Глава 23. Сладких снов

После окончания тренировки со студентами я еще долго пребывала в полнейшем недоумении. Ситуация с Рэйесом окончательно поставила меня в тупик относительно его персоны. В истории нашей академии не было таких студентов, кто являлся бы Пегасом и Грифоном одновременно. Считалось, что это несовместимые по своей сути магические склонности. Во всяком случае, на моей памяти таких студентов не было точно. Надо бы поговорить с Персивалем на эту тему.

Я тяжело вздохнула и подлетела на наколдованном облачке пониже к бескрайним морским просторам подо мной, очень низко. Приятно было пролетать так медленно над водой и болтать босыми ногами в теплом море. Очень любила это дело.

Мне снилось море. Ну, вернее, я осознанно пребывала в таком сне, где мне виделось море. Просто бесконечная гладь спокойного моря, солнце в зените, от ярких лучей которого небольшие волны бликовали и ослепляли своими переливами. Тихо, спокойно. Никаких лишних звуков, кроме шелеста волн. Идеальное умиротворение.

Да, верно, я смогла погрузиться на второй уровень сновидений, уровень осознанных снов, несмотря на свое плачевное состояние в связи с украденным телом. Но после всех физических контактов с Рэйесом обнаружила, что вновь могу самостоятельно погрузиться спокойно и на первый и на второй уровень сновидений. Мы с Рэйесом проверили мои переходы между волшебными материями и убедились в моем хорошем самочувствии.

Полагаю, что больше всего на стабилизацию моего энергетического состояния повлиял как раз поцелуй. Такой нахальный и жаркий, что у меня до сих пор щеки алели при воспоминаниях об этом эпизоде своей жизни… и неумолимом желании повторить. А потом – продолжить. О том, что именно я жажду продолжить, старалась пока не думать, потому что тут уже не только щеки алели, а внизу живота начинал разгораться подозрительный пожар.

Я хмуро посмотрела на темную точку где-то там, на горизонте: знала, что это Рэйес сидит там, вдалеке, на тучке и сторожит меня. Он категорично отказывался оставлять меня одну даже на несколько минут. Я грозно рычала, что со мной не нужно нянчиться, на что Рэйес в ответ лишь понимающе кивал и повторял, что будет находиться где-то неподалеку, хочу я того или нет. И хоть я отправилась в этот сон о море одна, но Рэйес все равно тут же увязался за мной. Молча, тихо, на расстоянии, никак не привлекая к себе внимание, но я не могла не почувствовать его в своем сне. Устраивать скандал и выгонять отсюда метлой не стала, лишь обнесла себя дополнительным защитным куполом, чтобы Рэйес ни при каких обстоятельствах не мог подслушать диалог с моим сновидческим гостем. Гостя, правда, пока что не было видно даже на горизонте. Ну где же он?

Посмотрела на часы. Десять минут первого ночи. Мы договаривались встретиться с Морисом в полночь, но он опаздывал уже на целых десять минут! Неслыханная дерзость.

Чтобы встретиться с любым человеком во сне, мне достаточно было того, чтобы он просто заснул. Едва он засыпал, как я могла при необходимости почувствовать его присутствие в материи сновидений и тут же выйти с ним на связь. Мне ничего не стоило найти любого конкретного человека во сне и заставить его видеть мой сон, в этом мне помогали мои способности Грифона. Но когда человек не торопился засыпать, или не мог заснуть сам, мне так же просто было усыпить его и на расстоянии. Этой технике я обучалась особенно долго, и освоить ее могли даже далеко не все сумрачных дел мастера. Во-первых, это было технически очень сложно сделать. Во-вторых, усыпить можно было только человека, который был хоть на единицу развития слабее тебя. В-третьих, этот фокус пожирал уйму сил, все равно что с ордой дилмонов сразиться, поэтому большинство моих коллег не видели смысла в этом умении вообще, считали растранжириванием энергии.

А я, напротив, считала это отличной разминкой и предпочитала не экономить силы, а постоянно раскачивать свой магический резерв так, чтобы подобные фокусы не были для меня какой-то колоссальной потерей энергии. Меня вообще по жизни никак нельзя было назвать экономным человеком, в том плане, что я во всем предпочитала не ужимать себя в возможностях, а расти так, чтобы любая трата, будь то финансовая или энергетическая, не являлась для меня болезненной.

Сил у меня сейчас было достаточно, Эрик и Наставник жёстких ограничений по трате магической энергии на меня не накладывали и даже рекомендовали побольше тренироваться для усиления духовной сущности. Так что я поразмыслила и решила, что сейчас самое время потренировать этот мой любимый фокус.

«Спи», – коротко подумала я, воображая сидящего передо мной Мориса и подкрепляя свои мысли о нем коротким заклинанием.

Уже через пару мгновений пространство передо мной пошло сначала мелкой, потом – крупной рябью. А несколько секунд спустя я наслаждалась ворчащим Морисом, который плюхнулся с неба на наколдованное напротив меня облачко, но от неожиданно кувыркнулся вниз и упал в воду, прямо так, как был во всей одежде, «при параде», как говорится. Быстро вынырнул и, цепляясь за пружинящее волшебное облачко, вскарабкался на него, ругаясь, не как начальник отдела разведки в Инквизиции Генерального Штаба, а как какой-нибудь грузчик в порту.

– Ненавижу, когда ты так делаешь, – вместо приветствия буркнул Морис, раздраженно убирая со лба мокрые черные волосы.

– А я ненавижу, когда ко мне опаздывают на встречу.

– Всего на десять минут! Я просто не успел добраться до кровати! Даже униформу снять не успел! – Морис широким жестом показал на свою темно-фиолетовую мантию инквизитора, с которой ручейками стекала вода с облачка в море.

– На целых десять минут, – сказала я, выделив интонацией слово «целых». – Ты знаешь, как я не люблю, когда не ценят мое время.

– Я, между прочим, из-за тебя заснул прямо на рабочем столе! – пожаловался Морис.

– Что ты в такое позднее время делаешь на рабочем месте?

– Работал, представь себе, – усмехнулся Морис. – Денек сегодня выдался тот еще. Эти ожившие кошмары меня скоро с ума сведут! Нам катастрофично не хватает специалистов, которые будут помогать развоплощать эти опасные бродячие сновидения. Так что ты там поторопись как-нибудь с адептами, будь добра.

– Думаю, уже завтра днем при острой необходимости можно будет отправить первую группу студентов, которую я натаскиваю быстро уничтожать ожившие кошмары. Адепты еще зеленые, но с поставленной задачей по уничтожению особо плотных наваждений справятся. Этой группы адептов хватит на первое время для помощи инквизиции, а я займусь более активно расследованием этого дела. Потому что, в любом случае, уничтожение оживших кошмаров – это просто как убрать симптомы болезни, без попытки ее вылечить. Нужно искать причину такого странного поведения наваждений и рубить проблему на корню. Случай сложный, за пару дней такие задачи не решаются.

– Я понимаю, – вздохнул Морис. – Но поныть хоть немного можно? На работе ныть нельзя, я там, видишь ли, большой начальник, на которого должны ориентироваться подчиненные. Хоть тебе в жилетку поплакаться…

– Жилетки нет, но могу одолжить тебе свой капюшон, – хмыкнула я. – Сойдет для поплакаться?

– Не любишь ты меня, – с картинным вздохом произнес Морис, снимая мантию, которая после незапланированного купания в море стала тяжёлой и неприятно липла к телу. – Даже до дома мне не дала добраться! А я так хотел прийти домой, обнять жену, дойти до ванны, плюхнуться в нее и отмокать в ней какое-то время…

– Ну вот ты и искупался у меня тут заодно. Чего жалуешься? Я тебе еще и время сократила, – ехидно произнесла я. – Зачем тратить время на отмокание в ванной в реальности, если можно совместить приятное с полезным и помыться прямо тут, в соленой водичке?

Морис шутливо погрозил мне кулаком, но потом не выдержал и рассмеялся.

– Слушай, а почему ты всегда летаешь на тучках-облачках во снах? Сколько раз с тобой во снах встречались, я заметил, что это твой любимый антураж сновидений.

Я пожала плечами.

– Да просто это действительно мой любимый способ передвижения в сновидениях. Я не могу так особо сделать в реальном мире, это очень сложно, зато тут можно летать на наколдованных облаках сколько угодно.

– И тебе это повышает самооценку? – усмехнулся Морис.

– Возможно, – не стала отмахиваться я. – Они по своей структуре, мягкости именно такие, какими мне хочется их видеть и щупать, будто это мягкие пуфики, а не мельчайшие капельки, повисшие в воздухе. Так что считай такие облака чем-то вроде мебели в моих сновидениях… Но давай перейдем сразу к делу. Мне нужно поговорить о моем подопечном.

– О Рэйесе? – хмыкнул Морис. – Эрик с Ильфорте мне все уши прожужжали о нем. Я вообще уже начал собирать о нем разную информацию, ориентируясь на рассказы коллег. Но ты, разумеется, проговори мне все важные детали, потому что восторженные рассказы моего отца и Ильфорте Брандта в духе «Он так быстро помог нам избавиться от наших кошмаров!» не являются информацией, полезной для расследования. Кстати, ты-то мне скажешь, какие именно кошмары ожили для моего отца и для Ильфорте? Они молчат с важным видом и не признаются, отмазываясь общими фразами, а мне ведь жуть как интересно!

– На этот счет пытай их, а не меня, – хмыкнула я. – У меня мало времени, ты и так задержался, так что давай уже к делу. Итак, Рэйес. Ты уже знаешь, что у него красные глаза?

– Ну, если он учится под твоим руководством, то немудрено: уверен, ты своих адептов заваливаешь учебой так, что им спать и есть совершенно некогда, вот у них глаза и краснеют, – с невинной улыбочкой произнес Морис.

– Да ну тебя! – фыркнула возмущенно.

– Я имею в виду, что у него радужка глаз красная. Натурально красная! У обычных людей таких не бывает.

– Зато у некоторых видов нечисти бывает.

– Но он не является нечистью, – я покачала головой. – И не является демоном. И некоторыми другими видами человекоподобных рас.

– Это я уже понял. Но цвет глаз тебя все равно беспокоит?

Я неопределенно пожала плечами.

– Мне кажется, что это какой-то важный нюанс. Только объяснить свои предположения не могу, это на уровне внутренних ощущений. А еще он…

Минут пять я детально описывала Рэйеса, передавала всю необходимую информацию Морису, которая могла бы его как-то помочь в его поисках. Морис слушал очень внимательно. Задавал уточняющие вопросы, кивал, хмурился, не перебивал. В общем, вел себя как образцово-показательный слушатель.

– Понял-принял, будем работать, – сказал он, когда я, наконец, закончила говорить. – Есть еще что-то, что мне важно знать о твоем странном подопечном?

– Да вроде всё рассказала уже. Хотя, погоди… Знаешь, кое-что есть, – я задумчиво потерла подбородок. – Он говорил, что не видит сны. Вообще.

– Сумрачный странник, который не видит сновидений? – хохотнул Морис. – Какой прелестный каламбур.

– Ну, то есть, он говорил, что засыпать обыкновенным образом не умеет. Понимаешь, получается, что его мозг никогда полностью не отдыхает. Я проводила с ним эксперимент и пыталась его усыпить, просто по-человечески усыпить, чтобы он прям надолго заснул. И знаешь, что?

– У тебя ничего не получилось? – понимающе кивнул Морис.

– Заснул, но проснулся через минуту, хотя я усыпляла на убой. После такого усыпления обычно спят часами мертвым сном. Такое чувство, что он не умеет обыкновенно спать, как будто эта функция у него заблокирована.

– Изнутри или снаружи?

– А вот хороший вопрос. Не знаю, что на него ответить, – я развела руками.

– Что еще мне следует о нем знать? Мне кажется, тебя что-то еще беспокоит, но ты никак не можешь сформулировать мысль. Или боишься ее озвучивать.

– Есть такое дело, – хмыкнула я.

– Ну, мы вроде не на экзамене, – улыбнулся Морис. – Что там тебя беспокоит? Даже если какие-то невнятные ощущения – говори обо всем, любая мелочь может быть важной.

Я помолчала, обдумывая слова.

– Его обнаружили в тот же день, когда по Форланду стали особо активно гулять ожившие кошмары, – медленно протянула я. – Ну, то есть, они и раньше появились, но одиночные такие были, а в тот день прям пачками пошли.

– Думаешь, Рэйес как-то с этим связан?

– Возможно. Пока что моя основная рабочая теория заключается в том, что Рэйес каким-то образом перешел дорожку Темному Страннику. Что-то могло произойти между ними в тот день. Что-то, что послужило толчком к оживлению массы кошмаров в мире. Возможно, Рэйеса пытались устранить просто как могущественного конкурента.

– Это бы очень многое объяснило, – кивнул Морис. – Самая рабочая версия, на мой взгляд.

– Да, но в таком случае, она разбивается о факт того, что Рэйеса никто никогда не видел ранее среди моих коллег. А мы все так или иначе друг друга знаем или можем быстро найти инфу о любом обученном сумрачном страннике.

– Его вполне могли обучать индивидуально, а еще информацию о его обучении каким-то образом могли изъять из архивов Сумрачной гильдии, – пожал плечами Морис. – Здесь может быть такое огромное количество вариаций развития событий, что я пока не рискну что-то категорично утверждать. В конце концов, никто из нас пока не знает и настоящей личности Темного Странника.

– Да… Наверное… Тебе виднее, как инквизитору.

Пока говорила, нашарила в кармане пузырек с перламутровой жидкостью, вытащила его. Задумчиво покрутила в руках, потом откупорила бутылочку, капнула на себя немного перламутровой сыворотки и растёрла ее между ладоней, в тех местах, где еще остались бледные следы от ран. Они прямо на глазах стали еще бледнее, почти исчезли. Только зная, какие ожоги и раны были в этих местах совсем недавно, можно было разглядеть едва заметные бледные следы.

Морис, заметив бутылку в моих руках, встрепенулся:

– Откуда у тебя это?

– Рэйес дал. Когда меня ранил Чистильщик, и мы телепортировались в Генеральный Штаб, Рэйес помог залечить раны, вывести яд из организма. С помощью ряда заклинания и вот этой штуки.

– Ты вообще знаешь, из чьего волоса готовят подобные растворы? – взволнованно спросил Морис, буквально пожирая взглядом бутылку с перламутровой жидкостью.

– Из шерсти морской свинки, – фыркнула я.

Брови Мориса взлетели вверх.

– Прости, но ты не бредишь, случаем?

– Почему ты задаешь такие странные вопросы? – я вскинула голову и внимательно посмотрела на сосредоточенного Мориса. – Что тебя удивило? У Рэйеса есть фамильяр в виде морской свинки, и, поверь, именно из него выдирали волосок для изготовления этой невнятной жижи. Я сама видела.

Морис покачал головой.

– Волосок для изготовления этой сыворотки был перламутровый? А этот, хм, фамильяр сам отдал волосок, или Рэйес насильно его отнял?

Я подозрительно уставилась на Мориса.

– Перламутровый. Странно длинный. И да, Рэйес просил фамильяра, чтобы тот сам его передал… Эй, да чего ты так разволновался?

Морис вообще выглядел так, будто увидел новое чудо света и теперь пожирал его глазами, не в силах поверить тому, что видит.

– Дело в том, что этот волос скорее всего принадлежит…

Морис вдруг пошел крупной рябью, как если бы его изображение пытались выключить. Голос его при этом пропал, вернее, доносились лишь редкие обрывистые слова: существо… сила… нельзя…

Да и то, обрывки слов доносились будто издалека.

Я тяжело вздохнула.

– Морис, я тебя толком не слышу уже. Кажется, тебя пытаются разбудить. Если так срочно и активно будят, значит, у вас ночная тревога по части разбушевавшихся ночных кошмаров… Или утренняя тревога? Который там час уже? В общем, тебе явно нужно просыпаться, я не буду тебя больше во сне удерживать.

Морис виновато улыбнулся и развел руками.

Он прямо на глазах растворялся в пространстве, и напоследок я услышала лишь:

– Должен идти… потом поговорим…

А потом он исчез окончательно, и в моем сне снова стало тихо и пусто. Ну, не считая во-о-он той далёкой черной тучки на горизонте, на которой за мной приглядывал Рэйес.

Я снова тяжело вздохнула.

Ну вот так всегда! На самом интересном месте. Сиди теперь и гадай тут, что имел в виду Морис… И ведь не достучишься до него сейчас просто так. Начальник, чтоб его. В форсмажорных ситуациях всё в боевом отделе на нем висело.

Поднесла крохотную бутылочку с перламутровой жидкостью к глазам, задумчиво всматриваясь в содержимое.

А ты, кажется, далеко не так прост, как выглядишь с первого взгляда, Кобай, да?

Какое-то время я просто сидела на облачке и думала… о разных вещах. Сумбурные мысли толкались в голове, как селедки в бочке, и я прикрыла глаза, медленно вдыхая и выдыхая в ритме дыхательной гимнастике.

Успокаивалась, очищала сознание от фонового шума.

Когда открыла глаза, в этом пространстве сновидений уже наступила ночь, и на небе сияла белизной луна. Всё правильно: я отдала мысленный посыл пространству перестроиться для меня так, чтобы я смогла как следует отдохнуть. А отдыхать предпочитала не при ярком солнечном свете, разумеется.

Оставалось только кое-что одно мешающее. Вернее, кое-кто.

Сняла вокруг себя защитный шумонепроницаемый купол и хмуро уставилась на далекую темную точку в пространстве. Даже сейчас я могла разглядеть ее на небе.

– Ну и? Долго ты там на меня еще таращиться будешь? – негромко поинтересовалась я, уверенная, что меня услышат.

– Могу таращиться не там, а тут, – весело произнес голос за моей спиной.

Я обернулась. Это Рэйес резко поменял положение в пространстве, подплыл ко мне на своей тучке, перепрыгнул на мое облачко и внаглую уселся рядом. Я демонстративно отодвинулась и холодно произнесла:

– Оставь меня одну. Хочу отдохнуть.

– Отдыхай, – пожал плечами Рэйес. – Я и сам не прочь отдохнуть как следует. А с кем ты всё это время трепалась? Не с любовником, я надеюсь?

– А если и с ним? – хитро сощурилась я, развеселившись.

– Значит, с родственником каким-то, – тут же сделал вывод Рэйес. – К любовнику ты бы обязательно полезла целоваться, чтобы меня взбесить. А ты не лезла, да еще и меланхолично наблюдала, как этот несчастный бултыхается в море. Значит, родственник, только с самыми близкими людьми ты можешь так нежно общаться.

Он улегся при этом на спину, подложив руки под голову, закинув ногу на ногу и мечтательно уставившись в звездное небо.

– Краси-и-иво тут, – протянул он. – А это и есть то самое твое любимое пространство сновидений, где ты всегда отдыхаешь, да? И куда иногда приглашаешь своих близких поболтать с ними в умиротворенной обстановке.

– Как ты догадался? – я удивленно вскинула брови.

Это действительно было так, пространство было моей своеобразной спальней. Именно здесь я предпочитала отсыпаться и набираться сил, в полной уверенности, что меня тут никто и ничто не побеспокоит. Ведь здесь нет никого и ничего, кроме меня, спокойного моря, чистого неба и моих персональных облачков.

– Это пространство пропахло тобой насквозь, – ответил Рэйес.

– Это как? Чужие сны ничем не пахнут.

Тот только пожал плечами.

– Не знаю. Мне – пахнет. Твоей магией, твоей энергетикой, твоим меланхоличным настроением. Уверен, что ты именно тут всегда отдыхаешь. Многие сумрачные странники предпочитают видеть во снах самые обычные спальни в снимых домиках, а ты даже тут выделываешься. Ой, то есть, я хотел сказать – выделяешься.

Я хохотнула. Это было правдой.

– Убиваю сразу двух зайцев таким способом: и на любимой морской природе нахожусь, и под убаюкивающий шелест волн быстрее расслабляюсь. Работает мне как медитация, отличный эффект.

– А при чем тут зайцы? – не понял Рэйес. – Не вижу тут никаких зайцев… А можно как-то обойтись без убийства этих милых созданий? Я, честно говоря, не очень понимаю, как насильственная смерть этих животных помогает тебе расслабиться… Или это тоже какой-то особый ритуал вашего мира? Без жертвоприношения никак не обойтись?

Я сначала даже растерялась от столь странных вопросов, потом сообразила, что Рэйес не знал фразеологизм, восприняв мою фразу всерьез, и усмехнулась.

– Да это просто выражение такое. Означает делать два дела одновременно, извлекая пользу из обоих дел.

– А-а-а-а, вот оно что! Любите же вы так странно выражаться в этом вашем забавном мире…

– Ты точно не местный. Но, хоть убей, не понимаю, где ты так магии сновидений тогда мог научиться…

– Не собираюсь я тебя убивать!.. – тут же вскинулся Рэйес.

– Да это тоже просто выражение такое, – устало вздохнула я. – Советую тебе на досуге почитать словарик на эту тему, чтобы ознакомиться с часто употребляемыми фразочками этого мира… Что ты делаешь?

Я тупо уставилась на Рэйеса, который вдруг ни с того ни с сего положил голову мне на колени и очаровательно улыбнулся, заглядывая мне в глаза.

– Собираюсь отдохнуть, как и сказал. Посторожишь мой сон?

– Что? Я? Сторожить твой сон? Еще чего! – фыркнула, скрестив руки на груди и демонстративно отвернувшись. – Не собираюсь такими глупостями заниматься! И вообще, ты в себе ли? Кто тебе разрешал столь беспардонно ложиться мне на колени?

– Я сам себе разрешил. А ты не будешь возражать, так как мы с тобой встречаемся, а когда мужчина встречается с женщиной, ему можно лежать и даже спать у нее на коленях, – уверенно произнес Рэйес, широко зевая.

Я от столь восхитительной наглости разинула рот.

– Да в смысле?! – у меня аж глаз нервно дернулся. – Кто тебе сказал, что мы встречаемся?!!

– Не кто, а что – твои поцелуи, – хмыкнул Рэйес. – Язык тела говорит куда лучше обычного языка. И не спорь, пожалуйста, все равно ты прекрасно понимаешь, что я прав, просто ты пока не смирилась с этим, тебе нужно больше времени, я понимаю. Но у меня сейчас нет сил на споры, давай ты завтра продолжишь ёрничать, а я демонстративно повздыхаю, как будто мне стыдно, и всё такое? А то ты меня умотала вусмерть на тренировке сегодня. Так что я даже посплю минут пять, видимо. Мне нужно перезагрузиться.

Сказал это – и заснул. Мгновенно так, как по щелчку пальцев, как по нажатию кнопки. Просто закрыл глаза и вырубился. Дыхание стало ровным, поверхностным, ресницы мелко подрагивали во сне.

Я дикими глазами вытаращилась на Рэйеса, сладко сопящего на моих коленях.

Ну и что мне делать с этим чудом?

Какое-то время просто сидела так и разглядывала Рэйеса. Лунный свет отражался в его очках, бликовал, мешая всматриваться в лицо. Очень хотелось снять с него очки и полюбоваться им как следует, но рисковать так не стала.

Поэтому просто смотрела на лицо Рэйеса, пожалуй, впервые столь откровенно разглядывая его в такой близи – пока он сам не видел моего к нему повышенного интереса, да.

Рассматривала маленький шрам – у Рэйеса была немного рассечена бровь в одном месте. Интересно, где он этот шрам получил?

Разглядывала руны на защитных очках, внимательно приглядывалась к материалу очков. Он, кстати, был мне не знаком. Я ранее думала, что это обычные пластиковые или металлические очки. Ну или что-то вроде выкованного геро́сскими эльфами артефакта. Но очки были сделаны не из пластика, не из металла, серебра и стали, а, ну… Хм, а я даже не знала, с чем сравнить. Я бы скорее назвала это концентрированной энергетической субстанцией. Такой концентрированной, что она аж твердой выглядела. Но если присматриваться долго к оправе очков и при этом дышать в медитативном темпе, настраиваясь на энергию окружающего пространства, то можно было ощутить текущую в них энергию. Да и при касании к очкам в подушечках пальцев возникала странная легкая щекотка. Забавное чувство.

С трудом подавила желание погладить Рэйеса по голове, поводить подушечками пальцев по его щекам…

С шумом выдохнула и недовольно поджала губы.

Фэл, соберись! Это уже перебор. Ну нельзя же так голову терять, в самом деле!

Я вздохнула. Рэй… Он будил во мне давно забытые чувства. Разжигал в сердце пламя, которое этот внутренний орган давно не видел. Не то чтобы у меня не было возможности кинуться на шею кому-нибудь – таких желающих мужчин как раз хватало – но желания терять голову давно уже не возникало. Да и просто любую попытку физического контакта пресекала. Зачем оно мне? От этого потом может быть больно, поэтому лучше лишний раз не привязываться к человеку, не испытывать к нему сильных эмоций. Яркие эмоции туманят разум, а яркие негативные эмоции в делах сердечных представлялись мне одной из худших разновидностей пыток. Я намеренно отсекла всё это из своей жизни. Но Рэйес…

Я снова вздохнула.

Этот мужчина как будто заставлял меня просыпаться после долгого мрачного сна…

Закусила нижнюю губу и всё-таки потянулась ладонью к волосам Рэйеса – руки так и чесались запустить пальцы в эти черные волосы и взлохматить их еще больше!

Он же всё равно крепко спит и ничего не поймёт, верно?

Но стоило мне об этом подумать, как Рэйес шевельнулся, зевнул и сонно заморгал, открывая глаза. Я тут же отдернула ладонь от его волос, и вообще руки за спину убрала, как какая-нибудь нашкодившая девчонка. Думаю, выражение лица у маня было соответствующее виноватое.

Впрочем, Рэйес не обратил на это никакого внимания. Он еще раз широко зевнул, сладко потянулся и тепло улыбнулся мне.

– Уф-ф-ф, отлично выспался! Знаешь, на твоих коленях просто сказочно спится. Считаю, что мне необходим такой крепкий сон на регулярной основе.

Я непонимающе поморгала. Слова Рэйеса вызвали во мне такое недоумение, что я даже пропустила мимо ушей его толстые намеки.

– В смысле? Ты же заснул несколько минут назад!

– Так я и сказал до этого, что мне минут пять для сна хватит. Что не так?

– Ты всегда так мало спишь?

Рэйес неопределенно пожал плечами.

– Ну да, видимо.

– Вот прям минут пять – и всё? И ты прям чувствуешь себя бодрым и выспавшимся? Серьёзно?

– Да что не так-то?

– Всё, – потрясенно выдохнула я. – И, знаешь что?

– М-м-м?

– Мне сейчас очень хочется окунуть тебя в чан со святой водой. Не факт, что поможет, но мне хотя бы морально легче станет.

Рэйес рассмеялся, и смех у него был такой заразительный, что я сама почти улыбнулась – во как он меня расслабить умудрился!

– А в вашем мире люди все спят долго, да? – отсмеявшись, спросил он.

– Вообще считается, что для здорового сна нужно хотя бы восемь часов. Я редко сплю так много, но пять-шесть часов мне совершенно необходимы для восстановления.

– Ого, – присвистнул Рэйес. – Так много?

– Слушай, ну ты правда как с Луны свалился, – покачала я головой. – И ты точно не человек.

– Возможно, – не стал отбрыкиваться Рэйес. – Но тебя и саму сложно назвать обычным человеком, не так ли?

– Верно, – кивнула я. – Я фортеми́н. Это ну-у-у, можно сказать, что такая раса сверхлюдей. Ну или – могущественных существ, которые выглядят как люди. Но при этом мы обладаем специфичными магическими навыками и особой выносливостью, не свойственной обычным людям и волшебникам. Все мы обучаемся в академии Армари́ллис – академии закрытого типа, где нас, фортеминов, натаскивают на борьбу с нечистью. Жажда сражений у нас в крови. Нас еще называют солдатами равновесия, потому что мы стоим на защите равновесия миров и появляемся там, где нужно восстановить энергетический баланс. Ильфорте Брандт, которого ты видел в инквизиции, как раз является Наставником в этой академии. Вся моя семья там обучалась.

– Я так понимаю, что все твои родственники – эти так называемые фортмеины? – полюбопытствовал Рэйес. – Солдаты равновесия?

– Ага. У моих родителей-фортеминов такие сильные магические гены, что мы все тоже с неординарыми способностями уродились. Каждый со своей спецификой, но все-таки.

– А твоя способность в чем выражается?

– Я единственный фортемин во всем Армариллисе, который свободно владеет магией сновидений, – хмыкнула я. – И в сражении с нечистью сочетаю боевые приемы фортеминов и сумрачных странников, что дает особый эффект. Это позволяет мне быть объективно лучшим Грифоном среди всех сумрачных мастеров. У меня отменное чутье на сумрачную нечисть. Я опасный противник в бою, потому что у меня очень большой магический потенциал, мелкую нечисть это разгоняет даже без вступления в битву. Ну и в целом… Сочетание разных магических техник дает крутой результат.

– Поня-я-ятно. Слушай, а получается, что наш с тобой ребенок тоже родится этим, как его, солдатом равновесия, в общем, – мечтательно произнес Рэйес. – Раз у тебя такие сильные эти ваши фортеминские гены. Хотя, интересно, а какие магические черты при этом наши дети унаследуют от меня?..

– Чего-о-о?! – тут же взвилась я, аж подскочив на месте. – Какие еще дети, о чем ты вообще?!

– О мальчике. Или о девочке. Или о двойне, – как ни в чем не бывало пожал плечами Рэйес. – Такое же заранее нельзя точно знать, да? Хотя, наверное, твой братец Эрик с пророческим видением может знать такие вещи, да? Надо будет поинтересоваться у него на этот счет. Если он по каким-то причинам не может сканировать меня своим магическим чутьем, то пусть в твое будущее заглянет и скажет, кто у нас с тобой родится. Надо будет спросить его при следующей встрече. Мне жутко интересно!

Я так опешила от всех этих рассуждений Рэйеса, что совершенно растерялась, как на такое реагировать.

– Ты псих, – твердо сказала я, качая головой. – Абсолютный, совершенный псих. Дико самоуверенный.

– Как раз в твоем вкусе, да?

– Да с чего ты взял?!

– Твои поцелуи мне об этом поведали, – сладко промурлыкал Рэйес.

Я только махнула рукой и отвернулась. Если честно, у меня уже попросту не было сил спорить, тем более на такие идиотские темы. Сделаю вид, что ничего не слышала, да!

– Что, ты еще не перешла к стадии принятия, да? – с хитрым прищуром глянул на меня Рэйес. – Застряла пока на стадии внутреннего торга? Ну ничего, ничего… Где-нибудь через годик обнаружишь себя в глубоко беременном состоянии на кухне нашего дома…

Я. НИЧЕГО. НЕ. СЛЫШУ.

Рэйес, игнорируя мое перекошенное лицо, продолжал мечтательным голосом:

– И ты будешь утром стоять у плиты, вся такая красивая и нежная, в изящном платье… Я буду сидеть рядышком, попивая чай, любоваться тобой и тем, как ты с любовью жаришь блинчики с начинкой из острого перца…

– Я не умею жарить блины!! – не выдержала я. – Я вообще ненавижу жарить блины!!

– Если это единственное, что тебя смущает, я могу тебя научить! – жизнерадостно отозвался Рэйес. – Я отлично умею жарить блины.

– Вот сам их и жарь, – буркнула я.

– Для тебя? С удовольствием! А ты будешь сидеть рядом, вся такая глубоко беременная и прекрасная, и…

– Ну нет! Я буду стоять позади тебя и би-и-ить сковоро-о-одкой, – с чувством произнесла я.

И тут же хлопнула себя ладонью по лбу.

Что я несу…

– А я перехвачу твою руку на подлёте, отшвырну сковородку в сторону и ка-а-ак начну жарить!.. Не блинчики, в смысле…

Рэйес продолжал вдохновенно мечтать вслух, а я закусила нижнюю губу, но губы всё равно предательски расползлись в широкой улыбке.

Мне было ужасно смешно всё это слушать. Такой Рэйес был забавный и прямолинейный в этих своих мечтах. Пожалуй, если бы не переутомление, я бы даже вполне по-человечески рассмеялась вслух. И это было удивительное, давно забытое чувство.

Широко зевнула и потерла сонные глаза. Я жутко устала, день выдался безумным.

– Ложись спать, – негромко произнес Рэйес. – Рецепт блинчиков потом можем обсудить, так уж и быть.

Ну спасибо, сразу легче стало!

– Боюсь засыпать, – честно сказала я. – Боюсь закрыть глаза и не проснуться, раствориться во сне. Не знаю, можно ли вообще спать в моем состоянии.

– Со мной – можно, – уверенно сказал Рэйес. – Ложись давай, тебе нужно отдохнуть.

Он похлопал по облачку рядом с собой, но я помотала головой.

– Еще чего! Не собираюсь я с тобой в обнимочку лежать! И я же сказала, что боюсь развоплотиться ночью. Так что никаких снов, пока не найду свое тело. Потерплю как-нибудь, ничего страшного.

– Тебе нужно отдохнуть, – упрямо повторил Рэйес. – Не собираюсь я к тебе сейчас приставать – ты и так еле сидишь, вон какой у тебя взгляд мутный. Я хочу лишь помочь тебе расслабиться, проконтролировать твой сон и проследить за тем, чтобы ты и не думала никуда развоплощаться.

– Нет, – я снова помотала головой. – И не нужно на меня давить и уговаривать, это бесполезно, и не вызывает во мне ничего, кроме жесткого отторжения.

Рэйес тяжело вздохнул.

– Фэл, в последний раз просто прошу тебя: ложись рядом со мной и спи, тебе нужно отдохнуть. Пока ты спишь, я буду подпитывать тебя своей магией во сне заодно. А будешь спорить со мной и брыкаться – я тебя просто усыплю, и всё. Ты даже не заметишь.

– Меня нельзя усыпить так, чтобы я даже не заметила, – громко фыркнула я. – Меня вообще нельзя усыпить! Если тебе удалось меня в свой сон утянуть при нашем знакомстве, это еще не дает тебе право думать, что я не способна…

Но Рэйес перебил меня:

– Спи, – коротко сказал он, глядя мне в глаза.

Я даже подумать ни о чем не успела, как заснула прямо так, сидя. За какую-то долю секунды, будто кто-то выключатель нажал.

Отключилась мгновенно, заснув очень крепким сном, и уже не могла видеть и чувствовать, как Рэйес умильно посмотрел на меня, завалившуюся набок и сладко засопевшую.

– Усыпить ее нельзя, угу, как же… Любого можно усыпить, моя милая Фэл, – певуче говорил он, укладывая меня поудобнее на облачке и заботливо укрывая наколдованным одеялом. – Просто для этого сила усыпляющего мага должна быть выше хотя бы на сотню с лишним уровней, вот и весь секрет. Ты, конечно, очень сильная, Фэл, но до меня тебе еще явно очень далеко в сновидческой магии.

Этот его монолог я не слышала, конечно, как и не видела, что Рэйес какое-то продолжительное время просто сидел рядом и любовался спящей мной, а потом улегся рядом, обнял, и с его ладони при этом непрерывно вливались в меня золотистые искорки магии.

Зато помню то чувство тепла и уюта, которое сопровождало меня весь этот сон. Не знаю, что снилось, ничего не запомнила, но мне было так хорошо и спокойно, будто я наконец-то обрела смысл жизни.