Глава 14

Ирвин Берг – Что случилось, Ашхен? – П еред глазами муть и серость. Не вижу ни зве зды, кроме размазанных силуэтов. В ушах звон и всхлипы. Кто-то рыдает. – Ты ранена? – С транно, ведь даже получив серьё зные травмы, эта дикая кошка стискивала зубы и продолжала бороться. Не помню, когда видел её ревущей. Однажды, на первом курсе. Тогда в бо ёвке Идана хорошо так потрепало: сутки в себя не приходил. Говорят, что костюм дал сбой. Я-то знаю, что FBOT Бергов не сбоит, и вывести его из строя не так уж просто. Дан либо сам решил ставить эксперименты, наслушавшись дядьку, либо кто-то подгадил до выхода на арену, а брат решил не обращать внимания на неотлаженный костюм. Пойти в бой без проверки системы он точно не мог. Это же Дан. Он всегда и всё делает по уму. Вот тогда Ашхен рыдала. Взахлёб. Решила, что всё – сгорела эта звезда. Неужели… – Шакс? Молчание. Отчаянные попытки проморгаться, сфокусировать картинку. Резь в глазах. – Провести сканирование, – приказываю, но сам уже понимаю, какой ответ получу. Размытое пятно рядом становится чётче. Искорё женный FBOT, красные пятна на серо-ч ёрной породе Антареса. – Эйелен Ашхен, состояние удовлетворительное, процент повреждений: семь процентов. Тирион Шакс, мё ртв. Время смерти: семь часов семнадцать минут по времени Тритона. – Квазар… – С трашная новость мгновенно разгоняет кровь, усиленно моргаю, шаря руками вокруг в попытках найти Ашхен. – Состояние FBOT Ирвина Берга удовлетворительное, уровень повреждения пилота – тридцать семь процентов. Вероятность выживаемости – девяносто шесть процентов. Повреждение зрения незначительное. Время адаптации и восстановления прогнозируемо семнадцать минут. Скорость реакции… – Стоп! Отбой. – Не хочу это слушать. Всё ещё ничего не вижу и не понимаю. – Йен, ничего не вижу, что произошло?. Ощущаю е ё напряжение на каком-то нечеловеческом уровне. Я всегда её чувствовал. Постоянно знал, где она, что она. Объяснял это повышенным вниманием на почве постоянного слежения, но… будем честны, присматривал я много за кем, а Ашхен… Тут другое. – Тирион мё ртв вследствие вхождения в защитный контур планеты. – Что ты? – Особенности генетики расы. Для моего вида защитный контур не представляет опасности, как и минералы в составе горных пород, а также воды и воздуха не способны оказать воздействие на структуру клеток . – Дежурный отчёт младшего по званию. Кошка цепляется за уставные отношения, чтобы как-то удержать себя от истерики. Я чувствую. Удивительно, но чувствую её приближение так, как если бы эмоции бушевали у меня внутри, а не в другом живом существе. Что это? Почему? – Шакс был в ысшим, его потомки тоже П ервые люди. Как Бер ги. Почему? Вопрос оседает радиацией на поверхности сознания, но ответа нет ни у меня, ни у Йен, очевидно. – Провести анализ генетического кода Тириона Шакса и Ирвина Берга, – цинично и бесчеловечно не думать, что где-то, невидимый мне, лежит труп парня, с которым бок о бок провё л четыре года, но сейчас куда важнее разобраться в происходящем, чем горевать. Я вс ё равно пока слеп, как новорождё нный ирбирус, и не способен даже оценить местность, чтобы понять, как отдать последнюю почесть товарищу. – Отказано. – Что значит отказано? – К остюм и ИИ настроены на полное подчинение пилоту, кроме случаев разрушения костюма и пилота, а также команд по самоуничтожению. – Повторяю приказ: провести анализ генетического кода Тириона Шакса и Ирвина Берга. – Уровень доступа F2.167: отказано. – Йен? Слышу, как её тихий голос повторяет команды своему костюму. И тоже получает отказ. – Хорошо. Вывести данные о защитном поле Антареса, дать данные о влиянии его структуры и излучения на гуманоидов. – Магнитное поле не распознано. Опасность для гуманоидов – девяносто восемь и семь десятых процент а. Процент выживаемости при прохождении – одиннадцать и три десятых процента. – Квазар! – Бью кулаком по чему-то жёсткому. – Что происходит, твою звезду?! Почему планета Содружества отгораживается от гуманоидов вредоносным барьером? Почему в разведоперацию посылают вчерашних выпускников? Зрение понемногу возвращается, контуры местности чётче, цвет и оттенки ярче. Мы в какой-то пещере. Обломков нет. Значит, куски круизера либо сожгло при посадке, либо упали они довольно далеко от нас. Выходит, Ашхен ещ ё и перетащила нас с Шаксом на себе в укрытие. Нахожу е ё глазами: уставшая, растерянная, опухшие глаза и красный, шмыгающий нос… Всё ещ ё сидит у тела Тириона. Реальность в очередной раз больно бьё т в грудину гулкой пульсацией сердечной мышцы. Шакс не был мне другом. Вернее, когда-то мы плотно общались, но с поступлением в СКАТ сели на разные орбиты. Единственное, что у нас оставалось общего, – необъяснимое и неконтролируемое, похоже, желание постоянно задирать Ашхен. – Квазар, Шакс! – З лость на тех, кто послал нас сюда одних, с неприкрытыми задницами, на отца, на неизвестных местных, отчего-то ополчившихся против вчерашних союзников, на то, что Шакс погиб вот так бестолково и так рано, рв ётся наружу. Хочется что-то сломать. Разнести всё кругом, но… Но нужно держать себя в руках. Моя задача – выжить и вывести Ашхен отсюда живой. Потому что я старший по званию. Потому что я не хочу вот так смотреть и на её остывающее тело тоже. Между нами всё очень сложно. С тех пор, как… С момента моей фатальной ошибки (теперь-то я понимаю, что поступок был низким) даже соперничество стало другим. Горьким, испачканным бесчестьем одного из сражавшихся. Если бы на месте Шакса сейчас была Йен, то наша тайна никогда бы не вскрылась. Ничто не угрожало бы нашим отношениям с братом. Ничто, кроме моей совести. Её легче заткнуть, чем живого человека. И при всех видимых плюсах, накиданных вот так за секунду привыкшим раскладывать ситуацию на детали мозгом, я рад, что Йен сидит рядом. Живая и даже куда более целая, чем я сам. – Мне жаль. – Жаль, что Шакс погиб. И что я вё л себя так с тобой, киска, тоже жаль. Как быстро, однако, меняются взгляды при встрече со смертью. Многое вдруг становится глупым и неважным. И на всё смотришь уже другими глазами. Я тоже мог оказаться на месте Тириона. Он ведь закрыл собой Ашхен при атаке. Смог бы я пожертвовать собой ради кого-то? Прислушиваюсь к ощущениям. Дана. Я бы точно закрыл собой Дана. И Йен. Это удивительно, но сейчас я уверен на тысячу процентов. Даже Илунэ и ту бы собой закрыл, не думая о последствиях. – Где остальные? – Э то сейчас самый важный вопрос. У меня там брат остался, между прочим. Пусть между нами немало разногласий в последнее время, моя ошибка, настоящая чё рная дыра лжи, но он всё ещё мой родной брат. Один из самых важных для меня людей во всей В селенной. – Нет никаких данных, нас разделило при нападении, анализ местности в пределах радаров FBOT не обнаружил активных форм жизни . – Ашхен замол кает. Это может означать, что их выкинуло очень далеко, за пределы радиуса сканирования. Или, что они все мертвы. Учитывая новые сведения, может статься, что та часть команды просто не пережила вхождения в атмосферу Антареса. Даже думать об этом не хочу. – Они живы! – Безапелляционно и ж ёстко бросаю в сторону, как будто это приказ. Приказ верить, что Дан и Кэм, Сай, остальные в порядке. Самому верится с трудом, но, кроме надежды, у нас нет ничего. – Атакеры? Поисковые группы? – П ока Йен пересказывает мне отчё ты, встаю. Слегка пошатывает, но времени на восстановление всё равно нет. – Значит, нам нужен незаметный способ похоронить Шакса. Запускаю сканирование породы. Лопат нет, использовать взрывчатку, чтобы получить воронку, тоже нельзя – слишком приметно. Сжечь – всё равно, что сигналку в небо выпустить. – По крайней мере, не вечная мерзлота. – В отличие от холодного Кэтта риана, земля здесь каменистая, но не пром ёрзлая. – Прид ётся копать. Другие варианты опасны. Йен кивает, неуверенно и смазанно. Могу её понять. Сам не верю, что это вс ё: зубоскал Тирион больше уже не станет докучать своими глупыми шуточками, больше никаких спаррингов, подкатов к девчонкам и липких пошлостей. Теперь, оглядываясь назад, вспоминаю, что в те минуты, когда Шакс не косил под выходца с диких планет, был интересным собеседником, легко сходился с людьми и шутил не только на скользкие темы. – Ничего живого вокруг. Это как? – Прежде, чем выйти из укрытия и начать рыть могилу, ещё раз просканировал местность. Будет очень глупо попасться только потому, что не озаботился проверить лишний раз. ИИ не нашел ничего. Совсем ничего. На несколько десятков километров в округе. Это невозможно. Даже если мы в скалистой пустыне (а ведь вокруг есть деревья и растительность), должны быть какие-то животные, птицы, рыбы. Хоть что-то живое! Ашхен только пожимает плечами. Она вообще замкнулась в себе. Молчит, действует, как FBOT без начинки. Просто исполняет команды и отвечает чё тко на поставленные вопросы. Ни личного мнения, ни эмоций. Пустота. Чё рная дыра вместо человека. Это пугает. Кошка всегда вела себя эмоционально. Её легко задеть, легко вывести из себя. Может, именно поэтому столько лет мне не наскучило её бесить. Молча, мы слаженно действу ем. Долго и невыносимо тяжело работать едва не голыми руками, голодными, уставшими. Когда тело Тириона оказывается в вырытой яме, я так измотан, что готов сам прилечь рядом. Большая часть работы досталась мне. Очевидно, что Ашхен уже и так на последнем издыхании. Она держала щит, чтобы обеспечить нашу невидимость для радаров и услышать врага в случае приближения. Всё остальное легло на мои плечи. И теперь, когда пришло время закапывать Шакса, сил не осталось. Оставить его так я тоже не могу. Что-то внутри противится . Как бы ни было, это мой однокурсник и боевой товарищ. Дома, на Кэт, ему бы оказали почести героя, а тут… я ничего не могу ему предложить, кроме ямы. Да ему уже и не нужно, конечно… К моменту, когда труп скрывает ся под землё й, руки дрожат так, что едва слушаются. Мы возвращаемся в пещеру, не сговариваясь, садимся на пол. Прикрыв глаза, вспоминаю Шакса. Интересно, Йен тоже? – Йен? Мы сделали, что могли. Ты сделала, что могла. Ты не виновата. – Он закрыл собой меня. Так и думал. Вина придав л ивает бойкую, дикую кошку к земле. Многотонный груз, который не скинуть вот так, пошевелив плечом. Пересаживаюсь к ней ближе. Она даже не пытается отстраниться, что странно. Так не похоже на Ашхен. Обнимаю е ё за плечо. Рука сама тянется, хоть я и не супер умелец по части утешения. Дан бы справился лучше. Он всегда знал, что и когда нужно сказать или сделать. Он всегда находил решения. А я… я привык слушать, что велят. И делать, что положено. И вот теперь, без приказа, чувствую себя слепым котё нком. Какая ирония. Кот ёнком! – Ты поступила бы так же. Я поступил бы так же. Мы ведь с самого начала знали… – Х отя нет, не знали. Одно дело, когда тебе говорят, что ты можешь в любой момент погибнуть и совсем другое – вот так. Видеть своими глазами, голыми руками закапывать вчерашнего сокурсника в землю. Осознавать, что завтра может не стать тебя. За секунду. Это дико. И страшно. – Никто не знал, что нас встретят так. Я говорил с отцом перед вылетом, и он… – А что он? Сказал, что при случае может понадобиться убить кого-то из правительства, кто мутит воду. Почему я тогда ещё не задумался? Почему не стал задавать вопросы? Почему принял, как обычно, его слова? Как приказ. И побежал исполнять, бездумно и без оглядки. Почему, чтобы прозреть и начать ДУМАТЬ самому, мне нужно было увидеть смерть ? Вот такую. Некрасивую, пугающую смерть.