Глава 8. Жизнь, как она есть

«На что ты надеялась, сталкивая лбами мужчин?» – спросите вы, а я (без зазрения совести) отвечу: «Никого я не сталкивала. Это была подростковая влюбленность. От вида Макса мое сердце не затрепетало, не пропустило удар, почва не ушла из под моих ног. Я была удивлена и искренне рада видеть друга! Еще раз – только друга! Но кому я об этом рассказываю…». Эльсевар ничего не сказал, когда я отвезла Макса повидаться с бабушкой и дедушкой. Промолчал, застав нашу честную компанию в обновленном составе в гостиной поздним вечером. Не проронил и слова при виде нас, разгуливающих по коридору и ходящих на совместные занятия, как не разлей вода. Он держал чувства в себе и все, что могло бы выдать бурю, время от времени бушующую у него внутри – это налитые тьмой внимательные глаза. А я что? Я молчу в ответ, пока он не сформулирует беспокоящие его вопросы. Объяснить кто таков – объяснила, а о большем меня и не спрашивали. Казалось бы, да? Ну, перебесится, раз не хочет обсуждать. Но сегодня эту ситуацию явно ждал апофеоз. А начиналось все довольно невинно – я, как и обычно в последнее время, на ночь глядя вошла в покои магистра, будучи в полной уверенности, что они пусты, ведь все прошедшие недели он часто задерживался допоздна. Все же его роль в формировании нового правительства была весомее, чем могло показаться. Полумрак неожиданно встретил меня вкрадчивым: – Давай поговорим. Охнув, я прижала руки к груди, с облегчением узнавая родной голос: – Зачем так пугать? О чем ты хочешь говорить в темноте? – Ожидала увидеть здесь кого-то ещё? – что-то тон мне совсем не понравился. – Что за глупости, Эльсевар? Тут ни зги не видно, я думала, что ты опять задержишься в Управлении. Внезапно получилось – вот и все. – Ну конечно! – разразился он в саркастическом смехе. – Магистр Савлазар только и делает, что несет ахинею. Зато любое сказанное слово Дер Сая вызывает у тебя лишь улыбку. В повисшей тишине вполне отчетливо послышался мой вздох и, даже еле слышанный тихий скрип, издаваемый моими закатившимися под лоб глазами. – Ты серьезно сейчас? – устало спросила мужчину, на ощупь опускаясь на краешек кровати. – Какая муха тебя укусила? Я же сказала тебе… Прервавший меня низкий голос вдруг раздался аккурат возле моего уха: – На Селиуме нет мух, Кирриада. И Макса твоего раньше не было – прекрасное было время, правда же? – Эльсевар, прекрати. Мы друзья, да и только! – я постаралась сделать голос строже. – Друзья на друзей так не смотрят. – отрезал архимаг. – Уж поверь мне. Да на что он намекает?! – С доверием проблемы здесь не у меня, магистр Савлазар. – холодно отозвалась я. – Я не вижу смысла повторять вновь, но, похоже, иного мне не остается. Итак, ещё раз: Макс мой друг. Как Лео, Шираз, Луи или Лиаз, понимаешь? – Вот не надо мне про Этьена, Кира! – вспыхнул мужчина. – То-то он как в воду опущенный ходит со времён практики, да? Так рад за свою «подругу», что никак не оправится. От счастья. – выплюнул Эльсевар. – Да какая разница?! – я стала заводиться в ответ. – Как бы там ни было – я с тобой. Что тебе ещё нужно? – Ты мне сейчас одолжение сделала? – это прозвучало обманчиво ласково. – Хочу узнать подробнее: как бы там ни было – что? Сомнения какие-то появились у госпожи Фон Кираз? – Виконтессы. – зло поправила его я. Конечно, это было лишним, но сейчас он меня так раздражал, что мне было все равно. Нашел с кем соревноваться, совсем из ума выжил. Я разве хоть один малюсенький повод дала? – Ох, простите. – тем временем продолжал наглец. – Я слушаю, маленькая Виконтесса. – издевательски протянул Савлазар. Я уже было открыла рот, чтобы выдать в ответ что-то не менее язвительное и обесценивающее. Да вот только – зачем? Никаким конструктивным диалогом тут и не пахнет, он ведь так и продолжит придираться к каждому произнесенному слову. Сдержав порыв колкой многословности, ограничилась коротким: – Мне нечего тебе сказать. Я лучше пойду. Встав, я рывком направилась к двери. Мне срочно нужно было успокоить всех внутренних бесов, что сейчас весело подкидывали все больше дровишек в костер моего ярко разгорающегося раздражения. Дернув за ручку двери, я в немом бешенстве запрокинула голову – ясное дело, она не открывалась. – Ты никуда не пойдешь. Нам надо поговорить. – донеслось от кровати. – Это не диалог. Это нападки. Ты глух к моим словам. – еле выдавила из себя порцию корректных изречений. Сказать хотелось куда грубее, даже скорее – послать. Я вновь попыталась выйти, но магистр явно вознамерился стоять на своем. Моя рука метнулась к амулету, висящему у меня на шее, я уже даже в красках представила родные покои, когда стремительную конечность перехватили и подняв, пригвоздили все к той же двери. А следом и вторую. Эльсевар выдыхал мне слова в лицо, тоже не отличаясь терпением в отношении происходящего: – Я не отпущу тебя. Говори со мной. Я сжала зубы, отрицательно качая головой. Сам виноват. У меня тоже не хватает моральных сил на такие выходки. Говорить о чем либо сегодня я уже не собиралась. Перехватив мои запястья одной рукой у меня над головой, второй он зарылся в волосы, слегка потянув вниз. Теперь его глаза были прямо напротив моих. Ах, он решил меня заставить? Что ж, удачи, мой дорогой. Пеняй на себя, раз за все это время так и не понял, что такими путями от меня ничего не добиться… Я упрямо сжала кулаки, зажмуриваясь. Кажется, в этот вечер никто из нас не получит желаемого. – Говори со мной. – Савлазар склонился впритык к моему лицу. Стало жарко – изнутри подогревал гнев, а снаружи – опаливало дыхание тяжело дышащего мужчины. Я стойко продолжала хранить молчание. Но, судя по руке, что сместилась с загривка на спину, а после проникла под край кофты, перемещаясь на талию, а потом – на грудь, недвусмысленно сжимая последнюю – он готов был добиваться своего любыми путями. – Говори… – выдохнул он, плотнее прижимаясь ко мне и проводя языком по моим сомкнутым губам, в попытке пробраться внутрь. «Нет уж, дорогой!» – подумала я, втайне млея от его манипуляций – «Врагу не сдается наш гордый варяг!». Я попробовала высвободить руки, воспользовавшись его отвлечением на мое тело, однако хватка мужчины лишь усилилась. – Ты вновь решила упрямиться, я прав? Мы же не можем жить без соревнований… – я услышала щелчок и сразу после ощутила, как по коже пробежал холодок. Не в силах поверить в его настырность, я распахнула глаза, переводя взгляд вниз – что ж, половины одежды я лишилась. Гордая, воинственная и несломленная я, стояла перед своим обидчиком в одних легких брюках. Соски как назло сжались, выдавая естественные реакции на его прикосновения, кожа покрылась мурашками. Разглядев в темноте улыбку на его губах, я с горечью мысленно «поблагодарила» свой так называемый храм за «поддержку» хозяйки. – Все еще планируешь сопротивляться? – промурлыкал магистр, слегка задевая одну из напряженных вершинок. – Хорошо. А если так? – Эльсевар резко пригнулся, продолжая удерживать меня и накрывая чувствительный сосок горячим ртом, мягко втягивая его внутрь. Я аж зашипела от неожиданности, слегка откидываясь назад. Вот только услышав снизу приглушенный смех, моя ярость снова вытолкала удовольствие на задний план, заполняя собой живот. Он ещё и насмехается?! Вытянувшись, как струна, я замерла, продумывая пути отхода, но, по всей видимости, мой мужчина довольно хорошо меня знал. – Не-а. – спокойно сказал он, возвращаясь к моим губам и начиная стягивать брюки вниз свободной рукой. – Я не дам тебе сбежать, малыш. По крайней мере – пока ты молчишь. – Ладно! Я не молчу. Выпус… – конечно же, этот хитрец обвел меня вокруг пальца. Остатки сказанного потонули где-то в глубине поцелуя, что обрушился на меня, стоило хоть немножко отпустить контроль и довериться словам этого… Архимага. Каждое новое движение его губ и языка по чуть-чуть отбирало у меня остатки решимости, отдавшись в их власть, я не сразу заметила, что мои руки уже вовсю обвивают мужскую шею, а брюки безвозвратно утеряны где-то на полу. Очнулась я в момент, когда Эльсевар рывком поднял меня на руки, прижимая меня своими бедрами все к той же двери. Ощущение его возбуждения путало мысли, но и я была не так проста: – Нет, Эльсевар. Остановись. – получилось не очень убедительно, ведь последний слог вышел протяжным из-за моего же стона в ответ на его пальцы, добравшиеся до клитора. – Ты знаешь, я передумал. – на секунду обезоружил он меня. – Продолжай молчать. – Я серьезно. – пропыхтела я, начав выворачиваться. – У меня нет настрое…ния. Мои попытки выбраться лишь пошли на пользу мужчине, который, между делом, освободился и от своих штанов тоже. Твердый член наконец нашел подходящий угол, пока я дергалась на весу и без особого сопротивления почти полностью погрузился внутрь, выбивая из моей груди остатки воздуха. – Нет… – выдавила я, теряя голову от ощущения влажной, упругой и горячей наполненности внутри. – Да-а… – довольно проворчал ректор, увеличивая амплитуду движений, с каждым толчком все сильнее вжимая мое тело в твердую поверхность. – Древние, да… – поудобнее обхватив меня, остервенело стонал он, почти безумно двигаясь внутри меня. Кажется, это сумасшествие передалось и мне – желание прыгать на нем, провоцируя входить все глубже, вдруг затопило мое сознание. Крышку возбуждения буквально сорвало, обдавая меня крупной дрожью и сильнейшей одержимостью осуществить задуманное. – Ещё! – прохрипела я, впиваясь зубами в кожу его шеи. – Глубже! Ответом мне стал гортанный смех. Не выходя из меня, Эльсевар прошелся до кровати, в последний момент практически бросая меня на нее, чтобы в следующую секунду перевернуть мое тело, поставив его на четвереньки. Намотав мои волосы на кулак так, что шея выгнулась, он надавил ладонью на поясницу, прогибая ее и одним движением проникая в киску на всю длину. Вскрикнув от неожиданности, смешанной с удовольствием, бешено нарастающим внутри, я мгновенно подстроилась под ритм мужчины начав двигаться ему навстречу. Воздух наполнился громким дыханием, моими вскриками и жесткими шлепками тел друг о друга, я добралась пальчиками до набухшего клитора, массируя его в такт толчкам: – Нет. – вдруг прорычал Эльсевар. – Ты не кончишь, пока я не позволю. На секунду остановившись, он вновь перевернул меня, опрокидывая на спину и резким движением притягивая к краю кровати так, что моя попка упиралась в его нижнюю часть тела. Закинув мои ноги на свои плечи, он прижал их предплечьем к своему торсу, с нажимом погружаясь внутрь. – Смотри на меня! – почти грубо приказал он. – Ты кончишь только с моего разрешения, иначе я буду трахать тебя всю ночь. Без остановки. У меня во рту пересохло от этой его реплики. Казалось, что возбуждение было уже на пределе, но это было до этих слов. Не отрывая от него глаз, я медленно убрала руки со своей киски, скользя ими по разгоряченной коже. Проследив взглядом за моими движениями, он ускорил темп, да так, что я зажмурилась от ощущения подступающей волны. Заметив это, мужчина сбавил обороты: – Ты принадлежишь мне. Телом и душой. Повтори. – он чуть склонился, добираясь до набухшего бугорка. – Я принадлежу тебе… – стонала я. – Телом и душой… Удовлетворившись, Савлазар вновь ускорился, не прекращая ласкать мой клитор. – Ты – моя. – Я – твоя! – сорвавшись на крик, я вцепилась в его руки, кажется, царапая их до крови – с такой силой на меня обрушился оргазм. Я чувствовала, как сокращаюсь вокруг его члена, тем самым вырывая из его груди стоны. Сделав ещё пару рваных движений, он провыл: – Ты – моя… – буквально падая на меня сверху. Отдышавшись, я заглянула ему в глаза, серьезно произнося: – Твоё недоверие бьет по моему самолюбию. Если меня по-настоящему заинтересует кто-то ещё – я скажу тебе сразу. Не подозревай меня в том, чего я не совершала. Я всегда говорю с тобой честно и открыто. Эти люди – мои друзья, не больше и не меньше. – Я знаю. – мягко произнес Эльсевар, убирая с моего лица разметавшиеся прядки. – Мне сложно делить с кем-то место в твоем сердце, я ещё не до конца насытился той мыслью, что оно принадлежит мне, как в него уже хочет постучаться кто-то ещё. Я люблю тебя с такой силой, что порой сам ее боюсь. – он сжал мои пальчики, нежно прикасаясь к ним губами. – Я люблю тебя, бессовестный Глава. Какие бы тебя не мучали сомнения, всегда помни об этом. *** Утро выдалось томным, лежать в обнимку было особенно приятно – тепло, удобно… идеально. Мне стоило титанических усилий заставить себя выползти из этой сладкой неги. Каждая клеточка моего тела пыталась вернуть его обратно в постель, в объятия, в соитие… Савлазар и его вездесущие руки тоже вовсю саботировали учебный процесс второкурсницы. Кое-как выбравшись в холодный бренный мир, я быстро натянула одежду, наблюдая как довольный мужчина напротив делает то же самое. Наскоро уложив волосы руками, несколько это было возможно, я обернулась к уже полностью готовому к рабочему дню, Эльсевара. – Может позавтракаем? Заодно я снова попробую склонить тебя… – мое сердце пропустило удар. – … к переезду. – Лучше бы над столом… – тихо пробурчала я. – Что-что? – переспросил он, но по улыбке было видно – расслышал, ещё как расслышал. Вопрос с переездом был открыт уже несколько недель. Не то, чтобы я не хотела – я просто не видела в этом смысла. Ночевала я практически всегда здесь, даже кое-какая запасная одежда имелась. А днем – занятия, посиделки с друзьями, Марк… Зачем переезжать? Он и сам-то бывает здесь только ночами, так какая разница? Плюс ко всему – весь преподавательский состав был в курсе отношений ректора и адептки, и, надо сказать, не всех это устраивало. Но если я ещё и начну сталкиваться с ними по утрам в их крыле? Право, оно того не стоит. Мои размышления прервал громкий стук в дверь, отойдя на пару шагов, я пропустила Эльсевара вперед, чтобы он ее открыл. Я застыла, когда из распахнутого проема вдруг появилась весьма привлекательная и совершенно незнакомая мне девушка, которая, к тому же, моментально бросилась магистру на шею, воскликнув что-то вроде: – Элси, привет! Я соскучилась! Припомнив вчерашние претензии, я автоматически сложила руки на груди, но незнакомка, похоже, задерживаться не планировала. Быстро кивнув мне в знак приветствия, она звонко чмокнула Савлазара в обе щеки, бросив напоследок: – Побегу размещаться. Увидимся позже, мой бесценный! А после – её и след простыл. Ошалело переведя на меня глаза, Савлазар произнес: – Милая, это – Перея… Я попросил ее переехать и… Дальше слушать мне уже не захотелось. Подняв руку, я заставила мужчину умолкнуть и тут же сжала кулон. И он ещё смеет мне сцены закатывать?! Как-как там друзья на друзей не смотрят…? *** На занятие по проклятийному искусству я натурально неслась. Все эти утренние события выбили меня из колеи и я даже и не заметила, как стрелки на часах критически приблизились к отметке начала лекции. Памятуя о скверном нраве профессора Эттвуда, я растерялась настолько, что забыла про банальное – портал. Ввалившись в кабинет, я, не глядя на преподавателя, выкрикнула приветствие и проследовала к своему месту. Переливчатый голосок нагнал меня уже сидящей: – Наисветлейшего утра, друзья! Меня зовут Перея Атэна Фон Дамали, я – метаморф и ваш новый магистр-проклятийник. – подмигнув мне, она резюмировала: – Этот наряд вам подходит больше, адептка. Я оставила непрошеный комментарий без ответа, отметив про себя, что ее беззаботность и амплуа феи-припевочки меня знатно бесит. Не смутившись того, что я игнорирую ее, женщина щелкнула пальцами: – Что ж, адепты, сегодня мы в вами рассмотрим любовные проклятия. Но не относитесь к этой теме поверхностно, статистика разрушенных семей и убийств на почве безумной любви вас удивит… Впервые на лекции я была настолько не сосредоточена – мой взгляд то и дело возвращался к Фон Дамали для формирования типично женской оценки. Она была, как назло, хороша собой и, как будто этого было недостаточно, ещё и сходу располагала к себе. Интересно и живо раскрывая тему, преподавательница то и дело вызывала приступы смеха в аудитории. Сверкающие глаза цвета молочного шоколада, нос с легкой горбинкой, светло русые с чуть выгоревшими на солнце, прядями рассыпчатые волосы до лопаток. Будучи комплекцией чуть хрупче меня, она, тем не менее, не уступала мне по росту. И, боже, как же мне импонировал ее стиль – тонкое, длинное, шелковое темно-синее платье с длинным боковым разрезом в пол облегало фигуру, сверху – укороченый кардиган цвета спелого красного яблока, изящные босоножки со шнуровкой, как минимум, до середины бедра, крупные украшения из розового золота… Черт, да она вообще-то хороша. И не больше часа назад висела на моем мужчине! «Спокойнее, Кира. У тебя нет ни одного сомнения в части того, кто нужен Эльсевару. Это просто недоразумение». *** – Бару, это просто потрясающе! – в десятый раз нахваливала я лучащегося гордостью Ананси. – Ты же восстановил целый вид! – все вокруг было усыпано яркими фиалками. – Если бы только можно было привести сюда профессора Дейлин… – Приводи, детка! Кого хочешь приводи, все равно тут уже половина Академии побывала тогда, когда… – паук осекся. – Ну, ты знаешь. – Правда?! – я с жадностью представляла восторг преподавателя, стоит ей увидеть даже треть того, что Бару вырастил. – Спасибо! В ближайшие дни будем у тебя, как штык! Мое внимание привлекло смазанное движение откуда-сбоку, повернувшись, я увидела какую-то полупрозрачную субстанцию в воздухе. – Я кому сказал, что ещё рано выходить! – вдруг грозно спохватился Ананси. – А ну брысь к истокам! Я удивленно взглянула на друга: – Что это было? Вместо ответа полубог неуверенно покосился на Марка, валявшегося чуть поодаль. Резко обернувшись, я тоже взглянула на него. Неожидавший от меня такой прыти, Амарок заметно смутился, не успев сделать непринужденным вид. – Я слушаю. Что происходит. Я же вижу – вы что-то скрываете! – уперев руки в бока я требовательно переводила взгляд в одного зверя на другого. Марк сдался первым, то-то же: – Кхаири, это – Эрмин… Я аж поперхнулась, вспоминая тот нелепый сгусток: – Бару… сколько же раз ты его…? – Это временно. – проворчал тот. – У него на удивление сильная душа, оглянуться не успеешь – как примет человеческий вид. Я похолодела: – А что, если он найдёт способ? Ну, вернуться. – высказав свои опасения, я обхватила себя руками. Бару всплеснул лапами: – Нет, сладкая, не беспокойся об этом. Не удивлюсь, если он и не вспомнит кто он такой. Да и привязан он к этому месту чрезвычайно прочно. Поверь мне, я ведь полубог. – подбоченился паук. – То есть – он как бы заново родится? – Что-то вроде того, скорее всего. – задумчиво посмотрев на то место, где ещё недавно были останки Эрмина, согласился Бару. – Значит мы сможем познакомиться с той его стороной, что была ещё до безумия… – прошептала я. В голове тут же возникло: «Не питай ложных надежд. В одну и ту же воду вступать – часто гиблое дело». Ничего не ответив волку, я перевела тему, усаживаясь на траву. *** – Кируся, золотая моя, как я рада тебя видеть! – мисс Наин сжала меня в медвежьих объятиях, стоило нам переступить порог Лоскутков. С наслаждением вдохнув ее запах, я улыбнулась: – Я скучала! А ещё – привела нового друга и, конечно, дополнительного помощника. – я хитро прищурилась. – Знакомьтесь, Макс, это мисс Наин – супруга хозяина заведения. Мисс Наин, это Макс – мой друг детства. Галантно поклонившись, последний поцеловал руку довольной дворфе. – Заходите-заходите! Мы всем вам всегда очень рады. – она засеменила вперед, ведя нас к «нашему столику». – Друзья! – объявила я, хватая уже заждавшийся нас эль. – Мы все заслужили как следует повеселиться! Гулко меня поддержав, мои близкие подняли бокалы, чтобы чокнуться. Макс, тепло принятый моими ребятами, продолжал держать ветвь первенства, оставаясь в центре внимания. Охотно делясь земными историями, моя первая любовь уже знатно накидалась, чтобы начать делиться даже сокровенным – моими тайнами, например. – Вы знаете, что я попросил ее руки уже в третьем классе?! – громким шепотом вещал он, пригнувшись к столу и пьяно хихикая. – Нам даже устроили шуточную свадьбу у нее во дворе! Тогда Марк, ещё будучи собакой, нес в корзинке наши обручальные кольца, что я сплел из веточек пузыреплодника. – Да ты на все руки мастер, друг! – подзуживали близнецы. – А то! – красовался Макс. – Так вот, после недолгой церемонии венчания, что проводила ее подружка, мы решили взобраться на дерево, чтобы выпустить пташек в честь торжества. Не подумайте дурного – просто раскачать ветки, ни одна птица не пострадала. – доверительно признался парень. – Тонда-то и настал мой час позора… – грустно вдохнул он. – Я сорвался вниз, оступившись. Ну, и сломал руку! Кира тогда решила, что я умираю. – с нежностью взглянул на меня друг. – Так взяли бы зелье, да и дело в концом. – непонимающе вставила Олли и тут же опомнилась: – А. Точно. Я и забыла, откуда вы. Продолжай! – подперев личико кулачками, соблаговолила она. По своему расценив этот жест, Луи поближе придвинулся к возлюбленной, обнимая ее за талию и в очередной раз обозначивая свое положение в жизни оборотницы, тоже устремил свой взгляд на рассказчика. – Малышка плакала навзрыд и, цитирую – клялась, что будет любить меня даже после смерти. И, если что, обязательно отправится за мной, чтобы вернуть! Умиленный вздох прокатился по нашей компании, а Альви вдруг встрепенулась, подскакивая со своего места: – Ребя-ята! Ик! Так у меня же есть песня по этому поводу! Ик! А ну разойдись! – скомандовала пьяненькая банши, стремительно, хоть и покачиваясь, направляясь к сцене. – Не надо! – остановила подруга метнувшегося за ней Шираза. – Я нормальная! – Хорошо-хорошо. – согласился с ней василиск. – Я просто хотел проводить. – Ик! Сама дойду! Гара, вылазь! – в конец скатилась в деспотию девушка. Мидгарда же, прервав свой сон, перестала быть украшением запястья, чтобы расположиться на плечах своей Наири. Дождавшись, пока зал затихнет, что было довольно быстро, учитывая грозный рык, что исторгла из себя девушка, призывая всех к молчанию, Альви на выдохе начала: – Умирают друзья, умирают…Из разжатых ладоней моих, как последний кусок забирают, что вчера еще был – на двоих… – пространство вокруг словно чуть заволокло, вторя словам банши. – Все пустей впереди, все свободней, раскрывается ласкова Навь, что вовеки считалась исподней, ведь старалась все души забрать. – Умирают друзья, умирают… Я медленно покачивалась в такт льющемуся голосу подруги, словно он баюкал меня, даря успокоение. Не сосчитать, сколько раз я выпила сегодня, без конца представляя перед собой лик Переи, звонко целующей Эльсевара. Не могу даже ревностью это назвать, но тот факт, что я видела, как они подходят друг другу внешне – почему-то намертво застрял в моей голове. Вплоть до этого момента – сейчас блаженная тишина наконец окутала меня, оставив только пение банши и легкий флер творческого озноба на моей коже. Открывать глаза не хотелось, но когда песня сначала сменилось паузой, а после – удивленными ахами и охами, я все же недовольно и лениво разлепила веки. «Мама дорогая…» – вся таверна словно погрузилась в черно-белый фильм. Как если бы мир вымер, оставив после себя жалкую тень. Я мельком осмотрела себя – от окружающих красок я ничем не отличалась. Разжав губы, осторожно окрикнула банши: – Альви, милая, а что произошло? Подруга не отзывалась, калачиком свернувшись на сцене. Подойдя ближе, я в немом удивлении уставилась на Гару, а та, как ни в чем ни бывало, спросила: – Хорошо здесь, да? Спокойно… Еще бы эти.. – она качнула головой в сторону перепуганной публики. – Не мельтешили. – Где – здесь, Гара? Почему все вдруг посерело-то? – осторожно поинтересовалась я. – А, ты же не знаешь. – улыбнулась змея. – Мы в изнанке. Добро пожаловать в Навь. – Что?! – хором возопили отмеревшие друзья, озираясь. – А где Лео?! Я оглянулась в поисках «темного» близнеца – его и правда нигде не было. – Да все в порядке! – спокойствию Гары позавидовал бы слон. – Он некромант, не поддался, выжил. – В смысле – выжил?! – все так же в унисон проорали, но уже все присутствующие. Словно почувствовав, в моей голове прозвучал голос: «Кира? Какого беса? Ты где?». Сначала я решила игнорировать его, потом – передумала, пусть знает, что я на том свете. После – немного протрезвела. И решила, что надо убедиться прежде, чем ответить: – Гара, ты ведь сможешь вернуть нас обратно? – Ну… – замялась она. – Не совсем. Лучше дождаться пока Наири проспится. У меня челюсть отвисла: – Да она же в усмерть пьяная. Нас хватятся! – Лео что-то придумает… – предположил Луи. Тем временем, Савлазар настаивал: «Кира?!». Собравшись с мыслями, решила все же начать издалека: «В Лоскутках я, в Лоскутках. Все в порядке». После недолгой паузы, мне мягко напомнили кое-что: «Ты думаешь я – идиот?!». «Да!» – мстительно вякнула в ответ, но решила все же не распалять – «Нет. Я и правда в Лоскутках… Просто в тех, что в изнанке». «Твою мать!» – припечатал ректор. «Маму не трогай» – на автомате выдала я. «Я убью тебя, женщина» – сердито раздалось в мыслях. «Поздно уже. Опоздал» – философски изрекла я, переводя взгляд на серых прислужниц: – А напитки тут остались?