Глава 25. Душечудовище

Прям не знала, что делать: плакать или смеяться? Или успеть быстро нырнуть на уровень сновидения поглубже, чтобы спрятаться от бомбящего отца?

Его ярость читалась не только по враз потяжелевшему воздуху и перекошенному выражению лица, но также по глазам, которые начали менять свой цвет: белки почернели, остался лишь ярко-голубой зрачок – такие демонические глаза у отца проявлялись в боевой форме во время сражений с нечистью и просто в состоянии высшей точки кипения.

И вот с этим расчудесными демоническими глазками он расплылся в еще более широкой улыбке и обманчиво сладким голосочком поинтересовался у Рэйеса:

– Ты бессмертный, что ли? Или, наоборот, смертник? Ты вообще знаешь, кто я?

– Понятия не имею! – радостно произнес Рэйес, продолжая восхищенно разглядывать длинную пышную косу. – Однако исходящая от вас энергетика подсказывает мне, что ваши ожившие кошмары будут обладать такой же плотностью, как у мистера Брандта. А значит, вы явно некая крупная шишка типа генерала Инквизиции Генерального Штаба, ну или что-то в этом духе. Мне, честно говоря, всё равно, мне эти ваши регалии в реальном мире – до одного места. А коса у вас в самом деле зачётная!

Заэль, кажется, пребывал в ступоре, судя по его ошалелому выражению лица, и не знал, как реагировать: то ли прибить на месте, то ли отпустить восвоюяси юродивого…

– Фэл, солнышко, где ты откопала это чудовище? – ласково поинтересовался отец ядовитым голосом.

– Знаешь, пап, он на меня натурально с неба свалился, – хмыкнула я.

– А, так это твой отец? – оживленно уточнил Рэйес, глянув на Заэля с еще большим восхищением и интересом. – Ух ты, как здорово! Впрочем, я и сам мог бы догадаться.

– По внешней схожести, разумеется, – вздохнула я. – У меня и волосы на папины очень похожи.

– Да дело не в этом, – отмахнулся Рэйес

Заэль изящно изогнул одну бровь.

– А в чем же?

– Просто только Фэл называет меня чудовищем. У вас это, наверное, семейное, потому что для всех остальных я душечка, – расплылся в широкой улыбке Рэйес. – Кстати, раз уж всё так удачно сложилось, можно я сразу попрошу у вас разрешения жениться на вашей дочери?

– Чего?! – это мы с отцом возмутились одновременно. Даже не знаю, кто больше.

– Так мило, что Фелиция сразу решила познакомить со своей семьей, – продолжал деловито рассуждать Рэйес, радостно оглядывая не только Заэля, но и поглядывая на тех моих братьев-сестер, которые сейчас сидели в гостиной в ожидании нас, прекрасно всё слышали и покатывались со смеху с наших идиотических диалогов.

Не удержалась и прыснула от смеха в кулак, несмотря на нервно дергающийся глаз.

Я думала, что мои эксцентричные родственники собьют с толку Рэйеса… Но, кажется, всё вышло с точностью наоборот.

Пока Заэль продолжал пребывать в легком ступоре (надо же, оказывается, его можно дезориентировать одними только словами!), Рэйес не стал скромничать и прошел в гостиную, даже опережая меня, чтобы поздороваться с теми, кто сидел за чайным столиком на уютных мягких диванчиках у камина.

– Привет, Эрик! – махнул рукой Рэйес, глядя на беловолосого мужчину, сидящего спиной ко входу на диванчике. – И… второй Эрик? – с сомнением произнес Рэйес, когда к нему еще и второй беловолосый мужчина обернулся.

– Я не Эрик, – хмыкнул первый молодой человек.

– И я тоже не Эрик, – хмыкнул второй.

– Э-э-э…

Теперь уже Рэйес завис, не понимая, что происходит, но тут уже я пришла на помощь.

– Знакомься, это моя сестра Селестия, мы с ней двойняшки, – махнула я рукой на сидящую напротив улыбчивую молодую женщину с длинными черными волосами. – А это мои младшие братья Люцифер и Габриэль, – я указала на двух парней.

– Э-э-э, – продолжал издавать глубокомысленные речи Рэйес, переводя хмурый взгляд с Люцифера на Габриэля. – Простите, что спутал вас с Эриком, это лишь первое впечатление: у вас почти одинаковые белые короткие волосы, а черты лица настолько схожие, что с первого взгляда спутать с Эриком Кларксоном – элементарно. Фэл, скажи, ваша мама во время беременности проглотила какой-то артефакт, который позволяет копировать чью-то внешность и вставлять ее в зачатых детей, что ли? А нам с тобой такой артефакт можно где-то раздобыть?

Люцифер с Габриэлем ржали так, что у них аж слезы на глазах выступили.

– Нас, конечно, часто путают с Эриком, но вы какой-то фееричный экземпляр эксцентричности, мистер, – сквозь смех произнес Габриэль, весело поглядывая на Рэйеса.

– Ага. Вписывается в нашу семейку. Как младшие братья – одобряем такой выбор супруга! – с нарочитой серьезностью покивал Люцифер.

И они с Габриэлем снова заржали.

– Жаль, что из-за своей нарушенной телесности я не могу треснуть вам по башке, – тяжело вздохнула я. – Отлупила бы вас сейчас подзатыльниками от всей души!

– Слушай, а мне нравится, что ты нас отпинать сейчас не можешь! А можно как-то продлить это удовольствие? – оживился Люцифер.

– Хэй, не смешно! – укоризненно покачала головой Селестия. – У Фелиции проблемы, не надо желать это продлевать!

Но Люцифер с Габриэлем продолжали покатываться со смеху, им явно смешинка в рот попала.

У-у-у, молодые оболтусы!!! Люблю-ненавижу, гнарр их раздери.

Люциферу и Габриэлю только недавно по девятнадцать исполнилось, в их головах еще гулял шальной ветер, конечно. Но с моим старшим братом Эриком они действительно были схожи чрезвычайно во внешности. Одинаковый цвет волос, очень похожие прически, которые можно счесть за смену имиджа у одного человека, почти идентичные черты лица. При близком рассмотрении видно было различия, конечно, и разницу в возрасте (все-таки Эрик выглядел намного солиднее, чем эти зелёные оболтусы), но бегло и на расстоянии действительно можно было спутать троих. Чем они нагло пользовались, часто разыгрывая окружающих, если честно. Но на самом деле все трое были очень разные по характеру, поведению, да и в одежде вкусы сильно разнились. Это сейчас мои младшие братья просто в обычных черных брюках и белых рубашках сидели, а вообще по жизни у них вкусы сильно отличаются.

Селестия, снисходительно наблюдавшая за нами всеми, терпеливо ждала, когда мы все успокоимся. Эта моя сестра была серьезной леди. Ну-у-у, не такой мрачной и мизантропной, как я, конечно, но веселье Люцифера и Габриэля она разделять не торопилась.

У Селестии были голубые глаза и длинные темные волосы, в волнистых локонах которых виднелись заколки с жемчужинами. Она была одета в бежевую шелковую блузку с большим черным бантиком на груди и плиссированную черную юбку длиной до самого пола. Селестия мило улыбалась мне, сидя ровно, прям дисциплинированно сложив ладони на коленях, а вокруг ее головы при этом непрестанно кружил цветной ветер – синий поток, похожий на сгусток магии, постоянно находящийся в движении, но я уже видела такие потоки раньше и знала, что так выглядят некоторые молодые ветра, с которыми Селестия умела разговаривать. Как она это делала, я, если честно, в упор не понимала, сколько бы ни пыталась понять ее способности магии, сколько бы книг об этом ни читала. Ну, наверное, и не стоило мучить себя попытками осознать это, да? Селестия же не мучается тем, что не умеет по снам, как я, ходить, вот и мне нечего переживать, что я чего-то не знаю в этом удивительном мире. Должна же я что-то не понимать, в конце концов! Ну, кроме странных мужчин, кружащих мне голову…

Мы уселись тоже за столиком в гостиной, и отец разлил нам чай по кружкам. Он уселся при этом напротив Рэйеса, демонстративно буравя его своими демоническими черно-голубыми глазками. Лично я от такого пристального взгляда потеряла бы всякий аппетит, но Рэйесу было хоть бы что.

Он еще так деловито уточнил:

– А горчички у вас нет, случаем?

– Чего нет? – брови Заэля поползли наверх.

– Горчицы.

Заэль поморгал, задумчиво оглядывая сладкий накрытый стол.

– Ты ее с печеньем собрался есть, что ли?

– Ну да, – Рэйес невинно похлопал глазками.

Заэль расплылся в коварной улыбке, удалился на кухню и через минуту поставил перед Рэйесом маленькую баночку.

– Вот, пожалуйста. Горчица, как вы и просили, молодой человек.

Я закусила нижнюю губу, пытаясь сдержать рвущийся наружу смех. Потому что по цвету «горчицы» поняла, что это не она, а паста из карройского перца, просто Заэль снял этикетку с маленькой стеклянной баночки. Видимо, хотел вдоволь поиздеваться над Рэйесом, но не знал, что тот карройский перец грыз, как семечки.

Поэтому в шоке пребывал в итоге не Рэйес, а сам Заэль, наблюдающий за тем, как странный гость щедро намазывает карройской пастой сладкую печеньку, радостно ее жует, от души благодарит за вкусное угощение и тянется за еще одной печенькой. На лице Заэля при виде всей этой картинки было такое серьезное потрясение, что любо-дорого смотреть! Он даже не удержался и сам на кончик языка проверил карройскую пасту – не перепутал ли с какой-нибудь арахисовой? – а убедившись в отсутствии ошибки, выдул подряд два стакана воды, запивая острое лакомство, и потом в течение всего нашего разговора недоверчиво таращился на Рэйеса, как на новое чудо света.

– Я спросила ветра о вашей персоне, – тем временем говорила Селестия, обращаясь к Рэйесу. – Но они молчат в ответ. Ничего о вас не знают, либо не хотят говорить. Мне почему-то кажется, что второй вариант вероятнее. А еще мне показалось, что я чувствую флёр страха от ветров. Как будто они вас… боятся. Кем надо быть, чтобы вас даже ветра облетали стороной, мистер?

– Сам хочу узнать ответ на этот вопрос, – обезоруживающе улыбнулся Рэйес, разводя руками.

Селестия тем временем повернулась ко мне.

– Прости, сестренка, мне нечем тебя порадовать. В том плане, что я не могу тебе написать адрес с местом, куда утащили твое тело. Всё… намного сложнее, чем может показаться с первого взгляда…

– Но хоть что-то тебе удалось узнать?

Селестия задумчиво покивала головой и сощурилась, пытаясь в моем туманном облике разглядеть золотой перстень на руке.

– А что это за кольцо на тебе? – поинтересовалась она.

И после моего краткого ответа медленно произнесла:

– Видимо, именно оно и помогло тебе каким-то образом удержать дух в сумеречье, а не исчезнуть сразу…

– Исчезнуть… сразу? – похолодела я.

Селестия тяжело вздохнула, отмахиваясь от синего ветра, который продолжал виться вокруг ее головы и дергать за кончики волос.

– Дела обстоят так, что твое тело утащили прямо из вашей академии на какой-то уровень сновидений. На какой – тут я ничего не могу сказать. Ветра, с которыми я успела пообщаться, не располагают такой информацией, так как по сновидениям не летают.

Я нахмурилась.

– Но если так, почему я не смогла сразу вернуться в свое тело? Я бы почувствовала, что оно где-то в другом сновидении находится.

– Его быстро спрятали, я думаю, – пожала плечами Селестия. – Укрыли какими-то чарами, чтобы было не подобраться просто так. Кто это сделал – ветра тоже не знают. Дела в том, что ветра не видели и не чуяли, чтобы кто-то особенный входил и выходил из вашей академии. По всему выходит, что тело утащил некто, кто и так постоянно находится в академии.

– М-да… Таки некий предатель в академии имеется…

– Предатель или жертва. Не надо исключать теории о том, что кем-то могут управлять.

– Бред какой-то, – раздраженно фыркнула я, скрестив руки на груди и нервно подергивая ногой. – Зачем кому-то было красть мое тело, куда-то утаскивать, тщательно прятать и при этом не убивать? Для чего?

– Ну, тут варианта два, на мой взгляд: либо что-то сделать с телом, либо…

Селестия сделала выразительную паузу.

– Либо? – поторопила я.

– Либо привлечь твое внимание и заставить самой прийти за телом, чтобы заманить в ловушку.

Я недовольно поджала губы.

Такой вариант развития событий тоже вертелся в моей голове. И он меня совсем не радовал. За телом-то по-любому идти придется. А что будет ждать там, в конечной точке?..

Селестия тем временем продолжила:

– Общаясь с ветрами, я нашла тот ветер, который залетал в те сновидения, где чуял запахи и энергетику, идентичные твоим. Улина́р, покажи, что ты видел, – обратилась она к цветному ветру, который дергал ее за кончики волос.

– Улинар?

– У каждого ветра есть свое имя. Не все ветра его называют, но это очень молодой ветер, совсем юный, ему еще и недели нет. Такие ветра весьма болтливы. Но и довольно бестолковы, если честно, в том плане, что дороги не запоминают, только образы отпечатываются. Но это пока хоть какая-то зацепка.

Пока она говорила, синий ветер, наконец, перестал трепать ее волосы, подлетел к середине чайного столика, зависнув на уровне наших глаз, и начал формироваться во что-то. Очень быстро перед нами возникла эдакая дымчатая синяя голограмма замка с многочисленными башенками и очень высокими шпилями. Мрачного такого замка, ну или это просто темно-синий цвет ветра вызывал такую ассоциацию.

– Улинар поведал мне, что твоя энергетика ощущается где-то во сне, где постоянно находится такой вот замок, – негромко произнесла Селестия. – Улинар описывал это место как мрачное, давящее, там всегда темное время суток, и светит неправдоподобно большая луна. Замок с башенками возвышается над неким ущельем. Улинар пролетал там мимоходом, дорогу показать не сможет, подробностей больше не знает. Но замок явно находится постоянно на этом месте.

– Значит, это какой-то очень глубокий уровень сновидений, – уверенно сказала я, задумчиво потирая подбородок. – Глубже третьего. В противном случае, кто-то из моих коллег точно донес мы до меня информацию об этом замке. Но никто ничего такого не видел и не чувствовал.

– Я тоже так думаю, – кивнул Рэйес. – Склоняюсь к пятому уровню.

– Это на который ты меня при нашем с тобой знакомстве утащил? – уточнила я.

– Ага. Во всяком случае, я бы оттуда начинал поиски. Там можно создать нечто такое… стоящее на постоянной основе, не растекающееся при каждом колебании эфира сновидений. Но искать там кого-то так же сложно, как на втором уровне осознанных сновидений, ведь это бесконечное поле поисков.

– Но найти надо быстро, – вмешалась Селестия. – Очень быстро. В течение трех дней максимум. Иначе…

Она запнулась, вдохнула поглубже, но все же договорила:

– Иначе Фелиция умрет, так как связь с телом будет нарушена навсегда.

Я молчала. Очень долго молчала. Наверное, несколько минут.

Родственники мои тоже молчали. Заэль хмурился и смотрел в потухший камин. Габриэль с Люцифером и то перестали дурачиться и тоже хмуро размышляли, как нам всем найти иголку в стоге сена, то есть мое тело – в сновидениях. Габриэль попробовал приобнять меня для моральной поддержки, но со вздохом глянул на свою руку, которой не смог ко мне прикоснуться. Все-таки я была лишь сумрачной тенью, неосязаемой для всех нормальных людей. Ну, кроме Рэйеса, но он-то как раз ненормальный.

– Сестренка… – начало было Селестия.

Я видела, что в ее глазах стояли слезы. Она очень хотела помочь и переживала за меня, я хорошо это чувствовала, но мне от этой жалости сейчас только хуже морально становилось. И так тошно, и плакать хотелось, а если еще тут все начнут жалобно причитать и жалостливо смотреть на меня, то я не выдержу и вообще разревусь тут, впервые за несколько лет.

– Не надо жалости ко мне, – грубо одернула я. – И оплакивать меня раньше срока тоже ни к чему. Лучше скажи, ты можешь узнать, где находится логово тех, кто украл мое тело? Можно как-то попробовать уточнить координаты, если мы предположим, что этот треклятый замок где-то на пятом уровне сновидений находится? Ветра могут об этом рассказать, если их туда направить?

– Некоторые специфичные ветра – могут. Но это займет больше времени.

– Сколько?

– День-два… Не уверена, что получится быстрее. У меня большое подозрение, что этот некий замок принадлежит этому вашему Темному Страннику, а значит, он очень хорошо спрятался. Ведь вы давно его ищете, а никто его найти не может.

– Тогда у меня останется ориентировочно один день, – задумчиво протянула я, потирая подбородок. – Что ж, должна управиться.

– Управиться с чем?

– Я отправлюсь в это место и постараюсь добраться до своего тела. Если не получится вернуться в него, то хотя бы раздобуду там как можно больше информации для передачи ее сумрачным странникам и инквизиторам, уничтожу все что только можно. Обвешусь кучей артефактов для мгновенной передачи данных.

– Не думаю, что именно тебе нужно туда соваться, – покачала головой Селестия. – Я склоняюсь к ловушке, а значит, тебе там делать нечего. Это может быть очень опасным мероприятием.

– Ты говоришь это ходячему призраку, который по какому-то недоразумению еще не покинул этот бренный мир? – скептично произнесла я.

Впрочем, голос мой предательски дрогнул, с головой выдавая мои звенящие нервы.

Ну а что? Я устала, в конце концов. Не понимала, кто и зачем так со мной поступил, что ему от меня нужно, а еще я просто очень хотела жить, и информация про оставшиеся три дня жизни меня совсем не вдохновляла.