Глава 13

Эйелен Ашхен Пока мы соединяемся с FBOT, голос капитана корабля в динамиках дерёт морозом. Мы знали, куда летим, знали, что нас может ждать, даже со стопроцентной вероятностью готовы к смертельной опасности, но то, что Антарес решит напасть на корабль Содружества, становится полной неожиданностью. Да и вообще их флота, как и отдельны х кораблей , никто не видел уже много лет. – Капитан Берг, радары фиксируют быстрое приближение объекта из закрытой зоны. Судя по траектории и скачкообразности движения – это штурмовой корабль Антареса. – Связь? Есть требования, желание выйти на контакт? – Молчат, капитан. – Понял, – чеканит Идан, тут же обращаясь к нам, – настроить визоры, проверить давление и воздух. – Есть. – Есть. – Есть, – рапортуем мы. – Провести герметизацию FBOT. Проделываю всё заученными и доведёнными до автоматизма действиями. – Круизер в зоне « А » – оживает «Медея». – Пройдите на посадку. – «Медея», дай картинку, – запрашивает Дан, пока мы тяжёлым бронированным шагом направляемся к зоне старта. – Вывожу . – Мы с жадным интересом всматриваемся в изображение, на котором чётко просматривается приближающийся объект. – Нападение может сыграть нам на руку, – решает Берг после минутного молчания. – Капитан, сможете выпустить пустышки, чтобы прикрыть нас? – Без ущерба команды могу пожертвовать десятью челноками и тремя круизерами, не больше. – Наш четвёртый или… – С вашим – четыре, да, – поправляется капитан « Дискавери» . – Подходит. Приготовиться к высадке, – летит нам. – В качестве маскировки используем астероид на шесть часов, при одновременном запуске спасательных капсул и круизеров должно получиться. Саймон, твой FBOT снабжён « хамелеоном », так? – Одного мало, кэп, – подтверждает Сай. – Мой также, – выдаёт Тирион, и мы все замираем. – По базовым настройкам твой костюм не оснащён, – начинает Дан и замолкает, – почему я узнаю о « хамелеоне» только сейчас, Шакс? Эти костюмы производятся нашей компанией, так какого квазара я слышу о надстройках только сейчас?! Шакс предусмотрительно молчит. – Есть ещё что-то, о чём я не знаю? – Дополнительные щиты и три запасных капсулы с воздухом, – выдаёт секреты Тирион. – Прекрасно, – цедит Идан. – Кто-нибудь ещё? Молчим. Уж что-что, а установку допов я не могу себе позволить. Я бы и FBOT от Бергов не смогла купить, только стандартную модель, так что о характеристиках моего костюма известно всем. – Капитан, – от голоса Ирвина я вздрагиваю, он, как и положено, обращается к брату по уставу, – астероид слишком далеко от траектории полёта « Дискавери», их тепловизоры смогут считать, что в одном из суден есть гуманоиды. – Как нам повезло, что у нас два « хамелеона », – Идан набирает код, и дверь ангара с шипением от ъезжает в сторону, – Ноксвелл и Шакс, как только круизер пройдёт отстыковку, врубайте на максимум. Пусть костюм считает показатели пустого круизера и подстроится. – А зачем « Дискавери » сбрасывать челноки и круизеры пустыми? – спрашивает Кэм. – Разве это не подозрительно? – «Медея» добавит им вес, – отвечает Идан, – пусть они думают, что « Дискавери » сбрасывает технику или… – Бомбы… – добавляет Ирвин. – Мы примем весь огонь на себя, дадим возможность « Дискавери » уйти из-под огня в гиперпрыжок, а сами с аварийной посадкой под шквальным огнём сможем приземлиться. – Не факт, что все, – хмыкает Шакс. – Процент выживания при таком развитии событий в районе семидесяти пяти, – подслушивает «Медея». – Удалить данные о команде СКАТ и миссии, – тут же вмешивается Идан. Логично, если корабль захватят, сразу же проверят серверную и бортовой журнал, стандартный протокол для всех рас. – Данные удалены, – после минутного молчания рапортует бортовой ИИ. Это последнее, что мы слышим от «Медеи». Двери круизера захлопываются за нами, как только мы ступаем на борт, а следом « Дискавери » прошивает дрожью от рушащегося на корпус массированного удара. – Илунэ , Берг за пульт управления. Выводите нас. Они садятся к пультам, подключая свои FBOT с помощью нейросвязи к управлению круизером. – Ашхен, фиксация на защитных позициях, при малейшей опасности – катапультироваться. Скриплю зубами. Ну вот тебе и получай. Я же могу не просто кул ём висеть, в ожидании удара. Я могла бы тоже… – Шакс в защиту к Ашхен, позиция два, « хамелеон» на максимум. Ещё и Тириона в пару. – Есть , – цедим одновременно. – Ирвин, выныривай, – командует нашим « пилотам». Круизер медленно выходит из-за укрытия гигантской космической скалы следом за пятью челноками и такими же транспортниками. Бескрайний космос нервирует своей необъятностью, и вражеский корабль, как притаившийся перед смертельным прыжком хищник, приближается к челнокам почти нос к носу. Тишина давит похлеще какофонии перестрелки, что только что обрушили на « Дискавери» . А затем динамики разрывает чудовищный звук, как будто ревёт дикий зверь, громадина открывает свою стыковочную пасть выпуская тучу миниатакеров. Эта мерзость с сознанием роя – пушечное мясо. Пилотов в них нет, только команды из центра. Как насекомые, садятся на жертву, действуя одновременно , разрывают обшивку, людей, всё, до чего смогут добраться их острые щупальц а. – Твою звезду! – уже не таясь, орёт Идан. – Они нас сейчас порвут в клочья! Ускоряемся. Быстро. Курс на Антарес, уводим от « Дискавери »! Время растягивается, как нагретая под ультрафиолетовыми лазер-лучами резиновая пласти-масса обшивки: то, на что В селенная тратит несколько стандартных минут, для меня кажется целой вечностью. Вражеское судно вновь содрогается, озаряя жерло гигантской плазменной пушки неоново-голубым огнём. – Приготовиться к удару! – орёт Идан, а я смотрю на набирающий обороты, растущий, словно гнойный пузырь, плазменный луч и понимаю, что он просто разрежет транспортник, нас и вообще всё на своём пути. Наша миссия закончится сразу, так и не успев начаться. – Йен! – Я слышу голоса братьев одновременно, но отвечаю только одному. – Рин… – шепчу по общему каналу, потому что отчётливо понимаю, это и есть наша последняя минута. – Рин! Тело двигается само по себе, хвост, словно туго стянутая пружина, отталкивается от стены корабля, позволяя сделать рывок за секунду до того, как по тому месту, где я только что стояла, проходит плазменный луч, превращая всё на своём пути в крошево. Словно хирургический нож, он режет корабль на две равные части, озаряя слепящей вспышкой пространство, туманя разум, плавя обшивку FBOT. Нейросвязь с костюмом играет против нас, все повреждения чувствуются как свои собственные. Кажется, что голову, тело, руки, ноги бьёт осколками корабля, и не факт, что раз не убила плазма, это не сделает кусок круизера. – Йен… Голос. Я не могу его узнать. В голове шумит, а неоновые вспышки, что там и здесь разрывают чернильную тьму космоса, слепят беспощадно. – Эйелен! – П альцы чужого костюма стучат по голоэкрану шлема FBOT. – Жива? Шакс. Я в его объятиях, на жёсткой сцепке вишу неподвижным кулё м. – Ирвин? Кэм? Идан? – перечисляю я. – Только Рин, – кивает он куда-то в сторону. – Я, это, скоро отключусь… а мы сейчас в атмосферу входить будем, хоть кто-то должен быть в сознании. – Что за квазаров бред?! – бормочу под нос, одновременно давая команду костюму провести диагностику себя, Шакса и вообще… всего, что нас окружает. – Повреждения FBOT… Тирион Шакс… семьдесят пять процентов, повреждения FBOT… Ирвин Берг… пятнадцать процентов, повреждения FBOT… Эйелен Ашхен… пять процентов. Мне не надо запрашивать данные о том, сможем ли мы пройти атмосферу при таком уроне. Костюмы Бергов самые лучшие на рынке, и да, они разработаны с учётом, казалось бы, любой нештатной ситуации в космосе, даже перейти в капсульный мод при максимальных температурах вхождения. Но, твою звезду, не при таком уроне Шакса! Наночастицы перераспределятся, конечно, с оружия перетекут в броню , но вряд ли их хватит на формирование капсулы… разве что раскатать их полотном и обмотать нас троих. Размышления прерывает надсадный стон Шакса. Квазар, на его частицы нечего рассчитывать, скорее всего, они залатали дыры и держат целостность костюма, чтобы его не убило ещё в космосе. – Тирион, есть свободные частицы на постройку общей капсулы? – вопрос задаю для того, чтобы вообще не молчать. – Нет. Я буквально с содранной спиной, Йен. Сверхновой в памяти вспыхивают последние минуты на круизере: мой рывок, плазменный луч, Шакс, рванувший следом, закрывающий собой с одной стороны, и Рин, бросающийся навстречу с другой. Если бы не истинность, я продолжила бы стоять на месте, и мы бы с Тирионом погибли… А ещё, если всё так, как помню, у Шакса большие проблемы, он был слишком близко к месту удара. – …твою звезду! Похоже, в себя пришёл Ирвин. Облегчение и вселенское счастье, затапливающее меня при звуке его голоса, оглушает. Не сдерживаясь, облегчённо выдыхаю. Жив! ЖИВ! – Рин! Вхождение в атмосферу через пять минут, – рапортую я, совершенно не соображая, что зову его не просто по имени, а сокращённо. – Предлагаю перенастроить костюмы на капсульный мод, общий. У Шакса обширные повреждения, мы не сможем… – Я вижу, буквально. Да, спасая нас, Шакс зафиксировал меня спереди, а спина досталась Ирвину. – Согласен на общую капсулу, его наночастицы едва держат целостность, рассчитывать на перенастройку нет возможности. Используем наши ресурсы. Проводимость и смешение частиц по лучу хвоста проведём. Надо же, – бурчит под нос, – оказался крайне полезным. Фиксируй по радиусу. Мне всё равно, что он бурчит, главное – он это делает! Я послушно обнимаю хвостом, насколько хватает длины, наш своеобразный бутерброд. – Готово. Закольцевать не вышло, конечно. – Этого достаточно. – Ребята, – фыркает Шакс, пытаясь храбриться, – давайте вы сами, а? Без моей туши ваши шансы на удачную посадку будут равны почти девяносто восьми процентам. – Чёрную дыру тебе в голову! – злюсь отчего-то . – Мы сделаем это вместе! Берг? – Распределяем частицы, Йен. Капсула будет тонкой, но пройти должны. А ты заткнись, Шакс. Сделал свою работу уже, спасибо. Теперь наш черёд. – Есть, – рапортую я, одновременно отдавая ментальную команду, раскатывая брон ю FBOT вокруг нас. Это очень странное чувство, как будто оголяешься и становишься совершенно беззащитным перед теми, кто вместе с тобой в капсуле. Внешне мы похожи на гигантское металлическое яйцо с тремя птенцами внутри. Довольно интимный процесс, обмен и смешение наночастиц, по сути, вмешательство в целостность не только костюма в физическом плане, но и ментальное соединение, полное, без уловок. И вновь это Ирвин. А возможно, именно потому что это он, всё происходит легко, гладко, как по чётко отыгранным нотам. Команды о смешении частиц отдаются быстрее, чем я успеваю обдумать структуру следующего слоя. Раскатываю и накладываю слои скорлупы, не забывая фиксировать всё на центральной оси хвоста. Мне действительно понадобилось всего две минуты, чтобы воссоздать задуманное. Получается просто замечательно. Уже общая связь опове щает о десятисекундной готовности, когда закончен последний, внешний слой защиты. Нам остаётся только ждать. Напряжённая тишина дли тся несколько мгновений и прерыва ется лишь электронным голосом, отсчитывающим секунды до начала вхождения. Первая вибрация проши вает « яйцо » мягко, затем всё сильнее и сильнее, жар ли жет раскалённым языком защиту, взр ёвывают красным датчики контроля, и голову прострели вает адской болью. Костюм и гуманоид связаны, да. Внешняя защита поглощает основной урон, но остальное… плазменный луч и тот показался бы детской игрушкой. Не знаю, насколько надолго отключилась. Кажется, что мозг уже сварился и просто плавает в киселе бесформенной массой. Пытаюсь фокусироваться на парнях и понимаю, что им ещё хуже. Что-то идёт не так: Шакс без сознания, из его ушей, носа, глаз и уголков рта тонкими струйками стекает кровь. Рин, которого я не вижу за Тирионом, кричит и стонет. – Отчёт, – еле ворочаю языком я. – Дополнительный защитный барьер в атмосферном поле. Структура и химический состав не распознаны. Элементы – неизвестны. Угроза для Эйелен Ашхен – нулевая, в связи с природным иммунитетом кэттариан. – А человек? – Выживаемость крайне сомнительна. – Данные! Под утихающую тряску я с ужасом жду подсчёта системы. Рин больше не кричит, очевидно, тоже в отключке. – Выживаемость лейтенанта Шакса – тридцать процентов. Выживаемость лейтенанта Берга… восемьдесят пять процентов. Я молчу, переваривая слова системы. Человек не может выжить при прохождении барьера, что и подтвердил FBOT. Но тогда как понимать то, что Ирвин Берг, представитель высшей расы, сын маршала Берга, прошёл этот квазаров барьер? – Кто ты, Ирвинг Берг? – шепчу в тишину. Открыв глаза, таращу сь на странное, розово-фиолетовое небо. Звёзды на нём блик уют алмазным крошевом, приковывая взгляд к нетипичным переливам. Звенящая пустота в голове постепенно заполня ется воспоминаниями, окрашивая в чудовищные краски всё то, что мы пережили… когда? – Система… – Е ле ворочая губами, не рискую нагружать организм ментальным приказом, вдруг нейросвязь повреждена или оборвана. – Полный отчёт с момента вхождения в атмосферу. Проходит несколько долгих, тихих минут, прежде чем на экран шлема FBOT начинают поступать данные, а в голове раздаётся монотонный голос ИИ. – Время аварийной посадки капсулы – двадцать минут назад, сбой в цепочке соединения, разрыв капсулы и прерывание удержания щита… десять минут назад. Аварийное поддержание процессов жизнедеятельности… два члена команды. Последние слова прошивают тело холодным, липким страхом. Я не рискую спрашивать или перебивать отчёт, хотя глаза то и дело норовят прокрутить его на визоре, чтобы узнать, насколько сильны повреждения и каков результат выживания. – Целостность костюма, – тем временем отчитывается о нас ИИ, – девяносто пять процентов. Процесс реставрации запущен сразу по приземлению, есть запрос на поглощение костюма Тириона Шакса, процент выживания… – Запрос отклонён! – К ряхтя, поднимаюсь, принимая сидячее положение. – Данные разведки локации? Провести поиск укрытия. Выполнять ! Затылок простреливает болью, с силой жмурюсь, тяжело дыша. Всё же повреждения моего FBOT пусть и незначительные, но повлияли на соединение и выполнение ментальных запросов. – Юго-запад, в тридцати минутах ходьбы, – протяжё нный горный кряж, размещается кольцевым вулканическим хребтом, состоит из геотермальных зон, действующих и дремлющих вулканов, гейзеров и вулканических полей. Склоны покрыты густым пологом тропической растительности, кальдеры наполнены водой, формируя озёра… оценить безопасность купания и возможность питаться не представляется возможным в связи с удалённостью локации. – Пещеры, места для укрытия? – Есть подходящие пустоты в породе. Что ж… осталось задать и получить ответы на самые сложные вопросы. – Видимая угроза? – Отсутствует. – Время достижения цели? – При быстром… – Уточнение запроса, – ворчу, рассматривая лежащих без сознания парней. Ирвин выглядит просто спящим, на первый взгляд костюм цел. А вот Тирион… Листва под ним окрашена кровью, и я боюсь даже представить, что у него со спиной. Но он жив, а значит, я его точно не брошу. Кто бы мог подумать, два остолопа, что с первого дня меня дразнили за принадлежность к кэттарианам, сейчас же и выживут благодаря особенностям моей расы. Наши кости прочнее, чем человеческие, и могут переносить более сильные нагрузки, и этим, с помощью дополнительного усиления костюма, я намерена воспользоваться. – Уточнение запроса, – отдаю команду ИИ. – Рассчитать оптимальный путь передвижения с распределением нагрузки от FBOT Ирвина Берга и Тириона Шакса. Тип буксировки – жёсткая сцепка, максимальное перемещение частиц на усиление каркаса. Когда костюмы парней буквально приклеи ваются ко мне, я дела ю первые тяжёлые шаги. Это будет очень медленно, очень. Пока иду неповоротливой и медленной чер еп ахой с планеты Акиян, во мне бушует шторм вопросов, подкреплённый странными противоречивыми чувствами, которые всё больше пугают и раздражают одновременно, а сопротивляться и не думать не могу: если барьер Антареса могут пройти только представители некоторых видов рас, но высшие расы не могут этого сделать , то… озвучивать, даже мысленно, то, что напрашивается в качестве вывода, страшно. Потому что это вмешательство в геном, запрещённые эксперименты над гуманоидами, за которые в Содружестве карают смертной казнью… « А Идан? Он тоже? » – запоздалая мысль о Дане заставляет сжаться сердце. Надежда на то, что они с братом похожи, и он выжил, не желала растворяться, как и уверенность в том, что братья, скорее всего, добровольно и осознанно подверглись модификации генома. По-другому быть не может, потому что над детьми эксперименты вообще никто и никогда не проводил, а значит, это какой-то правительственный эксперимент. Только кто за ним стоит? Вряд ли их отец, он бы не допустил, чтобы наследников рода подвергали опасности. – Фиксирую приближение вражеских целей, – рапортует FBOT. Прижавшись к дереву и активировав щиты, зами р аю, моля всех богов, чтоб именно сейчас кто-то из парней вдруг не зашевелился, выдавая нашу дислокацию. Уже знакомые мне миниатакеры прочёсыва ют лес, двигаясь со стороны нашего аварийного приземления. Что ж, густая листва и пышные кроны деревьев служат нам дополнительной защитой до тех пор, пока они не высадят десант и не пойдут по следу, а ведь он есть – под массой трёх костюмов след от ступни моего FBOT отчётливо проступает в земле. Твою звезду! План надо менять и причём срочно! Вход в пещеру совершенно незаметен, что, как ни посмотри, играет нам на руку. Это если у военных Антареса нет сканеров и тепловизоров, конечно же… в таком случае кто-то из нас должен находиться в костюме и держать маскировочный щит. Кто-то из нас… Пока Ирвин не придёт в себя, эта почётная миссия ложится на мои плечи, с Тирионом дела плохи. Как я перенесу дежурство, даже не хочу думать, надеюсь на стимуляторы, что вшиты в костюм, и очередную дозу, которую принимаю, даже не задумываясь об откате, а ведь он будет, это я точно знаю, но без них я бы не обошлась, учитывая то, что мне пришлось сделать три захода, наматывая круги по лесу, который, мне кажется, уже знаю как свои пять пальцев. В первые дв а мне максимально быстро пришлось перенести парней по одному, а затем с валуном на плечах, что по весу смог компенсировать два FBOT, уводить следы далеко на север, плутать, заводя всё дальше вглубь леса. Там, слава всем богам разом, я вышла к обрыву и глубоководной реке внизу, в которую и сиганула, топя булыжник. Лишь после этого я вернулась, перескакивая, как гориллом из Терры, с ветки на ветку. Даже несмотря на то, что костюм брал на себя основной вес ребят, я валилась с ног, буквально. К тому моменту, когда на Антаресе наступ ает ночь, на мне не остаётся живого места, каждая клеточка тела дрожит осенним листом, одиноко висящим на оголённой ветке нервов. Впервые за долгое время хо чется плакать. Это, конечно же, из-за ментального напряжения. Другим расам невдомёк, хотя в своё время именно потому и ценили кэттариан – мы чувствуем планеты, знакомимся, дышим в унисон. И чтобы прочувствовать Антарес, пришлось снять броню с хвоста, давая ему свободу и карт-бланш… С перва я ничего не ощущала, все события навалились на чувствительную психику неподъёмным грузом, и лишь когда шла к реке, удалось нащупать тонкую нить связи. Планета звучала… странно, слишком механически, как будто необитаема вовсе. Что порадовало и напрягло одновременно – отсутствие каких-либо серьёзных хищников… любая пищевая цепь предполагает самого сильного и опасного монстра, а здесь я не чувствовала угрозы от представителей местной фауны. Возможно, они просто не водятся в лесу, хотя любая другая планета с такими непроходимыми джунглями – родной дом для всего ядовитого, зубастого и кусачего. Это странно и напряга ет в довесок ко всему, что на нас навалилось. Вернувшись в наше пристанище, обхожу его по периметру, прислушиваясь к гулкому звуку капели где-то в глубине пещеры. « Это хорошо, горная, хрустально-чистая вода… хотя провести поверхностный анализ не помешает» . В остальном меня окружа ет тишина. Даже дыхание парней считыва ется только хвостом и датчиками костюма, визуально я его вообще не могу отследить. Непередаваемое физическое напряжение, невероятное количество энергетиков и стимуляторов не позволя ют расслабиться на дежурстве, обдумать происходящее… М не столько всего ещё предстоит сделать: осмотреть ребят, оказать медицинскую помощь, освободить от FBOT, а я… продолжа ю стоять над ними натянутой струной, максимально фиксируя буквально всё и не зная, за кого приняться первым… – …Ты уверен, Тирион? – П альцы дрожат, сжимая смертельную дозу, гремучий коктейль из всего того, что предназначено поддерживать наши тела в боеспособном состоянии. – Я не жилец, Йен, – хрипит Шакс. – Я это знаю, ты это знаешь, костюм это знает и уже отрапортовал. Квазар его дери, имею право и хочу подохнуть спокойно, а не в муках. Считай это трусостью. – Это не трусость… – И мне есть что тебе сказать… – О н закашливает ся, провоцируя новые струйки крови из уголков рта. – Но я не могу, пока не уйдёт эта боль! Как раз хватит времени перед тем, как… Вводи! Сглотнув вязкий ком горечи, я сипло выдыхаю . Быть вершителем чужой судьбы невыносимо. Всё, что говорит Шакс, – правда. Ему не выжить, а если не сделаю укол, он будет умирать долго и мучительно. Время между подходами обезболивания сокращается, а значит, помимо растраты лекарств, совсем скоро он огласит своими стон ами и криками все окрестности. – Йен… – Не подгоняй меня! – шип лю слишком резко. – П ожалуйста… ты просишь меня убить тебя, Тирион. Согласись, это не то же самое, что погибнуть в бою или защищаться. Я должна… – Сделать это. – Рука, обтянутая холодным металлом костюма, сжимает мою, держащую инъекторы. – Ты сможешь. Давай! Не мешкая, поддерживаемая его ладонью, втыкаю иглы в разъёмы под инъекции. Костюмы не заточены под самоуничтожение, FBOT, наоборот, нацелен на максимальное сохранение жизни своего пилота, поэтому при ходится сперва изъять всё, что было у Шакса, и вводить разом, вручную. – Всё . – Последняя ампула пустеет слишком быстро. – Молодец, – цеди т Шакс сквозь стиснутые зубы. – Посиди со мной, Эйелен. – Подумать только, Тирион Шакс не гнушается компанией кэттарианки, – шу чу я и, едва -едва сдерживая слёзы, при саживаюсь на корточки. – Подумать только, Тирион Шакс четыре года мечтал о компании кэттаринки, – в тон мне отвечает он. Я вскидываю голову, ловя болезненный, лихорадочный взгляд. – Ты бредишь, что ли? Подействовало? – С первой минуты, когда ты поднималась по тем квазаровым ступеням, четыре года назад, любуюсь тобой. Где бы ты ни была, что бы ни делала – это всегда настолько красиво… – Точно бредишь… – А ты была с Бергом. Вот кто счастливчик, улыбалась ему, так… не знаю, как он может выносить твою улыбку настолько спокойно, у меня при виде неё … – с трудом, но Шакс подн имает руку, тыкая себе на правую щё ку, – и вот здесь, когда ты улыбаешься, появляется ямочка, при виде неё каждый раз замирает сердце. Когда вы держитесь за руки… всё, что оставалось мне, – ловить твои объятия в спаррингах или бросок через плечо. Квазаров идиот, не придумал ничего другого, как постоянно задирать. Хоть так ты обращала на меня внимание, даже снисходила до пары колких фраз. – Почему ты не сказал, ещё тогда? – Моё признание ничего бы не изменило, Йен. У тебя был парень, а я занял оставшееся место, не самое почётное, но зато очень приметное – стал соперником. – Очень странная логика, Тирион. – Ты сделала меня одним из лучших пилотов Академии СКАТ, Йен. Своим стремлением, постоянными достижениями, рвением. Я же ленивый, как мурон! Но чтобы быть с тобой в спаррингах, надо было соответствовать, ведь все рейтинги курсантов формируют по силе. – Твою звезду, вы оба, – киваю на всё ещё лежащего в отключке Ирвина, – вы мне жизни не давали! Я из-за вас и тянулась к… – Я много думал над этим, Йен. Знаешь… а может, и он тоже… того. – Что? Такой же идиот, как ты? – Я бы его понял – Г лубокая морщина на лбу парня разгла живается, лицо как будто светлеет . « Начали действовать стимуляторы ». – Девушка брата, куда там! Это даже хуже, чем моя тайная любовь. Перейти дорогу родной крови, – продолж ает свою мысль Шакс. – Любовь? – Теперь-то как-то глупо таиться и врать. Что мне осталось? – Чёткий, не обжигаемый болью взгляд- выстрел фокусир уется на мне. – Я люблю тебя, Эйелен Ашхен. Не знаю, когда понял, но жалею, что не рискнул признаться раньше. Сперва трусил, а затем было слишком поздно. Но не могу умереть и не сказать. Хочу, чтоб ты знала. В пещере становится вновь тихо. Как тогда, когда Шакс был ещё в отключке. – Скажи хоть что-то, – проси т он. – … У меня нет слов, – хо чется истерично хохотать, зло пошутить, упрекнуть, но вместо этого я улыбаю сь, – ты идиот, Тирион Шакс. Ну кто так признаётся девушке? – П одняв ладонь, пров ожу пальцами по его щеке. – Теперь ты. Только честно. – М-м? – протянула я. – У меня был шанс? Если бы я сказал раньше? « Увы, Тирион, моё тело, моя душа, я вся отдана другому Бергу ». – Был. Между Иданом и мной никогда не было близости. Мы никогда не были по-настоящему парой, даже договорились, что он может строить свои отношения с другими девушками, ну… в сексуальном плане. – Твою звезду… – хмыкнул он. – А вы ещё те притворщики. Думаю, где-то ты тут ошибаешься на сч ёт Берга. Это я тебе как мужчина говорю. – Точно нет. Нам было удобно друг с другом. Как брату и сестре, как двум друзьям. Мы много читали, гуляли, могли обсудить вс ё на свете. Я для него была удобной девушкой, чтобы максимизировать протестное поведение перед отцом… пожалуй, я понимала это всегда, но только недавно осозна ла истинные масштабы. Ведь он всегда пытался изменить меня, знаешь? Подмять, навязать свою точку зрения, прямо как его отец по отношению к нему. Но Дан… был удобен и для меня тоже. Вы с Рином ко мне не так цеплялись. – Пож имаю плечами, подмигивая. – Что ж, – выдыхает он. – Возможно, в следующей жизни я завоюю дикую кошку Ашхен. – Главное, не задирай с порога, – шучу я сквозь слёзы, которые всё же срываются влажными дорожками к подбородку. – Мы, кошки, очень злопамятные. – Я запомню. Поддавшись порыву, наклоняю сь, целуя его в щёку. – Вот это и есть идеальная смерть, – бормо чет он, закрывая глаза. – Умереть с поцелуем любимого человека. Спасибо тебе, что не бросила, хоть я и редкий квазар. И это… Не повторяй моей ошибки, Йен. Не трусь. И борись за сво ё счастье. Мне вот казалось, что всё безнад ёжно. А оно вот как… Будь счастлива, киска.