Глава 22

Ирвин Берг – Ашхен? – Поразительно, но тот разговор засел у меня в голове и никак не идёт прочь из мыслей. Что-то в том, как она тщательно отвешивала слова, как делила фразы на паузы, избегая при этом смотреть на меня… Всё это слишком непохоже на решительную, юркую кошку. Врагов принято изучать досконально. Я знаю её привычки, знаю, как она обычно говорит, как двигается, как смещает корпус, садясь. Видимо, из-за хвоста на заднице. Знаю достаточно, чтобы заподозрить подвох. – Почему ты считаешь, что Дан тебя не любит? – У меня-то совершенно другая инфа по этому вопросу. Я наконец-то выспался. Не могу сказать, что спал беспробудно, но куда больше жалких тридцати минут и куда качественней, чем в карауле у постели больной кошки. Купание в источнике, вечерний мозговой штурм и ночёвка, пусть впроголодь, но в относительной безопасности, принесли расслабленную лёгкость мышцам и даже некоторую ясность голове. Нас ждёт очередной, наверняка непростой марш-бросок. В голове роятся вопросы. Причём не только касательно занимательных находок. Чем больше времени мы проводим с Йен, тем больше я невольно ныряю в прошлое. Сцены наших извечных стычек сами собой возникают в голове, стоит какой-то мелочи сыграть в пользу ассоциации. Каждый раз, вернувшись в реальность, я смотрю на спутницу как будто новым, свежим взглядом. Или, наоборот, заныривая в прошлое, анализирую его с позиции того, что знаю теперь. Несостыковки не дают покоя, и я, в конце концов, решаю поднять подвисшую неловкостью тему. Тем более, что Йен явно избегает этого вопроса. Всё время старалась держать хвост при себе, а себя подальше от меня. Хотя логичнее-то как раз наоборот. Разве не в этом смысл? Она даже накануне не желала спать вместе, вопреки доводам рассудка. Пришлось давить авторитетом, чтобы вынудить эту упрямую девчонку поступить по уму, а не по упрямству и глупости. Или гордости? – Почему не любит… Он всегда меня контролировал, как будто лучше меня знал, что мне нужно делать. Или как будто ему было плевать, что я в самом деле хочу. – Очевидно, обсуждать со мной брата неловко. Кошка вся сжимается, то и дело подрагивая хвостом. – Он вообще склонен к гиперопеке. Со мной тоже всегда так себя вёл. Хочешь сказать, меня он тоже не любит? – Это другое, Рин. Вы семья, и Дан любит тебя безусловной любовью. Одна кровь как-никак. Правильно. Интерес Дана ко мне иного толка, но брат в самом деле просто не умеет иначе выражать свои привязанности. Ему и научиться-то было негде. Наша семья далека от идеала в вопросах проявления любви и поддержки. Отец всегда имел замашки тирана. Раньше я считал это заботой, теперь вижу, что на самом деле – особенности характера, склонность всё контролировать и за всем следить. Дан невероятно на него в этом похож. Меня вообще именно это и злило. Я так мечтал быть вторым маршалом Бергом, ломал себя для этого, а Дану не приходилось делать ничего. Он и так был по характеру во многом схож с отцом. Даже его попытки вечно саботировать всё устоявшееся – не что иное, как фирменное отцовское упрямство. – Ты что-то говорила про соглашение… Йен вскидывает брови. Похоже, для неё новость, что я слушал внимательно и что-то даже запомнил. Мы выдвинулись с места ночлега и теперь идём вдоль старой, местами оборванной линии электропередач. Очевидно, когда-то, ещё до распределения электрической сетки по планете, этот рудимент подпитывал лабораторию и обеспечивал нужными мощностями каньоны, где велась разработка пород. Понятное дело, что эта дорога приведёт нас к поселку или городку. Существовал риск, что там нас будут ждать, но другой точки всё равно не нашлось. Костюм отказывается фиксировать что-то ещё, достойное того, чтобы тратить на это время. А сидеть и ждать чудесного воссоединения со второй частью штурмотряда глупо. Надо двигаться туда, куда ведёт логика. Всё равно Идан тоже будет копать в сторону правды. Вот там и встретимся. – Не хочу это обсуждать. – Кошка так долго молчит, как будто уже поставила точку в беседе, но я намерен дорыться до истины. – Всё равно нам придётся поговорить с Даном. Ну или мне придётся. Ты можешь сказать, что у вас больше ничего нет общего, и идти своей дорогой дальше. Я не могу самоустраниться. Дан – мой брат. И как бы это ни выглядело со стороны, я очень к нему привязан. – Ашхен хмыкает. С её позиции кажется, конечно, иначе. – К стенке ты меня тоже из братской любви припёр? – вдруг внезапно взрывается Ашхен. Настолько неожиданно на фоне спокойного тона прошлой фразы, что я аж спотыкаюсь и останавливаюсь. Я бы хотел ей что-то ответить, но не знаю, что сказать. Тогда, в стенах Академии, казалось, что план прост – вывести её из психического баланса, чтобы одно моё присутствие вызывало у неё нервные колебания, которые скажутся на концентрации и управлении костюмом. Я ведь даже не планировал доводить дело до конца. Как-то выпустил контроль над ситуацией и сам оказался в силках, расставленных для кошки. Почему? Что мной руководило? Каждый раз мысленно возвращаясь в ту переговорную, я ищу ответы и не нахожу. – Мы сейчас не обо мне, а о Дане, – стараясь сдерживать раздражение, я пытаюсь вернуть разговор в нужное русло. – Конечно, обсуждать других проще, да, Рин? – С утра она вроде бы ещё пребывала в хорошем настроении, но теперь вспыхивает, как новорождённая звезда. – Про меня ты ничего не спрашивала. – Справедливости ради, я же не отказывался отвечать. – Дан обещал не требовать от меня… не подталкивать к близости… пока я не буду готова. – Все четыре года? – звучит невероятно. Что могло бы заставить меня облизываться на девушку, в которую я влюблён, но при этом держать руки при себе? Что могло заставить Дана пойти на это? – Начинаю думать, что мой брат святой. Йен в ответ смеётся. Звонко и едко. Как будто что-то её задевает очень сильно. – Он неплохо проводил время без меня. – Ты правда думаешь, что самому с собой интереснее, чем с девушкой, которую любишь? – Йен краснеет, закусив губу. Ловлю себя на том, что зависаю на этом жесте. – Я разве сказала «сам с собой», Берг? Я сказала «без меня». Это разные вещи. – Хочешь сказать… – Всё, что хотела, сказала прямо, – отрезает Йен. Мы идём в молчании минут сорок. Я пытаюсь переварить услышанное. Мой святой и правильный брат дал своей девушке время, но сам при этом развлекался на стороне и, судя по всему, даже не скрывал этого, назвав сложившуюся ситуацию «соглашением». Очень в стиле Идана – всё документировать и заверить. Но в остальном… Почему? Почему не попытался уломать кошку перевести платонические отношения на более высокий, взрослый уровень? Такая сила любви мне лично кажется непонятной. Я вот влюблён в Ашхен не был. Но тело помнит, что вместе, тогда, нам было кайфово. И чем ближе и дольше она находится, тем сильнее хочется повторить, наплевав на все «правильно» и «неправильно». Чисто инстинктивно хочется. Красивая, своевольная. Инстинкт хищника требует присвоить её себе. – Надо очень любить девушку, чтобы пойти на такое соглашение. – С одной стороны, поступок Дана кажется некрасивым, с другой… Я так и не нахожу объяснения, но чувствую необходимость встать на его сторону. – Интересная любовь – спать с кем попало, – по-кошачьи прямо фыркает Йен. – Ну, знаешь ли… четыре года ждать у моря погоды – это надо быть не просто святым, а евнухом. – Может, она не вс рассказала? Какие-то же отношения у них были. Пусть и не дошло до самого главного. – У вас вообще ничего не было? – Тебе рассказать в подробностях? Может, ещё продемонстрировать? – Смотря что демонстрировать будешь, – в тон ей огрызаюсь я. Сам не знаю, зачем затеял этот разговор. Чего мне свербит раскопать эту кучу грязного бельишка? Воображение тут же подкидывает яркие сцены попыток Дана соблазнить собственную девушку. Как далеко они заходили? И почему меня это настолько беспокоит? – Поцеловать тебя, что ли, Рин? Зачем это всё, разговоры и… вообще?! – Йен даже останавливается и со злостью топает ногой. – Что изменится? Ты же видишь, и так держусь, как могу, соблюдая дистанцию между нами, чтобы было… комфортно. Каждый раз, когда смотрю на твои руки, вспоминаю, как они могут сжимать и дарить наслаждение, на губы твои и шрам этот, где ты его получил, кстати? Думаешь, легко с тобой делить спальник, зная насколько всё между нами сложно? Вопросы все эти… Ты спрашиваешь о Дане, а мои мысли всё равно к тебе возвращаются и тому дню. А теперь ещё и демонстрации захотелось?! Ничего между нами не было… кроме поцелуев. Вот это, – она машет перед моим лицом хвостом, который тут же оживляется, – не давало. С самой первой нашей встречи к тебе тянул, зараза, а его отталкивал. Ну что, удовлетворила твоё любопытство?! – В аварию попал в детстве. Мы с Даном катались на атакере. Угнали с отцовского полигона. Разбились так, что собирали по кускам. – Обычно я не откровенничаю с посторонними. Об этом эпизоде из своей жизни вообще предпочитаю не распространяться. Нечем гордиться – дуростью разве что. Дан тогда уже повёл себя как старший и выкрутил атакер так, чтобы удар пришёлся по его стороне больше, чем по моей. Потом много раз дядька говорил, что меня б смяло в тонкий сэндвич, если бы не Идан и его реакция. Поразительная для парня двенадцати лет. Если бы не Дан, меня бы вообще не было. А я вот сейчас стою и всерьёз думаю о том, чтобы согласиться на предложение его девушки. Поцеловать меня… Воображение уже вложило её гибкое тело в мои руки. Она что, правда об этом думает? Каждый раз? Вчера, когда всё никак не могла умоститься под боком, только раздражая вознёй, подогревая то, что гореть не должно? Пара резких фраз, но в моей голове Йен снова, как тогда, плотно вжимается в меня грудью, ищет поцелуев, требовательно притянув к себе хвостом. – А ты бы поцеловала? Руки горят от желания поймать её нервно беснующийся хвост. Накрутить на кулак, притягивая к себе. Да что это, твою звезду! – Как целовала его. – Я не должен этого делать. И говорить тоже не должен. Сейчас не время и не место. И никогда не будет, потому что между нами стоит Дан. Всегда будет стоять тенью. И отец тоже, хотя это уже неважно. На последнее мне плевать. Может, если бы не отец, всё изначально было бы не так. Злясь на него, как будто в отместку, назло, притягиваю кошку к себе за талию. Лучше бы без костюма, конечно… Как тогда, в переговорке, или сегодня ночью. Мы смотрим друг на друга, зло и тяжело дыша. Её взгляд хищный, кусачий и осуждающий. Фыркнув, Ашхен тянется навстречу, как-то неловко мазнув губами по моим, тут же отстраняется. – Доволен? – Это что вообще было, Йенни? – Испугалась сама себя, да? Есть такое, киска. Сам от себя в шоке. Знаю, что мы на опасном пути, но он такой сладкий, этот путь. – Ты желал демонстрации, Берг. – И всё? – И всё. – Что ж. Тогда я покажу тебе, как надо. – Я знаю, что костюм передаёт ей импульсами то, что тело не может чувствовать под бронёй. Как мои пальцы, затянутые в биометалл FBOT, скользят вдоль спины, там, где под железом надежно спрятан её хребет, как сильнее вжимается в неё корпус моего костюма, скрипя от соприкосновения. Йен в нетерпении дёргает хвостом, и я ловлю его пальцами, как буквально пару часов назад рисовал себе в воображении. Наматываю на кулак, плотно удерживая в захвате. Теперь она не сможет вырваться, даже если вдруг захочет сбежать. Склоняюсь к её напряжённому, удивлённому лицу медленно, как будто оставляю себе шанс не прыгнуть в этот кратер. Глупо, Берг. Бесконечно глупо. Особенно сейчас. Но если не сейчас, то когда? Может, мы даже не доживём до встречи с Даном. Тогда зачем отказывать себе, если… Её тёмный зрачок расширяется, завоёвывая чернотой радужку. Как голодная чёрная дыра пожирает всё в радиусе тысячи километров. Ты тоже голодная, киска? Вместо ответа она стонет, едва касаюсь губами губ. Тут же открывается мне навстречу, подаваясь вперёд. Капитулирует мгновенно. Жадная, напористая. Это совершенно не похоже на то, что она демонстрировала пару секунд назад. Лёгкая морось и ливневый шторм – так же отличаются эти два поцелуя. Пальцы продавливают ткань костюма так сильно, что до меня доходит – Йен неосознанно раскатывает броню тоньше, чтобы почувствовать прикосновения, как если бы костюма вообще не было, чтобы взахлёб напитаться напористой лаской. Запастись впрок до случая, когда и если доведется ещё раз. В прошлый раз я не понимал, что так действовало на кошку, что она растеклась по мне жидким металлом, стоило едва коснуться колючей от мурашек кожи. Готовая на всё ради порции грубоватой ласки, я-то не был щедр на нежности тогда. Теперь же она сама вложила ответ в мои руки, и я могу сколько угодно пользоваться этой властью. Мог бы сейчас потребовать разъединиться с костюмом, и она бы не отказала, послушная и покорная, рабыня не своих желаний. Эта мысль хорошо отрезвляет. Резко отстранившись, я всё ещё поддерживаю её за плечи, пока в глаза не возвращается ясность. – Когда придёшь за добавкой, пусть это будет не по воле хвоста, киска. Ты же не рабыня инстинктов. – Не рабыня. Не безвольное, послушное существо, готовое на всё, потому что… что? Хвост так решил? Звучит дико, Эйелен. Жить без меня не можешь? Не знаю, как Дан, но мне неинтересно снова получить тебя, потому что у тебя нет выбора. Совсем другое – когда выбор есть, и ты сделала его осознанно. Только четыре года, как брат, я ждать не буду. Уж в этом мы с ним точно очень разные, Йенни.