ЭПИЛОГ

Тридцать лет на небесах… Хинтара не думала, что ей будет так тяжело. Это же, по сути, ее дом! Как он мог ей стать чужим? Оказывается, легко. Ведь дом - не место. Люди. Те, кто заставляет душу петь, а сердце биться чаще.

Она ужасно скучала по дерзким выходкам и едким комментариям Амаль, умирала от того, как сильно ей хотелось раствориться в объятиях Сой’ле… Быть с ним единым целым. Ей не хватало колкостей Стоуна и броских нарядов Констанции. Кулинарных шедевров Дагона… К десятому году она не знала, куда ей себя деть, а Ита’эль от тоски завыла и того раньше. Лет через пять.

С владычицей неба, грома и молний они трудились без устали. Пытались хоть как-то отвлечься от грустных мыслей. Врата Хинтара сумела развеять на шестой день своей ссылки. Тени падших демонов хлынули в сады Накиры, чтобы найти тех, кого любили при жизни, а души смертных потекли в междумирье. С той же целью… Тогда рыдала не только Хинтара. Ита’эль и та хлюпала носом каждый раз, когда встречались старые друзья, дети обнимали отцов и матерей, а мужья и жены, такие как Гарон и Накира, которые вечность провели по разные стороны врат, наконец обретали друг друга.

За тридцать лет они превратили междумирье в прекрасный цветущий сад, ни в чем не уступающий вотчине богини смерти. Наколдовали тысячи деревьев и кустарников, сотни речушек, водопадов и озер. На берегу бескрайнего моря появились беседки и лавочки, площадки для игр с мячом и столы с шахматными досками, а чуть дальше, в зарослях - огромная библиотека, с которой соседствовали термы для взрослых и парк для детей. Красота, да и только! Любо-дорого смотреть.

Бэль их службой, кажется, была довольна. По крайней мере, у Хинтары сложилось такое впечатление. Богиня внимательно слушала Ита’эль, которая отчитывалась о проделанной работе, задавала много вопросов, а когда владычица неба, грома и молний привела ее в детский парк, где тени и души играли под дождем, Бэль’эра и вовсе улыбнулась!

- Миленько… Можете же, когда хотите! Ну как? Не надумали остаться? Кто знает, куда вы попадете? Во что там превратился ваш мирок…

В глазах драконицы плясали смешинки. Эта женщина над ними откровенно потешалась!

- Госпожа Бэль, - застонала Ита’эль. - Отпустите… Я скучаю по брату. Про золотую я вообще молчу! Извелась же вся!

Извелась - не то слово. Тридцатый год был пыткой. Хинтара ни есть не могла, ни спать. Думала только о том, как вернется к Сой’ле, если он, конечно, ее ждет, и как обнимет Амаль, которая точно стала первой красавицей мрака, ведь иначе и быть не могло. Как мало, однако, нужно для счастья.

- Забавные вы девчонки, - Бэль задумчиво закусила губу. Точь-в-точь, как это делал Сой’ле. - Свободны. Обе. С одним условием… Крылья останутся при вас, и вы продолжите ухаживать за этой красотой. Скажем, по два часа в день? Должен же кто-то здесь поддерживать порядок.

Началось. Хотя, с другой стороны, трудно это, что ли? Уж два часа в день-то она найдет. И все-таки Хинтара решила поторговаться:

- По часу.

- Наглеешь, золотая. А впрочем, - божество резко переменилось в лице. - Будь по-твоему. Час. Если ты убедишь своего мужа и по совместительству моего несносного, несговорчивого внука не отчислять из академии этих оболтусов, которые опять что-то выкинули, раз он притащил их с собой…

Пейзажи междумирья пошли рябью, и Хинтара обнаружила себя на берегу незнакомого ей озера… У кромки леса стоял Сой’ле. В руках ее муж держал букет нежно-розовых пионов, а у него за спиной гневно перешептывались двое. Парень и девушка лет двадцати. Близнецы, скованные магическими путами.

Светленькие. Голубоглазые. И до того взбешенные, что Хинтара расхохоталась бы, глядя на столь бесценное зрелище, да только близнецы были так похожи на ее мужа… Смешок застрял у нее в горле. Не дождался, выходит? Встретил кого-то? Влюбился?

- Мама! - воскликнули они хором. - Он нас связал!

Хинтара уставилась на Бэль. Мама? Да когда ж она успела? А главное, с кем?

- Тихо! - шикнула богиня. - Ну и что мы устроили сегодня? Академию сожгли?

Сой’ле ее не услышал и в два шага преодолел расстояние до Хинтары.

- Наконец-то, - прохрипел он, прижав ее к груди.

Он пах морем и костром… Как раньше. Красивый. Мужественный… На переносице у него появился маленький шрамик, а меж бровей - хмурая складочка.

- Сой’ле Даэр’аэ, - Бэль закатила глаза. - Дома обжиматься будете. Ты зачем связал моих детей?

- Зачем? Что же. Любуйся! И если что, я не единственная жертва! Твоя драгоценная дочурка половину академии разукрасила! - зрачки его вытянулись. На щеке проступили чешуйки… Розовые! - А твой сыночек помог ей зелье сварить!

Ита’эль, которая маячила рядом, совершенно неизящным образом хрюкнула, зажав рот рукой.

- Вот и я о том же, - фыркнул Сой’ле. - Ладно розовый ректор. Потерплю. Сойдет через неделю. Но у нас с академией светлых соревнования на носу, а у капитана команды чешуя в пурпурную крапинку! Светлые нас засмеют!

- Ректор? - встрепенулась Хинтара. - Ты?

То, что ее муж не темный властелин, ежу понятно. Венца на нем не было, а значит, его получил Дагон. Или же Гарон пошел на второй круг. Но ректор… Это неожиданно.

- Да, - Сой’ле прижал ее крепче. - Ректор Первой Темной Академии, где учатся эти исчадия. Вернее, учились. Приказ об отчислении подписан, Бэль. Твои дети меня доконали.

- Сам ты исчадие! - огрызнулась девчонка, пытаясь порвать путы. - Гарлен заслужил! Зачем он меня задирает? Капитан называется! Пес он плешивый, а не капитан!

- Марь’йэн! - прогремела Бэль, и земля содрогнулась. - Это что за манеры? Быстро домой!

У близнецов под ногами открылся портал, куда те и провалились, а Бэль’эра попросту испарилась, оставив их втроем. Сой’ле так и обнимал Хинтару. Ита’эль же, очевидно, чувствовала себя третьей лишней. Хорошенькое личико померкло, в глазах искрилась горечь разочарования, а плечики поникли. Владычица неба, грома и молний, вероятно, думала, ее никто не ждет:

- Я… Пойду я. Не пропадай, золотая.

- Ита’эль, повернись, - Хинтара кивнула ей за спину. - За тобой пришли.

В паре сотен шагов от них на песке сидел Ин’арэн. Волосы повелителя морей и океанов были коротко подстрижены, белоснежный китель с нашивкой на груди подчеркивал ширину его плеч. У его ног сладко дремала Притта, а ее хозяин теребил кончик ленты, удерживающей в букете пестрые полевые цветы.

- Ин’арэн! - закричала Ита’эль, и ее брат вскочил на ноги.

Проснулась Притта. Шелби побледнел.

- Уууу… - Сой’ле открыл портал, чмокнув в нос Хинтару. - Сдается мне, что нам с тобой пора. Бесы, как я по тебе скучал!

Его ладони прожигали кожу сквозь платье. Мурашки носились по телу табуном. Утонула бы в нем без остатка, но один вопрос не давал ей покоя:

- Соле, где Амаль? Она в порядке?

- В полном. Завтра увидитесь.

- Почему завтра?

- Сегодня ты моя. Только не злись. Этот вечер с тобой мы разыграли в шахматы, и твой демоненок продул. Все по-честному!

Муж ее поцеловал. Его губы были слаще меда. Хинтара потерялась в пространстве и времени. Не заметила, как ее толкнули в портал, а когда Сой’ле дал ей секунду, чтобы выдохнуть, она увидела их… Звезды на потолке.

Комната, в которой они очутились, запала ей в сердце с первого взгляда. Кричащую яркость каменных стен, выкрашенных в изумрудный цвет, приглушал спокойный пол, выстланный коричневым мрамором с золотыми прожилками. Фрески с крупными цветами добавляли помещению уюта, а большой диван, рассчитанный как минимум на пятерых, мог похвастаться пуфиками для ног, набором подушек и столиками, на которых стояли свечи в красивых стеклянных чашах.

В камине трещали поленья, и языки пламени отражались в причудливых фигурках, расставленных на полках, а тяжелые шторы не пропускали в комнату свет, и звезды на потолке сияли ярче, чем тогда, в оранжерее. Когда она подарила ему себя без остатка.

- Это твой дом?

- Наш, Хинтара. Наш дом.

- Красиво… И где этот наш дом находится, господин ректор Первой Темной Академии?

- В Акрай’шиссэ, - Сой’ле крутанул какой-то кристалл у подоконника, и шторы сами разъехались в стороны, открыв дивный вид на лес и реку. - На отшибе. Подальше от моих назойливых студентов. Если тебе что-то не нравится, мебель можем поменять. Стены перекрасить… Пол перестелить.

- Не стоит. Здесь мило, - Хинтара распахнула створки и высунулась из окна, подставив лицо ветру. - Расскажешь, как дела? Как Амаль? Моя сестра? Бэан’на? Констанция? Дагон? Стоун? Ох, а кто отец детей Бэль? Соле, я умираю от любопытства!

Сой’ле откуда-то выудил вазу и засунул в нее цветы:

- Отец Марь’йэн и Син’эйлера, этих чудовищ, из-за которых моя академия ходуном ходит, магистр Вал’арон. Помнишь такого? Он некромант. Помогал нам с рунами.

- Вал’арон? Серьезно?

Красавчик-эльф? Хорошо, что от окна она отошла. Не то вывались бы прямо на ухоженную клумбу с тюльпанами.

- Представь себе.

- Как интересно… Продолжай! Хочу знать все и обо всех!

- А я хочу свою жену!

Он подхватил ее на руки и уложил на диван, но Хинтара вывернулась, взмахнув крыльями, и сама прижала его к шелковистой обивке:

- Тридцать лет ждал, подождешь и три минутки. Выкладывай! Как там Амаль?

- Следующий вопрос!

- Соле!

- Завтра узнаешь. Не заставляй меня портить ее сюрприз! Она готовилась к вашей встрече! Место выбирала, наряд…

Так, значит? Ладно! В отместку она куснула его за мочку уха. Легонечко…

- Если ты мне ничего интересного не расскажешь, я не стану тебя целовать! И вообще, найду в этом прекрасном доме спальню и лягу спать! Одна!

- Шантажистка!

- Не без этого. Как дела у моей сестры?

Хинтара развеяла крылья, которые мешались, и уселась поудобнее, сжав коленями бедра Сой’ле.

- Замечательно, - мурлыкнул муж.

- Какой ты разговорчивый! Как назвали сына?

- Кейтэн Кайдэ.

- Кайдэ? - удивилась Хинтара. - Неожиданно. И какой он? Мой племянник.

Дочь Атхары ведь носила фамилию Берлейн. Как и ее внучки.

- Вылитый Каттаган. Поэтому и Кайдэ. Кстати, у тебя два племянника. Гарлен Берлейн, которому дочка Бэль покоя не дает, учится у меня на боевом факультете. Ему недавно исполнилось двадцать. Марь’йэн совсем парня затюкала. Никак втрескалась в него по уши.

- Погоди-ка. У него же… Чешуя в крапинку. Ты сам сказал. Че-шу-я! Сын Атхары - дракон?

Ловкие пальцы Сой’ле активно распутывали шнуровку у нее на груди, нарочно задевая ставшую неожиданно чувствительной кожу:

- Гарлен - менталист. Зверя он выклянчил у Бэль. Лет в пять. В качестве подарка на день рождения.

Сколько всего она пропустила! Хинтара вошла во вкус:

- Расскажешь, как там Стоун?

- Все еще сидит в ректорском кресле Академии Сейгард, хотя… Каждый день клянется уйти в отставку.

- Дагон? Констанция?

Руки мужа отвлекали. Мысли уходили не в то русло, а Хинтаре так хотелось послушать, как этот мир жил без нее!

- Женаты.

- А Ин’арэн? Мне показалось, или у вас с ним одинаковые кители? Только у тебя черный, а у него белый?

Именно в этот момент Сой’ле решил, что пора ему избавиться от этой детали гардероба:

- Ин’арэн - ректор Первой Светлой Академии. Ее открыли семь лет назад, когда во мрак хлынуло столько юных магов, что Темная Академия перестала справляться.

Китель полетел на пол, и Хинтара не сдержала стон:

- Соле! Откуда?

На крепком загорелом прессе ее мужа красовались шрамы от чьих-то когтей.

- Это? Ерунда. Драконья дуэль. Ты закончила допрос?

- Нет. Где Таэнор?

Не то чтобы ее волновала судьба злодея. Скорее безопасность мира, где жили те, кого она любила.

- Кобра плавает в пруду у дома Бэль.

- А Сарханы?

- Зрдэн преклонил колено и выторговал часть утраченных земель. Сэльма на свободе. Таэнор применял к ней ментальное воздействие, так что… Наказывать ее, по сути, не за что. Все? Ты изволишь, наконец, поцеловать своего законного мужа?

- Изволю, если ответишь на последний вопрос.

- Слушаю…

- У тебя кто-то есть?

- Ты.

- А кроме меня? Кто-то был? Соле, я пойму. Мне просто важно знать.

- Идем, - муж рывком поднялся с дивана и потянул Хинтару за собой.

- Куда?

- Сейчас увидишь.

Он взлетел по лестнице наверх и распахнул красивые массивные двери, украшенные резьбой с позолотой, а у нее опять дар речи отнялся… Но тронуло ее не роскошное убранство комнаты, а самая обыкновенная стена, на которой висели десятки портретов, набросанных углем на бумаге, пожелтевшей от времени. Ее портретов .

Одни были скромными, а другие… Бесстыдными. Художник и грудь ее изобразил, уделив особое внимание вершинкам, и округлости бедер, и маленькую складочку на животе, которая появлялась, когда Хинтара сидела.

Столь откровенные образы распаляли, и ей вдруг стало невыносимо жарко:

- Это ты рисовал?

- Да. Боялся, что забуду, какая ты. Что с ума без тебя сойду за эти годы. Вот и брал уроки у знакомого художника. Эти наброски никто не видел. Можем их убрать, если это слишком… Откровенно.

- Нет! И не мечтай! У тебя есть чистая бумага и уголь?

- Конечно.

Хинтара дернула края шнуровки, с которой почти расправился Сой’ле, и платье опало к ее ногам:

- Могу я побыть твоей натурщицей?

Сама только мысль, что он будет ее рисовать обнаженной, не сводя с ее тела затуманенного страстью взора… Тридцать лет разлуки стоили того.

Взгляд Сой’ле потемнел:

- Надеюсь, это не сон.

Ее повалили на кровать и стремительно избавили от белья, осыпая ее шею поцелуями, и Хинтара в этой близости сгорела, а потом, как феникс, восстала из пепла.

Сой’ле не был нежен, а ей нежности и не хотелось… Разве что под утро, когда она заснула у него на груди, но ее сладкий безмятежный сон потревожил аромат каких-то кулинарных изысков, и голод напомнил о себе. Зевая, Хинтара выбралась из постели и, накинув халат, любезно оставленный мужем на кресле, спустилась вниз. Миновала гостиную с камином и без труда нашла просторную светлую кухню.

- Выспалась? - Сой’ле колдовал у плиты. - Я кофе сварил и яичницу пожарил. В печи стоят лепешки с зеленью и морковь. Перекусим, и нужно собираться. В полдень у тебя встреча с Амаль. Наряд, который она для тебя приготовила, висит в шкафу. В спальне.

- Мы с ней пойдем в какое-то модное место?

- Вроде того.

- Расскажи о ней хоть что-то! Я же помню ребенка, а меня там ждет взрослая женщина! У нее есть муж? Дети? Соле! Ей сорок два года!

- А мне сорок восемь. И?

- Ты дракон. Драконы не стареют!

- Демоны тоже, - парировал Сой’ле. - Ей дашь не больше двадцати. Так что тебя не женщина ждет, а юная красивая девица. Мужа и детей у нее нет. Это не секрет. Хинтара, не волнуйся. Амаль не изменилась. Подросла и только.

- Надеюсь…

Ей сложно было представить Амаль другой. Спокойной, чинной леди с идеальными манерами. Кроткой, тихой, покладистой. Ее демоненок - ураган, сметающий все на своем пути. И этот ураган подобрал ей такой наряд, что у Хинтары волосы дыбом встали!

Черный литой корсет напоминал доспех, забрызганный золотой краской. Длинная юбка со шлейфом имела вопиюще неприличный разрез до бедра, обнажающий ножку, а туфельки на высоченных острых шпильках… Хинтара в них с трудом доковыляла до зеркала, но когда в комнату вошел Сой’ле, одетый в черный костюм с золотыми каплями по рукавам, последнее, о чем она думала - это неудобная обувь.

- Амаль и для тебя выбрала наряд?

- Как видишь.

Для простого ужина в честь ее возвращения, скромного вечера в дорогой ресторации, эти вещи не годились. В таком и на бал-то заглянуть не стыдно!

- Куда мы идем?

- На праздник, на котором будет гулять весь мрак и весь свет, - Сой’ле взял ее под локоток. - Портал? Или пройдемся?

Пройтись? В этих туфлях?

- Портал!

Брешь в материи открылась у стены:

- Прошу. И… Хинтара…

- Что?

- Ты выглядишь великолепно. Поэтому не обессудь… Я не отлипну от тебя, пока мы с тобой не вернемся домой.

- А я и не против!

Портал привел их в самое сердце Акрай’шиссэ. На городскую площадь, которая за тридцать лет преобразилась до неузнаваемости. И не столько из-за того, что многие здания, включая дворец, где обитал Дагон, наверняка пришлось отстраивать с нуля… Акрай’шиссэ расцвел. В город вернулась жизнь.

Молодежь валялась на лужайке у фонтана, загорая на солнышке, и трескала всякую всячину. Степенные леди и джентльмены в годах прятались в тени зонтиков, установленных на многочисленных террасах при закусочных и ресторациях, а торговцы, которые крутились у пестрых прилавков, громко нахваливали свой товар.

- Какая красота! - Хинтара вертела головой, разглядывая цветастые вывески магазинчиков. - Завтра ты устроишь мне по городу экскурсию!

- Непременно. Идем, нас ждут. Из соображений безопасности открыть портал во дворец сегодня нельзя. Взять тебя на руки?

У нее была идея получше:

- Не стоит. Я сама.

Хинтара расправила крылья и приподняла себя над землей. Самую малость, но ее жест привлек внимание народа. Эффектная дама в шляпе, с испещренным морщинами лицом, подавилась тортом, который смаковала, сидя на лавочке. Эльф с зелеными волосами, застывший на пороге артефакторской лавки, смачно выругался на всеобщем, а юная девчушка с тугими рыжими косами, выскочившая из дамского салона, уронила пакеты с покупками.

- Умеешь ты произвести впечатление, - заметил Сой’ле.

На них смотрели все, но по мере их приближения ко дворцу Дагона крылатая богиня все меньше интересовала окружающих. Люди толпились у стенок прозрачного купола, укрывающего территорию, и с жадностью вглядывались вдаль.

- Что происходит?

- Говорил же. Праздник. Во дворце пройдет официальная часть. Позже купол отключат, и народ сможет поучаствовать в гуляниях. На вечер запланирована обширная программа.

Сой’ле коснулся материи, и купол поглотил и его, и Хинтару под разочарованные вздохи тех, кому не удалось попасть внутрь, но в этой шумихе, суматохе, ее слух уловил нечто странное… Обрывок фразы на языке демонов.

- Соле… Там женщина сказала что-то про свадьбу темного властелина.

- Все верно. На нее мы и пришли.

- Как? Но… Дагон? Констанция же…

Кованые двери распахнулись у них перед носом, повинуясь невидимой силе, и Хинтара обомлела. Дорожка из лепестков черных роз вела к алтарю, у которого стоял Анэй. Красивый, одетый с иголочки… Красный, как рак, и до невозможного дерганый.

- Отец - не темный властелин, - раздалось у Хинтары за спиной, и весь мир потерял для нее смысл. - Темный властелин я.

Ее демоненок? Девчонка из деревни Лейн? Владыка тьмы?

Слезы не рекой хлынули. Водопадом.

- Амаль!

Высокая, худенькая… Те же серые глаза, те же забавные веснушки на щеках и на носу. Маленьком, курносом. Густые темные волосы демоненка были уложены в роскошную прическу, черное платье с дерзкими объемными воланами открывало острые ключицы и длинную девичью шею. На безымянном пальчике Амаль поблескивал актаит, а на голове… Корона, усыпанная черными бриллиантами, то и дело обращалась игриво парящим венцом, который когда-то носил Гарон.

- Не реви! - Амаль лучезарно улыбнулась и крутанулась вокруг своей оси, шурша юбкой. - Как я тебе? Как мое платье?

Хинтара чуть не задушила ее в объятиях:

- Ты прекрасна…

- А платье?

- Роскошное. Хотя ты и в мешке из-под картошки будешь первой красавицей мрака.

- Я не первая красавица мрака, - хихикнула Амаль. - Я его хозяйка. Окажешь мне честь? Отведешь меня к алтарю?

- А как же Дагон?

- Я-то? Забудь, - ответил демон, выплыв из тени, и Хинтара, наконец, пришла в себя, осознав, что их воссоединение происходит на пороге дворца, битком набитого знатью! - Она три года откладывала свадьбу, чтобы ты разделила с ней этот день.

Сделав глубокий вздох, лишь бы вновь не разреветься, она протянула руку Амаль:

- Неопалимый, значит. Любишь его?

- Люблю. Пусть он и заноза. Причем редкостная.

Что там сказал Дагон? Три года свадьбу откладывала? Мужчина, который не любит, вряд ли станет столько ждать. Анэй то краснел, то бледнел и не знал, куда ему деть руки, и Хинтара решила, что хватит уже терзать бедолагу:

- Готова?

- Нет. Но когда это нас останавливало!