Глава 24. Ветер зовет

– Вот, почитай на досуге, – сказала я, всучив книгу в руки Рэйеса.

Я попросила его задержаться после утренней тренировки, так что сейчас мы с ним остались одни в аудитории.

– Что это? – спросил Рэйес, взяв в руки книгу в невзрачной серой обложке.

– Здесь есть очень ценные рекомендации по контролю за своими магическими всплесками. Почитай обязательно, здесь есть полезная для тебя информация. Основные тезисы мы с тобой, конечно, затронули вчера, но тебе не мешало бы закрепить тему, как на практике, так и в теории.

Рэйес понимающе покивал, открыл учебник и начал быстро его пролистывать, ознакамливаясь с содержанием.

А пока он листал книгу, я украдкой любовалась Рэйесом, его сосредоточенным выражением лица. И продолжала гадать, кто же он такой, дилмон всех раздери?..

До сих пор была в шоке от того факта, как он нагло и быстро усыпил меня этой ночью. Как ему это удалось? Поразительный талант. Рэйес говорил о том, что это связано с разницей магических уровней развития, но что-то мне подсказывало, что Рэйес просто сам до конца не понимал – не помнил? – откуда в нем так развита сновидческая магия. Нет, тут дело не только в уровнях магии, за этим стоит что-то еще. И я обязательно узнаю, что именно.

Я была порядком огорошена, осознав рано утром, как сладенько проспала, заснув в обнимку с Рэйесом. Очень сладко спалось в его объятьях, если честно. Не знаю, что мне снилось, но тепло от прикосновений я запомнила отлично.

И – от прикосновений его магии. Она отзывалась во мне так приятно… Будто ласковым прикосновением к самому сердцу.

Утром я уже успела провести агрессивную тренировку с адептами, отправить их на обед и далее передать их в руки инквизиторов, которым не хватало помощи из-за творящихся на улицах городов беспорядков. И даже успела провести ознакомительную тренировку со второй группой адептов. Так как первую группу я пока что не могла практиковать в сражениях с реальными ожившими кошмарами, было принято решение направить меня на подготовку как можно большего количества юных адептов. Такого рода тренировки были моей сильной стороной, я умела быстро раскачивать магические Искры студентов агрессивными, но грамотными тренировки, здесь мне очень помогало обучение в академии Армариллис под предводительством моего Наставника Ильфорте Брандта, он как раз был мастером подобных тренировок, и я у него этому хорошо научилась.

В общем, я раскачивала магические Искры адептов, давала им все необходимые знания по работе с ожившими кошмарами – а далее передавала этих адептов для непосредственной практики в реальных сражениях с кошмарными наваждениями, профессор Обернон принимал в этом особо активное участие, он как раз был отличным практиком такого рода, так что из нас получился крепкий обучающий тандем. В спокойные времена мы бы более длительно и размеренно подготавливали адептов, но сейчас нам нужны были руки, много рук с волшебными сумрачными стрелами, способными избавить от оживших кошмаров. Тем более что если наваждение было огромных размеров, типа гигантского монстра-дилмона, громящего город, то здесь одной стрелой было никак не обойтись: в таком случае необходимо было выпустить пару десятков таких стрел, а то и больше, а они же очень энергозатратны, и возможности сумрачных странников ограничены. Так что, чем больше рук – тем лучше!

Удивительно, кстати, что для уничтожения оживших кошмаров Ильфорте и Эрика не понадобился десяток сумрачных стрел, я-то думала, что их тяжело будет уничтожить. Хотя…

Я задумчиво потерла подбородок, глядя на Рэйеса.

Хотя, видимо, это напрямую связано с магическим потенциалом Рэйеса. Ведь чем сильнее сумрачный странник, тем меньше стрел ему нужно выпускать в таких случаях, потому что он умеет создавать концентрированные стрелы. Ну и от плотности наваждения зависит, конечно. А если Рэйесу удалось лишь одной стрелой развеять столь плотное наваждение, а второе наваждение вообще уничтожить каким-то непонятным заклинанием-прикосновением, то какая же силища была сокрыта в этом моем подопечном на самом деле?.. И почему он о ней не помнил? Чем его надо было приложить, чтобы забыть о себе такую важную вещь?

Рэйес тем временем захлопнул книжку и отдал ее мне.

– Спасибо! Действительно полезная.

– Я тебе дала книжку не для того, чтобы ты ей полюбовался, а чтобы ты ее почитал на досуге, – фыркнула я.

– Так а я что сделал?

– Ты ее пролистнул со скоростью света.

– Но я же ее прочел, – пожал Рэйес плечами. – И вполне хорошо усвоил материал. Не то чтобы наизусть выучил, но могу ответить на любой вопрос по любому разделу, если у тебя есть какие-то сомнения на этот счет.

Я хохотнула.

– Ну да, как же. Раз ты такой умный, расскажи давай, о чем говорится в девятой главе первого раздела?

– Там говорится о влиянии силовых тренировок на умение контролировать свою магию. Смысл в том, что в плохо развитом теле активная магия не будет держаться, и тут никакие ментальные и дыхательные практики не помогут, магия будет вытекать из тела, как вода – из дырявого корыта. Поэтому очень важно нагружать себя постоянно физически, чтобы укреплять свою базу и не давать магии расплескиваться. В главе описаны подробные варианты силовых тренировок, которые особенно хорошо способствуют улучшению магического контроля.

Рэйес очень кратко, но верно пересказал описание вариантов тренировок, и я нахмурилась.

– Так, погоди… А что насчет второго раздела и третьей главы? Что оттуда запомнил?

– Там речь идет о видах дыхательной гимнастики, потому что она тоже совершенно необходима для магического контроля, и вкупе с силовыми тренировками дает отличный результат. Силовые тренировки – это база, фундамент, а дальше мы эту базу заполняем.

Еще пару минут я гоняла Рэйеса по вопросам учебника и с удивлением поняла, что он может подробно пересказать каждую главу каждого раздела. Да как так-то? В чем фокус?

Эксперимента ради я дала Рэйесу еще пару книжек на «почитать», взяла первые попавшиеся под руку учебники с книжного шкафа, стоящего у окна в аудитории. Причем предварительно поспрашивала Рэйеса по темам из этих учебников, но он не смог ответить ни на один вопрос. Потом я дала ему прочесть книгу прямо при мне и убедилась, что теперь он может ответить на любой вопрос по книге. Вообще на любой.

– Тебе достаточно несколько секунд, чтобы идеально запомнить содержание любой книги? – хмуро спросила я.

Да как это вообще возможно?

– Минуту где-то. Ну, пару минут, если книга очень толстая, вроде этой, – Рэйес помахал в воздухе толстеньким фолиантом по теории магии, который лично я по юности читала пару недель. – Но не несколько секунд, конечно, это ты утрируешь. Я так быстро читать не умею!

С моих уст слетел нервный смешок. Не умеет он! Читать так быстро! У-у-у, не могу-у-у…

Рэйес забавно склонил голову набок, наблюдая за сменой выражений на моем лице. Он мне сейчас напоминал любопытного попугайчика. Даже один локон волос смешно топорщился, как хохолок.

– А ты немножко медленнее книжки читаешь?

– Да-а-а… Слегка, – хохотнула я. – За это время я успела бы прочесть пару страниц… Может, даже целых пять…

– У тебя такая медленная техника чтения? – вполне искренне ужаснулся Рэйес.

Я хлопнула себя ладонью по лицу. Вот никогда не знаешь, где твои таланты окажутся растоптаны напрочь каким-то безумным вундеркиндом!

– Это не я медленная. Это ты у нас скоростной.

Пришлось пояснять и рассказывать о том, как читают книги нормальные люди, не обремененные навыками сверхскоростного чтения. Рэйес смотрел на меня круглыми от удивления глазами, потом перевел взгляд на книгу в своих руках, задумчиво полистал страницы.

– Но тогда получается, что один среднестатистический человек не способен прочесть все книги в мире, – задумчиво протянул он. – Это просто физически невозможно будет сделать за целую жизнь.

– Ну, так и есть. Никто не может прочесть все книги в мире. Да и усвоить все эти знания невозможно, человек просто не способен запомнить, осмыслить и проанализировать столько информации.

– Но это очень грустно, – покачал головой Рэйес. – Люди стараются, пишут… Может, возможно как-то улучшить усвоение информации?

– Есть такие сыворотки кратковременного эффекта. Но применяются только в крайних случаях, у людей от них откат жесткий, с сильными побочными эффектами. И выдаются они порционно только по строгим рецептам от лекарей, чтобы, не дай Пресвятая Мелия, студенты не пользовались этим поголовно, выжигая в себе тем самым умение воспринимать информацию без дополнительных средств. Такие сыворотки можно применять только инквизиторам и еще некоторым другим профессиям, но строго по назначению, если для какого-то дела срочно нужно запомнить важную информацию вроде сложных чар, где нельзя допустить ни единой ошибке в произношении.

Все-таки не удержалась: вытянула руку и пригладила торчащий хохолок на волосах Рэйеса. Так-то лучше!

– Как насчет энергетического массажа? – с лукавой улыбкой спросил Рэйес. – Твой старший братец сказал, что тебе этот массаж пока необходим на постоянной основе.

– Да, надо и им заняться, – вздохнула я. – Будешь массажировать меня прямо тут.

Я кивнула на череду диванчиков и разных видов лежанок, расставленных по аудитории, и двинулась к одной из них.

– Почему не в чьей-нибудь спальне? – мурлыкающим голосочком спросил Рэйес, шагая за мной. – Твоей или моей. Там же удобнее.

«И гораздо интимнее», – подумала я.

Но вслух сказала только холодно:

– Не хочу, чтобы ты шастал по моей спальне. И не хочу идти в твои покои, где обитает слишком настойчивая морская свинка.

Так себе отмазки, и грубоватые получились, но это было лучше, чем честно сказать «боюсь поплыть от тебя, оставшись наедине».

Все-таки в аудитории оставался хоть какой-то намек на отсутствие единения.

– Так что будешь массажировать меня прямо тут. Я так хочу, – уверенно закончила я.

И нос задрала повыше с весьма пафосным видом. Вся такая важная и самоуверенная, ага. А что ладошки влажные – так это мелочи, о которых никто, кроме тебя не знает, Фелиция!

– Как скажете, моя Госпожа, – елейным голосочком протянул Рэйес, отвесив мне издевательский реверанс.

– Когда ты перестанешь меня так называть? – устало вздохнула я, наливая себе воды в высокий стакан.

– Когда ты станешь моей женой.

Я подавилась водой и громко откашливалась, стуча себя по груди и с вытаращенными глазами глядя на мечтательно разглагольствующего дальше Рэйеса:

– После этого момента я все же буду чаще называть тебя «дорогая». Мы приобретем с тобой какой-нибудь особняк, где будем жить вместе и готовить дом к появлению детишек, заведем хомячка, которого назовем Фросиньей…

– Но почему именно Фросиньей? – жалобно спросила я.

Не спрашивайте, зачем я задала такой глупый вопрос. Я просто выпала в осадок со всего, что говорил Рэйес, в очередной раз.

– Не знаю, просто нравится кличка, смешная такая, – улыбнулся Рэйес. – А еще я как представляю, что ты будешь звать Фросечку, сбежавшую из клетки, так сразу так умиляться начинаю – ну милота же! Знаешь, по-моему, у меня слабость к женским именам на букву «ф». Думаю, надо будет нашу дочь тоже как-нибудь на букву «ф» назвать… Хочу, чтобы меня окружали сплошные ф-ф-фиалки!..

– Да какую еще дочь?! – я хлопнула себя ладонью по лбу. – Нет у нас ее, и не будет никогда!!

– Нашу с тобой дочь, – пожал плечами Рэйес. – Попозже займемся вопросом ее появления на свет. А почему именно дочь… Ну не знаю, я так подумал, что все-таки дочку хочу больше, во всяком случае, первым нашим ребенком. Кстати, я тут читал в одной книжке, что для увеличения шансов на зачатие дочери женщине следует есть больше морепродуктов и фруктов, и можно налегать на сладкое с большим количеством орехов и семечек, а я что-то не видел, чтобы ты так питалась. Давай скорректируем тебе пищевой рацион? Ну, чтобы уж наверняка.

Вы бы видели сейчас мое выражение лица. Перекошенное, с вытаращенными глазками, бровями, уползшими от удивления и шока на лоб и пытающимися уползти на затылок. Дар речи я потеряла вместе со здравым смыслом Рэйеса, по ходу.

Остатки недопитой воды я выплеснула себе на лицо. Вернее, просто перевернула стакан над своей головой в каком-то инстинктивном желании смыть с себя всё то, что сейчас залетело словами Рэйеса в мои уши. Не помогло. Его «ф-ф-фиалки» продолжали звенеть набатом.

Я медленно вдохнула и выдохнула, потрясла головой.

– Так, ладно… Ты можешь сколько угодно нести свой горячечный бред, я больше не буду на него реагировать, – произнесла как можно более спокойным голосом. – Буду делать вид, что в такие моменты ты разговариваешь сам с собой.

– Это правильно, – охотно кивнул Рэйес. – Какой смысл тратить силы на споры и отрицать истинные суждения?

Я. Не. Буду. На это. Реагировать.

Я улеглась на одном из диванчиков, предварительно проверив, чтобы дверь в аудиторию была закрыта. Еще не хватало, чтобы кто-нибудь ворвался сюда и имел возможность наблюдать, как Рэйес тут меня всячески ублажает… Ой, то есть – массажирует, да, я об этом думала, конечно.

Тяжело вздохнула и принялась расстегивать пуговицы на униформе. Рэйес при этом наблюдал за мной столь пристально и алчно, будто я не для массажа мантию и рубашку снимала, а жаркий танец под соблазнительную музыку танцевала.

– Вечность смотрел бы на то, как ты раздеваешься, – промурлыкал он.

– Ой, заткнись, – шикнула я, с раздражением отбрасывая в сторону мантию.

Очень меня смущала вся эта обстановка и необходимость энергетического массажа в целом, но что поделать? Если сейчас это поможет мне сохранять энергетическую упругость тела до момента восстановления моей физической оболочки, то так уж и быть.

Впрочем, не то чтобы у меня были серьезные причины для жалоб, конечно. Лежать и наслаждаться качественным массажем – это приятно, в конце концов, мне тут грех было жаловаться. Но смущал сам факт такого контакта со своим вроде как подопечным, да и чувствовать себя такой беспомощной и нуждающейся в чьей-то опеке, пусть даже такой массажно-энергетической, я не привыкла. Всё это как-то… неправильно, что ли.

Лежала так на диванчике, пыталась расслабиться. Чувствовала, как магия Рэйеса золотистыми искрами вливается в меня непрестанным потоком, и как мое тело поет от удовольствия при контакте с этой энергией. Даже не знала, что так бывает.

Я уже совсем было расслабилась и размякла, но вздрогнула, когда почувствовала, что Рэйес… зубами расстегнул застежку моего лифа. Сделал это так профессионально, будто тренировался специально. Но гнарр с ней, с застежкой – прикосновения губ никуда не исчезли, и цепочка нежных поцелуев стала изучать мою спину, решительно спускаясь по позвоночнику.

– Что ты делаешь? – шепотом спросила я.

– Вливаю в тебя силу, – как ни в чем не бывало произнес Рэйес.

– Тебе не кажется, что это слегка выходит за рамки обычного массажа?

– Разве я что-то делаю не так? – невинным голосочком поинтересовался Рэйес.

А потом этот негодяй взял и провел кончиком языка вдоль позвоночника, снизу вверх. И нежно прихватил губами кожу около шеи.

Мне пришлось прикусить костяшки своих пальцев, чтобы сдержать рвущиеся наружу стоны. Потому что наслаждением как током прострелило, аж в глазах ненадолго потемнело.

– Перестань… – просипела едва слышным шепотом.

– Мне действительно перестать? – низким глубоким голосом уточнил Рэйес, переходя поцелуями на мои плечи и кончиками пальцев продолжая скользить вдоль позвоночника.

– Мф-ф-ф…

Ну не знала я, что еще тут можно сказать! А что вообще можно сказать расплавленным мозгом?

Из затуманенного состояния меня выдернул тихий, но настойчивый стук. Я сначала подумала, что это в дверь аудитории стучатся, а потом сообразила, что звук доносится со стороны окна.

– Там какой-то, э… бумажный самолетик в стекло стучится, что ли? – неуверенно произнес Рэйес, тоже глянув в сторону окна.

– Самолетик? Хм…

А потом до меня дошло, и я радостно воскликнула:

– Это наверняка Селестия с весточкой! Отправила ее ветром с запиской на самолетике, она так делает иногда… Откроешь окно? Только самолетик не трогай, он наверняка заговоренный. Если не в те руки попадет – обжечь может.

Пока Рэйес отошел к окну, я быстро-быстро оделась и уселась на диванчике с таким невинным видом, будто я не млела только что под нежными ласками и не была на грани полной потери контроля над собой.

Я чинная, приличная женщина, да! Ну, иногда бываю… Вроде бы…

Рэйес тем временем впустил в окно белый бумажный самолетик, который резким порывом ветра занесло прямо мне в руки.

– Да, это от Селестии, – взволнованно сказала я, раскрывая короткую записку. – У нее есть новости, предлагает на всякий случай встретиться для разговора на нейтральной территории, защищенной от прослушивания, в доме наших родителей.

– Всё правильно, в академии я бы не стал пока об этом шептаться, – кивнул Рэйес. – Если дом ваших родителей подходит для защищенного от чужих ушей разговоров, то можно и там пообщаться.

– Да, у нашей семьи очень защищенный чарами особняк.

– Отлично. Отправляемся туда прямо сейчас?

– Лучше как можно скорее, сестра ожидает в течение часа, – кивнула я. – Проведешь меня так же через шестой уровень сновидений? Это будет быстрее. Сама я пока не рискну, и Эрик не рекомендовал пользоваться обычной телепортацией, есть вероятность развоплощения…

– Конечно, я проведу мою госпожу куда она пожелает, – елейным голосочком пропел Рэйес.

Я мученически возвела глаза к потолку.

– Опять за свое? Когда ты перестанешь меня называть своей госпожой?

– Когда ты начнешь называть меня своим господином, – усмехнулся Рэйес. – Впрочем, ты все равно останешься для меня госпожой: люблю ролевые игры!.. Но к ним мы вернемся чуть позже. А пока…

Он подошел очень близко к диванчику, где я сидела, встал прямо напротив меня, двумя пальцами поддел мой подбородок, провел большим пальцем по нижней губе. Произнес глубоким голосом, заглядывая в глаза:

– А пока что просто скажу, что у тебя невероятно красивые глаза, в которых легко утонуть. А вкус твоего поцелуя так сладок и приятен, что ни с каким десертом в мире не сравнится.

Он нагнулся и накрыл мои губы поцелуем. Коротким, но глубоким и чувственным – в самый раз, чтобы в очередной раз вскружить голову и отойти в сторонку с невинной улыбочкой.

– Ну, ты идешь, или как? – спросил Рэйес как ни в чем не бывало, протягивая мне ладонь.

– Иду, иду…

Мысленно плыву, точнее…

Протянутую ладонь Рэйес перехватил поудобнее и неожиданно провел кончиком языка по тем местам на костяшках пальцев, где еще остались покрасневшие следы от моих покусываний.

– В следующий раз не сдерживай свои стоны, – произнес Рэйес, глядя на меня с лукавой улыбкой. – Хочу наслаждаться этими сладострастными звуками в полной мере.

Я издала невнятный звук, что-то среднее между писком и попыткой промямлить что-то в ответ. Рэйес лишь усмехнулся и потянул за собой, уводя на шестой уровень сновидений.

Хорошо, что он отвернулся и не видел моего идиотского выражения лица.

– Я обязана предупредить, что у меня весьма нестандартная семейка и эксцентричные родители, – говорила я, когда мы с Рэйесом шагали по улице, приближаясь к дому моих родителей. – Не знаю, кто из них сейчас дома будет, но у меня там все по-своему, кхм, хороши и специфичны.

– Ну, вряд ли они будут более странными, чем я, – хохотнул Рэйес.

– Вот что мне в тебе особенно нравится, так это самокритика, – хмыкнула я.

– Ну, я правда странный по вашим меркам, это просто факт, – пожал плечами Рэйес. – Я этого нисколечко не стыжусь. Может, даже наоборот – горжусь? В конце концов, если бы не моя придурковатость и бесконечные странности в магии, то мы бы не познакомились, и ты не была бы моим куратором, а это была бы большая беда и трагическая потеря для нас обоих, – театрально вздыхал Рэйес. – Кстати, что ты там еще говорила на тему того, что тебе особенно во мне нравится? А еще что нравится? А больше всего что ты во мне обожаешь?

– Когда ты молчишь и спокойно делаешь то, что я говорю.

– Не-е-е, это ты сейчас безбожно врешь! – цокнул языком Рэйес. – Ты обожаешь, когда я балаболю!

– Прекрати, опять глупости говоришь, – хмуро отмахнулась я.

И ускорилась, шагая впереди Рэйеса, чтобы он не видел, как мои губы подрагивают в улыбке.

Мы шагали по Бежеви́товой улице, и я уже видела издалека наш дом. Ну как – наш… Дом своих родителей, который был достаточно большим, чтобы вместить в него всю нашу большую семью, но про себя я всегда называла его «наш» дом, дом нашей четы Филеберт-Кларксонов. У меня своего личного дома в Форланде, Аваларе и еще где-либо в реальном мире не было. Зачем? Он мне был попросту не нужен, так как почти всё свое время я проводила в материи сновидений, жила тоже там, и у меня не было какого-нибудь маленького ребенка, из-за которого я была бы вынуждена пребывать постоянно в реальном мире, поэтому для нахождения здесь мне вполне хватало своего уголка в родительском доме. Да и сами родители были совсем не против этого. Мой папа просто обожал шумные семейные сборища и вообще любил, когда кто-то из его детей хоть ненадолго на чай заскакивает. Так что мне тут были всегда рады, и для меня, как и для всех остальных моих братьев и сестер, здесь была отведена отдельная комната, которая ждала меня в любое время, хоть я и пользовалась ей во взрослой жизни всего пару раз. Так мило со стороны родителей было все равно оставлять мою комнату пустой, давая понять, что меня тут всегда ждут, и мне тут всегда рады.

Я мысленно улыбнулась, думая обо всем этом, и решительно открыла калитку, шагнув на территорию нашего особняка. Пробежавший по спине холодок возвестил о действии сигнальных чар. Меня охранный контур пропустил свободно, и я провела за собой Рэйеса.

– Ого. Вот это хоромы, – уважительно произнёс тот.

Его удивление и восхищение можно было понять. Перед нами возвышался большой трехэтажный особняк, с высокими потолками на каждом этаже, с окнами в пол. Покатая крыша в одном месте была стеклянная: в той части дома располагался музыкальный кабинет моего отца, где он любил проводить время в обнимку с гитарой или за роялем, сочиняя музыку, а отец любил светлые просторные кабинеты.

Да, у меня очень музыкальные родители. Я всегда удивлялась, как в них сочетается эта любовь к музыке и их талант верховных магов? Мой отец был из тех, кто мог утром пойти и по-быстренькому спасти мир от нападения нечисти, а вечером играть на гитаре и возмущаться, что у него не получается сочинить удачный припев, такой вот сюр.

– У нас большая семья, – сказала я, шагая по вымощенной плиткой дорожке к дому. – Представляешь, что творится в особняке и на его территории, когда мы все вместе на праздники собираемся, да еще своих родственников и друзей зовем?

– С трудом представляю, если честно, – хохотнул Рэйес. – Но надеюсь, что позже обязательно узнаю об этом на практике, когда стану полноценной частью вашей семьи!

– В качестве коврика в ванной? – ядовито поинтересовалась я.

– Так в качестве твоего мужа ведь.

Ой, всё!! Сил моих нет с этим Рэйесом уже… Он скоро дошутится так, что я начну воспринимать его слова о женитьбе на мне как сами собой разумеющиеся… Или он этого и добивался?.. В таком случае, он был на верном пути.

Но вслух я ничего не сказала по этому поводу, решив проигнорировать выпад.

– Наверное, здорово, когда у тебя есть такая большая семья, – мечтательно произнёс Рэйес.

– Ну, по правде говоря, я не сильно много времени уделяю общению с близкими родственниками, – виновато улыбнулась я. – Не потому что не хочу общаться с ними, а потому что, ну… Я всегда была странная и немножко не от мира сего, – усмехнулась я. – Изучение сновидческой магии всегда интересовало меня больше, чем лишний часик общения с кем-то из братьев-сестер. Неразговорчивая я, как ты и сам мог заметить.

– Но, уверен, если с кем-то из них случится беда, ты примчишься к нему на выручку незамедлительно.

– Да, – уверенно кивнула я. – В любое время дня и ночи, без промедлений.

– Это намного важнее частых встреч, – улыбнулся Рэйес. – Важнее качество, чем частота. Я не знаю твоих родственников, кроме твоего старшего брата Эрика, но почему-то уверен, что все они тебя очень любят и ценят.

– Думаю, да. Но это не мешает мне периодически чувствовать себя виноватой за недостаточно активное общение, если только речь не идет о рабочих вопросах. Однако и переделать себя не могу. Люблю одиночество, и всё тут. Мне так хорошо и комфортно.

– Знаешь, я тут вычитал в одной умной книжке, что у человека бывают такие периоды, которые еще называют периодом мона́ды. Когда ему надо побыть одному, повариться в своих собственных жизненных проблемах. Найти себя. Понять, что вообще хочешь от жизни получить, понять, с кем хочешь разделить свой жизненный путь – если вообще хочешь. Чаще всего этот период накладывается на подростковый возраст, когда человек растет, учится, активно ищет себя. Но нередко это касается и взрослых людей, если период монады по какой-то причине был пропущен в подростковом возрасте. Ну и в силу специфики твоего обучения мне кажется, что этот жизненный этап у тебя как раз был пропущен. Ты так много обучалась разным видам магии, с раннего детства, а едва закончив обучение в академии Армариллис, тут же ринулась в другую академию за новым обучением.

– Ну, тогда этот период монады у меня явно затянулся, – хмыкнула я.

Рэйес неопределенно пожал плечами.

– Верховные маги живут очень долго. Полагаю, ты можешь прожить не просто пару сотен лет, а пару тысяч.

– Если какой-нибудь кошмар наяву не оторвет мне голову, то, может, даже и побольше, – хмыкнула я.

– Ну вот. А что такое десяток, пара десятков лет для человека, способного легко прожить тысячу лет? Да даже если не тысячу, а лет триста. Для такой долгой жизни период монады вполне может растянуться на десятилетия. Почему нет? Люди, не являющиеся магами и живущие лет сто максимум, вынуждены приспосабливаться к скорому течению времени и проходить все этапы психологического взросления в ускоренном режиме. А у тебя этого времени просто больше. Ну, теоретически, если кто-нибудь тебя не сожрет в сновидениях, конечно, – улыбнулся Рэйес. – В общем, я к тому, что ты можешь позволить годами и даже десятилетиями искать себя и погружаться в себя и свои проблемы. Полагаю, твои родители и, как минимум, старшие братья с сестрами это тоже прекрасно понимают, так что никуда не торопят тебя и просто дают время на изучение себя и поиск своего места в этом мире. Просто получается, что у тебя этот этап еще не закрыт, поэтому ты зациклена на себе больше, и общение с родственниками тебя интересует в меньшей степени. Это не плохо, это просто факт, просто такой период, который надо прожить каждому.

– Наверное, ты прав, – задумчиво произнесла я. – В таком ключе я об этом не рассуждала. Но даже если так, все равно чувствую себя виноватой…

– Знаешь, от самоедства лучше не станет. Пройдет время – и, скорее всего, ты сама потянешься к родственникам, в том плане, что захочешь больше общаться. А может, и не захочешь. Может, судьба у тебя такая – все время оставаться в стороне. Но, во всяком случае, мне кажется совершенно нормальным и естественным желание сконцентрироваться на себе, когда у тебя самой в груди зияет большая дыра. Довольно трудно быть радушным и отдавать всем много эмоций и внимания, когда тебе самой этого недостаёт, не так ли?

– И откуда ты такой умный на мою голову взялся? – усмехнулась я.

– Я пока не очень умный, – серьезно покачал головой Рэйес. – Но стремлюсь читать побольше книг, чтобы поскорее набраться так недостающих мне знаний об этом мире. Больше пары десятков книг в день читать пока не получается, так как не хватает на все времени. Но и это, я считаю, неплохо.

– Особенно на фоне массы людей, которые читают по книге в год или и того реже, – фыркнула я. – Так что ты прям сама скромность!

– Стараюсь, – кивнул Рэйес.

То ли шутил, то ли серьезно сказал – а дилмон его поймет!

– Ну вот, пришли, – криво ухмыльнулась я, поднимаясь по ступенькам к входной двери. – О странностях своих родственников я тебя предупредила. Они у меня с буйным характером и выкинуть могут что угодно. Будь паинькой, и тогда всё будет хорошо. Лучше вообще молчи и не отсвечивай.

– Постараюсь, – серьезно кивнул Рэйес.

Я смерила его скептичным взглядом, но промолчала.

– И да поможет нам Пресвятая Мелия, – пробормотала себе под нос и решительно постучала в дверь.

Дверь открыл мой отец. Заэ́ль был невысоким мужчиной с яркими голубыми глазами, белыми, как снег, волосами, одетым в белую рубашку и простую черную мантию поверх нее. Примечательным во внешности была его знаменитая коса, кончик которой болтался у земли. Да, у папы были очень длинные волосы, и он любил заплетать их в длиннющую косу. У него это был целый ритуал, к которому он никого не подпускал, даже свою любимую жену.

В одной руке Заэль держал кружку чая, от которой еще шел пар.

При виде меня он широко улыбнулся.

– О, наконец-то, мы уже заждались! Проходите скорее, – он шагнул в сторону, пропуская нас в дом.

– Да ладно тебе, так уж и заждались, – я демонстративно возвела глаза к небу. – Мы отправились сюда сразу же, как получили весточку от Селестии. И да, я тоже рада тебя видеть… Стоп, погоди. А ты меня прям хорошо слышишь и видишь, что ли?!

– Не очень хорошо, если честно, – признался Заэль. – Вижу тебя размыто, как сквозь туман, слышу плохо, как будто ты из дальней комнаты особняка что-то кричишь. Но этого достаточно, чтобы почти полноценно с тобой контактировать. С учетом твоего непростого физического положения, сейчас это лучше, чем ничего.

Улыбка у отца была такая теплая, добродушная. По такой улыбке совсем не скажешь, что перед тобой стоит очень могущественный боевой маг, про которого говорят «ходячая машина для убийства». С ангельско-демонической кровью. Та еще буйная смесь, скажу я вам! Она и на всех моих братьях и сестрах сказывалась в плане особенностей магии.

Но с первого взгляда Заэль был тот еще лапушка с радушной улыбочкой, его выдавала только очень тяжелая аура верховного мага, которую невозможно было с чем-то перепутать. Кстати, по тяжести ауры Заэль был очень похож с моим Наставником Ильфорте Брандтом, который, собственно, был лучшим другом моего отца.

Я обернулась к Рэйесу, чтобы как раз посмотреть на его реакцию. Обычно все, кто впервые видят Заэля, впадают в ступор от диссонанса обманчиво милой внешности и его жуткой давящей ауры, и мне очень хотелось посмотреть, как в ужасе расширятся глаза Рэйеса, когда он шагнет мимо Заэля и сполна ощутит на себе всю тяжесть ауры моего папеньки.

Глаза Рэйеса правда были расширены. Но не от ужаса – а от… восторга?

Он аж рот приоткрыл, шагнув на порог дома, встав рядом с Заэлем и восторженно вытаращившись на него.

– Ух ты-ы-ы! – первым делом, вместо приветствия, восхищенно протянул Рэйес, с восторгом уставившись на километровую белоснежную косу. – Ка-а-акая потрясающая Рапунцель!..

Заэль, отпивающий в это время горячий напиток, подавился и закашлялся, уставившись на Рэйеса с дикой смесью недоверия, бешенства, шока и желания испепелить на месте.

А я просто накинула на себя капюшон, который скрыл от окружающих мою лопающуюся от сдерживаемого смеха физиономию.

Моего отца, верховного мага с ангельско-демонической кровью, машину для убийства, назвать Рапунцель? У-у-у…