Глава 8

Эйелен Ашхен Да, я не ждала, что разговор между нами может произойти так скоро. Надеялась малодушно, что Дан будет слишком занят и не заглянет ко мне до отлёта. Но это же Идан. Ответственный, почти идеальный во всём… « Что ж ты за воин, Йен, если пошла на поводу у страха в разговоре с мужчиной?» – Это не то же самое, – шепчу себе под нос, споро складывая то, что оставила напоследок. Сумки давно собраны. И оставшиеся три минуты, на которые указал Идан, мне в принципе не нужны. Навесив поклажу на плечо, даже не оглядываюсь на капсулу, в которой провела последние годы, выхожу вслед за ним. Коридор общежития пуст. Спешу к взлётно-посадочному отсеку, сегодня я буду не на смотровой площадке, как год назад, когда Дан улетал в свою первую миссию. Я буду в числе тех, кого провожают с почестями. Я смогла! Радость и предвкушение тут же меркнут при мыслях об Идане. Почему всё так?! Прикусываю щё ку изнутри до солоноватого привкуса крови. Как не справедливо! Хочется выть раненым зверем от чувства безысходности и невозможности изменить что-либо. Когда Идан меня поцеловал, была надежда на… не знаю, хотя бы на что-то! Слабая и крохотная, теплилась после того, как прикосновения не вызвали ничего, кроме желания поскорее отойти подальше. Но теперь всё предельно ясно! Ирвин, квазар его раздери, Берг во всём виноват! И как теперь от него избавиться? Как сделать так, чтобы Дан не догадался, кто именно причина моего решения? А ведь он поймёт. Рано или поздно. Возможно, даже уже понял, просто ещё не готов сам себе признаться. Нам с Ирвином к тому времени прийти бы к нему с повинной. Двоим. Сделать это вместе… хотя бы это, сообща. Мысли заполоняют голову, л ьются злым, колким потоком, и я настолько ухожу в себя, что не заме чаю, как ста лкиваю сь с кем-то, спешащим навстречу. От неожиданности, пошатываю сь, едва не упав, но цепкие пальцы удерживают за плечи. Не надо поднимать голову, чтобы удостовериться, кто это. Всё нутро, все рецепторы, вся я от зываюсь на эту вынужденную близость предвкушением и радостью. Ещё не хватало потереться о него довольной кошкой, что дождалась возвращения хозяина домой! Поговаривают , на планете Мёрбиус, покрытой розовыми песками и лазурными солевыми океанами, где всё ещё процветает рабство, а у местных воинов есть целые гаремы, наложницы перед прибытием в женский дворец хозяина принимают зелье – « тиатхе » – цветок сладострастия. Рассказывают, что дева, одурманенная соком и ароматом цветка, а также сам властелин, принявший напиток любви перед первой ночью, не видят и не хотят больше никого. В целом мире для двоих под « тиатхе » никого больше не существует. Так и Берг для меня – квазаров властелин! – Пусти! – Т олкаю в грудину, желая отделаться от захвата и хоть немного увеличить расстояние между нами. Ирвин даже не двигается с места. Пальцы на плечах сжимаются сильнее. – А я смотрю, у тебя пунктик, да? – В скидываю голову, щурюсь, выплёвывая ему в лицо всё то, что накипело. Хочется сказать гадость, испачкать в грязных, скользких, холодных чувствах стыда и предательства. – Трахнуть девушку брата за пару минут до вылета, как сделал до турнира. Где-то глубоко внутри мне хочется, чтобы он сделал мне больно. Не как соперник в честном бою. Чтобы был повод его презирать, не видеть в нём больше мужчину! Перестать хотеть, перестать испытывать то, что чувствую сейчас, несмотря на тот словесный мусор, что летит изо рта. Ирвин хмыкает, не поддаётся на провокацию: – Тебе напомнить, Йенни, что для этого нужны двое? И ты сама урчала голодное « ещё» . Собственное имя, уменьшительно-ласкательное, пусть и сказанное презрительным тоном, звучит музыкой. – Ты… просто не понимаешь! – В самом деле не понимаю, как же так вышло, что ты динамила Дана четыре года, а передо мной расставила ноги за три секунды? Вот оно. Тот самый удар, та самая боль, которую я ждала. Он не нанёс его физически, но мастерски сделал словами. Пресловутые бабочки в животе, опалив крылья о горящие лезвия фраз, вспыхнув, опадают пеплом, погасив тот внутренний свет, что дарила наша близость. Становится темно и сыро. На глаза набе гают слёзы. « Твою звезду, только этот идиот и может заставить меня плакать! » – Зачем ты здесь, Рин? – шепчу, опустив голову. – Я сожалею. Каждую секунду думаю о том, что произошло, и сожалею. Ты последний мужчина во всей Вселенной, забрось нас кто на планету Соло, с кем бы я решилась разделить постель. Я бы ни за что в жизн… Слова прерываются от того, как Берг с силой встряхивает меня за плечи, словно сломанную куклу, правая ладонь взлетает вверх, ложась на затылок. Захватив мои волосы в кулак, Ирвин заставляет поднять голову и посмотреть на него. – Ты ему сказала? – цедит сквозь стиснутые зубы, сканируя меня взглядом, останавливается на губах. – Не понимаю. Это надежда, что за тебя всё сделает женщина, или… Горячий выдох дурманит голову, и я замолкаю, забыв, что хотела сказать. Ловлю его дыхание жадно, наполняя собственные лёгкие, всю себя, словно он мой источник кислорода, и если сию минуту не получу свою дозу – умру. С болезненным стоном принимаю жёсткий поцелуй. Он не похож на поцелуй Дана. Нисколечко. Его поцелуи были разными: робкими, неловкими, нежными, даже извиняющимися. Но такими… никогда. Как будто мы принадлежим друг другу, знаем все потаённые углы и секреты. Наши языки сплетаются в танце, в слаженном едином ритме. Мы пьём друг друга, умираем и рождаемся заново в чувственной жажде, что дарит нам наказание и прощение одновременно. Ирвин Берг – моя жизнь, моя отрава, моя погибель. Как будто во мне поселилась ещё одна сущность. Совершенно незнакомая мне, алчная, жадная, эгоистичная. Её интересует только этот мужчина и близость с ним. Её голос нашёптывает и подстрекает: « Пот януть его за плечи вниз, улечься прямо на пол и стать его полностью. Здесь и сейчас ». Это… отрезвляет. Твою звезду, где же твоя воля, Йен? Ты и так отдала себя врагу, а сейчас готова в коридоре общаги, не опасаясь свидетелей, на полу повторить?! Холодный, липкий страх заполняет тело, проходится судорогой, разнося по нервным окончаниям панику и осознание: я готова для него всегда и везде. До икоты противно! Вялыми, дрожащими руками, что только что сжимали со страстью его плечи, пытаюсь оттолкнуть Ирвина, который так же как будто бы немного не в себе. Не знаю, как мне это удаётся, но я отскакиваю в сторону, в то время как хвост отчаянно цепляется за его предплечье, и на долю секунды мне даже кажется, что ему от этого также кайфово. Его взгляд… Квазар! Зачем ты смотришь на меня так, Ирвин?! – Я ничего не сказала Дану, – шепчу тихо, тяжело дыша. – Ты же за этим пришёл? Узнать, не проболталась ли я. – Он пролетел по коридору сверхновой. – Буравит меня взглядом. – Что-то же ты ему сказала. – Что между нами всё закончено. – Даже так? Дёргаю хвост на себя, в то время как Ирвин удерживает его на своей руке и неожиданно проводит по шёрстке подушечками пальцев, нежно поглаживая. От незатейливой ласки по коже бегут мурашки, и меня ведёт, словно пьяную. – О-отпусти… – Х ватаю воздух ртом, чуть ли не съезжая по стенке. Ещё одно поглаживание, и я сгорю. – Ты же хочешь обратного, котёнок. – Отпусти! Ирвин делает шаг ближе, наматывая хвост- предатель на локоть, продолжая нежно поглаживать. Глаза с прищуром следят за всеми моими реакциями. – Как интересно… – Он пытается выглядеть собранным, но горячее, сбивчивое дыхание опаляет щё ку, и я понимаю, что мы оба на грани провала: миссии, нашей тайны, нашего… всего. – Что здесь происходит? – холодный голос Кэм действует, как и положено – разжиженную лаву, в которую превратилась кровь, сковывает льдом. – Йен? Даже не глядя на Берга, чувствую квазаровым хвостом, настроенным на его эмоции, как в нём всё меняется. Он застывает, замыкается, берёт под контроль дыхание. Чётким, простым движением сбрасывает хвост, встряхивая рукой. – Мы не договорили, Ашхен. – В голосе ещё слышны те самые хриплые нотки. Кивнув Кэм, Ирвин, развернувшись и чеканя шаг, скрывается в тёмном провале коридора, что ведёт к посадочн ой секци и. – Твою звезду, что я только что увидела, Эйелен?! – Всё очень сложно. – Пытаюсь идти, но хвост тяжёлой плетью тащится по полу. – Что с тобой? Кэмэрин хмурится, подходит, подхватив под руку и придерживая хвост, всматривается в глаза. – Ты как будто… пьяна. У тебя зрачки расширены так, что радужку не видно. Пьяна. Одурманена. Накачана Ирвином Бергом и его эмоциями под завязку. Одно радует, этого мне должно хватить надолго. С другой стороны, он явно что-то заподозрил. – Ты идти-то сможешь? – Да нормально всё, нормально… сейчас. – Дрожащими пальцами переставляю счётчик на таймере. Очевидно, что дело не именно в… плотном контакте. Даже такого взаимодействия достаточно, чтобы накачаться и подпитать квазарову истинность! Всё! Теперь точно никакого Берга на лазерный выстрел не подпущу. Мы спешим по коридору, где минуту назад скрылся Берг. Молчим, но, правда, недолго. Отчего-то всегда молчаливая Кэм не к месту разговорчива: – Надо же. И давно, Йен? Можешь не отнекиваться, я видела вас и то, что между вами происходит. – А что между нами происходит? – Искры между вами летят, вот что. Как я, звезду мне в лоб, раньше не догадалась? Это же очевидно! – Е ё губы кривятся в странной, совершенно неуместной улыбке. – Не понимаю, о чём ты. Между нами ничего нет и быть не может. – Ты сейчас врёшь мне или себе? – С каких пор тебя стала интересовать моя личная жизнь? – А что Дан? – Дан?! – Идан Берг. Так тебе легче? Или мне ещё и звание его озвучить, чтобы ты наконец-то ответила? – Ничего. – Ничего? – Я не знаю, правда. Мы входим в отправной отсек, и я стараюсь не смотреть в сторону двух братьев, которые тихо о чём-то переговариваются. Смотрю на хмурого Шакса, Саймона, Дэвида и Джонса. Престранная компания и совершенно неуместная личная драма. Но я ждала эту миссию все годы, пока училась. Я шла к ней, трудилась не покладая рук. Я смогу выстоять, смогу решить все свои проблемы. Смогу. – Ещ ё раз приветствую вас на « Дискавери». Подъ ём на корабле по времени Тритона, в шесть утра. – Корабль со всеми предназначающимися почестями только-только вышел в открытый космос, и пока импульсный двигатель набирает обороты для гиперпрыжка, капитан собрал нас на мостике, где полукругом мигает приборная панель, сообщая немногочисленной команде буквально всё : уровень топлива, состояние оружия и щитов, в режиме наблюдения светится картинка целевой планеты – Антареса, а также всё ещё видимая точка вылета – Планктон. По левую сторону экраны фиксируют курс, наши координаты, скорость и возможные препятствия на пути следования. – Затем следу ют утренние процедуры, на всё отводится тридцать минут, мы не совсем военный корабль с режимным графиком, ну а после – завтрак. Обед и ужин также по графику, который придет вам на йамар. В остальном полагаюсь на капитана Берга, он составит ваш дальнейший распорядок дня. В хвосте корабля есть тренировочный зал, душевые, зал симуляции с загруженными пятьюдесятью вариациями боевых зон. Так же на корабле есть небольшая библиотека как с бумажными изданиями, правда , последнего, холодного образца, так и загруженная в базу данных библиотека СКАТ. Рядом с ней – медотсек, но очень надеюсь, он нам не пригодится вовсе. Ваши FBOT размещены в переоборудованн ом грузово м отсеке, на карте корабля он обозначен как ангар « F ». Всё , что следовало, я, пожалуй, озвучил. В дальнейшем капитан Берг внесё т свои правки. Идан стоит по правую руку с капитаном. Как всегда, собран и предельно серьё зен. Смотрю вперё д, как и все остальные, но нет-нет, а чувствую, как он препарирует меня взглядом, от которого внутри всё то полыхает пожаром стыда, то леденеет от ужаса, что будет, когда он узнает о нас с Ирвином. Чувствую себя последней гадиной от того, что не хватило духу сказать правду. От того, что тут же упала в объятия квазарового Ирвина, позабыв о том, кто был все четыре года рядом. – Что ж, не буду вас больше задерживать, номера кают уже в ваших йамарах. До гиперпрыжка осталось сорок минут, есть время распаковать вещи и приготовиться. « Медея» , наш бортовой компьютер, оповестит о старте. Каждая каюта оснащена прыжковым креслом и приборной панелью. Как только « Медея » начн ёт обратный отсчё т, прошу занять их и следовать советам компьютера. Для вас это будет впервые, но, насколько знаю, все вы прошли симуляцию на высший балл, даже в режиме максимальных нагрузок, поэтому проблем быть не должно. Можно расходиться. Подхватив сумки, бредем с Кэмэ рин за парнями. – Мы не договорили, Йен. Е ё настойчивость удивляет. Хотя-я… нет. Ничего удивительного. До сегодняшнего дня в глазах подруги я была исключительно правильной, бескомпромиссной и порядочной девочкой. А тут на тебе. Что ж, она моя единственная подруга и имеет право знать правду. – Я и не собираюсь увиливать, Кэм. Её каюта, ожидаемо, находится рядом с моей. – Я сверхновой и у тебя, – обещает она. – Жду. Приложив йамар к приборной панели, дожидаюсь, пока дверь каюты откроется. Войдя внутрь, без интереса оглядываю типовую обстановку: койка, металлический стол и стул, привинченные к полу. Небольшой шкаф, слева – дверь в душевую и уборную, справа – то самое навигационное кресло с тонким дисплеем компьютера перед ним. Единственное, что привлекает внимание, – иллюминатор с панорамным видом. Бросив сумку на пол, подхожу ближе. Космос, что древним казался бескрайним и безлюдным, сегодня наполнен торговыми, туристическими, правительственными и разведывательными путями, густонаселё н и, даже можно сказать, переполнен. Гиперпрыжки ст ёрли расстояние, которое теперь вообще не имеет значения. Сотни лет на изучение и эксперименты, и вот теперь мы всего лишь задаё м точку координат, нажимаем « старт » и прыгаем куда угодно, не тратя годы на криосон, тяж ёлые последствия после него и сменившиеся столетия, пока ты спал на уже устаревшей болванке, что в тво ё время называлась новейшим корабл ём. Сейчас нет космической гонки не только внутри каждой планеты, нет её на межпланетном уровне. Содружество Тритона подмяло под себя вс ё. Теперь у нас есть общий свод правил, десять столиц, более сотни государственных языков, понимание которых зависит от вшиваемого в годовалом возрасте чипа. А так же есть Академия СКАТ. Единственная на весь Союз. Под не ё полностью отдан спутник Кэттариана, наш любимый Планктон. Красиво звучит, если не знать подноготной. Например, мы – « коты ». В неформальных разговорах, даже в своих мыслях, высшие никогда не называют нас кэттарианами, только «кошки», «коты»… некоторые, вот, вообще « кисоньками » кличут… Содружество оставило нашу планету на обочине прогресса, снабжая лишь отсталыми технологиями. Так и живё м, как будто бы часть Содружества, но такая, не очень весомая. Из мыслей меня вырывает тихий голос бортового компьютера: – Эйелен Ашхен, к вам посетитель, Кэмэрин Илунэ . – Впустить. Тяжело вздыхаю, отворачиваясь от иллюминатора. Что ж, хотя бы кому-то я должна сказать правду. Когда дверь каюты закрывается, а наши взгляды впиваются друг в друга, я выпали ваю скороговоркой: – Ирвин Берг мой истинный, я узнала об этом буквально недавно, когда мы с ним… – запинаюсь на секунду, наблюдая за смешным и совершенно несвойственным выражением полнейшего удивления на лице подруги, – мы с ним переспали. Да, я лишилась невинности, с которой так долго носилась, в какой-то подсобке, в объятиях не просто соперника, а брата своего парня. – Вау- у, – тянет Кэм ошалело. – Кхм… неожиданно. Заламывая пальцы, нервно рас хаживаю по каюте. Благо здесь тебе не студенческая капсула, взять разбег есть где. – Да не мельтеши, Йен! – шикает Кэм, плетясь к кровати. Она здесь также намного просторнее. « Даже можно спать вдвоём… » Мысль сопровождается соответствующей картинкой, и я в ужасе хватаюсь за волосы. – Это какое-то наваждение! Я думаю о нём постоянно! Мне дышать без него трудно, Кэмэрин. – Истинный… – словно смакуя новое слово, тянет Кэмэрин. – Избранный… единственный… – Да хватит уже! – шиплю зло. – Ты решила все синонимы перебрать?! Как ни назови, это провал и катастрофа. – Идану ты не сказала… – Не смогла. – Понуро плетусь к ней, присаживаясь рядом. – Оно и понятно, – выдаёт она, хотя мне, например, не совсем. – Я попыталась. – Правда? – Удивлённо поднимает брови, словно я сказала нечто несусветное. – Угу. Попыталась разорвать отношения. Ерунду сморозила, конечно. Что-то о субординации, то, что он мой командир теперь и между нами неуставные отношения. – Не поверил. – Это не вопрос. Кэмэрин констатирует факт. – Нет. Было бы удивительно, если да… Заговорили о связях на стороне, что причина, возможно, в этом. – Он догадался. – Вновь не вопрос. – Да. Я подтвердила, но не сказала, что это его брат. – Ты же понимаешь, – тянет Кэм, – выяснить всё – вопрос времени. Даже не решусь предположить, часов или суток. – Возможно, мне удастся дотянуть до конца миссии! – Хватаю её прохладные ладони в свои, будто бы жду, что вот сейчас она закивает и скажет, какая я молодец и здорово всё придумала. И у моей безумной идеи и правда есть все шансы. – У тебя есть план… – Всего лишь предположение, но я полна надежд. Осталась малость… испытать на себе. – Мне уже не нравится. – А другого выхода нет. – Качаю головой, с силой сжимая её ладони. – Я изучила всё, что касается истинности кэттарианцев. Между подпитками, – спотыкаюсь о последнее слово, – контактом… есть некоторые промежутки. Не знаю сколько, но намерена выяснить. – Таймер… вот зачем ты его обнуляла. Кэмэрин всегда была наблюдательной. И сложить одно с друг им не составило труда. – Да. – Если не контактировать, разумеется, есть побочка? Угроза жизни? – Есть. Там полный букет, Кэм. – И? – Я всё равно попробую. – Йен. Ни одни отношения, пусть это будет даже такой крутой парень, как Идан Берг или его не менее несносный братец… ни один из них не стоит твоей жизни. Если тебе необходим, – она ненадолго задумывается, подбирая слова, – физический контакт… что это? Прикосновения? Трение? Краснею, отводя взгляд, уши прижимаются к макушке, очевидно, также от стыда. – Да брось, ты никогда не была стыдливой девой, Йен, – замечает моё состояние Кэмэрин. – Так что? – Вот, сегодня поняла, что достаточно прикосновений… тесных. И хвост! Во всём он виноват! Надо, чтобы он его касался. – Отлично. Значит, всё, что нам надо, – график встреч и тесный контакт Берга с тобой. – Нет! – Как нет? – О на хлопает ресницами. – Ты не понимаешь? Это всё эмоции, Кэм. Дело не « просто » в прикосновениях. Это обмен чем-то… более глубоким. Я его чувствую. – Ясное дело, что чувствуешь, – ворчит она, и правда не понимая. – Он же тебя касается. – Духовно. Эмоционально. Кэмэрин поджимает губы. – Йен, да хоть на божественном уровне ты его чувствуешь! Квазар тебя раздери! Если от вашего контакта зависит твоя жизнь… сообщаешь командованию, даже если это его брат, все тонкости сложившейся ситуации, устанавливаешь график, и всё. Ты жива, а он не умрёт, проведя с тобой… сколько? Пять, десять минут личного времени. Тем более, если дело вообще не в интиме. Можно всё обсудить. Если это просто вынужденная связь, ты можешь быть с Иданом, но, как сама сказала, подпитываться от Ирвина. Это договорные отношения. Как и были у вас с Даном, разве не так? – Не совсем так… – В чём разница, Йен? Не вижу её. Разве не ты разрешила ему все четыре года иметь интимную связь на стороне, принимая то, что он делит постель с кем угодно, лишь бы не с тобой, пока ты не будешь готова? Вы просто поменялись местами. – Кэм, разница в том, что они братья. Я изменила Дану, отдав свою невинность его брату! – Никогда не понимала, почему дефлорацию некоторые расы возводят в какое-то сакральное действо. – Подруга пожимает плечами. – Да, я знаю, что на Никс чем быстрее ты станешь женщиной, тем больше шансов выйти замуж, опытная и всё такое, но… – Дело не только в этом, Эйелен, – качает головой Кэмэрин. – Понимаешь, для меня ваши традиции выглядят странными, для тебя – мои… но самое главное то, как двое относятся к тому, что происходит у них в постели, то, что получают друг от друга удовольствие, даже если для кого-то это будет шок. – Я не совсем понимаю. – Твой договор с Иданом. Если он пошёл на него, принял твоё согласие на то, что он будет вступать в сексуальные связи и ты о них знаешь, то он должен быть готов к тому, что ты то же можешь так поступить, разве нет? Пожимаю плечами. Возможно, и так. Впервые мысль рассказать ему правду так, как есть, не кажется катастрофой. В самом деле, истинного не выбирают… наши отношения, ведь нам хорошо вдвоём. Спокойно. Стабильно… Без всех этих эмоциональных качелей. И если я смогу поговорить с Ирвином… если бы он согласился… – Ты так громко думаешь, что даже стены дребезжат, – хмыкает Кэм, сверяясь с йамаром. – Скоро будем прыгать. Пожалуй, мне надо к себе. – Да… Кэм, – мнусь, не спеша озвучить и другой вариант событий. – Говори уж. – Если я решу не говорить Дану, попытаюсь скрыть то, что произошло, и проверить, так ли страшна побочка без подпитки, ты поддержишь меня? – Пока это не будет угрожать твоей жизни, да. – Прохладная ладонь ложится мне на щё ку. – Однако если я почувствую хотя бы минимальную угрозу, прости, но я скажу ему сама. – Кому? – Да б оги! – З акатывает глаза и смеётся. – Им двоим! Надо же, котёнок захомутал двоих Бергов сразу. Вся Академия взорвалась бы на микрочастицы, узнай кто об этом. – Хорошо, что мы уже далеко от неё. Кэмэрин выходит в коридор аккурат с включением красных сигнальных огней и монотонным голосом « Медеи» , предупреждающей, что обратный отсчёт до гиперпрыжка вот-вот начнётся. – Что бы ты ни решила и что за дикость бы с тобой н и произошла, знай, я на твоей стороне. – Спасибо! – До гиперпрыжка пять минут, – рапортует « Медея» , – прошу экипаж занять свои места. Распрощавшись с Кэм, закрываю каюту, ныряю в нанокресло, что тут же подстраивается под очертания моего тела, плавно опуская спинку в полулежачее положение. Мягко шуршат фиксаторы и ремни безопасности, опоясывая ноги, руки и фиксируя голову. Закрыв глаза, стараюсь расслабиться и думать о чём-то хорошем. В памяти, сами по себе, калейдоскопом мельтешат картинки последних дней. Наша с Ирвином близость, первый поцелуй, с первого мгновения которого стало понятно, что закончится он отнюдь не невинно. Его лицо, та насмешливо-презрительная маска, что слетела с него, открывая неприкрытое, требовательное желание. Уже дважды… Как я могла раньше думать, что равнодушна к поцелуям? Этого квазарового идиота я готова целовать вечно, готова позволить отравлять моё дыхание, проникать глубоко под кожу. – Начинаю обратный отсчёт, – « Медея» начинает считать, – десять, девять, восемь… Ирвин Берг… даже Кэмэрин я ни за что не признаюсь, что меня саму ни за что не устроит такое решение – быть с Даном и подпитываться от Ирвина лишь прикосновениями. В тот первый раз я настолько погрузилась в наше удовольствие, что, пожалуй, не смогу отказаться от этого навсегда. Слишком сладко, слишком остро, слишком всё… да, именно так – всё или ничего. И первое, что я рискну проверить, – ничего.