Слава о тебе гуляет по всем смежным мирам. – Адита расплылась в лучезарной улыбке. – Ты не против, что я тут похозяйничаю? – невинно поинтересовалась она, совершенно не рассчитывая на отрицательный ответ, судя по тому, как в воздух поднялись столики и стали сами по себе выстраиваться в шеренгу. – Для тебя – все, что угодно, ты же знаешь, моя райская птичка. – Прекрасно. – кивнула Ана, оценивающе изучая получившуюся конструкцию. Кивнув своим мыслям, Адита озвучила: – Места хватит, рассаживайтесь. А я сейчас подойду. Мы только глазами успехи хлопнуть, а женщина уже упорхнула к своему то ли другу, то ли поклоннику. О самой культуре Анов подруга почти ничего не рассказала, так что после еды, ее, определенно, ждал допрос с пристрастием. Усевшись на место аккурат под раскидистой ветвью чего-то цветущего, я бросила взгляд в сторону кухни. Выгнув бедро, Ди облокотилась о рабочую поверхность и, вовсю стреляя глазками, о чем-то щебетала с нашим будущим кормильцем. Статный мужчина, прятал довольную улыбку за густыми усами и, орудуя всеми четырьмя кистями, нарезал, пассеровал и смешивал нужные ингредиенты в только ему известных пропорциях. Стараясь отвлечься от настигшего меня чувства голода ввиду всех этих ароматов и вида продуктов, я обвела взглядом друзей: – Ну, как вы? – Поднебесье выглядит куда лучше, чем о нем судачат змеи. – щурясь на солнце, констатировал василиск. – Я все еще не могу поверить, что мы тут. Кажется, что это какой-то сон! И, древние, как же тут красиво! – отчаянно вертя головой, тараторила Олли. – Шираз, а когда мы побываем на твоей родине? – подмигнул Лео. – Да-а, интересно, как там у вас все заведено на практике. Теорию-то мы знаем. – улыбнулся Луи. Лиаз закатил глаза: – Вам лишь бы по гостям шастать! – Опять ты ворчишь! Когда ты уже придешь в себя?! – с укором глядя на друга, взвился Лео. Сдавшись под натиском суровых выражений лиц своих близких, полудемон поднял руки в воздух, капитулируя: – Ясно. Ладно. Принц, ты – следующий! – Как по мне – пусть ведет себя так, как ему по душе. – вдруг встала на защиту Лиаза Рия. – У нас тут не режимный лагерь. Мы – семья. Соблюдать официальные нормы никакие не нужно. – Спасибо! Хоть кто-то. – Этьен встал из-за стола, уходя в сень деревьев. – Милая, ты просто толком не успела узнать его первую версию. То был очаровательный демон-хулиган. Дамский угодник, шутник и повеса. А теперь что? Молчаливая тень, открывающая рот только для того, чтобы высказать свое недовольство. – активно жестикулируя парировала Оками. – Ему и самому плохо, но он застрял в этом своем состоянии! – Рия права. – задумчиво произнесла Альви. – Лиаз пробудет таким ровно столько, сколько нужно. Если будем давлеть и торопить – все может только ухудшиться. – Я согласна. – все же пришлось подать голос. Ребята обернулись на меня, прервав дискуссию. Конечно, они не ожидали моего вмешательства. Всякий раз, когда поднималась тема того, почему полудемон стал таким – я хранила молчание. Не могу сказать, что меня мучало чувство вины – я ничего ему не обещала и не раз говорила о том, что не готова пойти на что-то большее, чем дружба. Но я видела, как стала соучастницей происходящего с ним, какие метаморфозы претерпел Лиаз, какими холодными стали наши, некогда полные смеха и интереса, беседы. Я старалась лишний раз не обращаться к нему, чтобы не спровоцировать его окончательный уход в себя, что, полагаю, будет его первым (и бесповоротным) шагом по направлению от нас. Вздохнув, я встала и решила пойти за ним. Возможно я и триггерю то самое ужасное демоново разочарование в виде уведенной из под носа добычи, но как бы там ни было – я все еще была его другом. И если не смогу поддержать его словом, то попробую хотя бы присутствием. Пройдя несколько метров по тропе, я наткнулась на развилку и, не думая, повернула налево. Очень скоро послышался характерный шум – так звучала вода. Выйдя к небольшому бережку, я довольно быстро нашла глазами Корлиаза – он тихо наблюдал за тем, как в едином потоке над гладью ручья сталкиваются воздушные и водные завихрения, вбирая в себя все больше летающих лепестков. Сев рядом с ним, я также молча стала наблюдать за диковинным природным явлением. Складывалось ощущение, что не смотря на всю видимую земную природу – превалировала здесь стихия воздуха и в этом не было ничего алогичного. Удивив меня, полудемон заговорил первым: – Я здесь так далек от всего, но мне никуда не деться от самого себя. – немного помолчав, он добавил: – И тебя. – Зачем ты мучаешься? Я знаю, что тебе нужно время и, если дело во мне, я могу договориться с Савлазаром, чтобы посещать занятия, при этом проживая за территорией Академии. – Перестань. Во-первых, он не такой – никуда тебя не отпустит. И, если ты продолжишь игнорировать его желание о твоем переезде к нему – наверняка просто украдет и запрет. – Лиаз нахмурился. – Во-вторых, как бы там ни было – я не хочу отдаляться от тебя. В-третьих – от всех них. – он мотнул головой в сторону, откуда я пришла. – Да, я – обиженный демон. Может даже несносный. Но если стану это подавлять – стану ещё и агрессивным. Я несмело положила свою ладонь поверх его: – Я скучала по нашим разговорам. Я не могу быть с тобой в том смысле, в котором тебе хочется. Я уверена, что занимаю чужое место в твоем сердце.. – я сжала его руку, видя, что он хочет меня перебить и продолжила: – Но я всегда буду рядом с тобой, когда тебе захочется поговорить, посмеяться, погоревать или просто помолчать. Лиаз долго смотрел на меня, его глаза потемнели, между бровями залегла складка, а плечи – напряглись: – Прости меня. Прости, что не могу достойно принять поражение. Но я приложу все силы. Этьен порывисто обнял меня, прижимая к себе. Я почувствовала, как его тело постепенно расслабилось и прошептала в ответ: – И ты меня прости. Прости, что не могу дать больше, чем есть. Сделав глубокий вдох, он выпустил меня из объятий, поднимаясь на ноги и протягивая мне руку: – Пойдем. У воды мне вечно хочется есть. – почти незаметно, но улыбка поселилась в уголках его губ. Оперевшись на него, я безмолвно поднялась. Может быть и маленькая, но это была победа. Когда мы приблизились к столу, было видно, что ребятам необходимо прилагать все возможные усилия, чтобы не вдаваться в расспросы. Но буквально через минуту всеобщим вниманием завладел наш новый знакомый Тоби. Обернувшись на повара, мы, глотая слюну,  следили за каждым его движением: – Думаю, что вы и без моих подсказок знаете, что принимать иномирян мне доводится очень нечасто. Потому, чтобы закрепить зарождающуюся дружбу и познакомить вас с нашей кухней – я сегодня угощаю. Ответом ему послужил всеобщий восхищенный «ох». Тоби, уперев кулаки в бока, в своем повествовании не останавливался: – Перед вами мой авторский кукси, салаты из местной зелени, а ещё – освежающие напитки, сделанные на основе нектара произрастающих здесь цветов. Остался только горячий хлеб на секретной закваске, я принесу его через минуту. Мы сначала даже не поняли, что он имеет ввиду, но стоило шефу отпустить наше внимание, а нам – перевести глаза на стол… Казалось, что за то время, пока мужчина отвлекал нас на себя – на поляне орудовали горлоки. На деревянных сомкнутых столешницах появилась узкая дорожка из ткани на манер мятого льна, вдоль всей длины расположились прозрачные вазочки с цветами, а между ними – разместились свечи, предугадывая близящийся закат. Тарелки, словно сделанные вручную из глины и битого разноцветного стекла, появились перед каждым гостем. Поверх них стояли глубокие пиалы, наполненные густым супом, в бокалах искрились обещанные напитки. В широких чашах сами по себе перемешивались, сдобренные специями и соусом, салаты. Это был самый настоящий пир. Только мне удалось усесться на свое место, как подоспел Тоби, неся перед собой большую деревянную доску, на которой слегка дымились пышные ломти лепешки. Разместив ее в центре, он сел во главе стола, весело скомандовав: – Ну, что ж, начнем! Еще недавно с подозрением относившиеся к предложенному блюду друзья, все как один, приступили к еде. Должна заметить, что Адита была права – я не сдержала стон удовольствия, распробовав первую ложку бульона. Сливочный, с легкой кислинкой и острым послевкусием, кукси был невероятно вкусным. Взяв лежащие рядом палочки (нет, ну вы представляете!), я щедро подцепила лапши, погружая последнюю в рот. Кто не спрятался – я не виновата. Горячая и упругая вермишель была выше всяких похвал, хотелось с жадностью съесть все предложенное как можно скорее, чтобы была возможность попросить добавки. Когда первый голод был утолен, а салаты прошли уже второй круг по столу, все наконец вспомнили о том, что пришли сюда не только поесть: – Ди, ты совсем ничего не рассказала нам о приличиях. Мы даже не знаем, не обидели ли мы шефа своим приветствием! – всплеснула я руками. Ана хитро улыбнулась и задержала взгляд на Тоби, как бы давая мужчине самому рассказать о том, какие мы грубияны. – Дорогие гости! – подняв бокал, начал он, – Пока моя дорогая Ди наслаждается трапезой – я возьму ваши расспросы на себя. Итак, первое правило общества – мы не делимся на слои. Каждый Ан заслуживает уважения по факту рождения в одинаковой мере. У нас нет понятия официального или, например, дружеского приветствия. Наша раса руководствуется внутренними ощущениями, вступая в любой контакт. Молчаливый кивок, объятия, пожатие рук или простое «Небеса щедры» – личный выбор каждого. Так что, отвечая на ваши опасения – нет, я ни в коем случае не обижен. – сложил руки перед собой шеф в ожидании. – А что касается Анов королевских кровей? Там тоже произвольная форма приветствия? – блеснули черные глаза банши интересом. – Считается, что все представители нашей расы так или иначе произошли от крови правящей семьи. Мы не выбираем лидера  по факту его принадлежности к той или иной фамилии – у нас есть порядок голосования. Да и прибегали мы к нему в последний раз не меньше трех веков назад. Аны живут долго и живут в мире. – Теперь я, можно? – Олли аж руку вверх подняла, словно мы были на лекции. – Что считается оскорблением? Заметив, как вы все закатили глаза, лисица стала стоять на своем: – Ну, а что? Не хватало ещё случайно оказаться на дуэли. – Так… – Тоби посмотрел вверх и направо, явно вспоминая. – Считается дурным тоном трогать головы чужих детей – именно в темечке ребенка зарождаются его дары. Ни в коем случае нельзя вредить природе и ее жителям. Не приветствуется открытое поклонение тем или иным богам – это сокровенное право, которое скрыто от посторонних глаз. О, и ни в коем случае не повышайте тон в жилище Ана. Это будет расценено как крайняя форма неуважения. Кажется, это все. – Ты забыл сказать самое главное, Тоби. – протянула Адита. – Что же? – развел руками Ан. – Нельзя использовать огненную стихию.  Точнее – нельзя использовать открытый огонь без капсуляризации. Шеф хлопнул себя по лбу: – Точно! Я так много раз слышал это, что в самый ответственный момент просто упустил из виду! А много тут огневиков? – Ну, я… – откликнулась Оками. – И я. – прочистила горло Рия. – По этому поводу назрел ещё один вопрос: как Аны относятся к драконам? – Ты – дракон, детка? – логично догадался Тоби. Подруга молча кивнула. – Драконы держатся обособленно. И я много десятилетий не видел ни единого в наших краях. Но любить или не любить представителей других рас – дело глубоко индивидуальное, так что за всех не скажу. Но мне драконы очень даже нравятся. – он тепло улыбнулся на глазах оттаявшей Рие. – Ещё вопросы? – пытливо обвел нас взглядом мужчина. Оллиндира Ше Патрис: Мы и не заметили, как стемнело, а за столом беседы так и продолжали литься рекой. И только Ана, в один момент бросившая взгляд в темные небеса, звучно хлопнула в ладоши, оповещая собравшихся: – Друзья, нам пора возвращаться. Встретив расстроенные лица и распознав разочарованные вздохи, женщина поспешила утешить нас: – Да не переживайте вы так, завтра придем сюда на обед, а после – отправитесь в Академию. Такая сделка устроила всех, не сдерживая себя, мы тепло прощались с Тоби, утопая в практически медвежьих объятиях. «Честное слово – мировой мужик! Мои братья были бы в восторге, а какой простор вокруг – сейчас бы бегать и ощущать ветер, треплющий шерсть и луну, что будет ее освещать…». Мысль о братьях привычно кольнула сердце тоской и горечью, находиться вдали от стаи – нелегкая доля для любого оборотня. Так уж мы устроены, как, к слову и те птицы в чаще, о которых нам сегодня рассказала Адита – Арасари, кажется. Идти обратно было недолго – Дита просто-напросто открыла портал, приведший нас аккурат к подножию «дворца». Я вдруг зевнула, сонно потирая глаза – похоже, я и не заметила, как меня разморило от еды и свежего воздуха. Конечно, хотелось перекинуться и уснуть в ложбинке корней местных деревьев – ведь когда ещё удастся? Но я отмела эту идею. Ана гостеприимно принимает нас в своем доме, будет нехорошо сбежать в лес в первый же визит. Выделенные нам с Луи покои располагались, как и остальные – на втором этаже. Прямо в окно светила неестественно огромная луна, словно она была ближе к Поднебесью, чем к Селиуму. Красиво… Наскоро ополоснувшись, я закуталась в халат, бредя к постели, на которой уже мирно спал не дождавшийся меня мужчина. Я уже готова была присоединиться к нему и начала развязывать пояс, когда меня настиг внутренний импульс – жажда. Я напрягла память, вспоминая, что говорила Ди про устройство дворца. Как назло, мозг не желал выдавать ни одного воспоминания на эту тему. Оглядевшись по сторонам в надежде, что где-нибудь стоит что-то вроде кувшина или графина, грустно запрокинула голову – придется идти. Так, если спальни на втором этаже, то логично предположить, что кухня и прочие хозяйственные помещения на первом, верно? Уж к лестнице-то я должна дорогу вспомнить! Аккуратно ступая, я вышла из покоев, направляясь в противоположную от них сторону. «Ага, вот и лестница!» – радостно подумала я, представляя, как с жадностью напьюсь воды. Да уж, оборотням бороться со своими желаниями и прихотями, особенно если это касается базы – практически так же сложно, как и ненасытным по своей натуре демонам. «Шах и мат, бука-Корлиаз!» – всплыла в голове горделивая мысль. Ну, а что? Я же лиса! Самомнение у нас ого-го! Спустившись, я принюхалась, стараясь выявить направление, в котором располагается кухня – довольно быстро моего носа коснулся аромат мясной вырезки, острых перцев и каких-то трав. «Вода, жди меня, я уже близко!» Искомое помещение нашлось за вторым поворотом, увидев в центре рабочей поверхности вожделенный сосуд, я не стала тратить время на поиски стаканов, двумя руками обхватывая его прохладные и «пузатые» бока. Вдоволь напившись, я решила прихватить его с собой на случай, если среди ночи снова захочется промочить горло. Интересно, это воздушная стихия так сильно распаляет огневиков? Все же я впервые нахожусь в такой ее концентрации столько часов кряду… Отмахнувшись от внутренних размышлений, я выскользнула за дверь, успев краем глаза заметить какое-то свечение дальше по коридору. «Лисы не только хитрые, но и любопытные» – сонное наваждение, весело помахав мне ручкой, исчезло, уступая место исследовательскому интересу. Странно, но меня как веревкой тянуло к тому загадочному свету. Озираясь по сторонам, я подкралась ближе и уже была готова заглянуть в дверной проем, когда изнутри раздался объемный голос: – Зайди внутрь, дитя, обвиненное семьей при рождении. Мое нутро замерло, а вот ноги, не в пример ему, несли меня ближе к источнику звука. Помещение освещалось клубившейся внутри каменного стола стихией, выдавая то сверкание звёзд, то разряды молнии. Стены были занавешены плотной тканью, цвет которой имитировал грозовое небо. На резном, обитом винным бархатом стуле, сидела женщина, на вид – возраста Адиты. Черные, плотные и сверкающие в отблесках стихии, волосы кольцами спускались на ее грудь. Летящая накидка не стесняла движений, струясь по сидящему телу. Тяжелые украшения на ее руках, шее и в ушах – покачивались от порывов ветра, что создавала магия, поселившаяся перед ней. Она не открывала рта, обращаясь ко мне, но я слышала каждое ее слово: – Сядь. – длань указала мне на стул, стоящий по другую сторону стола. – Он не выжил бы, даже умри ты там вместо него. Мне сердце пропустило удар. Я точно знала, о чем она говорит. Но мне не давала покоя мысль о том, каким образом ей это стало известно – каждое утро я использовала особое зелье, скрывающее мой разум даже от самых сильных воздействий. Все ещё прижимая к груди несчастный графин, я молча вглядывалась в ее лицо. – Судьба распорядилась так, чтобы уместить обе души в одном теле. Второе – погибло за ненадобностью. Мир ждал тебя, Оллиндира. Бенжи не должен был ступить в круг. Пока ты кормишь свою вину – он не в силах помочь тебе. Такова твоя благодарность? Все, сказанное ею, оставалось следами пощечин на лице, ударами поддых, рассеченными ранами на нежной коже… Не всякий родитель обрадуется, узнав, что одно его дитя уничтожило другое. Пусть даже неосознанно, пусть даже в утробе. Делая спальни для двух детей, больно пользоваться вскоре всего одной. Ужасно тяжело припорашивать землей пустую могилу, а после – молить Древних, чтобы избежать неминуемого проклятия. Таких, как я – обреченных, немного. Каждый знает легенду о том, как в одиночестве сгинул первый оборотень. Первый поглотивший, первый, что предал семью. Семья для оборотней священнее всего. Это не устои и не понятия, это не имеет ничего общего с учениями предков. На молекулярном уровне у каждого оборотня, вне зависимости от его вида, заложена функция оберегать семью. Даже самое ужасное преступление у нас не карается смертью, но изгнанием. Что для таких, как я, ей равносильно. Природа распорядилась так, что исключений нет – убил ты намеренно или по случайности. Чувство вины, вызываемое нанесением вреда тому, кто с тобой одной крови – преследует каждый твой вздох, воспоминание, каждую улыбку, каждый волосок на твоем теле. Я родилась с клеймом убийцы и, по сказаниям, даже Древние боги не в состоянии уберечь меня от себя самой. Оставалось лишь ждать момента, когда это чувство достигнет своего апофеоза, гоня мою звериную форму прочь и вынуждая меня понести наказание. Только услышав ее голос вновь, я поняла, что на мои колени капает вода. Нет, емкость не треснула, но течь снова дала моя душа, выпуская мою боль слезами. – На тебе нет ни проклятия, ни метки. Ты рождена исполнить свое предназначение. Продолжать мучать себя или нет – выбор твой, но путь, что тебе предстоит пройти, начертан высшими силами. И ты уже ступила на него. Слова давались с трудом, оказывается, поллитра воды в таких случаях – не помощники: – Я убила его и понесу наказание. Кем бы вы ни были – вам не под силу изменить это. Бархатный смех заполнил собой пространство: – Я вижу твое будущее прямо здесь, дитя, оно – как на ладони. Можешь и дальше упиваться болью от потери того, чего у тебя никогда не было и не могло быть, либо принять свою истинную судьбу. Так или иначе – она поведет тебя. Вопрос только в том, будешь ли ты чинить себе препятствия? Меня раздражало то, что ее губы не двигаются. А ещё то, что она высмеивает мои грехи. А ещё то, что она понятия не имеет, о чем так уверенно говорит, ведь эта женщина определенно не была оборотнем даже на треть! Мне хотелось подорваться с места, но мое тело словно камнем придавило. Хотелось накричать на нее, броситься зверем, но я лишь глотала слезы и не отрывала взгляда от ее лица. – Наследник принес жертву, замки были разрушены, мать умерла, хранитель Нави – пал, она здесь. Рядом. И уже встретила темного. – глаза незнакомки закатилась, голос нарастал. – Душа отдана, Смерть отняла ее! Кровь окропила землю! – женщину стало мелко потряхивать, но она продолжала свой страшный монолог. – Совсем скоро граница будет нарушена! Клинок наточен, мои видения отражаются в его стали… Ты уже ступила на путь, Оками. Ты примешь его или падешь к ее ногам. – Чьим ногам? Кто она? – я ничего не понимала. Тело странной Аны вдруг расслабилось, возвращаясь в прежнее положение, в глазах проступило осмысление, а губы, словно не были сомкнуты все это время, раскрылись, как ни в чем не бывало, выпуская из уст слова: – Оллиндира, я – оракул Поднебесья. Запустив руку в складки своего одеяния, она извлекла два мешочка – бесформенный и прямоугольный. Запустив руку в первый, женщина, не глядя вытащила из него руну. – Возьми, ты родилась под ее покровительством. Кана сопровождает тебя на твоем жизненном пути, одаривая твою суть огнем, несущим не разрушение, а тепло, власть и силу. Ты никогда не была жертвой. И никогда не была приносящей в жертву. Я молча протянула раскрытую ладонь, беря в руки камешек, вмиг потеплевший, стоило ему коснуться твоей кожи. – Она присваивает твой дар, Кана. Да будет так! – обратилась Ана в воздух. Магия, клубившаяся в центре стола, взмыла под потолок, словно в ответ на ее реплику. Кивнув, оракул опустила руку в следующий мешок, извлекая карту. – Правосудие. Старший аркан. Карта, что всегда должна быть с тобой, пока ты спишь. Никогда не забывай ее в месте, что ты покинула. Никогда не сомневайся в значении, которое она под собой несет. Снова обращаясь к чему-то, она провозгласила: – Дикая луна, Оллиндира внимает твоему предзнаменованию и до конца дней не отречется от него. Да будет так! Стихия столбом рванула вверх…