Глава 5

С письмами от племянничка покончено – так думал я до сегодняшнего утра.

Все планы, основные и запасные, полетели в Пекло – это я понял, когда рыжий калонг влетел прямиком в королевский кабинет и уселся мне на плечо под заинтересованным взглядом её величества.

– Прошу прощения, – извинился я, почтительно склонившись перед королевой. Не то чтобы кому-то из нас это было нужно, но приличия требовали. А я, хоть и не был их поборником, пообвыкся достаточно, чтобы кланяться бездумно.

– Ничего, лорд Блэквуд, – отмахнулась её величество, быстро поставила подпись на бумагах и протянула их мне. – Ваше прошение удовлетворено, можете быть свободны. И… удачи.

Совсем еще молодая для самодержицы великого королевства Астрэ, она мягко улыбнулась и махнула рукой на резную дверь.

– Благодарю, ваше величество.

Я вновь поклонился и поспешил покинуть так опостылевший мне кабинет.

Встречи с королевой, несмотря на её явную нелюбовь к церемониям, в ином месте попросту не проводились. Того требовали многочисленные правила, этикет и прочая лабуда. Понятия не имею, как совсем ещё молодой Марии – а королеве в этом году исполнилось всего-то тридцать два, удаётся терпеть всю эту занудную чушь. Не иначе как то было в крови.

А я вот себя, сколько ни пытался, так и не смог приучить к пяти вилкам за обеденным столом и салфеточкам на коленях. Не та натура. Да и воспитание, прямо скажем, далековато от идеального. Спасибо леди Леноре Найтстар, которой удалось вбить в меня хоть каплю манер! Иначе быть мне лордом наподобие Руфуса Фарли – громкоголосой боёвкой, простодушным и грубоватым.

– Ну, что ты мне принесла? – поинтересовался я у Джинни. Она, разумеется, не ответила, но крохотную записку мне на ладонь уронила.

Что ж, с воспитанием я явно перегнул, а с благодарностями леди Найтстар стоит потерпеть. Потому как выругался я совершенно неприлично – даже гвардеец, статуей замерший возле дверей в кабинет, дёрнулся и удивлённо вытаращил глаза.

А всего-то стоило ту самую записочку прочитать.

Найтстары определённо самая большая головная боль королевства, и я, честно сказать, уже сильно сомневаюсь, что бедовую девицу, за два дня поднявшую на уши Академию Сумерек, стоит спасать. Это уж скорее Академии понадобится спаситель, смелый, решительный и бесстрашный. Потому как Найтстаров бояться нужно – не зря с теми даже фейри из Чащи зарекаются связываться. Ну или дело в крови. С Блэквудами, ой как недаром поместившими себе на герб чёрную гадюку, тоже связываться дураков нет: мы давно вошли в историю как самые скандальные и злобные чернокнижники по обе стороны Рассветного моря. Боевые некроманты, вот так-то.

Самая любимая отцова (да и моя тоже) сплетня – та, где фейри из чащи как-то раз (с бодуна, не иначе) взяли гадюку и превратили её в человека. А обратно не смогли – гадюка оказалась на редкость паскудная, извела своих создателей под корень да пошла плодиться. И не абы с кем, а с целой светлой принцессой, коварно совращённой вкрадчивыми змеиными речами.

Нет такого Блэквуда, который не вляпался бы в скандал из-за бабы. Воистину так. Что далеко за примерами ходить? Мой папаша похитил мою мать из родового поместья, женился на ней в тот же день, а спустя всего шесть месяцев родилась моя сестра Фиона. Довольно милая история, если подумать. Никто даже не умер! Есть чему удивиться: зачастую боевые некро-гадюки вили себе любовное гнёздышко среди трупов и руин.

Сам я, правда, всегда больше интересовался книгами, чем женщинами. Предпочитаю считать себя исключением, лишь подтверждающим правило.

Ладно, речь не о Блэквудах, а о Найтстарах. Много слухов ходит по королевству, слишком много…

Слухи о происхождении Лисандры Сеймур очень быстро дойдут до Ливингстоуна – и тогда за жизнь девчонки, что так запала в душу Лэндону Гилберту, я не дам и медяка. Если уже не дошли, и исчезновение – вовсе не свидетельство сдавших девчоночьих нервов.

– А, да чтоб тебя…

Рекомендации королевы я сжал в ладони крепко, испепелил записку и вцепился в камень-телепорт, что так удобно лежал у меня в кармане. Академия представилась такой, какой я её помню – величественной, внушительной, абсолютно волшебной…

…а оказалась самым обычным замком, едва ли не меньше королевского дворца, который изрядно опостылел мне за прошедшие годы.

Когда-то это место было мне почти домом, потому как настоящего дома у меня все равно что не было. Отец, враз постаревший после смерти матери, едва тянул когда-то внушительное хозяйство; святой орден короля Бенедикта безнаказанно грабил оставшееся. Обыски в домах тёмных проходили едва ли не через день, из хранилищ выносилось всё мало-мальски ценное. Тёмные времена. Смутные, опасные, кровавые… а всё потому, что единственная дочь его королевского величества уродилась чернокнижницей, в чём виноваты почему-то оказались тёмные маги. Прокляли, сглазили, наложили заклятие на юную принцессу, свет от света Сына Зари…

То, что королевский род давно уже вырождался, и родить его величеству светлого ребёнка не могла ни одна из пяти его жен, во внимание совершенно не бралось. А вот тихая, скромная и очень красивая иноземная принцесса Айрен смогла. Дочь, не сына, но у стареющего короля Бенедикта к тому времени уже не было особого выбора. Такую же красивую, такую же скромную, любимицу всего двора, обещавшую вырасти в совершенно чудесную девушку…

Она и выросла. Вот только света в юной наследнице не было и капли – даже леди Ленора Найтстар восхищённо всплеснула руками, когда её высочество походя прокляла весь светлый двор за то, что сулили ей свадебку с некрасивым, старым, но неприлично богатым принцем Бенаата. Весьма ожидаемо: тёмные не светлые, женить их только лишь из чувства долга никому ещё не удавалось. По договоренности, из выгоды для семьи – да, бывало, но обручаться без минимальной симпатии вся чернокнижья братия зареклась уже очень давно.

Ладно, о сложных перипетиях королевских и иных взаимоотношений лучше подумать как-нибудь в другой раз – сейчас меня ждут дела куда более реальные, чем философские размышления о благе Астрэ и его подданных.

Перенёсся я прямо к воротам Академии, где меня уже ожидал Тай. Непривычно нервный, взволнованный, с трудом держащий лицо – а ведь пробить на эмоции хоть кого-то из Сангстеров ой как трудно. Не зря в их родне числились вампиры, существа опасные, хладнокровные и более чем жуткие.

– Ты быстро, – проговорил он вместо приветствия и почти тут же направился в сторону замка.

– Я был у её величества, – отозвался я, камень телепорта на ходу повесил на шею – не гоже артефактам такого уровня болтаться в кармане. – Везде искали?

– Джинни облетела всю территорию, Тави отправила на поиски двух демонов.

– Не надорвалась? – мигом нахмурился я.

Октавия – сильная, непозволительно сильная, однако же призывать и удерживать сразу двух демонов для студентки четвёртого курса слишком круто. Рисковать одной девчонкой ради другой я не собираюсь.

– Нет, – с гордостью ответил Тай, хоть и был явно недоволен таким безрассудством. – Но до завтрашнего утра она нам не помощница. Всё, что могли, мы обыскали, но сам понимаешь, кое-куда нам хода нет.

Кое-куда – это в преподавательское и директорское крыло Академии. Частично доступ закрыт в хранилище артефактов и особый отдел библиотеки, но демоны Кейн вряд ли даже внимание обратили на хлипенькие защитные чары. Впрочем, потайных мест в Академии предостаточно – замок древний, неоднократно перестраивался, имеет множество секретных ходов, комнат и прочих отнорков, о которых приличным деткам знать не стоит. Я вот знаю о нескольких, но меня приличным назвать ой как трудно.

– Что произошло? – следом за Таем я свернул на боковую дорожку, ведущую прямиком к крылу темных.

Мысленно порадовался, что уже вечереет и преждевременной свиданки с корпусом чародеев не состоится. Уж больно быстро сплетни дойдут до сиятельных лордов, а это в мои планы – сейчас, когда пропала девчонка Найтстар – не входит. Мало ли кого придется упокоить… В том, что вообще придётся, я ничуть не сомневаюсь; интуиция некроманта – дама капризная, но умная и ошибается крайне редко.

– Злыдня Чейз произошла. Как по мне, эту дуру из академии давно пора гнать взашей, но девочка наша тоже отличилась: закатила скандал из-за несправедливой оценки, потом прилюдно угрожала долбанутой Бекки Лайтнинг, а на десерт вмазала по Чейз проклятьем пятого уровня, – Тай усмехнулся, и на его лице проступило нечто, подозрительно похожее на восхищение. – Чтоб вам, говорит, провалиться… Я потом в аудиторию заходил посмотреть: на полу трещина огромная от стены до стены, Ливингстоун мямлит какую-то благостную чушь в стиле «она же девочка, ей же нелегко», а злыдня орёт как резаная.

Я даже пожалел, что меня здесь не было. Во-первых, зрелище наверняка вышло шикарное, а во-вторых, девчонку бы я не потерял. Определённо нет.

– Что орала-то?

– Ну как что? Наглая дрянь и подлая гадина, покусилась на жизнь, честь и достоинство преподавательницы – святой женщины, непотребно пообжималась с Гилбертом и свалила в закат, злодейски хохоча.

– И как, проканало?

– Не-а. За Лисандру вступились и наши, и нейтралы, и даже кое-кто из светлых, – злорадно поделился Тай. – Зря святая женщина решила в первую же встречу закидать неудами весь поток.

– Годы идут, а злыдня не меняется, – констатировал я. – Мне одно непонятно: а где всё это время прохлаждался полудурок Мэдди?

– Вопрос и впрямь славный, лорд Рэйнхарт, – нам навстречу стремительной походкой вышел стройный блондин, в котором я легко опознал старшего сынка Тони и Лианны. – Только ответа никто не знает. Говорю тебе, Тай, этот олень замешан в исчезновении Лили! Надо было его вчера проклясть под шумок, чтоб до самой Чащи на жопе прыгал!

Я с любопытством принялся рассматривать наследничка Гилбертов. Не удержался и хмыкнул: не зря Тони ныл полдня, сокрушаясь, что надежда умной, талантливой и самой честной семьи в Астрэ пошла в родню любимой жены. Ещё как пошла – от папеньки в Лэндоне разве что тёмные глаза, но и те в неверном сумеречном свете упорно отдавали в пурпурный. Да и лицом мальчишка удался скорее в Лианну – неприлично смазливый, чуть курносый, без малейшего намека на лощёную мужскую красоту Антониуса, от которой падали в обморок особо впечатлительные придворные дамы и даже некоторые мужчины.

– Просто для сведения, Лэндон, – протянул я, – семье Гилберт стоит забыть о близкородственных браках минимум на три поколения. Разумеется, если вы не планируете ваших детей обручать с кем-то из чародеев или с какой-нибудь зубастой хреновиной из Чащи.

– Близкородственных?… – симпатичное лицо удивленно вытянулось, а потом губы растянулись в ликующей (и таки да, очень даже гилбертовской) ухмылке. – Так значит, я был прав, Лисандра…

– Все мы были правы, – оборвал его Тай и постучал пальцем по лбу. По своему, но хотелось явно по лэндонову. – Что там с оленем, Гилберт?

– Чуйка с оленем, – скривился он – Зуб даю, это он нашёл Лили и утащил куда-то. Почему – не знаю.

Да потому что в твоей родне сами мойры ходили.

Мойры, дочери самой ночи, согласно легендам Чащи, были прядильщицами судеб и древними пророчицами. Дар предсказаний Гилберты давно утратили, а вот так называемая «чуйка» осталась. Иначе как ещё объяснить редкостную живучесть ушлой семейки и поразительную удачу в обстряпывании всяких делишек? Впору завидовать… впрочем, я и завидовал, что уж. Все завидовали.

– Ну раз чуйка, то пошли, – бросил я, толкая знакомую дверь общежития чернокнижников. Ну прямо как тут был, даже ностальгия нахлынула… Совсем немного, потому что предаваться воспоминаниям совсем некогда.

– Куда? – удивленно поинтересовался Лэндон.

– Чуйку твою проверять. На правах родственника.

Холл чернокнижников был непривычно безлюден. Не иначе как племянничек озаботился, настойчиво убедив своих подопечных разойтись по комнатам. Умница, а не племянник – эффектное появление я запланировал на завтрашнее утро и не хотел загодя портить сюрприз. Краем глаза заметил, как попыталась подняться с кресла бледная Октавия, как дёрнулся навстречу сидевший возле неё Ричард Фарли. Жестом велел оставаться на месте – помощи от них сейчас никакой, а вот отдохнуть девчонке Кейнов нужно. Она умница, без шуток, но с семейным безрассудством надо что-то делать. Два демона сразу, мать моя Царица!..

– Садись, – велел я Лэндону, едва мы очутились в комнате Тая, и взмахом руки придвинул к себе небольшой чайный столик. Повернулся к Таю. – Мне нужны чаша, обсидиановый кинжал, рунные камни и аконит. Быстрее!

Тай коротко кивнул и бросился к шкафу. У него ушло меньше тридцати секунд на то, чтобы найти всё нужно и даже разложить все в нужном порядке. Три камня с выбитыми на них рунами, керамическая чаша внутри получившегося треугольника, толчёный аконит в самой чаше. Нож – по левую руку от меня.

Я сел напротив недоверчиво глядящего на нас Лэндона.

– Рукав выше. Левый – поиск всегда идет от сердца. Тай, наложи щиты вокруг нас – защита Академии на магию крови сработает только так. Ты, – я снова вернул свое внимание младшему Гилберту, едва вокруг нас повисла слабо мерцающая пурпурно-красным сфера – фамильная защита Сангстеров, – представь леди Лисандру, какой ты её видел в последний раз. Её лицо, эмоции. Прикинь, о чём она могла бы думать в тот момент. Живо!

Лэндон кивнул и даже зажмурился. Я споро резанул ножом по своей руке – кровь некроманта отлично замещает жертву, искать по замку какую-нибудь живность мне недосуг. Надеюсь, щиты Тая выдержат – не хочу объясняться с Ливингстоуном и злыдней Чейз.

Кровь капнула в чашу. Аконит задымился, потемнел, а потом и вовсе осыпался на дно чаши темным пеплом.

– Продолжай думать о Лисандре, – велел я, когда Лэндон любопытно приоткрыл один глаз. Дёрнул его руку на себя, полоснул наспех очищенным ножом вдоль предплечья – крови на поиск нужно прилично, а цедить по капле из пальца было некогда.

Лэндон зашипел от боли, но руку не отнял. Кровь закапала поверх остатков аконита, снова задымилась, только уже не едко-серым дымом, а ярко-изумрудным. Кровь от крови Найтстаров. Щиты Тая застонали, затрещали, один из слоев всё же не выдержал, растворился, когда дым поднялся вверх.

Я выматерился, мысленно отметив, что племянничка надо бы научить чему поприличнее, а его папаше ввалить как следует – мало таскал сына в поле, растит белоручку…

Изумрудный дым обратился картой. Точнее, схемой Академии со всеми возможными её ходами и лазейками. Лэндон, вмиг забыв о боли, приоткрыл оба глаза и изумленно вытаращился на эту инсталляцию. И впрямь красиво, цвет интересный… Самая яркая точка вдруг отделилась от остального рисунка – судя по очертаниям, от того места, где находились общежития тёмных. Облетела всё изображение, зависла возле часовой башни и решительно направилась внутрь. После чего вдруг замерла.

– Тай, часовую башню не перестраивали? – Он задумался ненадолго, после чего решительно мотнул головой. – Вылечи пацана, очисти чашу, потом сними щиты и приведи тут всё в порядок. Всех отправь по комнатам – никто ничего не видел, меня тут не было. Ясно?

Не дожидаясь ответа, я решительно сжал телепорт снова, представляя часовую башню изнутри – механизм часов со всеми его шестерёнками, серо-бежевый камень стен, мерное тиканье гигантских стрелок…

Вихрь телепорта перенес меня куда нужно – открыв глаза, я заметил знакомую с юности обстановку… в которую совершенно не вписывалась лежащая на полу девчонка с зажатым в руке ножом. И нависший над ней Лестер Мэддокс в окровавленной рубашке.

– Вот ведь упёртая сучка, – хрипло пробормотал он, зажимая ладонью рану на шее. Сквозь пальцы ручейками струилась тёмная густая кровь – нормального человека, не некроманта-магистра, после такой раны уже можно было бы хоронить. – Кто бы мог по… Ты?!

Побелевшим пуще прежнего лицом Мэддокса я насладился искренне, но, увы, не в полной мере. Все мысли занимала пугающе неподвижная девушка и до странного чёткое осознание: я не могу допустить, чтобы она умерла. Не могу.

Хотя бы из принципа. Проиграть недоумку Лестеру – что может быть унизительнее?

– Я. Скучал, Мэдди?

Гадко ухмыльнулся и, не тратя времени, одним прицельным некромагическим ударом перебил ему позвоночник – чтобы не мог и пальцем шевельнуть, но оставался в сознании. А потом, ухватив его за грудки, отправил полетать вниз с башни. Точно так же, как он наверняка собирался поступить с Лисандрой, топорно сымитировав самоубийство.

Удар тела о камни – просто музыка для ушей. Жаль только, мудак легко отделался. Что за скотиной вообще надо быть, чтобы напасть на маленькую, хрупкую, беззащитную женщину? Надо было помучить подольше…

С другой стороны, это только в книгах злодеи непременно треплются по полчаса, делясь со всем миром своими коварными планами. Меня добряком тоже не назвать, но чесать языком попусту я никогда не любил. Опыт не пропить даже за самым лучшим виски, а в Чаще болтать некогда.

– Он… он… – еле слышно прошелестела девчонка, стоило мне склониться над ней. Пульс я проверял скорее инстинктивно, просто чтобы убедиться.

Упёртая девочка. И очень, очень сильная.

– Он мёртв, леди Лисандра, – отозвался я. – Всё хорошо.

С трудом – пальцы мёртвой хваткой сжимали рукоять – я забрал у девчонки нож и сунул себе за пояс. На всякий случай, чтобы было чем отовраться перед Ливингстоуном. Не то чтобы это обязательно, но на Лисандру Найтстар не должна пасть и тень подозрений в убийстве. Мне не привыкать. А звание первого некроманта Астрэ и репутация любимца королевы многое прощает.

– Всё хорошо, – повторил я, наскоро накинул диагностические чары.

Облегчённо выдохнул – серьёзно ей навредить Мэддокс не успел, девчонка была скорее напугана, плюс сказывалась временная нехватка кислорода.

– Сейчас мы вернёмся в общежитие. Вы знаете, как работает телепорт?

Кажется, она не поняла вопроса, но зачем-то кивнула. Я подсунул руку ей под плечи, чуть приподнял, дал опереться о себя. Светлая макушка скользнула по плечу, замерла, а я испытал прилив необъяснимой нежности, о которой пообещал себе подумать позже. Вероятно, всё дело в сильной крови Найтстаров – недаром их дочери считались первыми красотками королевства. И первыми же чернокнижницами. Какой маг не любит силы? Я вот люблю, и очень. А трепетные принцесски вызовут во мне скорее жалость, чем симпатию.

Я потянул на себя руку Лисандры, вложил телепорт в узкую ладошку, накрыл своей ладонью поверх и крепко сжал – не хотелось бы, спасая девушку от смерти, потерять её в пространственном разрыве. Закрыл глаза…

Комната Тая, куда я вернулся с Лисандрой на руках, пустой не была. Более того, помимо знакомых мне Дика, Октавии и паршивца Лэндона, тут обнаружилось ещё двое студентов, мне незнакомых.

– Что с ней? – тут же подскочил ко мне Тай, остальные тоже повскакивали со своих мест – кто с кровати, кто с одинокого кресла, а кто и вовсе с пола.

– Это так ты избавляешься от лишних свидетелей? – отчитал его я, шагнул к кровати, чтобы уложить Лисандру. – Всё в порядке. Напугана. Мэддокс, похоже, пытался остановить ей сердце.

– Откуда тогда столько крови?

Я невольно усмехнулся.

– Она отбивалась.

– Охренеть! – выдала Октавия, коротко и ёмко выразив общую мысль. – Принцесска-то у нас не промах.

– А вы… – открыла было рот смуглая девчонка.

– А я герой и спаситель, – отрезал я.

– Я пытался их спровадить, дядя. Но тут помогло бы только убийство, клянусь.

Я хмыкнул – убийство вообще всегда помогает, проверено неоднократно. В последний раз – вот прямо пару минут назад. Выпрямился, оглядел всю компанию потенциальных свидетелей, которые будут давать показания в суде, если я не проверну всё грамотно. Нет, я-то проверну, но варианты всегда возможны.

– Придёт в себя, переместите в её комнату. Одну не оставлять. Дик, достань укрепляющие зелья, – я глянул на бледную Октавию, – для Кейн тоже.

– А ты? – поинтересовался Тай.

– А я пойду признаюсь в убийстве.

На меня вытаращилось шесть пар удивлённых глаз. Ну а вы как хотели, детки? Геройство всегда сопровождается жертвами. Особенно у тёмных магов.

– Вы грохнули Мэддокса? – первым подал голос Лэндон. – Или…

– Я и только я. В позорно коротком бою и с превеликим удовольствием. Всё, закончили с вопросами. Тело скоро найдут, я должен добраться до господина архимагистра раньше. Что встали? – я хлопнул в ладони. – За дело, быстро!

Все дружно засуетились, и только мелкий Гилберт, тихонько фыркнув, сел на постель рядом с Лисандрой.

– Ох и заставила ты нас побегать, Лили.

– Прости, – она не без усилия приоткрыла глаза и слабо улыбнулась. – Как думаешь, с какого раза я сдам Чейз начерталку?

– Ну конечно, с первого, – хохотнул Лэндон. – А не то проклянём эту злыдню ещё разок, поприцельнее…

Я покачал головой – сходство между этими двумя уже стало очевидным. Мальчишка весь в мать, а девушка… ну да, её происхождение тоже яснее некуда. Не девушка – фея из Чащи. Лицо Найтстаров – тонкое, чуть заострённое, скуластое. Волосы точно лунное золото, глаза цвета сумеречных алмазов. А в остальном, наверное, в мать пошла – крошечная, хрупкая, нежная… С виду.

Честно сказать, вовсе не красота меня сразила – красоток я за свои сорок лет перевидал немало. Но далеко не всякая красотка, очутившись в беде, схватится за нож и попытается утащить врага с собой в Пекло.

Напоследок снова взглянув на Лисандру – прекрасная и упрямая, и так похожа на покойного Алекса, что оторопь берёт, – я выпустил своего фамильяра. Бойкие тёмные детки для охраны последней Найтстар – это, конечно, хорошо, однако же у сумеречной пантеры, помимо прочих достоинств, имеются неплохие когти и зубы.

– Охраняй, – велел я, и Шеан послушно улёгся подле Лисандры.

Охраняй, друг. Потому что ничего ценнее в подлунном мире сейчас просто нет.

И демоны знают, откуда в моей голове взялась именно эта мысль.

***

Уэйну Ливингстоуну нравился его кабинет. Светлый, с большими стрельчатыми окнами, выходящими во внутренний двор Академии. Разве что слегка портили вид замершие вдалеке колонны дуэльного круга – его самой главной ошибки за всю историю руководства Академии.

Его позор. Свидетельство того, что Ливингстоуны – почтенные светлые маги, гордость королевства! – никогда не будут столь же сильны, как те, кто создал это место. Те, чьи потомки до сих пор живы и могут повелевать этими древними стенами.

Уэйн не ненавидел их. Ненависть – слишком сильное чувство, зачастую отбивающее всякий разум. Но завидовал, не находя в этом ничего плохого. Завидовать могуществу не зазорно. Немного унизительно, если подумать, но к почтенной сотне лет начинаешь несколько иначе относиться к общепринятым суждениям.

– Тьфу, думаю как придворный служка, – отругал он сам себя и чуть более сердито, чем стоило бы, схватил из вазы конфету в бумажной обертке. Он не слишком любил сладкое, считая слабостью всякие привычки и зависимости. А заполучить зависимость от сладостей ой как легко…

Шоколад охотно растаял на языке – дорогой, чуть горьковатый, подарок одного из выпускников прошлого года. Светлого, разумеется. Даже Уэйн Ливингстоун, давно понявший, что не все темные маги в подлунном мире есть невыносимые… создания, от чернокнижника не принял бы и чернильницу.

Создания… На язык просилось слово погрубее, но Уэйн старательно запрещал себе именовать цвет темномагического общества непристойными словами. Это было бы совсем неправильно, тем более что среди чернокнижников действительно попадаются неплохие люди. Тот же Лестер Мэддокс, совершенно милый юноша, искренне считающий, что избыток магической мощи вполне может принести всему королевству немало проблем. Хорошая ведь идея, правильная.

Или Кейт Гримвард, умнейшая из выпускниц последних лет. Несколько… своенравная и очень сильная, она, в сущности, тоже не была плохой. Пожалуй, она даже нравилась ему настолько, насколько чернокнижница вообще может нравиться чародею. Исполнительная, талантливая. С её подопечными почти никогда не возникало проблем.

Да что там, от Даниэллы порой проблем куда больше, а ведь её он полагает своей верной сторонницей и даже подругой. Ещё бы отчеты она научилась писать так же хорошо, как Кейт, и вовремя подавать документы об успеваемости… И отучилась бы злить тёмных первокурсников, среди которых имелись детки совершенно иного толка, нежели Лестер Мэддокс и Кейт Гримвард.

Уэйн тяжело вздохнул, отошёл к окну, за которым уже заходило за горизонт непривычно яркое для осени солнце. Денек выдался хлопотный и нервный, а всё из-за неправильной девчонки Сеймура. Хотя какая ж она Сеймур… Гаррет в жизни не смог бы обзавестись дочкой такой силы и с таким дурным глазом, что не выдержал пол в Академии сумерек. Мыслишка относительно её происхождения закрадывалась дурная, однако же Уэйн старался гнать её от себя.

Дурная, настойчивая, и вызывающая знатную мигрень, из-за которой вмиг захотелось потереть виски и пойти уже выпросить у Эбби зелье от головной боли. Он даже уже направился было к выходу из своего уютного, светлого и такого любимого кабинета, как вдруг дверь распахнулась сама собой…

И почтенный архимагистр Ливингстоун, почетный рыцарь и кавалер ордена Святого Олмса, едва не рухнул в ближайшее кресло, стоило только узнать визитера.

– Соскучились по мне, господин архимагистр?

И за одну только эту фразочку нежданного посетителя стоило бы проклясть на месте… Если бы Уэйн был способен к проклятьям и имел хотя бы крохотный шанс наслать таковое на… вот это.

Рэйнхарт Блэквуд. Редкостный красавец, в свое время вскруживший головы немалому количеству трепетных девиц со всех трёх факультетов. И самый наитемнейший маг из всех, кого когда-либо приходилось учить в стенах Академии.

– Ну разумеется, мой мальчик, – как мог радушно улыбнулся ему Уэйн, приглашающим жестом указал на то самое кресло, в которое сам чуть позорно не рухнул. – Эти стены и я всегда рады своим бывшим ученикам. Какими судьбами в такое, – он как бы невзначай кивнул на настенные часы, показывающие восемь вечера, – позднее время?

– Время детское, – отмахнулся Блэквуд и даже попытался изобразить на лице нечто, напоминающее улыбку. Хотя больше это выражение напоминало оскал, от вида которого только чудом удалось не передернуть плечами. Впрочем, и оно исчезло довольно быстро, уступив место той… тому… созданию, которое было уж слишком хорошо знакомо Уэйну. – И оставьте уже свои наклонности при себе, архимагистр, я не в настроении. Я давно не мальчик, а уж вашим не был никогда

Лицо удалось удержать с трудом – вот ещё не хватало, чтобы этот подарочек Царицы возомнил о себе невесть что. В конце концов, Уэйн старше нахала больше чем на полвека, негоже терять самообладание перед всякими щенками.

– Я не совсем… хм. И что же испортило ваше настроение, мистер Блэквуд?

Лорд. Лорд Блэквуд – так полагалось обращаться к этому мальчишке. А у самого Ливингстоуна, несмотря на все его заслуги перед королевством, такого титула не имелось. Однако же нарочитое обращение вернуло самообладание – стоило только приметить, как недовольно некромантский выскочка скрипит зубами и едва ли не метает молнии чёрными, точно уголь, глазищами.

Редкостный красавец. И мерзавец тоже редкостный.

– Вы, – безо всякого стыда отозвался Блэквуд. – Понабрали в преподавателей всяких идиотов, а мне теперь приходится расхлёбывать весь тот бардак, что вы учинили в Академии. В Королевской Академии, господин архимагистр.

– Я не совсем…

– Вы – совсем, – перебил его наглый щенок. – Опустим абсолютную профнепригодность дуры Чейз…

– Мистер Блэквуд, вы не будете оскорблять магистра, женщину, опытного преподавателя в моём присутствии!

– Еще как буду, – холодно возразил Блэквуд. – Охотно, много и с удовольствием, после чего столь же охотно повторю ей это в лицо. Злить первокурсницу-чернокнижницу, не вошедшую в силу, едва оправившуюся от множества потрясений – да вы тут все в своем уме?

Едва подавив желание некультурно раскрыть рот, Уэйн выругался про себя. Примерный мальчик Тибериус Сангстер, тихоня-отличник и образцовый староста, на деле был прохвостом почище своего паскудного дядюшки. Не лез в свары, чуть что не так, не плевался ядом и не хамил преподавателям, как паршивец Блэквуд… Нет. Тихоня Сангстер гадил светлым исподтишка, педантично и с умом – за четыре года не попался ни разу, зато, если верить слухам, компромат имел чуть ли не на половину факультета. И исправно писал доносы что Блэквуду, что своему жуткому папаше.

Пресечь безобразие не было ни средств, ни возможностей – попробуй запрети детишкам слать домой письма с фамильярами, и родители тут же взбеленятся. Причём все родители, а не только папаши тёмных недобитков. Проще было оставить славный факультет гадюк вариться в собственном яде, периодически осаживая Даниэллу и прочих особо ретивых блюстителей порядка – тех искренне возмущало «особое отношение» к чернокнижникам.

Уэйн же полагал себя человеком разумным и признавал, пусть и не мог испытать на себе, тяжесть тёмных даров для их носителей. И особенно тяжким это испытание должно было оказаться для девочки, которую воспитывали как примерную светлую леди.

Признаться честно, Уэйну даже нравился покойный Александр Найтстар: тот был славным парнишкой, по крайней мере для тёмного. Почти не доставлял проблем, выпускался с кафедры артефакторов, как и его младшая сестрица. Поклонниц у него было куда больше, чем у злоязыкого мерзавца Рэя Блэквуда, но Найтстар их исправно игнорировал в угоду своим обожаемым артефактам. Многие думали, что он вообще не интересуется ни женщинами, ни мужчинами, ни людьми в целом… Так и сам Ливингстоун, заслышав слухи о романе Александра с какой-то светлой девицей, что ходили незадолго до его смерти, лишь посмеялся – право, ну что за нелепые фантазии?

Теперь стало совсем не смешно. Эфирная красота Лисандры Сеймур привлекла всеобщее внимание, едва Роберт Лайтнинг заявился с ней к воротам Академии, раздувшись от гордости, словно жирный индюк. Но мало ли в Весперасе юных красавиц? Уж точно больше одной. Однако Горнило точно выжгло из девицы Сеймур всю светлую кровь, откровенно выставив напоказ пугающе-потустороннюю красу Найтстаров.

И проклятые чернокнижники тут же слетелись на девчонку подобно тому, как жуткие крылатые твари Сангстеров слетаются на аромат перебродивших фруктов. Это сказало Уэйну даже больше, чем внешность. Лисандра – Найтстар, и нагло вломившийся в его кабинет Рэйнхарт Блэквуд – лучшее тому доказательство.

– Даниэлла перегнула палку, – наконец выдал он как мог миролюбиво, – но девушке с таким уровнем дара стоит поучиться терпению и скромности. Попытки проклясть однокурсницу…

– Вот так вот взять и проклясть? – желчно изумился Блэквуд. – На ровном месте? Судя по тому, что слышал я, та однокурсница в первый же день заработала кличку «долбанутая» и отличилась неуёмным желанием устроить травлю чернокнижнице. Что, кстати, говорит о долбанутости даже вернее, чем фамилия Лайтнинг. Ей вы тоже посоветовали поучиться терпению и скромности?

– Ребекка Лайтнинг заслужила выговор… как и магистр Чейз. Мисс Сеймур стоило бы…

– …проклясть набитых идиоток, да так, чтоб замолчали навечно. Но обе отделались испугом. Как по мне, мисс Сеймур незаслуженно добра.

Уэйн уставился на обозлённого некроманта с невольным любопытством – откуда такое неудержимое желание защищать незнакомую девицу? Неужто лорд-гадюка решил затащить юную леди Найтстар к себе на болота? Любой чернокнижник дорого заплатит за такую невесту…

Блэквуд и Найтстар. Стоило представить плоды такого союза, и стало по-настоящему дурно. А потому Ливингстоун искренне понадеялся, что ошибся. В конце концов, тёмные не женятся по расчёту, а на любовь Рэйнхарт, этот бессердечный гремучий змеёныш, просто не способен…

Вот только история не знает такого Блэквуда, который не вляпался бы в скандал из-за женщины. Как известно, гадюки в брачный период становятся крайне агрессивными.

Боевые некроманты, чтоб их к фейри в Чащу.

– И что же вы предлагаете, мистер Блэквуд? – поинтересовался Уэйн. – При всём уважении, я не стану поощрять особое отношение к мисс Сеймур, это было бы…

– Идеально, – вновь прервал его Блэквуд, – но учитывая, что исключительной чернокнижницей на факультете является не только она, и лорд Гилберт, знаете ли, очень обеспокоен безопасностью своего старшего сына…

Лорд Гилберт. Ещё одна головная боль, которую Ливингстоун не принял в расчёт. Попросту позабыл, что сыночек подлеца Антониуса и красавицы Лианны в этом году тоже поступает на первый курс. Впору подозревать себя в потере хватки и в позорном потакании своему немалому возрасту… Однако же дело обстояло не совсем так – как раз поступления Лэндона Гилберта он ждал и был к нему готов… То, что головной болью на протяжении последующих шести станет не он один, ломало все планы и выбивало из колеи.

Счастье, что мелкий паршивец уродился мальчишкой. Горе, что у этого паршивца, кажется, обнаружилась сестрица. Двух Найтстаров Академия и нервная система архимагистра Ливингстоуна могли не пережить.

– …её величество прониклась бедами факультета чернокнижников и направила меня сюда в качестве своего личного инспектора. А учитывая плачевное состояние образования в Академии, крайне рекомендовала вам найти для меня подходящее место в преподавательском составе. Вот бумаги.

Блэквуд потянулся себе за пазуху, отчего Уэйн невольно дёрнулся и сжал камень на своём кольце – щит он выставить успеет, затем сработает защита Академии…

На стол упал внушительных размеров конверт с королевской печатью.

Уэйн выдохнул, повёл пальцами, подзывая конверт ближе к себе. В руки брать поостерегся, силясь не обращать внимания на жутковатую кривую ухмылку лорда-гадюки, не обещающую ничего хорошего лично ему и всей Академии, взмахом руки удержал документы в воздухе и принялся читать прямо так.

Её величество желала, чтобы новым преподавателем некромантии и сопутствующих дисциплин стал «многоуважаемый, достойнейший и имеющий репутацию выдающегося специалиста в области тёмных искусств, его светлость лорд Приозерья Рэйнхарт Джулиус Стэдвилл Блэквуд».

– При всём уважении, – как можно более вежливо улыбнулся Уэйн, – боюсь, я не могу сиюминутно предоставить вам соответствующую должность. Профессор некромантии, Лестер Мэддокс…

– Мёртв. Вот уже, – Блэквуд демонстративно покосился на настенные часы, – десять минут как. Ещё через пять минут спадут мои щиты и заклинание невидимости, и труп увидят студенты Академии сумерек. Я не менталист, подобные чары – не мой конёк.

На этот раз Уэйн в своё кресло всё же сел. Нет, рухнул, не промахнувшись только чудом, и потёр пальцами переносицу. Мысль о том, чтобы наложить на мерзавца Блэквуда хотя бы связывающее заклинание, в голову даже не пришла. Как и мысль о вызове служащих следственного корпуса городской стражи.

Права Даниэлла: сто десять лет – слишком почтенный возраст, чтобы поспевать за интригами, которые плетут молодые резвые студенты и их папаши. И дядюшки.

– Вы… убили магистра Мэддокса? – выдохнул он. – За место? Я должен…

Блэквуд глянул на него снисходительно и как-то весело.

– Вы должны попросить в медблоке подходящих зелий, архимагистр! Потому что с мозгами у вас явные проблемы. В нашем распоряжении лишь пять минут, так что советую соображать крайне быстро – иначе история эта, вместе с трупом старины Мэдди, начнёт дурно пахнуть.

– Вы убили человека! В Академии!

– О нет, господин ректор. Дело обстоит вот как, – Блэквуд наклонился к столу, сцепил руки перед собой и опасно прищурился. – Магистр, мать его в Чащу, Мэддокс похитил Лисандру Сеймур и удерживал её в своих покоях, куда нет доступа моему племяннику, который тут же принялся её искать… В отличие от вас. Вы же знали, что мисс Сеймур пропала сразу после урока Чейз? Нет? Что ж, вопрос вашего профессионализма я ещё подниму, не волнуйтесь…

– Помилуйте, мистер Блэквуд! Наш замок – самое безопасное место в столице, а то и во всём королевстве! Что тут могло угрожать девочке? Я полагал, после всего случившегося она просто хочет побыть одна… уединиться…

– Ну так ваш драгоценный Мэддокс решил уединиться вместе с ней, – отрезал Блэквуд. Воздух вокруг него чуть слышно потрескивал, пестря зелёными искрами, что говорило о крайней степени бешенства. – Боюсь даже представить, зачем. Насилие, принуждение, мерзкие некромантские опыты… Одна Царица знает, что он мог с ней сотворить.

– Лорд Лестер…

– …затащил бедную девчонку на вершину часовой башни и попытался убить. Вы наверняка знаете, как это работает, – он гадко ухмыльнулся, – умертвить человека магией, спихнуть вниз, а потом сделать вид, что пытался реанимировать. Отличный план! Шибко умный, правда, для такого кретина, как Мэдди.

– На что это вы намекаете? – изумился Уэйн, гневно сощурившись.

– Я не намекаю, я прямо говорю – клятый магистр Мэддокс, нанятый вами, похитил и едва не прикончил студентку. Да не где-нибудь, а в академии, вверенной вам! И не вышло это у него лишь по причине моего крайне своевременного появления. Интересно получается, а?

– Безмерно, – проворчал он, потерев висок – голова теперь не просто болела, а почти разрывалась. – Чего конкретно вы от меня хотите, лорд Блэквуд?

Об этом догадаться нетрудно. Что на самом деле волновало архимагистра Ливингстоуна, так это в какую цену ему встанет молчание, содействие и худо-бедно приличное поведение мерзкой болотной гадюки, по недоразумению обернувшейся смазливым юнцом.

– Вашу голову на воротах Академии! – рявкнул Блэквуд так, что Уэйн вновь схватился за кольцо. – В назидание потомкам, так сказать! Но так и быть, я пойду вам навстречу… тем более что у нас осталась всего пара минут… и позволю вам разобраться с телом по вашему усмотрению. Можете вызвать стражу, я охотно предоставлю им свои воспоминания и орудие убийства.

– Орудие убийства? – глупо переспросил Уэйн, ощущая, что он – он! – и впрямь не поспевает за происходящим. – Я думал, вы…

– Убил его своей магией? Помилуйте, ректор, я что, похож на идиота? Тюрьмы для магов на курорт совсем не похожи. К тому же, – Блэквуд вновь откинулся на спинку кресла и красноречиво глянул на часы, – у меня не было на это времени. Пришлось использовать старую добрую сталь. Хотите взглянуть?

Уэйн кашлянул, силясь прочистить горло, и на этот раз желание потереть переносицу всё же подавил.

– Позже.

– Чудесно. И раз уж мы, как я вижу, медленно, но верно приходим к согласию – а я даже склонен дать вам клятву, что стану помалкивать о произошедшем, – обговорим условия. Хотите сделать это прямо сейчас, сэр?

– Нет, – мотнул головой Уэйн и с трудом поднялся с кресла – навестить Эбби всё же придётся, иначе его голова просто разорвётся на тысячу маленьких кусочков безо всякой магии. – Сначала я хотел бы взглянуть на тело. Проводите меня?

– Я вас даже туда перенесу! – охотно отозвался Блэквуд, вновь сверкая мерзкой кривой ухмылочкой.

Берясь за руку своего бывшего ученика, этого… этой… болотной гадюки, Уэйн мог думать только о том, что паршивец достоин восхищения. Возможно даже аплодисментов – потому как Блэквуд, эта высокородная сволочь, у которой прежде на уме были лишь книги и потасовки, вдруг оказался пройдохой почище всех Гилбертов вместе взятых. И развёл Уэйна Ливингстоуна, как какого-то щенка, всего-то за десять минут разжившись компроматом и общей тайной.

Гадюка, как есть гадюка. Не зря предки Блэквудов выбрали своим гербом именно это животное. Чёрный змей на лазурном поле, будь он трижды неладен.

Вопли Даниэллы Чейз, когда она узнает, за сколько Уэйн Ливингстоун продал Академию черноглазой сволочи, обещают быть громкими и затянутся на пару месяцев.

Пожалуй, стоит заранее выпросить у Эбби пару-тройку пинт успокоительного зелья – год выдастся очень хлопотным.