Глава 6

Эйелен Ашхен – Что вас сравнивать, – тяжело вздыхаю, впрочем, не рискуя развернуться. Потому что действительно думаю, что Ирвин более постоянен и правдив в своих реакциях и суждениях. – Вы разные, как день и ночь, как две стороны светила. Одна вс ё время во тьме, другая – светлая, слепит так, что глазам больно. Хотя несомненно и похожи, как минимум вот в этом своём: « Я лучше знаю, где тебе место и как поступить ». Только он вс ё никак не отправит меня на помойку, а ты… даже не знаю… Ведь дело не в заботе, Дан. – Серьёзно? – Да. Ты хочешь, ты считаешь, ты решил. Где в этом списке из сплошного « я хочу» крохотное « давай обсудим и решим »? – А сейчас мы не обсуждаем? – щурится он. – Сейчас ты мне, скажем так, настоятельно рекомендуешь. Я говорю, что поеду. Это была моя мечта – экспедиция, и я постараюсь выложиться. Тем более, разве не здорово, всегда смогу прикрыть тебе спину! Он хмыкает, совершенно отвратительно, высокомерно даже. И в этом так похож на брата… Бессмысленная беседа. Мне хочется, чтобы он ушёл. Осознание настолько пронзительно шарашит в голову, что не сдерживаюсь и удивлё нно приподнимаю брови. – А я говорил, – расценивает по- своему Идан, – но… – спохватывается, машет в мою сторону рукой. – Ты опять перекрутишь слова. – Ну вот . – Улыбаюсь, падая на стул. – Давай на этом и остановимся… Е сть кое-что, о чём мне надо с тобой поговорить. – Да, я просила Берга сохранить нашу тайну, но не могу вот так смотреть в глаза Дана и врать. – Сейчас? Слушаю. Нет. Н е время, Йен. Сперва стоит узнать о странной реакции и поведении хвоста. Поговорить с мамой… Что это изменит? Снизит ответственность за то, что наставил а ему рога? Ему не дала, а брату – с несвойственной лё гкостью? В том-то и странность. Есть кое-какие подозрения, но они настолько невероятны, насколько возможна жизнь на планете Соло. – Передумала, Йен? – А? – Ясно . – Он подходит ближе, прохладные пальцы ложатся на скулы, запрокидывают мне голову. Отодвигает веки, всматривается в мои глаза, и одновременно с этим хвост приходит в движение, щё лкая его по запястью. Подмечаю, как ходят его желваки, и Дан медленно убирает руки. – Порой это ужасно бесит, знаешь? – цедит он, подходя к двери. – Ты же знаешь пословицу? – В иновато развожу руки, следуя за ним . – « Следи не только за тем, что говоришь ты сам, а и за тем, что делает твой хвост». Веду ладонью по сканеру, чтобы разблокировать панель двери. Он уже делает шаг в тускло освещенный коридор , но внезапно тормозит, разворачивается, смотрит пытливо. – Не так. – Что, прости? – Запомнила не так. В ней говорится: «Следи не только за тем, что говоришь ты сам, а и за тем, к кому тянется и что хочет сказать твой хвост». К щекам приливает жар. – Отдыхай, Йен. Сегодня был сложный день. – Твою ж звезду! – К ак только капсула закрывается, отрезая меня от пытливого взгляда Идана, бью ладонью по холодной стали стены. Перевожу дыхание, делая глубокий вдох и выдох. С этим точно надо что-то делать. Всё нутро сводит в тошнотворном, холодном отвращении к самой себе и его брату. Терпеть не могу враньё, и было куда проще, когда между нами ничего не было, кроме вражды. Сейчас же, я бы сказала, что тоже нет ничего, но ангар показал обратное. До квазара странные ощущения! Словно нас тянет друг к другу магнитом. Хвост ещё этот… Задумчиво наматываю кончик на ладонь. – Ну и как это понимать, а, предатель? Конечно, совет Дана о сне и отдыхе очень актуален, но прежде стоит узнать о себе и, очень надеюсь, развеять некоторые опасения! На наших этажах, в капсулах бюджетников, инфосеть, к сожалению, не летает. Даже в столовой сигнал куда стабильней и лучше. Но нам не привыкать, правда? Поэтому пока устанавливается соединение и проверяются безопасные подключения, думаю над тем, что происходит между нами с Иданом. Очевидно, что год отношений на расстоянии не особо благоприят но на них сказался. Если то, что между нами происходит, вообще можно назвать отношениями! – И как это вообще « обозвать » правильно? – тихо бормочу под нос. Нет определённого ответа на вопрос. Раньше был, сейчас нет. Дан всегда был лучшим, во всём. Четыре года назад, будучи первокурсницей, я и подумать не могла, что сам сын маршала Берга, лучший кадет СКАТ, обратит на меня своё внимание! А Идан обратил. Из всех девчонок, что вздыхали по нему, кто украдкой, бросая восхищённые взгляды сквозь томно опущенные ресницы, кто откровенно говоря о своих чувствах и желаниях, он выбрал меня – не просто гуманоида, а единственную в то время кэттарианку в СКАТ. Красивые ухаживания, подарки, цветы, разговоры – смешные, серьёзные, философские, странные. Нам было комфортно в компании друг друга. А вот когда встал вопрос о близости… Память на повторе подбрасывает совершенно другие воспоминания с его младшим братом. Удивительно, стоит только подумать, как по телу бегут мурашки, а внутри затягивается тугой сладкий узел предвкушения. – Не о том брате думаешь, дурочка! – ругаю себя, усаживаясь за горящий голубым неоном стол. В том- то и дело. Поцелуи, даже откровенные ласки Идана не пробуждали во мне дикий огонь желания. Мы словно пара, давно давшая брачные клятвы, разве что только браслетов не хватает, честное слово. А с младшим Бергом, чтоб его… это как ходить по грани. Он, как космос, совершенно непостижим и опасен. С первых дней учёбы кадетам СКАТ вколачивали в голову, что каждому, кто решил стать пилотом, нужно быть максимально готовым к неожиданностям, нештатным ситуациям и риску: от экстренного отключения ИИ до контакта с новой, неучтённой расой. К крушению корабля, как и надежд на выживание мы вообще должны были быть готовы ещё ко второму семестру первого курса. В космосе может случиться всё, что угодно. Невозможно быть готовым ко всему. Максимум , чему нас обучали, – это быстро принимать решения, анализировать и действовать. – Хм… – тяну задумчиво, криво ухмыляясь. – А ведь именно это квазаровы четыре года и тренировал во мне Берг- младший! Если бы не наша вражда, кем бы я была и где оказалась, опираясь только на опеку Идана? Вот тебе и на, Дан. Между нами космос, и, похоже, имя ему – Ирвин Берг. Очнувшись от размышлений, начинаю рыться в инфосети. – … самое значительное отличие от расы людей, помогает балансировать во время бега и прыжков… Т ак, это нам и так известно, что там дальше, – клычком царапая губу, листаю чью-то научную статью дальше, – но особенное отличие кэттарианцев в том, что хвост служит для определения и считывания колебаний магнитуды планет. – Протяжно зеваю. – Скука, скука, ску-ука-а…. ну дай мне уже хоть что-то стоящее! Битый час я листаю инфосеть в поисках странной, необычной или подозрительной информации о слишком весомом отличии нас, кэттарианцев – от других человекоподобных гуманоидов. И пока что мне попадаются стандартные сухие факты, о которых известно каждому коту с самого рождения. Уже собираюсь закрыть поисковик и таки набрать по видеосвязи маму, как последний абзац приклеивает меня к стулу, заставляя успокоившееся сердце больно удариться о рё бра. – Хвост так же играет немаловажную роль при выборе сексуального партнё ра, – вмиг пересохшими губами шепчу беззвучно, – и установления истинной связи, что выражается в необходимости эмоциональной « подпитки» от пары. Объ ясняется это тем, что вдоль позвоночника, от головного мозга и до кончика хвоста, у кэттарианцев проходит особый вид нейро соединений, отвечающих за эмоциональное и тактильное насыщение. Как правило, это выражается в неконтролируемом желании хвоста прикасаться к истинному/истинной. Кроме хвоста, отличительной чертой кэттарианцев являют ся подвижные остроконечные уши и более выраженные, чем у человека, клыки, придающие им немного хищнический вид… Дальше текст плывё т перед глазами. Желании прикасаться. Прикасаться… Установления истинной связи. ИСТИННОЙ СВЯЗИ! В голове последние два слова звучат с истеричными нотами. Воровато оглянувшись, как будто сейчас кто-то и правда поймает меня на горячем, пробегаюсь по статье дальше, уже даже не рискуя шептать. « Истинность у кэттарианцев возведена в абсолют и базируется на полной моногамии. Пара, у которой образовалась истинная связь, верна друг другу всю оставшуюся жизнь, так как между ними устанавливается нерушимая нервная связь. Сам по себе этот процесс является куда более интимным и важным с точки зрения отношений, чем обычное человеческое признание в любви и свадьба. Истинность между кэттарианцами и другими гуманоидами возможна, но науке известны лишь несколько подобных союзов в силу долгого пребывания кэттарианцев в подчинё нном положении. Предполагается, что подобные союзы вполне могли существовать, но представителями высших рас не афишировались. Так же примечательно, что в таком союзе представитель расы кэт изначально входит в зависимое состояние от партнё ра, который не может чувствовать того же. Проявление истинности и особой предрасположенности представителю кэт известны с момента половозре лости: оба партн ёра при встрече обвиваются хвостами, считывая эмоциональный фон друг друга. Но сама « истинность » и « подсаживание » на эмоции пары происходят во время полового акта мгновенно, при первом контакте, так как в процессе происходит их чистый, неконтролируемый выброс» . Руки безвольными плетями опускаются вдоль тела. – Это что же выходит… – бормочу возмущё нно. Моргаю несколько раз, потому что в глазах мутнеет. С трудом подняв ослабевшую руку, провожу по щеке пальцем, снимая с не ё… слезинку?! Брови летят вверх. Изумлё нно рассматриваю прозрачную каплю, словно это и не слеза вовсе, а диковинный камень. За первой слезой вниз срывается ещ ё одна и ещ ё. Я со злостью вытираю щё ки, остервенело вчитываясь в оставшийся текст публикации: « Разорвать истинную связь невозможно. Если партнё р умирает/ отказывается от истинности, кэттариан ец чувствует ужасную ломку, его лихорадит, он может галлюци нировать и в итоге либо умирает сам, следуя за партн ёром, либо, в случае отказа от истинности (прим.: известно лишь о двух случаях отказа от « истинной » связи, что не является достаточной доказательной базой), если не произойд ёт подпитка, чувствительность хвоста « сгорает », он теряет подвижность, становится бесполезной частью тела, его хирургически удаляют. Такой кэттарианец считается инвалидом, не допускается в общество, над ним устанавливают опеку и устраивают в Дом Осознания, что находится в уединё нном месте на планете Кэ ттариан. Правительством Союза утверждено пособие, выплаты которого покрывают медицинс кое обеспечение и довольствие подобной особи. Но, по данным статистики, смертность представителей кэт, лишившихся избранного и после ампутации хвоста, равна девяност а восьми процентам». Капсула погружается в густую, плотную тишину. Бесцельно смотрю перед собой, прокручивая всё, что произошло за день. Вспоминаю все квазаровы четыре года и то, как хвост-предатель тянулся к одному брату и рьяно отвергал второго. « А что, если бы я встретила Идана первым?» – так себе мысль, что уж думать, как оно могло быть в прошлом. Ничего не изменить . И так ли оно работает вообще? Что ж… – Поздравляю, Йен. Как ни смотри, а твоё дело труба: или клянчить у Берга… что именно? Достаточно ли мне будет просто прикосновений, или это должен быть обязательно интим? Что будет, если я не хочу этого делать? Какой интервал между этими… подпитками? Если между нами была близость, единожды, возможно ли, что привязка не настолько сильна, и если я буду избегать ещё больше й связи, то смогу обойтись малой кровью? Что, если… На всю капсулу разносится звон входящего видео сигнала. Коммутатор тут же рапортует: – Видеосвязь, сигнал стабилен. Планета Кэттариан. Дом Ашхен. Мама. Да, мы договаривались поговорить после турнира. Скорее всего, уже просмотрела запись и очень волнуется… Что ж, мама, у нас есть ещ ё больший повод для волнений. Похоже, я или склею ласты, или лишусь хвоста совсем скоро. – Эйелен, детка, ты как?! – как только устанавливается связь, мама выпускает в меня автоматную очередь вопросов. – Это ведь был даже не экстренный разрыв связи, – возмущается она, а я улыбаюсь. Моя домохозяйка-мать научилась разбираться в таких вопросах, как нейросвязь пилота с ИИ FBOT, и даже различать технические нюансы. – За такое положена дисквалификация! – Привет, ма-а, – прерываю её мягко. – Я не поздоровалась, да? – замолкает она на секунду. – Прости, думала, разнесу кухню, пока дождусь окончания турнира… потеряла место в экспедиции, да? Ну и ничего страшного! Они всё равно должны предложить тебе хорошее местечко, возможно, в какой-то администрации или, было бы замечательно, инструктором при СКАТ… – Ма-а… – Если останешься в Академии, сможешь навещать нас с отцом раз в квартал, я узнавала, помнишь семейство Кансхен? У них сын работает в… – Ма-а… – тяну более настойчиво, но она меня и сейчас не слышит. – … Департаменте военного обеспечения и разработок, так вот, он прилетает домой… – Ма-а! – … не надо кричать, я слышу тебя. – Меня взяли. – Как? – В сплеснув руками, она пятится, оседает на стул. Похоже, мой проигрыш её не настолько расстроил, как место в экспедиции. – Пятё рка лучших прошла, независимо от того, заняли мы первое место или распределились по турнирной таблице. – Это… хорошо? – спрашивает она. – Разве не за этим я вообще пошла в СКАТ? Такова была цель. Ма-а едва заметно качает головой, всматривается пристально. – Поздравляю тебя, дочь. Молча киваю. – Идану сказала уже? – Вообще-то именно от него услышала радостную весть, лично. Он вернулся сегодня и будет руководить миссией. – Но как же… вчерашний выпускник и горстка пятикурсников? – Лучший кадет СКАТ, самый перспективный молодой офицер во всём Содружестве, сын маршала Берга, в кейсе у которого за год собралось больше десятка успешных миссий с минимальными потерями как мех костюмов, так и личного состава. – Да, всё так, но… – Мам… Когда я перехожу с кэттарианского « ма-а » на обращение С одружества, она знает, что я на грани, пересекать которую не стоит точно. – У меня сегодня состоялся интересный разговор с доктором Кэ штаном. Хотела обсудить. – Сейчас? Это важнее того, что ты можешь улететь и я тебя больше не увижу? О, знала бы ты, ма-а… – В генеалогическом древе К эштана есть коты, верно? Как так может быть? Брови матери летят вверх, и она мгновенно делает свои выводы: – О, дорогая, вам с Иданом не о чем беспокоиться. Дети в смешанных союзах крайне редки, без привлечения генетиков точно не обойтись в нынешних реалиях, да и вряд ли, – замолкает ненадолго, но всё же продолжает со свойственной ей прямолинейностью, – вряд ли семейство высших позволит зайти вам настолько далеко. – Тогда как появился док? И его родители? У него нет ни хвоста, ни других отличительных черт кэттарианцев. – Милая, потому что их род скорее исключение из правил, аномалия, чудо, называть можно по-разному. Это как… – она задумчиво оглядывается, – вот как пятый глаз у птицы киви. – Невозможно, чтобы у киви был пятый глаз, у неё единственный занимает большую часть головы. – Именно! Истинная связь с гуманоидом, подумать только… Такие случаи все задокументированы, К эштаны в своё время были предметом тщательного наблюдения. А как иначе? Ведь до них о подобном писали только в трактатах древних. Чудо как есть. – Я не верю в чудеса… – Истинность, Эйелен, и есть настоящее чудо. Внутренне подбираюсь вся, стараясь держать невозмутимое лицо и дальше. – Сказки для детей, – фыркаю презрительно, продолжая гнуть свою линию. – Да я не помню ни одной пары котов, не говоря уж о межвидовых браках. Кто с нами вообще захочет породниться? – Породниться, оформить законную связь, обменяться брачными браслетами – это всё мимо, верно. Но высшие расы, Эйелен, всегда питали слабость к красивым кошкам, и ты уж сама должна понимать, что в любовницах держать таких не только модно, пикантно, эпатажно, но и… приятно. Вот, поговаривают, от таких союзов и могло пойти потомство, хотя слухами галактика полнится. – Ма-а замолкает, будто бы вспоминая что-то. – А что касается союза котов, по линии твоего отца, у его бабушки по матери был истинный союз… Эйлерен закончила свои дни в Доме Осознания. – Это ещё что? – И хорошо, что ваше поколение о них уже не знает! – вздыхает с облегчением. – Расскажи. – Да особо нечего. На всём Кэттариане их осталось с десяток. Если кто-то из пары умирает, милая, его отправляют вот в такой Дом, доживать последние дни. В истинной связи два кота – едины. Могут общаться мысленно, чувствовать друг друга на расстоянии… это невообразимый уровень телепатии, что-то за гранью понимания даже. Лишившись пары, ты теряешь себя. Ма-а щёлкает пальцами. – Если объяснить простым языком, похоже на то, как ты срослась бы со своим мех костюмом, и младший Берг разрушил вашу связь. Только это никак больше нельзя восстановить. Доходчиво? – Ой, более чем, ма-а, более чем… – Пожалуй, ты права, – задумчиво тянет, – никому не пожелаю такой участи. На следующий день после разговора с матерью я стою, ожидая прохождения врачебной комиссии. – Ашхен, следующая! Медицинская комиссия с равнодушными лицами созерцает мои данные, выведенные на общий голоэкран. Будущий экипаж разведывательного корабля собран в этом ангаре. На всех нас только казённое нижнее бельё, максимально удобное для сбора данных, тестирования и анализов. Обычная стандартная процедура, но, странные дела, раньше мне было намного проще, так как я не чувствовала ЕГО взгляд настолько остро. Сейчас же, несмотря на то, что Ирвин находится в другой стороне смотрового ангара, кожа горит, как будто он меня вновь касается. – Ашхен! Тво ю звезд у, где ты летаешь?! Встрепенувшись, иду к смотровой платформе, где следующий час меня щупают, вертят, крутят, заглядывают в рот и затем заставляют бегать, прыгать, висеть на перекладине, отжиматься и ещё сдать немыслимое количество нормативов! Как будто бы они и правда не знают, на что каждый из нас готов. Зато у меня есть достаточно времени на размышления. Как и предполагалось, утро не принесло облегчения. Все мои мысли занимали Берги. Да. Именно так. Оба сразу! Как ни крути, наша связь невозможна. Ни с Иданом, ни с, прости богиня за дикие мысли, Ирвином. Мама действительно права, сын маршала Берга, будь хоть младший, хоть старший, не может связать свою судьбу с замухрышкой кэт. Да всё Содружество будет потешаться над высшим, посмей кто-то из его сыновей заикнуться о брачной связи! Когда мы начинали с Иданом встречаться, на удивление, семейство Бергов сначала восприняло новость ровно, кроме Ирвина, конечно. Но официальное представление прошло сухо и безэмоционально. Но даже так старшие Берги смогли показать, насколько «рады» такому выбору сына. А сам Ида н … Какова будет его реакция, когда узнает о нас…Пусть для многих Дан – образец выдержки и хладнокровия, но я-то видела его настоящего. Не уверена, что он примет новость о нас с Ирвином так, как от него привыкли ожидать. Решено! Как только зайдём на борт космолёта – расставлю все точки над «і». Возможно, без подробностей… В голове моментально зреет малодушное, удобное и подходящее оправдание – я разорву наши отношения на почве службы! Находиться у него в подчинении – неправильно! И ему, как командиру миссии, будет намного проще, если в подчинении будет не девушка, а просто боевая единица. Идеально же! Что касается Ирвина… Первым делом, после разговора с ма-а, я занесла данные о нашей близости и поставила таймер. Да- да, буду отслеживать время, насколько меня хватит, и действительно ли появятся какие-либо симптомы без «подпитки» от, поперхнулась определением даже мысленно, от… партнёра. Очень надеюсь, что нет! До последнего буду надеяться, что всё это меня не коснётся. Ну не может мне так «повезти». Он ведь даже не кот! – Ашхен, как вы можете оценить ваше психическое состояние? – голос мозгоправа, что входит в комиссию, звучит ровно, холодно, как будто даже говорит не человек вовсе. Я знаю, как надо отвечать на этот вопрос. В том же духе, так же безэмоционально: – Все показатели в норме, док, – не сдержавшись, звучу с издёвкой и, конечно же, получаю обратку. – Хорошо, давайте поговорим о совести. – Что? – О ни что, сговорились все? – Совесть, честность, порядочность. Что для вас эти понятия и в каких случаях вы могли бы поступиться своими принципами? Пожалуй, никогда ещё эти вопросы не звучали для меня настолько актуально… – …От всего руководящего состава поздравляю с завершением обучения в Академии СКАТ . – В руки ложится коробка с нашивками младшего лейтенанта. Все предшествующие звания мы получили во время обучения. Всё ещё не верится, что позади обучение в СКАТ, что турнирные соревнования прошли не зря, и даже проигрыш смог дать победу. Комиссия также прошла без проблем, кроме мозгоправа. Почему-то мне всё время казалось, что она спрашивает не совсем о службе и моих реакциях на взаимодействие команды. Но как бы там ни было, вот она я : получаю заветное звание и отправляюсь в экспедицию – дверь в моё безбедное будущее. С жалованием, что уже упало мне на счёт, я могу выбирать любую планету Содружества для жизни. Могу… да много чего могу, главное – вернуться живой. Стою истуканом согласно протоколу. Единственное, что мне позволено и что я с удовольствием делаю – приподнимаю краешек губ в намёке на улыбку. Впервые действовать согласно уставу тяжело. Губы живут своей жизнью и желают растянуться от уха до уха. Да! Я сделала это! Получила то, о чём ни один кэттарианец не смел даже мечтать! Первый представитель расы котов – выпускник Академии! И это я! Впереди меня ждут испытания и смертельная опасность, муки выбора, риск собственной жизнью ради побратима и принятие судьбоносных решений. Но всё это потом. Сейчас… сейчас я счастлива… до дрожи. Когда генерал- полковник переходит к другому выпускнику, я делаю вид – в первую очередь, для себя самой, – что мне плевать на происходящее, но, очевидно, не слишком хорошо получается, так как в затылок летит: – Сияешь сверхновой, Ашхен. Поздравляю. Заслужила. – Голос Кэм в очень редких случаях наполняется эмоцией, и я благодарна ей за то, что она показывает её сейчас. – Спасибо, – пялясь в одну точку перед собой, цежу сквозь зубы. – В этом и твоя и заслуга, Кэмэрин. Мы сделали это вместе. А ты? Разве не счастлива? – Счастлива, да. – Звучит до зубовного скрежета сухо. Но я-то знаю её, она лишь кажется куском холодного гранита. После посвящения мы с Кэм спешим к своим капсулам, забрать пожитки и немногочисленные личные вещи, тихо переговариваясь, успеваем даже подойти к двери конференц-зала, но неожиданно нам в спину летит громогласное: – Поздравляю. Со свойственной ленцой Тирион Шакс сканирует нас с Кэм плотоядным взглядом, пока подходит ближе. – И тебя. Игнорируя личные границы, Шакс подходит почти вплотную, и я едва сдерживаю порыв, чтобы не сделать шаг назад, настолько сильно он раздражает и всё время держит наготове. С такого расстояния мне будет сложно обороняться, вздумай Тирион напасть, а ведь он никогда не пропускал удобного случая. – Итак, ты сделала это, Ашхен. Добила СКАТ и нас вместе с ним. Вот дела-а, первая кэт, получившая нашивки. – Вас? – Правая бровь в удивлении летит вверх. – Меня, Сая, Ирвина, Д эвида и Джонса… – О н замолкает, переводя взгляд с меня на Кэм, как будто ждёт её поддержк и. – Подумать только, стойкая какая. Выдержала-таки. – Буду считать это высшей похвалой, – ухмыляюсь нагло. – Скажи мне, какие планы у тебя на весь полёт до Антареса? – Спать? Тренироваться? – П ожимаю плечами. – Думаю, нам огласят распорядок позже. – С Ашхен понятно, – тянет разочарованно, – у неё Берг на повестке дня и жаркие тренировки ночью. А ты, Илунэ? Тоже спать? Одна? – Одна, Шакс, – цедит Кэм. – Разве я когда-нибудь давала повод, что могу спать не одна? Или ты вдруг решил, что мне захочется разделить постель с кем-то, вот так внезапно? – Совершенно не внезапно, атануа ( красавица, на родном языке Тириона Шакса. – Прим. авт.). Посмотри на экипаж. Сколько женщин ты здесь видишь? С вами трое, включая дока. Но не думаю, что капитан или кто-то из его замов захочет делиться. Наша дикая принадлежит Бергу, а вот твоя постель, Кэмэрин… Свободна? – Решил поздравить первым? Насмешливый и презрительный голос избавляет Кэм от ответа. Тирион разворачивается на месте, впрочем, не тушуясь: – О, Рин, а мы тут насущный вопрос обсуждаем. – Даже так ? – Младший Берг обходит Шакса и, как будто невзначай, становится между нами. – Любопытно. – С Ашхен всё ясно, а вот греть постель Илунэ надеюсь я. Ирвин косится в нашу сторону, бросает мимолё тный взгляд на подругу и задерживается на мне. Непонятная гримаса искажает лицо, он недвусмысленно играет бровями, намекая, очевидно, что ещё ничего не ясно с Ашхен и о каком из Бергов речь. Или он вообще ничего такого не думает, и это опять моя больная фантазия приписывает словам и жестам то, чего нет. Жить во лжи – мука. – А мы разве на торговой площади, Шакс? – возвращается к разговору Ирвин. Его голос звучит как будто ровно, даже дружелюбно, но я знаю, что за этими интонациями кроется угроза. Звезду ему в лоб, квазарову Бергу! Когда это я успела его так хорошо изучить?! – Так я и не торгуюсь, Рин. Или это предложение с твоей стороны? Тоже на Кэмэрин глаз положил? Или вы уже? Смотри, как рьяно отбиваешь! Ну так и скажи, занята девка. Отхватили с братом по куску, на подлё те, а остальным теперь в кулак спускать? – Ни одна нормальная девушка не захочет разделить постель с таким идиотом, даже если будет свободна! – рычу из-за спины Ирвина. – Молчи, Ашхен. Лучше не отсвечивай, ты-то подсуетилась заранее, успела раздвинуть ноги перед кем-то более полезным и высокостатусным, да? О, я понял, – неожиданно цедит Шакс. – Точно, они же похожи! Что тебе стоит, то с одним братом, то с другим, надо просто установить очерёдность, кто и когда в гости будет захаживать. И всё-таки Илунэ свобо… Договорить ему не даю. Глухой звук удара приносит невообразимое облегчение. Впечатанный в его челюсть кулак и удивлённые глаза – лучшая награда. От неожиданности Тирион даже не успевает увернуться. Рассечё нная губа будет отличным напоминанием о том, что скабр ёзные шуточки в мой адрес не лучшее занятие. – Как начали обучение, Шакс, так его и закончим, – выплё вываю ему в лицо. – Кое-кто так ничему и не научился. – Ты напала на другого офицера, Ашхен?! – Шакс лыбится зло, промакивая платком губу, игнорируя мою подколку и напоминание о первом моём дне в Академии СКАТ. – Мы ведь уже не кадеты. Знаешь, что за это полагается? Или рассчитываешь на помощь своего любовника? «Эм-м. Ну, допустим, сейчас он стоит прямо перед тобой, но помогать не собирается». Отчего-то эта мысль настолько веселит, что я, не сдержавшись, хохочу. То ли напряжение нескольких дней нашло своеобразный выход, то ли, наоборот, ещё потуже стянуло резьбу. – Это очень смешно, правда, – бормочу, сжимая в кулаке собственный хвост, потому что он пытается … Правда пытается прикоснуться к Бергу. Необычное томление и, пока ещё странное, неопределё нное мной чувство пузырит душу. Как будто бы я… соскучилась? И это тоже подбрасывает угля в огонь возникшего напряжения. – Вот именно, – неожиданно поддакивает Кэм. – Смешно, потому что ты упал, Тирион. Очень смешно, что выпускник СКАТ пытается свой конфуз списать на драку с другим офицером. Камеры в зале не фиксируют этот участок, и подтвердить то, что Йен тебя ударила, головизоры не смогут. – Зато сможет Берг! – в глазах Шакса горит огонь победы. – Так ведь, Рин? Засвидетельствуешь, что эта чокнутая напала на офицера? Её под суд, прощай, миссия и четыре года Академии.