Глава 12: Тайное волшебство

– С праздником, мейстер Айрли, с праздником, мейстериса Паньли! – воскликнула я уже на ходу, торопясь в раздевалку.

– Студентка Таль, мы вернемся к полосе препятствий сразу после каникул! – пригрозил преподаватель в своей излюбленной манере, но сегодня я его хмурого взгляда нисколько не убоялась.

Во-первых, потому, что «после каникул» – это целых две недели, за которые обо мне, возможно, забудут. А во-вторых, потому, что хмурился мужчина скорее по привычке, нежели пребывая в скверном настроении.

Причина его донельзя счастливого вида стояла буквально в двух шагах, выдавая уже подписанные листы зачетов.

С самого утра Академия Шепота гудела новой, поражающей воображение сплетней. Пока я вчера спешила в библиотеку, а другие студенты спешно возвращались из города или торопились на ужин, эта необычная пара была замечена гуляющей по центральной улице.

Чем больше сплетня ходила по академии, тем большими подробностями она обрастала. Если вначале студенты шептались о том, что наши самые непримиримые, не переносящие на дух друг друга преподаватели просто шли под руку, то к сегодняшнему обеду многие уже говорили, что они совершенно беспардонно обнимались посреди площади, а другие клялись, что своими глазами видели, как преподаватели целовались.

Лично я не знала, как обстояли дела на самом деле, но уже то, что их занятия сегодня были совмещены, наводило на определенные мысли. А уж то, что мейстер и мейстериса украдкой улыбались друг другу, и вовсе считалось нонсенсом.

Может, приворожил их кто?

Споткнувшись на этой мысли, я вдруг поняла, что даже если и так, то это попросту не мое дело. Хватало на моей совести и одного спасенного, от которого не знала, куда деваться. Других я просто не перенесу.

В женском общежитии царила атмосфера красоты, зависти и восторга. Девушки со всех курсов приводили себя в порядок, желая на празднике затмить всех и вся. Нервная зубрежка на сегодня закончилась, последние экзамены были сданы, так что время до вечера можно было использовать на себя.

Я и собиралась использовать на себя, а точнее, на послеобеденный сон.

– Ну ты и... Лисс! Ну ты хотя бы вид сделай, что праздника ждешь, – крутилась Айрата у зеркала, укоризненно глядя на меня через отражение.

– А чего его делать? Я жду. Просто с комфортом, – улыбнулась я, забираясь под одеяло. – Все-таки идешь с Бальши?

– Иду. – Приложив к себе платье, подруга обернулась. – Знаешь, он на самом деле совсем не такой, каким его все считают. Он не… пустой. Представляешь, оказывается, он знает не меньше Джэйлиба, а то и больше. Он такие вещи рассказывает...

– Ты точно о Бальши говоришь? О том самом Бальши, чьи пошлые шутки не переваривает вся академия?

– При мне он ни разу так не шутил! – возмутилась подруга громко, словно собиралась биться за свое мнение до последнего.

– Да я же не настаиваю, – подняла я руки, показывая, что сдаюсь. – Ты мне сама говорила, что любовь меняет людей.

– Еще как меняет! Вот помнишь тот роман про попаданку и демона-султана?

– Это тот, где героиня ему нервы трепала и ей за это ничего не было? – Один мой глаз уже закрылся и намеревался бессовестно спать.

– Ага. А ведь других он не задумываясь бы казнил! А ее нет. Потому что любовь меняет.

– И не всегда в лучшую сторону.

Собственно, это было последнее, что я ответила, прежде чем уплыть в сон. Как ни странно, страшные сновидения меня в последнее время больше не беспокоили. Наоборот, мне снилось что-то приятное, легкое, теплое.

Но не сегодня.

Страхи охотно выползали наружу, потому что я точно знала, что отец фактически меня почти нашел, но при этом совершенно не понимала, что мне делать с этими знаниями.

Несколько месяцев. Всего несколько месяцев отделяли меня от полноценной свободы, от спокойствия за свое собственное будущее, и вот оно. Поисковое заклинание на крови.

Прошлую ночь я провела абсолютно без сна. Не только потому, что время от времени подходила к окну и наблюдала за тем, как бродит по лесу симпатичная блондинка. Эта девушка пару раз совершенно не по-девичьи чесала свои нижние девяносто. Один раз точно выпивала что-то из металлической фляги, отчего подпрыгивала на месте. А в середине ночи я и вовсе видела двух блондинок, любезно обменивающихся плащами.

Конечно, слежка за ребятами не входила в мои планы на прошедшую ночь. Я без устали заучивала заклинания защиты, чтобы мейстер Айрли придирался ко мне хотя бы немного меньше, а вторую половину ночи искала в ведьмовском гримуаре что-нибудь о заклинаниях поиска, сделанных на крови.

Меня смущало то, что ранее маг к этому заклинанию не прибегал, и я хотела узнать причины. Естественно, в гримуаре информации о заклинаниях магов было не так много, как, например, в той же библиотеке академии, куда путь для студентов пока был закрыт, но узнать кое-что все же удалось.

Кровные родственники могли найти друг друга, используя эти чары, даже если находились на огромном расстоянии, однако имелось две важные детали. Первая – работали эти чары только на родственниках первой крови. То есть родители могли найти своих детей и наоборот. Вторая, но немаловажная деталь – пробуждение крови.

В тот самый миг, когда маг созревал, вступая в пору юности, его кровь изменялась, усиливалась под натиском преобразовывающегося магического дара.

Это знание дало мне гораздо больше, чем я себе изначально представляла. То, что происходило с моей магией, не было чем-то ненормальным, пугающим. Напротив, становление мага и его дара всегда начиналось именно так – с лишения контроля над собственными чарами. В эту пору маг был особо уязвим и многие семьи даже не выпускали свое чадо в безжалостный мир.

Однако через время, когда магу удавалось взять свой дар под контроль, впервые выявляли его реальный уровень, который заметно возрастал. То есть пятый уровень, самый низкий из допускающихся к практике, – это совсем не предел для меня. Да даже если будет шестой, это уже огромная разница. Разница между использованием силовых потоков, количеством доступных заклинаний и формул.

Но самое интересное, что от уровня магии отличалось и ее восприятие. Магам пятого и шестого уровней почти всегда обязательно нужно было произносить формулы вслух и сопровождать это действо определенными жестами или позами. Магам седьмого и восьмого уровней не нужны были ни жесты, ни позы – хватало лишь формул, произнесенных вслух. А вот магам девятого и десятого уровней не нужно было ни то, ни другое. Мысленно произнесенная формула сразу запускала потоки.

Было бы круто получить десятый уровень, чтобы утереть нос мейстеру Бифурту. Зачет по курсу эльф у меня так и не принял, отговариваясь тем, что и без того делает мне щедрое одолжение – оставляет на занятиях в качестве практика.

Правда, больше чем на шестерку на самом деле я не рассчитывала. Лучше метла в руках, чем котел в небе.

Котел, который может свалиться на голову.

Очнувшись ото сна, в котором убегала от темной фигуры в черном плаще, я поежилась и зябко повела плечами, закутываясь в одеяло. За окном уже сгущались сумерки, праздничный вечер вступал в свои права, а я умудрилась все пропустить.

Что делать дальше? Остаться на каникулах под защитой академии или вернуться к маме? Об этом я решила подумать завтра.

Собиралась. Распустив волосы, слегка подкрутила пряди бытовым заклинанием. Прежде чем облачиться в платье, еще раз любовно осмотрела великолепный наряд. Он был шикарным. Не только шикарным подарком, но и в принципе шикарно подходил для ведьмы. По регламенту в эту ночь ведьмы облачались только в черное.

Переодевшись, я еще немного покрутилась перед зеркалом. Все равно уже изрядно опаздывала, о чем гласила записка, оставленная Айратой. В ней говорилось, что подруга пыталась разбудить меня несколько раз, но проще тролля разбудить после еды, чем меня. Забрав Хасю и Копера, она обещала ждать меня в главном зале, куда я и пошла, особо не торопясь.

Я рассматривала. Любовалась разноцветными стеклышками, повисшими в воздухе, в которых многообразием пятен отражался свет, исходящий от факелов. Тяжелые портьеры закрывали окна женского общежития, не пропуская лунные дорожки. В воздухе витали ароматы пряного отвара и тягучего холодного шоколада со специями.

Я не поверила своим глазам, когда выбралась на улицу. В теплом плаще мгновенно стало жарко, поэтому я распустила шнуровку. Все вокруг радовало глаза сочной зеленью, ароматами распустившихся цветов. С клумбы на клумбу порхали бабочки. Маленькие птички пели, свив гнездо в ветвях могучего дерева. Будто и не было здесь снега и пробирающего до костей холода часами ранее.

Когда я поднималась по ступенькам учебного корпуса, солнце уже почти касалось луны. Вокруг было полно гуляющих парочек, и я могла поклясться, что на дальней лавочке сидели мейстер Айрли и мейстериса Паньли.

Полюбовавшись на них всего лишь миг, я вошла в холл учебного корпуса и нос к носу столкнулась с Айратой и Бальши. Айрата замерла, глаза ее расширились, а ее перчатка еще быстрее заелозила по Коперу, что сейчас больше всего напоминал комок грязи.

– Что с ним произошло? – Моему изумлению не было предела.

– Прости, Лисс. Я забыла, что его нельзя подпускать к сладкому. Я и оглянуться не успела, как он юркнул в котел с тягучим шоколадом, – оправдывалась Айра, вручая мне сладкий комок с хвостиком. Одни глазищи и торчали.

Мой стон был красноречивее любых слов. Красочно могла вообразить, что теперь из себя представляет общий зал. Все наряды пришли в негодность, все стены в шоколаде, весь праздник... ящеру под хвост.

Только, как ни странно, никто не выбегал из зала с криками: «Мое платье безвозвратно испорчено!»

– Кто-нибудь пострадал? – приоткрыла я один глаз, надеясь на лучшее, на волшебство этого вечера.

– Мейстер Карстар успел вовремя выставить защиту на котел, так что пострадала только гордость Копера. Доесть-то ему никто не дал, – улыбнулся Бальши, пальцем погладив ящерку по голове, нисколько не боясь запачкаться.

Взглянув на парня с удивлением, я поспешила скрыть своего фамильяра от чужих рук. Вздохнув с сожалением, обратилась к Коперу:

– Придется возвращаться в общежитие, чтобы отмыть тебя.

– Мы сами можем отнести. Мы все равно туда собирались, – огорошила меня Айрата, перчаткой забирая грустного грязнулю. В его глазах читалась вселенская скорбь по всему несъеденному. – Пойдем, Бальши.

– А вы… зачем?

– Бальши обещал научить меня заклинанию, которое навешивает иллюзию мага на окружающих. Правда круто? Мы пока на Копере и Хасе потренируемся.

Такой счастливой я Айру еще ни разу не видела. Даже получая платье в подарок от Айзека, она так не сияла, не лучилась радостью. Да она вообще никогда не горела желанием изучать что-то новое, а тут сама, не для того, чтобы выполнить задание и не получить неуд. Вот уж кто действительно мог удивлять.

– Ой, я же подарок забыла! – воскликнула подруга и потащила Бальши обратно.

– А твой ждет тебя под подушкой, – подставила я ладонь, но вместо одного стеклянного кубика получила два – от Айры и Бальши.

Стало как-то сразу неудобно, ведь на парня я не рассчитывала и подарок ему не покупала.

На мое спасение, во взгляде третьекурсника я прочла понимание. Лукаво улыбнувшись – совсем не так, как раньше, – он кивнул и снова был утащен моей подругой в направлении известном. А у меня на ладони остались красный и зеленый кубики.

В эти одноцветные кубики традиционно упаковывали подарки ко дню «Угасания и рождения солнца», что позволяло не таскать с собой повозку, чтобы за раз поздравить всех друзей. Я и маме в такой подарок упаковала, но пока не отправляла вместе с метлой. Потому что не знала, как поступлю.

Отрешившись от нерадостных мыслей, я все же вступила в зал. Яркими пестрыми красками обрушились наряды девушек и огоньки, отражающиеся от стеклышек. Парни были одеты более строго, и цвета их одежд варьировали от белоснежного до чисто-черного.

Сыновья аристократов, конечно, выделялись отделкой из золота или серебра, но и другие студенты выглядели ничуть не хуже.

Но, конечно, разительно выделялся на фоне остальных Демоняка. Белоснежный камзол сверкал золотом так, что глазам делалось больно. Его шальная улыбка была обращена к Багире, с которой парень танцевал. Яркое огненное красное платье неподобающе облегало тело девушки. Юбка расходилась в стороны при каждом повороте, обнажая почти прозрачную нижнюю юбку.

То, как они танцевали, выходило за все рамки разумного. Казалось, еще немного – и пол под ними загорится от искр страсти.

Глаза б мои их не видели.

В следующую секунду мои глаза действительно закрыли!

– Ты очень красивая, Мел, – шепнул Джэйлиб мне на ухо.

– Ты меня напугал! – улыбнулась я, оборачиваясь. – Тоже опоздал?

– Ничуть. Я уже больше часа высматриваю тебя здесь, а ты все не идешь. Придется наказывать.

– Наказывать? – возмутилась я в шутку, делая вид, что оскорбилась.

– Конечно, наказывать. Танцевать со мной – одно наказание, все ноги оттопчу. Так что? Потанцуешь со мной? Только... У тебя тут выпало кое-что.

Темно-синий кубик – под цвет камзола парня – очутился прямо передо мной. Спрятав его в карман, я сгорала от любопытства, но свой подарок тоже вручила. Еще одна традиция этого праздника велела открывать полученные подарки с полным восходом солнца, когда луна скроется.

С удовольствием согласившись на танец, я прошла вместе с Джэйлибом в зал. Самое время было признаться, что...

– Я не умею танцевать, если честно.

– Не умеешь? Да мы с тобой идеальная пара. – Смех парня приятной музыкой прокатился рядом. – Будем учиться.

Чем мне нравился Джэй – он не боялся показаться глупым или смешным, абсолютно не обращал внимания на посторонних, на любопытные взгляды, на шепотки и насмешки. Две мелодии подряд он действительно учил меня танцевать, раз за разом терпеливо повторяя движения.

На третью мелодию друг все-таки утянул меня в круг танцующих.

– Не смотри на свои ноги. Нужно смотреть в глаза того, кто с тобой танцует.

– А если я упаду? – взглянула я на парня лишь мельком, боясь отвлечься.

– Тогда я тебя поддержу и не дам тебе упасть.

После этих слов я попыталась расслабиться. Джэйлиб говорил, что ноги сами знают, что делать. Нужно лишь слушать мелодию и, словно вода, двигаться по течению вслед за партнером. Так я и делала, просто отрешившись от всего остального зала. Сосредоточившись на зеленых глазах, на шкодливой улыбке, что никак не покидала губы друга.

И вот лучше бы я смотрела под ноги, потому что самым коварным образом мы неожиданно столкнулись с другой парой. Я буквально полетела в объятия Джэйя, и в этот самый миг, когда глаза наши встретились, когда губы оставались в сантиметрах от губ, меня будто молнией поразило.

Жар захватил все тело разом, затуманил мысли, оставляя лишь одну-единственную. Не оформленную, не четкую, только расплывчатое понимание. Понимание того, что друзья друг на друга так не смотрят.

Не смотрят так, будто до пропасти остался всего один шаг.

Я понимала. К сожалению, я отчетливо понимала, видела, что он хочет, собирается меня поцеловать. Взгляд Джэйлиба не метался между моими губами и глазами. В его взоре читались и несвойственная ему решимость, и огонь желания – желания сократить это жалкое расстояние между нами.

Метался мой взгляд. Впервые за последние месяцы рядом с Джэйлибом я почувствовала панику. Не ожидала. Не могла даже предположить, что когда-нибудь этот парень пожелает стать для меня кем-то большим, чем друг. Я просто не рассматривала такой вариант.

Хотела ли я, чтобы он меня поцеловал? За эти мгновения попросту не успела понять.

Окончательно смутившись, я выпрямилась и тем самым увеличила расстояние между нами. Улыбалась – немного нервно, опустив взгляд, а потому прекрасно видела то, как бережно Джэй сжимал мои пальцы.

Неловкая ситуация, неловкое молчание, но, судя по всему, только для меня.

– Мел, в этот день принято целоваться под лучами, исходящими от солнца и луны. Ты разве не хочешь заполучить в свои руки удачу?

– А что еще принято в этот день? – ушла я от ответа, позволяя отвести себя в сторону.

– Еще. – Взгляд его стал хитрым. – Еще принято угощать друг друга арташи.

Обернувшись к столу, парень взял с полного подноса оранжевый ломтик. Мякоть фрукта уже была отделена от кожи и лежала сверху, словно в тарелке. Поднеся ломтик к моим губам, Джэйлиб с ожиданием посмотрел на меня.

Мне казалось, что на нас смотрят все. Попытавшись забрать дольку, я этого сделать не смогла: мне попросту не позволили.

– Ну же. – Чужая рука качнулась, вновь приближая фрукт к моим губам.

Я взяла дольку губами настолько быстро, что едва не прикусила пальцы Джэйлиба. Торопилась, чтобы никто ничего не заметил, и совершенно не ожидала ощутить сногсшибательную кислоту.

У меня слезы из глаз брызнули!

– А еще сегодня жгут костры, чтобы помочь солнцу обогнать луну и вновь родиться, – довольно проговорил парень, так же, как и я, рассматривая зал. – Но самое главное – обязательно необходимо отведать десерт из мороженого и джема из лепестков роз, молочное печенье и пьяный салат.

– Тоже на удачу? – с трудом проглотив кислятину, поинтересовалась я, с ужасом наблюдая за тем, как Джэй закидывает себе кислую дольку в рот.

Прожевав, он даже не поморщился!

– Совсем нет. Просто эти блюда готовят только сегодня. Потанцуем еще?

Вложить свои пальцы в раскрытую ладонь я не успела. Прямо напротив меня в открывшемся портале материализовался мейстер Карстар. Окинув нас с Джэйлибом холодным высокомерным взглядом, мужчина перехватил мою руку, приподнимая ее до уровня своих губ. Короткое прикосновение заставило меня вздрогнуть, потому что в его глазах снова полыхало.

– Потанцуем?

– Я уже обещала этот танец Джэйлибу, – попыталась я вывернуться.

Взглянув на друга, поняла, что не мне одной не нравится эта ситуация.

Мне не ответили. Не больно, но крепко ухватив за руку, мужчина вывел меня в центр зала, ловко лавируя между вереницами пар. Остановившись, он рванул меня на себя. Да так, что я фактически упала в его объятия, повисая в его руках.

– Мейстер Карстар! – не сдержала я возмущения.

– Тебе что-то не нравится, терхил?

Музыка все играла, а мы продолжали стоять в мельтешении пестрых юбок.

– Ваше отношение. Вы позволяете себе...

– Я себе позволяю?!

Ему не нужно было говорить громко. Голос его едва ли был выше шепота, но угрожающие нотки невозможно было спутать ни с чем. Чистейшая ярость читалась в его глазах. Точеные скулы будто бы заострились еще сильнее. На лбу и щеках выступили чешуйки, напугав меня еще больше. Зрачки, что вытянулись в тонкие линии, казалось, жили в окружении беспощадного огня.

Я дышать перестала от страха. От первобытного ужаса жертвы перед страшным монстром.

Мне не понравилось. Чувствовать себя слабой мне не понравилось категорически.

– Ты моя, терхил. Ты моя, запомни это! Я устал стоять в стороне, наблюдая за твоими симпатиями. Я устал слышать твое неразумное «нет» в ответ. Я был терпелив – твое время на глупости закончилось. Собери вещи после праздника. Завтра к вечеру мы улетим.

– Вы не имеете на меня никаких прав! – голос мой звенел как тысячи клинков.

– Ты. Моя. Терхил, – чеканил он каждое слово, обжигая. – Не заставляй меня переходить черту.

– Я, – щеки пылали от гнева, ярости, – не ваша.

Это было подобно взрыву. Казалось, будто яркая звезда раскололась на сотни частей. Меня ослепило, словно придавило, сжало тисками, ломая волю, подменяя ощущения, чувства.

Распахнув веки, я утонула в желтизне чужих глаз. Сердце забилось с утроенной силой, дыхание стало рваным, порывистым. Жар прокатился от поясницы, где покоилась чужая рука, до самого затылка.

Я потерялась в пространстве и времени, оказалась дезориентирована настолько, что не удерживай меня мужчина – и вовсе упала бы.

Жажда обрушилась на меня, словно волны океана в шторм, подгребая под собой. Я не хотела пить. Я желала другого – губ, что когда-то меня целовали, рук, что когда-то меня обнимали, взгляда, в котором читалось неприкрытое восхищение.

Закрыв веки, я будто чувствовала его дыхание на своей щеке. Ярко ощущала прикосновение к шее, что разжигало внутри самое настоящее пламя.

А потом меня будто ледяной водой окатило. Открыв глаза, я осознала происходящее так отчетливо, так остро, что огонь ненависти сжег все навеянные чувства, спалил весь обман. Жар, совершенной другой жар пронзил все внутренности, иглами впился в кожу.

Чужая ладонь на моей щеке, пальцы другой сжимают талию. Дыхание мужчины обнимало мои губы, его глаза смотрели с вожделением, желанием иного рода.

Разум прорывался сквозь застывающий воск. Все тело было напряжено до предела, но миллиметр за миллиметром я отвоевывала свою волю, чувствовала, как рвутся путы, словно черная паутина.

– Только посмейте меня поцеловать, – выдохнула я, прошипела змеей, выставляя вперед ладонь.

Губы дракона искривились в злой насмешке. Напор усилился мгновенно. Трясло. Меня трясло так, что пол подо мной вибрировал, но сломить повторно мужчине меня не удалось.

– Сильная. Ты стала сильнее, терхил.

– А вам бы хотелось, чтобы я была слабой? – каждое слово давалось с неимоверным трудом. – Мейстер Карстар, мне вас искренне жаль. Вы никогда не познаете, как это – действительно быть любимым. Потому что делаете все, чтобы вас ненавидели. Никто не в праве играть чужими чувствами, и вы в том числе. Когда-нибудь вы сами не отличите правду от лжи.

Развернуться к дракону спиной стоило мне последних сил. Каждый шаг по залу я делала, превозмогая собственную слабость, превозмогая чужие чары.

Видела взволнованное, обеспокоенное лицо Джэйлиба. Кулаки его сжимались, костяшки пальцев побелели, а на скулах играли желваки. Казалось, еще немного – и он сорвется с места, но я успела раньше пересечь зал. Пересекла и едва не свалилась, наконец-то сумев сделать вдох полной грудью.

Придержав меня за руки, парень с ненавистью смотрел мне за спину.

– Чего он хотел от тебя, Мел? – процедил он сквозь сжатые зубы.

– Пожалуйста, – прошептала я, толком и не владея собственным телом. – Выйдем на улицу.

Не считаясь с чужими взглядами, не считаясь с чужими чувствами, Джэйлиб поднял меня на руки. Его четкие, уверенные шаги не заглушали музыку и шепотки, что неслись ему в спину, но ударяли в такт моему сердцу.

Могла расслабиться в этих руках. Знала, прекрасно знала, что Джэй не даст меня в обиду, защитит, убережет, поможет. Именно поэтому я и сказала ему правду:

– Он хочет увезти меня завтра с собой. Считает, что я его терхил. Считает, что имеет на это право.

– Не имеет, – зло бросил он. – Никто не может неволить подданных нашего королевства без веской на то причины, но ты не пересекала его земли без разрешения. Он не имеет права распоряжаться твоей жизнью. Это позволено только королю.

– Но я не подданная вашего королевства. И мейстер прекрасно это знает, – призналась я.

Дойдя до ближайшей лавочки, Джэйлиб присел на нее прямо вместе со мной, расположив меня у себя на коленях. Прижавшись к его груди, я говорила, рассказывала о том, откуда прилетела, кем являлась, от чего убегала большую часть своей жизни. Я поведала ему все до единой мелочи, пересказала все события, участие в которых принимала в последние месяцы. Не стала скрывать и то, что, скорее всего, отцу удалось меня найти, применив чары поиска на крови, а дракон вычислил, что мои документы – подделка.

– Второй советник короля? Мел, почему ты ничего не рассказала раньше?

Я промолчала. Не было слез, не было ярости или страха. Осталась только усталость – дикая, почти осязаемая, придавливающая плечи к земле.

Что я могла ему ответить? С кем я должна была обо всем этом говорить? Айрата хорошая подруга, но не помощник в моих делах. Все, что изменилось бы, расскажи я ей все о себе, – вместо одного несчастного человека стало бы два.

Калест? Что ему мои проблемы? В один миг он может обсмеять меня с ног до головы, унизить, а в другой – щедро поманить обещаниями, которые никогда не выполнит.

С кем я могла разделить свою слабость? Свои страхи, свою боль, свое отчаяние. До этого мгновения ни с кем, а сейчас я просто устала бороться против всего мира одна.

– Нужно выяснить, для чего тебя ищет второй советник. Мои люди во дворце постараются все разузнать, – ответ парня был полным решимости. Пожалуй, посмотрев на Джэйлиба снизу-вверх, я впервые увидела в нем мужчину. Прикоснувшись к моей щеке ладонью, он мягко улыбнулся. – А пока я не отойду от тебя ни на шаг. Тебе не о чем переживать, Мел. Рядом со мной тебе не о чем переживать.

Его пальцы скользнули на мой подбородок, очертили губы. Склонялся, опаляя губы дыханием, окутывая сладковатым ароматом мяты. Я могла бы позволить себя поцеловать. За спиной парня последний солнечный луч скрывался за ликом луны – мы всего лишь соблюли бы традиции этого праздника, но...

Я пока была не готова.

Принимая от кого-то знаки симпатии, нужно точно знать, открыто ли твое сердце для этого человека, существа, – это я поняла отчетливо. Ошибиться еще раз не хотелось. Я не желала торопиться. Хотела сначала узнать, чувствую ли что-то к Джэйлибу. Убедиться в том, что это симпатия иного рода.

– А что там со слежкой? – спросила я, вновь положив голову ему на плечо.

Последний солнечный луч пропал, а на меня посмотрели с явным укором во взгляде. Я в ответ смущенно улыбнулась.

– Солнце ушло! – прокричали со стороны учебного корпуса.

И действительно – в небе воцарилась ночь. Диск луны полностью скрыл за собой солнце. Тысячи лучей разноцветными огнями легли на землю, исходя от стекляшек, зависших в воздухе. Ссадив меня с колен, Джэйлиб поднялся и предложил мне руку.

Все вокруг стекались к ступенькам учебного корпуса. Джэй, поддерживая, довел меня до самой высокой ступеньки, чтобы нам лучше было видно. Встав у меня за спиной, он снял с себя плащ и накинул его мне на плечи, обнимая.

Спокойствие, умиротворение – я ощущала их, наблюдая за тем, как в небе взрываются тысячи разноцветных звезд. Грохот стоял такой, будто где-то в горах случился камнепад. Но я не боялась. Чувствовала, что нахожусь под надежной защитой, опираясь спиной о чужую грудь, ощущая, как размеренно бьется чужое сердце.

Когда салют затих, поднялся ветер. Снег хлопьями закружил, обрушая на землю холод, возвращая зиму. Каждое дерево, каждый куст, каждая травинка заснули, чтобы теперь вернуться только весной.

– К утру солнце переродится, – объяснил Джэйлиб.

– Праздник будет до самого утра?

– Да, но, к сожалению, потанцевать сегодня мы больше не сможем. Сейчас мой черед дежурить. Хотелось бы мне тебя взять с собой, но тебе стоит поспать. – Парень взял меня за руку, слегка поглаживая тыльную сторону моей ладони большим пальцем. – Пойдем, провожу до комнаты.

– Поспать мне сегодня точно не грозит. В комнате Айрата с Бальши. Представляешь, заклинание новое разучивают.

Понятливо усмехнувшись, Джэй осмотрелся по сторонам.

– Бальши навряд ли там. Он должен был сменить Багиру в лесу. Но если хочешь, можешь пойти со мной.

– Хочу... – кивнула я с радостью.

– Ладно. Скажи, если замерзнешь.

Несмотря на то, что слежка велась за торцом учебного корпуса, прежде чем дойти до места, нам пришлось сделать большой крюк. Вышли мы со стороны леса и должны были расположиться в кустах прямо напротив того самого участка, куда вели следы из прохода.

Однако еще раньше заметили оживление у стены. Калест и Бальши едва ли не ползали по снегу на коленях, прощупывая стену. Плащи свои они покидали прямо на землю.

– Что случилось? – требовательно окликнул их Джэйлиб, прозвучавшими нотками в голосе сейчас до ужаса напоминая Демоняку.

– Багира, – отрывисто ответил Калест, зло скривившись. – Она была в лесу, когда все смотрели салют. Я пошел менять ее, но не нашел. Последовал сюда и видел издалека, как похититель по воздуху перемещал ее тело, но не успел их нагнать: слишком поздно пришел. Стена закрылась прямо перед моим носом.

– Мы готовы к этому бою. Убирай стену, – неожиданно приказал Джэй.

Я и глазом моргнуть не успела, как меня оттащили в сторону. Стояла между Джэйлибом и Бальши, пока Калест медитировал на стену. Его шепот растворялся в звуках праздника, и через миг там, где только что была стена, осталось открытое пространство.

Открытое пространство с двумя зияющими чернотой узкими проходами.

Я решительно не понимала, что происходит между этими троими. Смотрела на каждого поочередно, но была сбита с толку: мысли никак не укладывались в голове.

Меня беспокоила пропажа Багиры. Да, она всегда была и будет стервой, но никто из тех, кого похитили, не заслужил такой судьбы.

Я боялась, что парни могут опоздать.

– Вы направо, я налево. Мелисса, в общежитие.

– Я с тобой! – схватила я его за руку.

Выражение его лица было красноречивее любых слов, но я лишь сжала его пальцы крепче.

– Скорее, – скомандовал Джэй, потащив меня за собой. – Стены внутри не трогать. Нам не нужно, что учебный корпус обвалился. Если найдете что-то или кого-то, подайте сигнал.

Мы торопились только первые несколько шагов. Как только нас поглотила тьма, Джэйлиб сбавил скорость и теперь шел осторожно, тщательно осматривая пол, стены и потолок. Он ни на секунду не отпускал мою руку. Держал крепко, уверенно, одной своей решительностью поглощая все страхи.

Желтый светляк лишь ненамного вперед освещал наш путь. Черные стены, будто насквозь пропитавшиеся копотью, окружали нас. В узком проходе мы не могли идти рядом. Я шла чуть позади, ощущая, как холод становится гуще. Пол явно был неровным – казалось, что мы идем по склону, и чем дольше мы шли, тем круче становился этот склон, в конце концов оборвавшись каменными ступеньками.

Что примечательно, ни единого поворота нам не встретилось. Ни единого факела не обнаружилось на стенах.

Идти по ступенькам Джэйлиб не спешил. Отправив вперед светляк, осмотрел сначала потолок над лестницей, а потом ступени.

– Идешь точно по моим следам. Шаг в шаг. Ты меня поняла, Мелисса?

– Поняла, – нервно кивнула я, ощущая всю серьезность момента.

Однако мы не успели ступить даже на первую ступеньку. Где-то внизу послышался явный шорох, и парень дернул меня себе за спину, тем самым закрывая весь обзор.

– Что там? – прошептала я, едва размыкая губы.

– Идешь шаг в шаг, – приказали мне. – На третью ступеньку не наступать.

Я толком и не дышала. Время замедлилось, растянулось словно густая патока. Каждая ступенька – удар сердца, что оглушал, не давал вслушаться в тишину, не давал уловить ни звука.

Первая ступенька, вторая, пятая – я шла и думала о том, как это тяжело.

Тяжело каждый день, каждый час пытаться спасти чью-то жизнь. Одно неосторожное слово, один шаг в сторону – и может случиться непоправимое.

Каково это – решать, кому жить, а кому умирать? Каково это – знать, что где-то на белом свете ходит страшный злодей, и не иметь возможности его поймать? Чувствовать себя бессильным, смотреть в глаза родственников, которые взирают на тебя с отчаянием и надеждой.

А ты не можешь дать им эту надежду. Потому что сам не знаешь, будет ли все хорошо.

Страшный скрип пронзил пространство. Схватившись за парня, я прижалась к нему всем телом. Лестница, что буквально только что была монолитной, разделилась на несколько частей, две из которых в единый миг будто в пропасть сорвались.

Не перепрыгнуть, не перешагнуть. Слишком велико было расстояние.

– Есть идеи? – нервно осведомилась я.

– Ага. Только тебе не понравится.

– Давай я сама решу, что мне понравится, а что нет.

– Не злись, Мел. Давай договоримся так: сейчас нам нужно пройти этот демонов тоннель. Все вопросы и крики позже. Если захочешь, можешь меня потом даже ударить, – усмехнулся третьекурсник.

– За что?

– Вот за это.

Сложив руки на груди, он не сделал больше ничего. Яркое пламя скатилось с него, словно вода, прямо в пропасть. Огонь разросся невероятно быстро, заполнил черноту, показывая, что не такое уж отверстие и глубокое. А потом пламя встало стеной. Оранжевые языки жадно лизали потолок и стены, заставив меня испуганно сделать шаг.

Всего один шаг назад, потому что...

– У Джэйлиба пятый уровень владения огнем, – произнесла я шепотом, отчетливо чувствуя жар чужой магии. Магии высшего – десятого порядка.

– Не пятый, но ему приходится так же, как и остальным, скрывать большую часть своих возможностей. Я же рассказывал, после обучения при дворе оставляют лишь лучших из лучших. Повторяю: позже, если сильно захочется, можешь меня даже ударить.

– Ты не позволишь, – отстраненно проговорила, состыковывая все неровности, все то, что меня удивляло в последнее время.

Этих неровностей было огромное количество. Все по отдельности они ничего не значили, но вместе... А ведь Джэйлиб даже не удивился сегодня, когда узнал, что я наполовину ведьма.

Почему я была настолько слепа? Как позволила себя одурачить?

К сожалению, знала ответ. Мне хотелось иметь рядом с собой того, кому бы я могла доверять полностью и безоговорочно. С кем могла бы говорить обо всем. С кем смогла бы разделить всю тяжесть собственных проблем, не испытывая при этом страха или обиды.

Джэйлиб стал для меня таким человеком, и Калест это понял. Понял и воспользовался этим в собственной манере.

– Кстати, с Багирой я не целовался, если тебе интересно. Это Бальши пошел у нее на поводу.

– Слушай, Калест, – воскликнула я. – Тебя когда-нибудь сбрасывали в горящую яму?

– А тебя? – обернулся он, будучи по-прежнему Джэйлибом, но тон, манера общения, привычка улыбаться одним уголком губ – во всем этом я видела сейчас Калеста.

– Ты что делаешь? – попыталась отдернуть я руку, но третьекурсник держал меня крепко, утаскивая прямо к полыхающей стене.

– Хочешь проверить искренность моих к тебе чувств?

– Нет!

– А придется, Мел, иначе дальше мы не пройдем. Огонь никогда не тронет ту, от которой пылает сердце. Это единственное, в чем мы с Ральвианом похожи.

Я не верила, что все это происходит со мной. Я чувствовала жар, жар почти нестерпимый, болезненный. Мне хотелось закричать. Хотелось закричать от страха, потому что я знала: Калест способен и не на такие опасные безумства.

Но я видела перед собой Джэйлиба. Джэйлиба, которому сегодня доверила всю историю своей странной, страшной жизни. Джэйлиба, которого все эти дни не было рядом со мной, потому что рядом со мной находился другой.

Тот, на кого я так часто злилась по пустякам только потому, что он – это он.

Перед взором стояла сцена того, как я ударяю в его грудь кулаками. Как кричу, обвиняю в обмане, во всех смертных грехах, но.

Не хотелось.

Больше не хотелось выяснять отношения, потому что свои секреты я доверила ему именно сегодня, а не тогда, когда передо мной был настоящий Джэйлиб. Свои секреты я доверила Калесту, которого проклинала сотни раз и столько же раз желала ему смерти.

Он заходил в огонь спиной. Неизменно держал меня за руку, крепко сжимал мои пальцы, успокаивающе поглаживая тыльную сторону ладони. Смотрел в глаза, только в них, не моргая ни разу, не позволяя себе разорвать этот странный контакт.

Первой в огонь, в пылающие языки попала моя рука. Крик застыл на моих губах, крик страха, ужаса, ожидания боли, которой так и не случилось. Нестерпимый жар покрыл кожу. Я прямо чувствовала, как кожу стягивает, как миллиметр за миллиметром вскипает кровь.

Слезы лились по моим щекам, но отступать действительно было некуда. Только вперед, потому что там на нашу помощь надеялись, потому что там, впереди, Калеста ждала Багира.

Не могла зажмуриться. С широко распахнутыми глазами я вошла в огонь целиком и полностью. Только сейчас подумала об одежде, которая, по идее, должна была сгореть, но и этого не произошло.

Тепло, ровное тепло согревало меня и совершенно не причиняло никакого вреда.

– Несколько веков назад территория Академии Шепота принадлежала первому королю Вельгальда. Ин Кенсти, первый правящий род, завоевал все те земли, что входят сейчас в состав королевства. Со временем их род потерял то уважение и влияние, что имел, – теперь они имеют приставку «иль». Трон заняли ин Талинт, однако считается, что именно ин Кенсти принесли магам первый огонь. Испокон веков существовало только три стихии: вода, воздух и земля. Они дополняли друг друга, не могли существовать друг без друга и позволяли магам создавать с их помощью удивительные вещи. До сих пор неизвестно доподлинно, где именно ин Кенсти раздобыл огонь, как открыл его, как смог приручить, но факт того, что огонь никогда не причинит вреда тому, от кого сердце мага пылает, связывает нас с драконами. Штер-терхил – солнце и луна. Солнце никогда не обожжет свою луну, не позволит ей сгинуть в опаляющих лучах, лишь подарит тепло. Сегодня день «Угасания и рождения солнца», Мел. Ты видела, как солнце прошло по небу и скрылось за луной, не затмевая ее лик. Штер-терхил – солнце всегда будет следовать за своей луной, но, догнав, никогда не позволит себе ее погубить.

Все это время мы в прямом смысле этого слова шли по коридору из пламени. Пламя было повсюду, его языки лизали кожу, жадно набрасывались на одежду, но мне так только казалось. Огонь ластился. Ластился, словно большой зверь, дикая кошка, ищущая ласки. И страх проходил.

С каждым пройденным шагом страх проходил, давая уверенность в том, что я не сгорю, не сгину в диком пламени, не превращусь в пепел, мучимая страшной болью. Когда мы наконец-то вышли на ступеньки, я не чувствовала собственных ног. И все же...

– Ненавижу тебя!

– Ты просто не знаешь, что такое любить, Мел. Ты просто пока этого не знаешь.

Я бы могла еще что-нибудь сказать. Эмоций во мне было столько, что сила рвалась наружу, желала заполонить все вокруг собой, но я делала так, как учил Дж... Калест. Дышала – глубокий вдох, медленный выдох. Собирала те потоки, что переполнились в кистях рук, и перераспределяла их внутри себя, большую часть вливая туда, где неугомонно билось мое сердце.

Калест говорил, что сердце – это центр магической, нервной и кровяной системы каждого мага, а потому именно оно поглощает больше всего энергии, а значит, может легко забрать излишки, не заставляя организм вырабатывать еще для своих потребностей.

– Вот так. Ты молодец.

– Я сама знаю, что я молодец!

– Знаешь, а я люблю, когда ты злишься. Ты такая красивая становишься...

Злиться я перестала мгновенно. Не только потому, что, не отпуская моей руки, Калест повернулся ко мне спиной, но и потому, что я почувствовала через это самое касание то, как он напрягся.

Этого не было видно со стороны: парень мастерски скрывал свои эмоции, когда ему это действительно было нужно.

– Что там? – спросила я шепотом, останавливаясь на пятачке меньше метра.

Ступеньки закончились неожиданно.

– Тупик. Ничего не понима...

Третьекурсник успел рвануть меня на себя буквально за мгновение до непоправимого. Металлическая решетка лязгнула за моей спиной, в то время как я сама упала на Калеста – судя по протяжному стону, что-то ему сломав.

– Ну и не такая уж я тяжелая, – укорила я его, с ужасом оборачиваясь. Острые пики металлических прутьев вошли ровно в щель между лестницей и пятачком.

– Да-да. Напомни мне после нашей свадьбы посадить тебя на диету, – произнес этот смертник и тут же поплатился.

Я щипала, била и даже разок укусила его за палец.

– Ну все, все, кровожадная меня. Дома поговорим... Ы-ы-ы...

– Будешь знать, как смеяться надо мной! – воскликнула я, победным взглядом осматривая поверженного в самое «сердце» противника. Противник за «сердце» нескромно держался, глазами обещая мне отсутствие пощады. – Очень больно?

– То есть совесть у тебя все же есть, да?

– Она сдохла в муках на пару с твоей! – парировала я, но вину свою все же чувствовала. – Ну, залечи. Ты же умеешь. Я даже глаза закрою, если надо.

– Можешь не закрывать, все равно потом когда-нибудь увидишь. Днем раньше, днем позже... – оскалился это хам, за что и получил по мордам.

– Лечи!

– Да не могу я, Мел. Решетка антимагическая, – с досадой признался парень, но злость эта была обращена не ко мне.

– Но как же мы тогда выберемся?

– Выберемся. Мне не впервой.