Глава 6

На сей раз я проснулась в своей комнате – надо же, какое приятное разнообразие! Порадовалась было, но тут же в недоумении нахмурилась. Потому как у меня на груди что-то лежит. Что-то тёплое и увесистое.

Кто-то.

С опаской приподняла голову и испуганно вздохнула: «кем-то» оказался котёнок сумеречной пантеры. Должно быть, ощутив, как я трепыхаюсь, котёнок распахнул лиловые глаза, поднялся, потянулся всеми лапками и басовито мяукнул.

– Привет, – прошептала я, невольно потянувшись гладить шелковистую шёрстку – тёмную, с насыщенным пурпурным отливом. – А ты откуда взялся такой красивый? Сам пришёл? Вот как-то так кошек и заводят, да?..

Котёнок снова мяукнул и принялся лизать мою ладонь шершавым языком, а я рассмеялась. Ну до чего же забавный! Я бы впрямь не отказалась его присвоить, но это, очевидно, чей-то фамильяр. Чей-то… Наверное, того мужчины?

Мужчина, что меня спас. Высокий, тёмный, опасный и… это, увы, всё, что могу сказать.

Вчерашний жуткий день, и в особенности его завершение, я помню как сквозь толщу тумана. Но и таких смутных воспоминаний достаточно, чтобы отбить всякую охоту выползать из постели. Великие звёзды, неужели каждый новый день в этой дурацкой академии будет ещё хуже предыдущего?! Ибо даже горящий камень как-то меркнет по сравнению с преподавателем, пытающимся меня убить. За что, почему? Я так и не поняла. Хотелось, конечно, верить, что Мэддокс просто съехал с катушек, но…

Но он не выглядел безумным. Совсем напротив – хладнокровным и сосредоточенным, не слишком довольным ситуацией, но твёрдо уверенным в правильности своего поступка.

«Старой крови не место в новом мире».

Я мало что поняла из его слов, но одно ясно – есть причина, по которой Лестер Мэддокс хотел меня убить. Важная причина. И сдаётся мне, что найдётся ещё немало желающих избавить мир от моего существования.

Мысль была откровенно жуткой, однако развивать её я не стала. Выбралась из постели, глянула на циферблат настольных часов – половина десятого! Надо поторапливаться, может, успею-таки позавтракать…

Споро умылась и почистила зубы в почти пустой ванной, вырядилась в форму, заботливо очищенную от крови кем-то из ребят. Глянулась в зеркало, невольно наморщила нос – серебристо-светлые кудри и сине-фиолетовые глаза никуда не делись, – но с некоторым тщеславием отметила, что эта странная расцветка мне идёт. Лицо уже не казалось чужим – может быть, чуть более взрослым и угловатым, чем прежде, но и только.

Собрала волосы в высокий пышный хвост, поискала глазами сумку… да где же? А, вот она, возле кровати. Интересно, мы вообще получим учебники? Или остальные уже получили, а я всё на свете проспала?

Перекинув через плечо сумку с тетрадями, взяла котёнка на руки – оставлять его тут одного почему-то не хотелось. А вдруг он тоже голодный? Фамильярам вроде бы не особо нужна пища – они сливаются с магией владельца, но что отцовский феникс, что гром-птенец Роберта вечно лопали как не в себя.

– Далеко собрались, леди Лисандра? – послышался за спиной знакомый голос.

Не красотуля, не Лили и даже не принцесса. Я обернулась – в паре шагов от двери моей комнаты лениво подпирал стену не кто иной как Тибериус Сангстер. Мигом захотелось съязвить – ну надо же, сегодня меня охраняет сам лорд! – но в последний момент я прикусила язык и легко склонила голову в знак приветствия.

– Не смотришь по сторонам, не носишь щиты, даже не озаботилась приличным камнем, – отчитал он меня строго. – С такими повадками, миледи, вы даже с круглосуточной охраной до конца учебного года не доживёте.

– Угрожаете, лорд Тибериус? – в тон ему отозвалась я.

– Описываю перспективы, – Сангстер усмехнулся, отчего его лицо вмиг стало еще красивее, и покосился на котёнка в моих руках. – Шеан, прекращай забавляться, охрана нашей беззаботной подопечной нужна сильнее домашнего питомца.

Котёнок в ответ на прозвучавшее имя вздорно мявкнул и с моих рук словно стек, вмиг обратившись все той же сумеречной пантерой. Только взрослой, крупной и очень опасной. Да уж, охранничек на славу. Даже я вздрогнула, хотя не столько от испуга, сколько от неожиданности.

– Он твой? – поинтересовалась я чуть разочарованно. Котёнок – то есть вполне себе взрослый кот с красивой кличкой – совершенно не вязался с Тибериусом Сангстером.

Тай в ответ коротко мотнул головой.

– Нет, у меня калонг.

Я мигом припомнила семейный герб Сангстеров – жутковатое существо, похожее на летучую мышь. Что ж, видимо не зря все темнейшее семейство упорно ассоциируют с вампирами.

– Так далеко собралась?

– На завтрак, – ответила я, машинально потянулась к макушке замершего подле меня кота. Красивый, и шерстка такая мягкая, что из рук выпускать не хочется. И неважно, что взрослая пантера – совсем не котенок, и руку мне может отхватить запросто.

– Забей, всё равно опаздываешь.

Он потянулся за своей сумкой, достал оттуда бумажный сверток, перевязанный конопляной нитью, и протянул мне. Пахло от свертка одуряюще вкусно, и руку я протянула, прежде чем подумала. Отдёрнула почти сразу, но Тай всё равно осуждающе покачал головой.

– Безнадёжная цивилка… Бери уже, и пошли на круг. Там обсудим твои реакции.

– Что за круг? – непонимающе уставилась на него. – И почему туда?

– Дуэльный. За общежитиями колонны видела? – Я с сомнением кивнула. Вроде видела, но за всем творящимся вокруг кошмаром вполне могла проигнорировать прелестные виды из окон. – Там посидим. Погода хорошая, птички поют… Магистр Гримвард поймёт, а у меня по расписанию некромантия, которую, как ты понимаешь, отменили.

– Почему? – спросила я. И тут же поняла, насколько глупо прозвучал мой вопрос.

Понятно почему – мертвяки в преподавателях не особо задерживаются.

– Не здесь, – коротко ответил Тай и поманил меня за собой.

Улица и впрямь встретила ясной солнечной погодой, теплом, пожалуй, даже излишним для обычной астрийской осени, щебетом птичек и гомоном студентов. Кто-то пропускал занятия, кто-то завтракал прямо на траве… И все без исключения пялились на меня и моих спутников. Я мотнула головой, пожалела, что не распустила волосы – так можно было хоть немного спрятаться от чужих взглядов, и постаралась идти совсем рядом с Таем. Вряд ли кто-то осмелится что-то ляпнуть в его присутствии.

Интересно, сколько народу уже знает, что я…

– Пришли, – Тай махнул рукой на каменный амфитеатр, по кругу опоясывающий арену. Народ тут, кстати, тоже был, но немного. Большинство бросали друг в друга заклинания, накладывали отражающие щиты…

Тренировались. Чтобы не быть такими же безнадёжными цивилами, как окрестил меня Тибериус Сангстер.

– А где Октавия? – поинтересовалась я. Почему-то казалось, что в подобном месте она должна быть просто обязательно.

– Надорвалась вчера немного, пока тебя искала. – Я испуганно уставилась на него – не хотелось бы, чтобы из-за меня кто-то пострадал. – Всё нормально, отсыпается и ест в постели, потратилась сильно. Рвалась тебя поопекать, но я запретил.

– Почему меня вообще нужно опекать? – осведомилась я хмуро – непонимание происходящего уже нешуточно злит. – Было как-то проще и понятнее, когда вы все дружно презирали меня за фамилию, происхождение и прочие вещи, которых я не выбирала и не могу изменить.

Тай поморщился, мои слова его определённо задели.

– Мотай на ус, цветочек Лили: есть тёмные, а есть все остальные, – заметил он чуть сварливо. – Мы все – одна большая семья и не можем позволить себе роскошь доверять незнакомцам. Естественно, к тебе приглядываются, чтобы понять, достойна ли ты зваться одной из нас…

– Смотрите, как бы я вас не сочла недостойными, – отрезала я. – Не нравлюсь? Можете всей большой семьёй катиться в Пекло. Скучать не буду, переубеждать – тоже.

Тай усмехнулся и покачал головой чуть укоризненно.

– Найтстар.

– Что?

– Найтстар, – повторил он уже серьёзно. – Во плоти. Мне жаль тебя расстраивать, Лисандра, но твой отец тебе не отец. Внешность, характер, даже имя… Ты Найтстар от макушки и до кончиков ногтей.

Какое-то время я сидела, оглушённая внезапным откровением. А затем молча развернула вручённый Таем свёрток и не слишком аристократично вгрызлась в кусок мясного пирога.

– Правда, что ли? – изумился Тай с мрачным весельем. – Я не Сеймур, какая жалость, пойду поем?

– Да я в любой ситуации иду и ем, – сообщила я хмуро. – Спасибо магии, без неё бы уже в дверь не пролезала. А попить есть? – Уже откровенно смеясь, он протянул мне небольшой термос. – Спасибо. Ты думаешь, у меня ни разу не мелькнуло мысли, что я не дочь своих родителей? Бывало. Даже до распределения на ваш дурацкий факультет. Я и раньше не была похожа ни на кого из семьи, хотя мать всё время повторяла, что я пошла в какую-то там бабушку из Голденхартов.

– Неплохо придумано. Похоже, она прекрасно знала, что ты не от Сеймура.

Я нахмурилась и отхлебнула чаю из крышки термоса.

– Тай, она бы никогда… Мои родители любят друг друга, понимаешь? Мне проще поверить в то, что я приёмная.

Тай пожал плечами, не желая спорить.

– Одно ясно – ты Найтстар. А значит, завидная невеста для одного из нас. Сокровище, которое надо стеречь, и…

– Трофей, словом.

– Сферы небесные, ты просто несносна! – вспылил Тай, но я видела, что он старательно прячет улыбку. – Не криви нос, красотуля, выбор за тобой будет. Меня можешь не опасаться, я крепко занят. А остальные…

– А остальным такое сокровище не по карману, – заявил Лэндон, плюхнувшись рядом со мной. – Кроме меня, конечно. Любовь моя! Не соблаговолишь ли ты одарить благосклонностью своего верного…

– Да жри уже, возлюбленный мой! – фыркнула я, сунув ему второй кусок пирога. А сама ухватила третий, благоухающий яблоками и корицей. – Хоть помолчишь.

– Недолго, – сокрушённо вздохнул Тай. – Губу не раскатывай, Гилли. Слышал, что вчера Рэй сказал?..

– Пф! Конкурента устранял.

Он открыл было рот, чтобы возмутиться. Но затем закрыл и в задумчивости пригладил тёмно-рубиновые волосы, так красиво сияющие на солнце.

– Думаешь?

– Чуйка, Сангстер. Хочешь, поспорим?

– Спорить с Гилбертом? Ну на фиг, ты ж без последних трусов оставишь.

– Вы о чём вообще? – произнесла я чуть растерянно.

Парни осеклись и дружно смерили меня задумчивыми взглядами.

– Скоро узнаешь, – изрёк Лэндон загадочно. – Или не скоро. Но ошибаюсь я редко.

Любопытство одолело меня с новой силой. Что я знаю обо всех них? О Лэндоне Гилберте, гордом наследнике пропащего рода, который оказался не таким уж пропащим. Пройдоха редкий даже с виду, но вместе с тем в нём явно чувствуется надёжная опора. За всей этой внешней манерностью, небрежностью скрывается тот ещё характер и готовность нырнуть с головой в любое пекло. О чуточку чопорном, кажущемся старше своих лет Тае Сангстере, который из всей моей новой компании кажется единственным настоящим аристократом. Который, правда, вовсе не аристократически развалился сейчас прямо на камнях, что служили трибунами, и внимательно следил за происходящим внизу. Об Октавии, которая потратилась – кстати, надо бы принести ей что-нибудь вкусное, – пытаясь отыскать меня в огромной Академии. О Дике Фарли, о Мире, о Стефе…

Великие звёзды, да я даже о себе ничего не знаю!

Я – Найтстар. Отчего-то эта мысль, абсурдная и неуместная, прочно засела в мою голову. Будто я откуда-то уже знала, и слова моих новоявленных приятелей только подтвердили эту мысль. Это вот так приходит наследие, да? Или у меня от всех этих потрясений знатно повредился рассудок?

– Да расслабь уже булки, двойняшка, и не с таким справлялись.

– Ты, Гилли, пока даже со своей прической не справился, – вредно хмыкнул Тай. Махнул рукой – длинные светлые волосы, кое-как зачесанные назад, на мгновение взвились в воздух, заплелись в нехитрую косу. – Ну вот, теперь почти Найтстар. Хм…

– Что? – ворчливо выдала я, уже ожидая какой-нибудь гадости – их обычно как раз с такими излишне задумчивыми лицами и говорят.

Но Тай только отмахнулся, с каким-то мрачным весельем:

– Да так. Подумал, что мы с Дики задолбаемся за эти два года от вас двоих женихов с невестами гонять. Ну этот, – он ткнул Лэндону в плечо, – ладно, отбрехается, у Гилбертов язык без костей испокон веков. А вот тебе, принцесса, лучше бы побыстрее найти себе кого-нибудь. Целее будешь.

– Я тоже отбрехаюсь, – возразила я, вмиг обидевшись на такой совет.

– Не сомневаюсь. Только как бы от этого охотников больше не стало – мужчины, знаешь ли, любят дерзких девчонок…

– Это ты по своему опыту? – хмыкнул Лэндон.

– В том числе. – Тай глянул на меня с интересом, природа которого вскоре стала ясна. – Правда, что ли, Лайтнингу вчера по морде врезала?

Я кивнула, невольно потерев плечо – синяки и впрямь остались. Тай этот жест заметил и, похоже, верно истолковав, отчётливо скрипнул зубами.

– Не бойся, отвадим придурка. Пусть за своими светлыми клушками волочится.

– Бедные клушки, – охотно съехидничал Лэндон. – Идёмте, что ли? Твой ползучий дядюшка Блэквуд обещал представление с утра.

– И впрямь пора. С пирогом расправились, оглоеды? Идёмте.

Мы и пошли. Запоздало я обратила внимание, что Шеан куда-то пропал, и меня это немного расстроило – я уже успела привыкнуть к очаровательной пантере и даже обиделась, что такой чудесный фамильяр принадлежит кому-то еще. Ладно, надеюсь, мой будет ничуть не хуже – я бы хотела себе котика, или щенка, или хотя бы лисичку…

За мечтами о будущем фамильяре я даже не успела заметить, как мы вернулись в гостиную. В которой, кстати, непривычно шумно и тесно – похоже, сюда набился весь факультет. Почти следом за нами явился архимагистр Ливингстоун, а вместе с ним – мужчина, который… который…

Ну да. Высокий, тёмный и опасный. И на Тая так похож, что даже жутко. Тот же рост и стать, то же бледное красивое лицо. Пронзительный взгляд бездонных чёрных глаз – и тот один в один. Только волосы другие, чёрные настолько, что отдают в синеву.

Рэйнхарт Блэквуд.

Я помню его.

Его появление там, в башне, его магию, ломающую Мэддокса, его руки, держащие меня, не дающие свалиться в спасительное забытье. И телепорт, который он содрал со своей шеи, прежде чем зажать между нашими ладонями. Он. Это он меня спас, а я едва об этом не забыла.

Едва не забыла, как мы с ним на пару убили человека. Я – ножом, который невесть как умудрилась вонзить в шею своего убийцы. Он – магией, тёмной, густой, насыщенной. Некромантией.

Я невольно потянулась к поясу и вздрогнула, вдруг не обнаружив ножа на привычном месте.

– Что такое? – еле слышно поинтересовался Лэндон, на мгновение сжав мою ладонь. – Тихо ты. Он свой.

Нет у меня своих. Родителей – и тех нет, судя по тому, что они не удосужились даже прислать мне письмо.

– Успокойся, Лили, – услышала я рядом голос Миры, тоже искаженный шепотом. Я ощутила мягкое касание чужих пальцев, а затем – странное спокойствие, волной прокатившееся по телу. – Так легче?

Я кивнула ей в знак благодарности, – в самом деле, не время и не место снова поджигать или громить что-нибудь. Здорово иметь в друзьях менталиста… Нервозность не исчезла полностью, но дышать стало чуточку легче.

Успокоилась я весьма вовремя – Ливингстоун наконец отмер и завёл речь этим своим благостным тоном доброго дедушки, что не слишком вяжется с наружностью эдакой влажной мечты старшекурсниц.

– Приветствую, дорогие студенты! – Тай и Лэндон единодушно закатили глаза. – Я собрал вас сегодня здесь…

– Ты собрал, как же, – хмыкнули рядом, и я, повернувшись, с удивлением заметила Октавию. Она была бледна и опиралась на плечо Дика, а змея на её руке совсем не шевелилась.

Тай нахмурился, явно недовольный присутствием Кейн.

– Что ты тут делаешь?

Она невозмутимо пожала плечами.

– Не могла пропустить этот цирк с кентаврами.

– …чтобы с прискорбием сообщить, что магистр Мэддокс был вынужден скоропостижно покинуть стены нашей Академии в связи со сложными семейными обстоятельствами. – Мы с Лэндоном дружно фыркнули, а Дик и Октавия, похоже, с трудом удержались от злорадного хохота. – Многие из вас наверняка будут расстроены этим фактом, ведь наш магистр был выдающимся преподавателем, вы наверняка успели привыкнуть к нему и полюбить всем сердцем…

– Да он издевается, что ли? – озвучил Тай общую мысль большинства из нас.

– Однако Академия Сумерек – это прежде всего учебное заведение, выпускающее из своих стен выдающихся магов. О чём известно всему королевству Астрэ, включая самых высокопоставленных и благородных особ. Благодаря всестороннему и внимательному участию её величества, сиятельной королевы Марии, ценнейший факультет чернокнижников не останется без надёжного присмотра и получит необходимые знания в полной мере. С гордостью и огромной благодарностью я хочу представить вам мистера Рэйнхарта Блэквуда…

Тай рядом шумно выдохнул сквозь зубы. И не он один, к слову – по всей толпе студентов пронеслись вздохи, шепотки, кое-кто из девчонок даже испуганно приложил руку ко рту.

– Благодарю, архимагистр, за вашу речь. Её величество и впрямь очень внимательно следит за Академией Сумерек, для меня будет честью передать ей, насколько неоценимыми были признаны её усилия, – прервал словоблудие Ливингстоуна знакомый-незнакомый мужчина.

Клянусь Царицей, этим голосом можно резать сталь. Со мной он говорил совсем по-другому.

– Думаю, представиться я в состоянии сам.

Даже если подобное… хамство ему не понравилось, Ливингстоун виду не подал. Улыбнулся участливо, отошёл в сторону и даже приглашающе протянул руки, позволяя мужчине выйти вперёд.

– Разумеется, мистер Блэквуд, – он демонстративно глянул на часы, висевшие у него на цепочке. – Тем более мне все равно нужно отлучиться – дела. Жду вас в моём кабинете после окончания собрания.

В ответ Блэквуд только коротко кивнул. А едва за архимагистром закрылась дверь, взмахом руки накинул на холл несколько заклятий.

– Два заглушающих, два запирающих, три щита… – медленно произнес Лэндон. – Сэр, мы готовим заговор?

– Тёмные всегда их готовят, – отозвался Блэквуд. – Вы этого не знали, мистер Гилберт?

Ответа он, впрочем, ждать не стал, хотя Лэндон наверняка порывался ляпнуть что-нибудь ещё. Помилуй, Царица, еще немного, и я решу, что этот парень – двойняшка, мать его так и эдак! – бессмертный. Я бы с мужчиной по фамилии Блэквуд остереглась разговаривать вообще, не то что вступать с ним в спор или что-нибудь подобное.

– Итак, приступим к сердечному знакомству, – он подозвал к себе одно из кресел и уселся на него с таким видом, словно то был самый настоящий трон. – Как вы уже поняли, меня зовут Рэйнхарт Блэквуд. Лорд Рэйнхарт Блэквуд – простим дорогому архимагистру его пробелы в образовании. Некоторые из вас знают меня как первого некроманта Астрэ, рыцаря королевского легиона, магистра тёмных искусств и прочая. Кем будете считать и называть меня вы – мне не интересно. Зовите как хотите.

– Даже Рэем? – весело поинтересовался Дик.

По холлу тут же прокатились редкие смешки. Из тех, что возникают, когда кто-то ляпает самоубийственную глупость. Иначе как лордом Блэквудом «Рэй» не воспринимался.

– Да хоть Его темнейшеством, – хмыкнул в ответ Блэквуд, губы его едва-едва изогнулись в ухмылке. – Мне нет дела до титулов, чистоты крови и величины семейного древа. Если кому-то есть, и он захочет это всем продемонстрировать, – я превращу их жизнь в непрекращающиеся страдания. Второе. Как вы уже поняли, Мэддокс спешно нас покинул. Преподавателем он был никудышным, так что дружно пожелаем ему успехов в его… дальнейшем пути. Его теоретические наработки можете оставить, всё, чему вас учили на практике, лучше забыть и никогда не использовать – похороны стажеров, как выяснилось, не самое весёлое мероприятие. Третье. Развлекать вас игрой в камушки, как малахольный полудурок Мэдди, я не собираюсь, и мои уроки наверняка окажутся поистине незабываемы. Преподавать я буду некромантию и сопутствующие профильные дисциплины, в том числе наложение проклятий. За малефиками, исключая первый курс, по-прежнему закреплён магистр Колдуэлл. Кафедру некромантии вскоре будет тошнить от одного моего вида, но всем прочим тоже не советую расслабляться.

Блэквуд обвёл присутствующих на редкость недобрым взглядом.

– Повторяю – я не Мэддокс. За откровенные косяки, неуспеваемость и свары внутри факультета буду драть три шкуры, на всё прочее готов закрыть глаза, пока вы не попадаетесь и не сильно наглеете.

Как-то не очень педагогично, но студенты вроде прониклись. Ладно, мне-то что за дело? Я буду рада вернуться к привычному амплуа примерной зануды-отличницы… Если мне, конечно, позволят. А то горящие камни и покушения на жизнь – они как-то не способствуют.

– Последнее: с любыми проблемами вы идёте ко мне. С любыми. Даже если они кажутся вам идиотскими и не стоящими моего времени. Светлые дебилы вздумали поиграть в иерархию – ко мне, злыдня Чейз опять слетела с нарезки – ко мне, сам Ливингстоун заявился и тоном престарелого дедули позвал на чаёк с конфеткой – да, тоже ко мне. Это понятно? Замечательно. Вопросы, жалобы, предложения? Нет? Тогда свободны. Мисс Сеймур, вы идёте со мной.

– О-о-о! – протянул Дик, ухмыльнувшись во весь рот. – Тай, дружище, у твоего дядюшки отменный вкус!

И с этим я бы ещё смирилась. Дики такой Дики. Но добрая дюжина сомнительных комментариев от парней, с которыми я до сего дня и словом не обмолвилась, смутили донельзя и откровенно разозлили.

– А у мужика губа не дура!

– Эх, темнейшество! Такая блондиночка пропала…

– Была Лили – и нету Лили…

– Очень смешно, – буркнула я, чувствуя, как заполыхали щёки. И, сложив руки на груди, уже громче прибавила: – Верх остроумия, джентльмены, но Лили здесь и всё слышит! Что-нибудь ещё желаете сказать?

Излишне болтливые чернокнижники опешили, явно не ожидая получить отпор от крошечной первокурсницы. Смерив их надменным взглядом, я в лучшем духе Лэндона задрала нос, прошествовала к лорду Блэквуду и вежливо поклонилась.

– Милорд.

Блэквуд улыбнулся мне – едва заметно, но я отчего-то была железно уверена, что он забавляется.

– Миледи, – выдохнул он, склонив голову в ответ, и галантным жестом предложил взять его под руку. Что я и поспешила сделать, подавив невесть откуда взявшуюся робость.

В моём же спутнике её словно не было вовсе – он ни на миг не изменился в лице, пока мы шли прочь от общежитий тёмного факультета. Словно так и надо, словно он каждый день сопровождает своих студенток в… куда, кстати?

Спросить я не успела – перед одной из дверей мы вдруг остановились, и Блэквуд, на пробу дёрнув изогнутую ручку, пригласил меня внутрь.

– Где мы? – спросила я, с удивлением осмотрев пыльные шторы на окнах, беспорядочно сложенную мебель и даже притулившуюся в уголке метлу.

– Понятия не имею, – отозвался Блэквуд. – Архимагистр Ливингстоун уже наверняка знает, что я закончил свою речь, так что у нас очень мало времени. Для начала, – он потянулся к своему поясу, отстегнул от него ножны и вручил их мне, – кажется, это ваше.

Я взяла ножны, машинально проверила, как в них ходит нож. Сумеречная сталь, рукоять из рога василиска – дорогой презент от любимого брата, который хотел меня защитить, даже не будучи рядом.

– Благодарю, лорд Блэквуд, – растянула губы в вежливой улыбке, хотя горе и предчувствие потери осели внутри грудой тяжёлых камней. – Это подарок моего брата Карлоса. Самый важный и, вероятно, самый последний… Но, полагаю, мы здесь не ради этого?

– Держите при себе – он сослужил вам хорошую службу. Вполне вероятно, сослужит ещё не раз. Но вы правы, – он обошёл одинокий стол, небрежно махнул рукой, убирая с него всю скопившуюся пыль. – В данный момент вас ожидает в своём кабинете господин архимагистр. Как вы уже поняли, я не питаю к нему тёплых чувств. И вам не советую. Ливингстоун любит строить из себя доброго понимающего дедушку, но медяк цена его доброте. У старины Уэйна фора перед нами больше чем в полвека, так что играть с ним в игры не стоит.

Блэквуд оперся спиной о стол, всё так же небрежно призвал из кучи мебели колченогий стул и жестом предложил мне сесть.

– Слушайте и запоминайте, леди Лисандра – вчера вы потеряли сознание после урока магистра Чейз. Сваливайте на истощение. Ливингстоун не поверит, но вы – первокурсница, нервная и впечатлительная, знать природу своего обморока не обязаны. Очнулись в часовой башне, но не надолго, запомнили только, как Мэддокс пытался вас задушить, после чего снова потеряли сознание. А когда пришли в себя, были уже в своей комнате. Что случилось с Мэддоксом, вы не знаете, меня до сегодняшнего утра не видели и крайне удивлены столь поспешным переназначением любимого профессора. Вам всё ясно?

– Вы предлагаете соврать? – хмуро уточнила я, сев на стул и сцепив руки в замок. – Я защищалась. Но вряд ли кто-то поверит этому, если мой обман вскроется.

– Вот как? – переспросил Блэквуд с каким-то нездоровым весельем. – Это всё, что вас беспокоит?

– Меня бы должно беспокоить, что мы вместе убили человека, не так ли? Но мне всё равно. По правде говоря, это было весьма… волнующе.

Сферы небесные, я и правда это вслух ляпнула?! Даже в мыслях звучало жутко нездорово.

Проклятый тёмный лорд не ужаснулся моей кровожадности, но ухмыльнулся ещё шире – так, что меня невольно в жар бросило.

– Ах, леди Лисандра, ни от одной женщины я ещё не получал таких непристойных признаний.

– Издеваетесь?

– Ничуть, – заверил лорд Блэквуд серьёзно, хотя в глухо-тёмных глазах по-прежнему поблёскивало что-то такое… подначивающее. – Полно, миледи, скомпрометируете меня чуть позже. Сейчас мне нужно, чтобы вы рассказали о вчерашнем.

– Как пожелаете, – пожала плечами, удержав при себе возмущённые отповеди – больно он мне нужен, нечисть болотная! – и начала не шибко длинный рассказ: – Я очнулась, меня слегка пожурили за устроенный переполох, вручили колечко, – помахала рукой, демонстрируя артефакт силы. – Потом лорд Лестер переместил меня в какую-то лабораторию и предложил поджечь ещё один камушек. Вернее, не поджечь, а…

– Трансмутировать, – задумчиво выдал Блэквуд, смерив кольцо на моей руке недобрым взглядом. – Получилось?

– Получилось, – эхом откликнулась я. – Кварц, слюда, полевой шпат… И никаких заклинаний. Почему старой крови не место в новом мире?

– Потому что дивный новый мир создан для ханжей вроде Мэддокса. Не для чудовищ, порождённых нечистой кровью, – он выразительно скривился. – Что ещё этот кретин вам наговорил?

– Не слишком много. Кто такие истинные некроманты?

– Долго объяснять. Позже. Ещё?

– Просил простить. – Я повертела в руках нож и одним резким движением загнала обратно в ножны. А затем приладила их обратно на пояс. – Ну что ж, я покрепче взяла своё прощение и вогнала ему в шею. Это всё, милорд. Дальше вы знаете.

Блэквуд задумчиво прошёлся по запылённому кабинету, после чего вернулся обратно к столу и сложил руки на груди. Я невольно залюбовалась им, поражаясь, насколько сильно ему не подходит и одновременно подходит это место. Сиятельный – или правильно называть его темнейшим?.. – лорд уместнее смотрелся бы на приёме в королевском дворце. Впрочем, на них-то он наверняка бывал неоднократно. Но и здесь, среди сваленных в кучу старых парт, метел и пыли, лорд Блэквуд, в туфлях из мягкой кожи, в простых черных брюках и чёрном же сюртуке, застегнутым под самое горло, без вычурной вышивки и дорогих украшений-амулетов, выглядел так, будто его совершенно ничто в этой жизни не способно смутить. Ни обстановка, ни компания.

Я чуть нахмурилась, припоминая – Блэквуды никогда не были слишком богаты. Сильный тёмный дар при полноправной и неоспоримой власти светлых магов никогда не пользовался спросом. Годы же правления Бенедикта Кровавого и вовсе разорили гадючье семейство, а вместе с ним и большинство тёмных семей. Земли Блэквудов – Приозерье – располагались в опасной близости от Чащи. Арендаторов на такое добро наверняка находилось мало, а без них, не имея достаточно связей и большой семьи, способной прокормить саму себя, шансы на сытую жизнь были весьма малы. С детьми же наверняка имелись проблемы – тёмные маги, да и все прочие тоже, не слишком плодовиты. Исключения, конечно, есть – например, Найтстары…

– Сэр, – позвала я, зачем-то облизывая вмиг пересохшие губы, – а правда, что я…

– Правда, – коротко отозвался Блэквуд, будто заранее знал, о чем я хочу спросить. – Но, боюсь, я не тот человек, который должен вам рассказывать об этом. Да и тема заслуживает обстановки поуютнее. И пары бутылок вина, пожалуй. Одно скажу – если ваш отец тот, на кого мы думаем, поверьте – он был хорошим человеком.

– Потому, наверное, и «был», – пробурчала я, на что Блэквуд ответил очередной кривой усмешкой.

– Да, – согласился он и протянул мне руку, предлагая встать, – пожалуй, что так. Идёмте, миледи, нас заждались на чай. С конфеткой, чтоб его. Надеюсь, вы не любите сладкое.

– Обожаю, – возразила я печально, вложив свою ладонь в его, – но на сей раз, пожалуй, перебьюсь.

– Мудрое решение.

Как ни хотелось отсрочить неизбежное, вскоре мы подошли к дверям ректорского логова… хм, кабинета. Лорд Блэквуд галантно распахнул передо мной дверь (как по мне, так в Пекло манеры, шёл бы в эту западню первый); я с обречённым вздохом вошла и…

И замерла, не дыша. Напротив архимагистра Ливингстоуна сидел не кто иной, как…

– Отец? – выдохнула я.

Лорд Гаррет Сеймур внимательно оглядел меня с ног до головы, после чего трусливо отвёл взгляд. Лицо у него сделалось такое, словно я его ударила.

– Здравствуй, Лисандра.

Я стояла и не знала, что сказать. Больше всего хотелось броситься ему на шею и зарыдать, уткнувшись в широкое плечо. Но страх быть отвергнутой оказался сильнее глупого детского порыва. Посему я вежливо поклонилась.

– Доброе утро.

– Прекрасное утро, моя дорогая леди Лисандра, – радушно ответствовал архимагистр, поднявшись с кресла. Отец остался сидеть, старательно глядя себе под ноги. – Иначе и быть не может, коль скоро ваша красота озаряет мою скромную обитель! Благодарю, лорд Блэквуд, вы можете…

– Не могу и не собираюсь, – отчеканил Блэквуд. Его бархатный баритон вновь зазвучал острее сумеречной стали. – Мне тоже охота такую красоту лицезреть, знаете ли.

– Что он здесь делает? – зло поинтересовался отец, в упор уставившись на Ливингстоуна. – Этой ядовитой твари не место рядом с… юной девушкой, кем бы она ни была.

Кем бы она ни была… Каждое слово хлестало больно-пребольно, будто пощёчина. Хотя откуда мне знать? Меня ни разу никто не бил. Я росла в приличной семье, любящей и дружной, и мой отец никому бы не позволил даже пальцем меня тронуть.

Всего три дня назад я была его любимой и единственной дочерью. Теперь он даже смотреть на меня не желает.

– Ядовитая тварь является куратором факультета, куда волей Царицы и Горнила была направлена леди Лисандра Сеймур. Так что да, мне здесь самое место. – Блэквуд демонстративно отступил обратно к двери, плечом оперся о массивный деревянный косяк. – Вы же не хотите лишиться кабинета, архимагистр?

Ливингстоун едва заметно скрипнул зубами, но доброжелательную улыбочку с лица не стёр. Я же, едва глянув на выражение его лица, вдруг испытала небывалое чувство благодарности к лорду Блэквуду за то, что он не ушёл, не бросил меня одну разбираться… со всем этим.

Повинуясь взмаху руки Ливингстоуна, ко мне подвинулось второе из свободных кресел для посетителей, и я послушно уселась на его краешек. Смотреть на отца мне тоже не хотелось, однако я пересилила себя и подняла голову.

 Надо же, а я словно успела забыть как он выглядит. И как он нервничает перед серьёзными разговорами, забыла тоже.

– Не желаете ли чаю, леди Лисандра?..

– Вы издеваетесь? – произнесла я подчёркнуто тихим голосом.

Сахарная улыбочка Ливингстоуна подувяла, и он решил напустить на себя сочувственный вид.

– Что ж, разговор нам предстоит не самый приятный. Гаррет, мальчик мой, ты уверен в своём решении? Я полагаю, ты реагируешь несколько чрезмерно, ведь времена нынче совсем иные…

– Всё уже решено и официально оформлено, – ответил отец, глядя, впрочем, не на Ливингстоуна – на меня. – Лисандра, я смирился бы с тем, что ты не от меня – в конце концов, где-то в глубине души я всегда это подозревал. Но называть своей дочерью тёмную ведьму я просто не вправе. Мои предки перевернутся в гробах; мою семью не примут ни в одном приличном доме; мои сыновья останутся без невест…

Всё это я прекрасно понимала – как не понимать? Но предательство всегда остаётся предательством, в какую обёртку ты его ни упакуй. Каждое слово отца… лорда Сеймура больно ранило.

Нормальные девушки, когда им больно и страшно, обычно плачут и умоляют. Вот только я нормальной никогда не была.

Когда мне больно и страшно, я прихожу в ярость.

– Никогда бы не подумала, что Гаррет Сеймур, верховный страж столичного региона, – трусливое ничтожество, – бросила презрительно и зло. – Хотя бы наберись смелости сказать мне в лицо – я отрёкся от тебя, Лили! Я никчёмный трус, Лили! Я двадцать лет звал тебя своей дочерью, Лили, только чтобы вышвырнуть из дома, как надоевшего щенка!

– Замолчи, Лили! Заткнись сию же секунду, иначе видят звёзды, я всыплю-таки тебе ремня! – рявкнул он, стиснув кулаки до побелевших костяшек. – Ты понятия не имеешь, какой ценой мне далось это решение. Я сделал то, что должен, и не собираюсь оправдываться.

– Ну конечно. Ты никогда не оправдываешься.

Он взглянул на меня так беспомощно и несчастно, что на какой-то миг мне стало ужасно его жаль. Но только на миг. Ярость моя куда сильнее жалости.

В последние дни ярость со мной повсюду. Я даже начала привыкать… и получать какое-то извращённое удовольствие.

– Скажи спасибо, что не вышвырнул тебя на улицу в одном платье, – процедил лорд Сеймур, снова уставившись себе под ноги. – Ты получишь свои вещи, и я положил на твой счёт достаточно золота. Хватит на шесть лет обучения и ещё останется на приданое…

– Да не нужны мне твои подачки! – огрызнулась я. – Я выживу и без тебя, ясно? Любой ценой выживу. Пойду работать. Не возьмут в трактир, так в борделе точно не откажут, я ведь смазливая, да?.. Но твоё предательство никогда не забуду, чем бы ты от меня ни откупился. Слышишь? Никогда.

– Лили, прошу, не надо… – выдавил он откровенно жалким тоном. В жизни не подумала бы, что мой отец так может. – Ты не останешься без имени – старая ведьма Найтстар этого не допустит. Я запретил твоей матери видеться с тобой, но это только на первое время… максимум на год…

Лучше бы он и дальше глотку драл. Потому как, слушая эти никчемные попытки оправдаться, сорвалась уже я.

– Будь ты проклят, Гаррет Сеймур! – закричала, подлетев с кресла и до боли впившись ногтями в свои ладони – сила рвалась с поводка, требуя слова подкрепить действием. – Неужели я не была идеальной сестрой и дочерью?! Я делала всё, что бы вы с матерью ни просили! Была лучшей всегда и во всём! Общалась с подружками, которых вы выбрали, носила одежду на ваш вкус, стала невестой мужчины, который нравился вам – не мне. За что ты меня наказываешь?! Я ничего не сделала! Я не виновата, что твоя драгоценная Лита оказалась немногим лучше дешёвой потаскухи!

– Не смей так говорить о матери! Ты ничего не знаешь!..

Не знаю. И знать не хочу. Потом, конечно, об этом пожалею, но…

– Нет у меня матери, – глухо произнесла я. По левой руке лениво скатилась капелька крови – надо же, распорола ногтями ладонь и даже не почувствовала. – И к чему было годами ради вас из кожи лезть? Нет у меня ни матери, ни отца, ни братьев. Только я сама.

– Леди Лисандра, – промямлил Ливингстоун, точно опасаясь, что я прокляну-таки отставного родителя чем-то забористым, – давайте успокоимся и обсудим ситуацию как взрослые люди. По всему выходит, что я теперь ваш временный опекун…

– Гражданский кодекс говорит иначе. Двадцать мне исполнится менее, чем через полгода, что делает меня полностью дееспособной. Вы, конечно, всегда можете оспорить это в суде, но до тех пор могу я идти? Сэр.

Ответа я уже не слышала. Не хотела слышать. Руки ходили ходуном, воздуха отчаянно не хватало, а сердце билось, как у загнанного зверя. Больно. Так больно! В какой-то миг показалось, что я просто рухну замертво; что стресс и сжигающая нутро обида доделают то, что не удалось Мэддоксу.

Но всё же я кое-как подцепила края куцей юбочки, изображая поклон.

– Лорд Сеймур, счастливо оставаться.

Меня остановил Блэквуд, у самой двери внезапно вцепившийся мне в плечо. Окинул оценивающим взглядом, прищурился мрачно и вдруг вытянул руку ладонью вверх.

– Кольцо, леди Лисандра. – Я непонимающе уставилась на него, на какой-то миг и впрямь забыв о раздирающих душу и сердце переживаниях. Глянула на артефакт силы, красующийся на моём пальце. – Кольцо Лайтнингов у вас при себе, верно? Полагаю, помолвку можно считать расторгнутой.

Я заторможенно кивнула и полезла в карман. Дурацкий бриллиант, царапнувший ладонь, был всё таким же красивым, но теперь казался мне ещё более неуместным и пошлым. Выразительно скривившись, вложила постылое украшение в руку Блэквуда, а тот щелчком пальцем отлевитировал его на стол Ливингстоуна.

– Советую проверить на проклятья, – едко отметил он. И, не дожидаясь прощальных фраз, толкнул плечом дверь. – Пойдёмте, леди Лисандра. Я провожу вас в вашу комнату.

Ни в какую комнату мы не пошли – стоило только выйти в коридор, как Блэквуд вдруг притянул меня к себе, обнял одной рукой. Я успела заметить мелькнувший в его пальцах тёмный камень на цепочке, а в следующий миг меня утянуло в вихрь телепорта. Невольно вспомнилось, как в прошлый раз меня таким способом перемещал Мэддокс…

– Как вы себя чувствуете? – поинтересовался Блэквуд, отстранившись от меня.

Я огляделась – мы и впрямь оказались в комнате. Не в моей, конечно – в моей бы в жизни не поместились сразу и диван, и пара кресел, и журнальный стол, и притулившийся в углу у окна стол-бюро. Здесь темно и как-то… пусто. Только стоящий возле двери саквояж и графин с парой стаканов выдавали, что это место кому-то принадлежит.

– Ещё не успел обжиться, – в ответ на мой взгляд пояснил Блэквуд. – Хотите воды?

– Скорее уж вина, – попыталась улыбнуться я. Вышло, видимо, совсем жалко: Блэквуд остался так же мрачен, как и когда мы выходили из кабинета архимагистра.

– Есть только виски. Будете?

Я, подумав, кивнула – в самом деле, когда ещё доведётся выпросить спиртного у преподавателя в его же комнатах?

Лорд Блэквуд споро достал из саквояжа бутыль с янтарной жидкостью, разлил по бокалам, подал один мне. Я невольно усмехнулась. Надо же, всего три дня назад подобное поведение – я, в покоях постороннего мужчины, принимаю из его рук крепкий алкоголь, который прежде даже не пила! – показалось бы мне несмываемым позором и бесчестьем. Сейчас же… всё равно. Пусто. Точно вместе со светлой кровью из меня выжгли и совесть, и порядочность, и даже манеры.

Виски огненным комом прокатился по горлу, обжигая внутренности и моментально давая в голову. Не настолько, чтобы чувствовать опьянение, но достаточно, чтобы нервная дрожь чуть отпустила.

– Хотите чего-нибудь ещё, миледи?

– Нет, – я мотнула головой. – Нет, спасибо, вы и так…

– Плохо, – оборвал Блэквуд, чуть повысив голос. Я непонимающе уставилась на него. Он махом опустошил свой бокал, подтолкнул мой мне, веля делать то же самое. – Потому что вы должны хотеть, Лисандра. Разбить этот графин о мою голову, сжечь здесь всю проклятую мебель, выбить стекла, кричать, плакать… Вы должны этого хотеть, иначе, видит Царица, рано или поздно ваша сдержанность обернётся для вас очень скверно.

– А безобразной истерики в кабинете у любителя чая и конфеток вам было недостаточно? – изумилась я, не скрывая раздражения. – Предлагаете себе в качестве десерта?

– Юная леди, я выдаю желаемое за действительное или вы впрямь меня домогаетесь? – протянул Блэквуд нарочито похабным тоном. А мне в самом деле захотелось огреть его графином по башке – за паскудство и дурацкие шуточки. – Хватит притворяться, Лили. Даже если вы разворотите мой кабинет и половину академии до кучи, я не стану думать о вас хуже.

– Я стану.

– Зря, – пожал он плечами. – Если вам это интересно, я думаю, вы прекрасно держались. И знаю, каких трудов вам стоило не проклясть своего так называемого папашу.

– Не знаете, – возразила я. Мой голос опасно задрожал. – Несмотря ни на что, он был моим отцом… а теперь я только и думаю о том, как легко было бы его убить. Закупорка артерий, тромбоз, мерцающая аритмия… уверена, вы прекрасно знаете, что это такое и как реализуется при помощи некромантии.

– О, разумеется. Но откуда такие бесспорно полезные знания у вас?

Надо же, он будто заинтригован. Ну да, магистр тёмных искусств наверняка слышал вещи и похуже.

– Я люблю читать. И думала, что стану целителем… – осеклась, в отвращении помотала головой. – Нет, не думала. Это тоже решили за меня. Все и всё решают за меня, даже дурацкое Горнило! Да лучше бы оно сожгло меня дотла – я и так всё равно что мёртвая!

По щеке скатилась одинокая слезинка, но я тут же утёрла её тыльной стороной ладони.

Без толку. Вскоре я ничего не могла разглядеть из-за пелены слёз. Сдержать их никак не получалось – точно моё горе заполнило меня снизу доверху. И полилось через край.

– Я умерла и переродилась в… чудовище. Злобное, мстительное и нестабильное. Раньше мне бы в голову не пришло скандалить с преподавателем, или бить Роберта по лицу, или проклинать кого-то… и уж тем более убивать! Я даже от лорда Лестера не защищалась – я его пыталась утащить следом! Взялась за нож, а в мыслях только одно – сдохни, сдохни, сдохни! Он и сдох. А мне… мне понравилось. Мне в жизни никогда не было так приятно, как убивать его… с вами. Никогда.

И, выдав это ужасное откровение, я позорно разрыдалась, уткнув лицо в ладони. Пусть думает что хочет, пусть все думают что хотят – мне уже наплевать.

– Что ж, полагаю, у нас нет ни одной причины отказывать себе в подобных удовольствиях, – голос Блэквуда вновь стал тише и заметно потеплел. – Я о совместных убийствах, разумеется. Список ограничен некоторыми рамками, но на наш с вами век хватит.

Его рука, внезапно тёплая, хотя я ожидала змеиной холодности, легла поверх моего запястья, потянула на себя. Миг, и я оказалась в объятиях лорда Блэквуда, которого, кажется, не смущали ни мои вздрагивающие плечи, ни хныканье, ни слёзы, которые вмиг намочили ткань его сюртука.

– Вот так, Лили, – тяжёлая ладонь легла на мой затылок, погладила по волосам. Объятия стали ещё крепче, и я невольно обняла лорда Блэквуда в ответ. – Плачьте. Злитесь, ненавидьте, выходите из себя, бейте посуду… Видит Царица, нет ни одного тёмного, который не обошёлся бы без разрушений. Когда я злился, умерщвлял и поднимал мышей. Дивная выходила картина.

– Не-ет, мышей жалко, – невольно усмехнулась сквозь слёзы. – А вот Ливингстоуна и Чейз – как-то не особо.

Он негромко рассмеялся куда-то мне в макушку.

– Вы удивительная девушка, Лисандра Найтстар.

Комплимент явно с подвохом, но мне всё равно сделалось очень приятно. Очень-очень. Хоть и странно.

Лисандра Найтстар…

– Полагаю, мне следует к этому привыкнуть.

– Полагаю, мне следует хватать вас и прятать в башню поукромнее, – отозвался Блэквуд со вздохом. – Но вы же не согласитесь.

– Вы же не серьёзно, лорд Рэйнхарт? – отстранилась и смерила его негодующим взглядом. О том, как выгляжу сейчас, постаралась не задумываться. – А, похоже, что серьёзно. Мало мне было Тая с его советами о скоропалительном замужестве!

– Хороший, между прочим, совет. Чудо, а не племянник! – заявил он. И с этой своей несносной усмешкой осведомился: – Выйдете за меня, Лили?

– И слушать эти ваши шуточки всю оставшуюся жизнь? Да упаси Царица!

– Ах вы, жестокая!

Теперь уж настал мой черёд смеяться сквозь слёзы. Которые, слава звёздам, пошли на убыль. Где-то на задворках сознания маячила укоризненная мыслишка о том, что непозволительно так фамильярничать с едва знакомым мужчиной – преподавателем, в конце концов! Но было странное ощущение, словно я знаю Рэйнхарта Блэквуда гораздо дольше, чем один день.

Немудрено, впрочем. После всего, что между нами было…

Да чтоб его, мне тоже теперь везде будут двусмысленности мерещиться?

– Простите, пожалуйста, – покаялась я, виновато взглянув на него. Всё ещё немного неловко, но… но он смотрит так, что о собственном зарёванном лице как-то быстро забывается. – Я доставила вам столько проблем и… даже не поблагодарила вас. Спасибо. За всё.

– Вам не за что меня благодарить, Лили, – заверил Блэквуд и протянул невесть откуда взявшийся платок. – Я бы сделал то же самое для любого чернокнижника… Хотя не скрою, помогать прекрасной юной леди не в пример приятнее, нежели всем прочим.

– Вы такой несносный, – пожурила я, скрестив руки на груди. – Ведите себя прилично!

– Увы, моя дорогая, есть вещи, на которые не способен даже я. Мы, Блэквуды, какие угодно, только не приличные.

Он улыбнулся с какой-то ласковой насмешкой, бережно отвёл прядь волос с моего зарёванного лица – заколка потерялась в ходе горестных рыданий, и непокорные локоны тяжёлой волной упали на плечи.

– Учитесь, Лили. Входите в силу и держитесь Тая – он мой племянник, умница и на редкость порядочный парень. Если получится, постарайтесь не выделяться – тихие зануды светлым дедушкой Ливингстоуном давно сочтены безобидными и не представляющими угрозы.

– А я представляю для него угрозу? – хмуро поинтересовалась я.

Слёзы высохли моментально – когда в голову возвращаются дурные мыслишки об угрозе жизни, мигом становится не до соплей. В том, что светлый дедушка Ливингстоун прибьёт и не поморщится, я почему-то не усомнилась ни на миг.

– Сейчас для него угрозу представляю я, – заверил Блэквуд, и сомнений в его словах у меня не возникло. – Осторожность ещё никому не помешала, но бояться не стоит. Я здесь, чтобы защитить вас, – и я буду защищать. От чего угодно.

И таким тоном это было сказано, что я почему-то сразу поверила.

Стоит ли доверять едва знакомому мужчине, тёмному до кончиков ногтей и обладающему на редкость дурной славой? Нет… наверное, нет. Но…

Но я доверяю. Полностью и безоговорочно. В конце концов, какой у меня выбор? Защитниками не разбрасываются, даже если это жуткое болотное чудище, от одного вида которого у архимагистра зубы сводит.

Я доверяю свою жизнь Рэйнхарту Блэквуду. А насколько это глупо, недальновидно и опасно, подумаю как-нибудь потом.