Глава 32. Одна минута

– Мисс Фил, с вами все в порядке?

Я подняла недоуменный взгляд на адепта, оторвавшись от записей в факультетском журнале.

– Чем вызван ваш вопрос?

– Ну, вы… странная какая-то, – неуверенно протянул рыжеволосый паренек, выжидая, когда я верну ему его зачетку после выставления оценок группе.

– Лойс, она просто улыбается, идиот! – зашипела на нее светловолосая адептка, под локоток утаскивая Лойса за собой.

Паренек смутился и поспешил покинуть аудиторию, не забыв цапнуть свою зачетку с преподавательского стола, и я переключилась на других адептов, с трудом сдерживая рвущийся наружу смех.

Я действительно стала чаще улыбаться. Не то чтобы постоянно, но после проведенной ночи с Рэйесом меня как переклинило на проявление эмоций. Потому что очень сложно не улыбаться, когда ты счастлива. А именно такой, счастливой, я чувствовала себя сейчас всегда.

Несколько дней прошли в обычном рабочем режиме. Я усиленно занималась с адептами, подготавливала юных сумрачных странников к борьбе с ожившими кошмарами.

Тех, кстати, становилось всё больше. Росло количество жертв, география кошмарных наваждений продолжала увеличиваться, а мы по-прежнему ни на йоту не продвинулись в понимании сути происходящего.

Почему у людей массово оживали кошмары? Для чего это было нужно? У нас не было ответов.

Вылазка в замок Темного Странника временно накрылась медным тазом, потому что при вылазке туда мы обнаружили, что… а замка-то больше и нет! Ну, то есть, на его месте было просто пустое пространство, даже сама долина исчезла. А значит, этого сновидения с замком больше не существовало в известной нам точке. Темный Странник сбежал, не оставив никаких следов.

Я рвала и метала, ругая всех за медлительность, а Рэйес всему происходящему, кстати, нисколечко не удивился.

– Да не в медлительности дело. Скорее всего этот Темный Странник поменял координаты пространства сразу после того, как мы покинули его территорию. На его месте я сделал бы точно так же, чтобы обезопасить себя от вторжения. Очевидно же, что мы пришли бы с целой армией сюда. А эфир сновидений подвижен, при должном мастерстве кусок пространства можно перемещать. Не сомневаюсь, что у этого вашего недруга такие умения есть.

Рэйес дал Кобаю задание найти заново «темняшку» Темного Странника, и фамильяр, жутко гордый тем, что ему доверили столь важное дело, отправился бороздить эфир сновидений, пообещав вернуться как можно скорее.

Я с тревогой посмотрела туда, где только что сидел фамильяр, исчезнувшей в серебряной вспышке.

– Может, лучше мне отправиться на поиски темняшки? Тьфу ты, замка, я хотела сказать, – хлопнула себя по лбу, осознав, что сама уже стала выражаться, как Кобай. – Ну или мы вдвоем с тобой можем отправиться на поиски. Мы ведь теперь знаем, что искать.

Но Рэйес покачал головой.

– Сложно очень. И опасно. Кобай справится с этим, не переживай. Не за один день, конечно, но он сделает это всяко быстрее и незаметнее нас, поверь.

Я вздохнула и потопала на индивидуальную тренировку с Рэйесом.

Тренировались мы с ним много, до самого позднего вечера. Я продолжала обучать различным базовым вещам, про которые Рэйес не помнил, и параллельно с этим работала над улучшением его боевых навыков. Это были очень жаркие тренировки, всегда оканчивающиеся в горизонтальной плоскости, если честно. Ну или не только в горизонтальной… Как выяснилось, просто наличие рядом стены или крепкого стола нас обоих вполне устраивало.

Как с ума посходили оба, дорвавшись друг до друга, честное слово! Упивались жаркими поцелуями, нетерпеливо срывали друг с друга одежду, оставшись наедине и плавно превращая тренировки в своеобразную долгую и жаркую прелюдию перед не менее долгими и жаркими ночами.

Я не могла напиться Рэйесом, мне было его мало. Вроде вот, только что целовала, полчаса назад всего, а уже снова жаждала ощутить вкус его поцелуя на своих губах. Его сладкую остроту и нежность вперемешку со страстью… Мне было невероятно хорошо, и я не собиралась останавливать это безумие.

Мои попытки помочь Рэйесу вспомнить, кто он такой, и как он попал в сновидение, пока ничем не увенчались. Пробудить память пока не получалось, но я перебирала сначала самые безопасные методы, постепенно переходя ко всё более сложным. Были еще варианты совсем сложных ритуалов, которые наверняка пробудили бы память, но эти ритуалы могли навредить Рэйесу, поэтому я отложила их на самый крайний случай, если уж совсем ничего не поможет. Я всё же надеялась обойтись наиболее гуманными методами.

Но пока что все мои методы упирались в тупик, и меня это злило чрезвычайно.

У Мориса, кстати, пока тоже не было хороших новостей.

– Слушай, а твой Рэйес точно не с луны свалился? – весело спросил он меня во время очередного сеанса нашей связи. – Я ничего пока про него не могу найти. Я! Не могу! Вообще ничего! Знаешь, всё больше склоняюсь к идее, что Рэйес из какого-то очень далекого мира, так что продолжаю поиски и расширяю радиус. К нашему миру Рэйес точно не принадлежит, в соседних мирах типа Шаренхо́ла и Лако́ра я пока тоже не нашел каких-то его энергетических следов. Продолжаю поиски, Фэл. До связи!

Что ж, только это нам и оставалось – продолжать поиски. Должны же мы в какой-то момент, за какую ниточку дернуть, верно?

Меня вообще не покидало ощущение, что я просто не осознаю что-то важное, что давно бы уже докопалась до сути, если бы… Если бы… Если бы что? Эх, интуиция беспокойно ворошилась, но пока не давала никакой конкретики.

После возвращения телесности я почти не спала, если честно. Ну, в смысле – нормальным человеческим сном. Спала от силы пару часов в сутки. Не потому что никто не давал спать (хм, хотя, Рэйес в каком-то смысле действительно не давал), а просто, ну… Мне не спалось.

Сначала не понимала, почему, списывала на повышенный уровень адреналина в крови, на дисбаланс магии. Даже у старшего брата консультировалась по поводу дисбаланса, но он заверил меня в том, что в энергетическом плане я более чем в полном порядке.

А потом поняла, что на самом деле я… Я просто влюбилась.

Знаете вот это чувство порхающих в животе бабочек, которые не дают спать спокойно и постоянно находятся в движении? Когда заснуть не можешь, потому что улыбаешься в подушку, как влюбленная дурочка, крутишь в голове мысли об объекте воздыхания, вспоминаешь, как он сегодня тебе улыбался, как целовал украдкой, как шептал дурманящие слова на ушко. Когда находишься постоянно в приподнятом настроении и высшей точке воодушевления и впервые за долгое время порхаешь от плохо скрываемой радости.

Вот именно такой сейчас и была – порхающей, легкой, счастливой. Ну, не с улыбкой до ушей, конечно, – до состояния вечно улыбающейся влюбленной дурочки меня скорее всего было не по силам расплавить даже Рэйесу, – но такой легкости я не испытывала уже несколько лет. Давно забытое чувство, которое напрочь смело сонливость и зарядило меня необычайной бодростью.

Конечно, мое вдохновленное настроение не могло остаться не замеченным. С профессорами я старалась не контактировать особо, и при них изо всех сил хмурилась и ворчала, поддерживая репутацию вечно недовольной всем леди.

Но студенты тоже не идиоты, и по академии так или иначе поползли слухи о нас с Рэйесом.

В один день мне довелось стать свидетелем диалога между ним и другими адептами моей группы. Я как раз собиралась свернуть из-за угла, направляясь к аудитории, но услышала свое имя и притормозила, прислушиваясь к разговорам.

– Эта дамочка, Фелиция, вообще очень сложная леди, – лениво протянул Эдмунд, пафосный паренек, который мне очень не нравился своими выпендрежными манерами. – К ней на кривой козе не подъедешь.

– А зачем к ней подъезжать на кривой козе? – услышала я недоуменный голос Рэйеса. – Если нужно поговорить с мисс Фил, не проще ли подойти к ней ногами, вместо выдумывания сложных ритуалов с козами? Да еще с кривыми, их же еще где-то взять надо…

Я мысленно усмехнулась. Меня забавляло и умиляло это регулярное недопонимание Рэйеса устойчивых речевых оборотов. Лица его я сейчас видеть не могла, но могла представить, как он смешно нахмурил брови и закусил губу, всерьез обдумывая способы подъезжания ко мне на настоящей кривой козе и силясь понять смысл этого странного действа.

Вообразила себе эту картинку и ухмыльнулась еще шире.

Надо было дать Рэйесу почитать словарик фразеологических оборотов, но я постоянно забывала об этом. Рэйес пока что усиленно выбивал из меня подобные ненужные мысли своими жаркими поцелуями и их горячими продолжениями, не до библиотеки мне было. И так пока что с трудом выдерживала плотный рабочий график.

– Хэй, Рэй, признавайся, а ты в нее втюрился, что ли? – спросил другой парень, судя по голосу, – Бройс.

– В кого?

– В нашу Ледяную Королеву, конечно же, – хмыкнул Эдмунд. – В кого ж еще? Ты на других девчонок даже не смотришь. А с этой Фэл-Фил глаз не сводишь.

Я мигом напряглась и поджала губы.

Кто бы знал, как я ненавидела подобные разговорчики у себя за спиной.

Тихонько выглянула из-за угла, так, чтобы меня не заметили, но чтобы увидеть выражение лица Рэйеса.

Он стоял, прислонившись спиной к каменной стене, быстро листал какую-то книгу – читал и зазубривал ее на ходу, видимо.

Он не был напряжен. Вся его поза говорила о спокойствии и расслаблении, он по обыкновению лучился радушной улыбкой.

– Так она ж наш преподаватель и мой куратор, на кого ж мне еще смотреть на занятиях, как не на мисс Фил? – невинным голосочком спросил Рэйес. – Или в вашем мире это считается странностью?

– Ой, да брось, – лениво протянул Эдмунд. – Все видели, как вы танцевали на Лунной вечеринке!

– И что с того? – равнодушно произнес Рэйес. – Уставом академии не запрещено танцевать с преподавателем, я внимательно читал уставные документы.

– Да харэ́ прикидываться! – хохотнул Бройс, шутливо хлопнув Рэйеса ладонью по плечу. – Вы ж чуть не поцеловались прямо на танцполе! Это все видели!

– Видели что именно? – всё так же равнодушно произнес Рэйес, не отрываясь от учебника. – Как мы танцуем медленный танец? О, ужас, в обнимку? Я, может, удивлю тебя, Эд, но медленные танцы на расстоянии вытянутых рук давно вышли из моды.

– Втю-ю-юрился, – с мерзким ехидным смешком протянул Эдмунд.

Рэйес резко захлопнул книгу и, наконец, посмотрел на одногруппника.

– А если и так? – спросил Рэйес с улыбкой. – Тебя это каким боком касается?

– Да никаким. Просто зря-я-я ты это, – напевно произнёс Эдмунд, качая головой и неприязненно морщась. – Ничего тебе с ней не светит. Она ж ледышка пустая! Такая, наверное, и любить не умеет. У нее сердце черствое, кроме работы, ничего в своей жизни не видит, и никому она не нужна, даже своим высокопоставленным родственникам, которые исчезновения этой ледышки даже не заметят. Вот лучше бы ты обратил внимание на Оливию, она…

Эд резко закашлялся, словно чем-то подавившись, и умолк, удивленно вытаращившись на Рэйеса.

Я тоже на него вытаращилась. Потому что четко отметила, как у Рэйеса изменилась энергетика, и его аура начала давить своей тяжестью на всех присутствующих. Так выражался резкий выплеск негативных эмоций, которые Рэйес не смог или не захотел сдержать.

– Как ты смеешь так пренебрежительно говорить о человеке, которого толком не знаешь? – тихо произнес он, не сводя с одногруппника тяжёлого взгляда. – Ты понятия не имеешь, какие душевные муки заставили мисс Фил стать такой, какой ее сейчас видят окружающие. И моли Пресвятую Мелию, чтобы никогда не узнать душевной боли, которая способна вывернуть человека наизнанку.

– Пф-ф-ф! – Эдмунд закатил глаза, его явно ни на йоту не проняла речь Рэйеса. – Да ерунда всё это! Фэл-Фил просто сама по себе такая. Нет такой душевной боли, которая способна так переламывать человека, это всё отмазки слабаков!

Рэйес смерил одногруппника уничижительным взглядом. И широко улыбнулся. Плотоядно так, я бы сказала.

– Спи, – коротко сказал Рэйес, глядя в глаза одногруппнику.

Эдмунд заснул в ту же секунду, прямо так, стоя, застыв на месте. Закрыл глаза и странно повис в воздухе безвольной куклой, будто кто удерживал его за шиворот, не давая упасть. Сквозь сон забормотал что-то неразборчивое, а потом начал… Нет, не кричать от испуга, как я ожидала, – а тихо плакать. Натурально так рыдать горючими слезами, с выражением отвращения на лице.

Я нахмурилась.

А вот это уже нехорошо. Зная Рэйеса и его гипотетические способности сводить с ума насылаемыми кошмарами, то этому студенту действительно могла угрожать опасность, причем смертельная. И мне, как преподавателю, необходимо было положить этому конец. Несмотря на жгучее желание постоять тут еще за углом и посмотреть, как Эдмунд и дальше будет захлебываться слезами.

Ну вот что за несправедливость, а? Наконец-то кто-то, кроме меня, поддерживает мою инициативу карательных методов по отношению к провинившимся адептам, а я вынуждена прервать это дивное действо.

Безобразие!

Пришлось вмешаться, в общем.

– Адепт Рэйес! – грозно произнесла я, размашистым шагом подходя к студентам, которые расползлись по стеночкам в попытке слиться с обстановкой. – Что здесь происходит? Объяснитесь!

– Ничего особенного, – пожал тот плечами. – Я читал, а адепт Эдмунд изволил лечь спать. Ну да, стоя, подумаешь. Мало ли у кого какие причуды и привычки проводить свободное время?

– Куда он заснул? – строгим голосом спросила я, прерывая щебетание Рэйеса.

«М-м-м, ты так прекрасна, когда злишься, о мой лучезарный кошмар, – тут же мурлыкнул он мне с хитрой улыбкой ментальным посланием. – Отчитаешь меня так же строго сегодня ночью? Это та-а-ак воспламеняет!..»

Я была в шаге от провала маски строгого профессора, потому что больше всего на свете мне сейчас захотелось рассмеяться.

Но как-то сдержалась, усилием воли. Медаль мне за это! Сделанную из ядреной валерьянки, буду ей успокаиваться. Мне она явно еще понадобится. И не раз. С таким-то подопечным…

Я подошла к Эдмунду, проводя рукой вдоль его тела, сканируя его состояние. Вроде бы ничего критичного с ним не успело случиться.

– Адепт Рэйес! Смею напомнить, что кодексом сумрачных странников запрещено насылать на людей кошмары и уж тем более – на своих коллег и одногруппников. Такое поведение расценивается как преступление и карается соответственно, – вынуждена была добавить я. – У Верховного Сумрачного Совета могут возникнуть к вам вопросы.

К сожалению, это действительно было правдой.

– Никаких кошмаров, мисс Фил, – белозубо улыбнулся Рэйес. – Адепт Эдмунд Гидстон всего лишь крепко спит.

– Вы отправили его в кошмарное сновидение?

– О нет, что вы, мисс Фил! Я просто отправил его прогуляться по задворкам своих неудач, – еще шире улыбнулся Рэйес. – Концентрат всех его неудач. Конкретно тех дней, когда он чувствовал себя сильно униженным и оскорбленным, в детстве у Эдмунда была масса таких дней, так как вырос он в трудной семье. Согласно кодексу сумрачных странников, это не является кошмаром как таковым. Просто прогулка по воспоминаниям. Не самым приятным, но всё же это классифицируется как воспоминания, а не кошмары, запрещённые Уставом, – Рэйес помахал в воздухе учебником, который он читал, и я сообразила, что это был как раз Устав, а не учебник. – Я всего лишь решил напомнить своему одногруппнику о том, что не всё является таким, каким может казаться снаружи. Он сам усиленно изображает из себя пафосного придурка-аристократа, тогда как внутри Эдмунд – ранимая личность, с головой погрязшая в детских психологических травмах.

Я хмыкнула и недоверчиво покачала головой. А хитро придумал, однако. Вроде и в кошмары пихнул, а вроде и по классификатору снов кошмарами не является, а потому под нарушение устава не подходит.

«Я бы глаза его выдрал голыми руками, вместе с языком, – добавил Рэйес ментальным посланием. – Но обошелся малой кровью. Даже вообще без крови. Хотя ее тут очень не хватает в антураже, как ты считаешь?»

Я покачала головой.

Эх, Рэйес, не выпендривался бы ты лишний раз подобным образом. Ты и так у всего Верховного Сумрачного Совета под подозрением в связях с Темным Странником…

Но крови в антураже не хватает, согласна.

Вернулась к тихо посапывающему Эдмунду и шепнула пару слов, плавно проводя ладонью вдоль его тела.

Эдмунд тут же рухнул на пол, но моментально проснулся и ошалелыми глазами посмотрел сначала на меня, потом – на Рэйеса, потом провел ладонью по лицу и недоуменно уставился на мокрую от слез руку. Вид у адепта был потерянный, взгляд блуждающий.

– Как вы, мистер Гидстон? Если вы не в состоянии сейчас заниматься, пройдите в целительское крыло, чтобы вам помогли успокоиться.

– Не нужно меня успокаивать! – визгливым голосом произнес вдруг Эдмунд. – Я спокоен как скала! Я спокоен! Со мной всё в порядке!

Проорал он это откровенно истеричным тоном, безуспешно пытаясь успокоить дрожь во всем теле, оставшуюся после яркого осознанного сновидения. Явно очень тревожного.

Я тяжело вздохнула. Ну да, ну да… Само спокойствие во плоти, прям образец.

– Мисс Фил, позвольте мне самому исправить свою оплошность и проводить Эдмунда до целительского крыла? – ангельским голосочком произнес Рэйес. – Хочу загладить свою вину и помочь сокурснику.

«И по пути в это самое крыло всё-таки оторвать ему яй…»

– Я в порядке!!! – проорал Гидстон, заглушая своим ором даже ментальное послание Рэйеса. – Не надо меня никуда провожать!!!

А потом он вдруг вскочил на ноги и побежал направо по коридору. Но сделал это так резко, что в своем нынешнем дезориентированном состоянии не вписался в поворот, со всей дури врезался в стену, больно ударившись головой, обмяк, тихонько сполз по стеночке и затих.

Я снова вздохнула.

– Дэрриан, отнесите его в целительское крыло, будьте любезны, – обратилась к одному из притихших в холле адептов. – А вы, мистер Рэйес… С вами мы потом поговорим тет-а-тет, и я назначу вам наказание за неподобающее поведение.

«Ура-а-а! – радостно пропел Рэйес ментально. – Наказание, ну наконец-то! Жду не дождусь».

Я кашлянула в кулак, пряча улыбку.

Что ж, посмотрим, как ты будешь ночью умолять меня о пощаде, мой лучезарно-кошмарный подопечный.

Но при адептах в любом случае пришлось отчитать Рэйеса и демонстративно погонять его на тренировке. Причем загонять так, что он по-настоящему выдохся.

– А я предупреждала, что лучше тебе не быть Пегасом-Защитником, – хмыкнула я, наблюдая за вусмерть уставшим Рэйесом. – Тренировки Пегасов по раскачке их способностей всегда выматывающие и чрезвычайно энергозатратные.

– Да я… Не то чтобы… Сильно… Устал… – прерывисто произнес Рэйес, вяло ворочая языком.

Он тихонечко прислонился к стволу дерева, скрестив руки на груди и всячески делая вид, что он просто стоит и ждет дальнейших указаний, а не сохраняет вертикальное положение исключительно за счет наличия дерева за спиной.

На секунду возникло хулиганистое желание нашептать рабочему уровню сновидений, где мы сейчас находились, о том, чтобы это дерево резко исчезло за спиной Рэйеса, а потом с ехидством наблюдать, как тот падает, смешно размахивая руками и ногами.

Были бы мы наедине, я бы так и сделала, пожалуй, но на виду у всей группы адептов преподавательское нутро всё-таки взяло вверх.

Но Рэйес действительно устал, я понимала, в каком выжатом состоянии он находился. Ведь я на протяжении целого часа занималась раскачкой его магической Искры и стабилизации его умения, как Пегаса-Защитника, выставляющего прочную защитную сеть. Целый час непрерывно бомбила Рэйеса, с каждым заклинанием потихоньку повышая уровень сложности, заставляя Рэйеса с помощью специальных поддерживающих заклинаний с каждым разом усиливать свое защитное поле. При правильном подходе такая тренировка давала отличный результат и заставляла магическую Искру волшебника гореть всё ярче и ярче, однако с непривычки это очень выматывало. Ведь под конец такого тренировочного часа Рэйесу пришлось действовать фактически на пределе своих защитных возможностей, зато я была очень довольна результатом и с удовольствием наблюдала звенящую чистой энергией ауру своего подопечного. Красота-а-а! В такие моменты моя преподавательская душенька купалась в счастливом бальзаме гордости за проделанную работу.

Студенты этот час поначалу тренировались рядом, разбившись на пары и следуя моим инструкциям, а потом побросали свои тренировки и с интересом наблюдали за нами, так как мы с Рэйесом вошли в раж и использовали очень высокие уровни магии. Вспышки заклинаний и разноцветные всполохи ослепляли, воздух звенел от выплеска энергии. Такую красоту с тренировочными сражениями на столь высоких уровнях редко во время обучения можно увидеть, так что я могла понять желание студентов просто стоять, распахнув рот, и с интересом наблюдать за происходящим. Даже не стала одергивать их по этому поводу – пусть смотрят и учатся заодно.

А в конце даже попросила всех студентов присоединиться к атакам, и последнюю минуту раскачки Рэйеса ему приходилось выдерживать на себе такое мощное энергетическое давление, что я прям видела, как по его вискам и шее от напряжения стекают капельки пота.

Как раз эта последняя минута и добила Рэйеса – больше он не выдержал, я сразу уловила этот момент, поняла, что адепт совсем выдохся, и мгновенно прекратила все атаки, и студентов попросила прекратить.

А потом вздрогнула, услышав странный громкий звук и не сразу сообразила, что это аплодисменты: адепты аплодировали нам с Рэйесом за отличную показательную тренировку.

Как раз под эти звуки Рэйес всё-таки не выдержал и тихонечко сполз на землю. Он очень старался сделать это элегантно и не демонстрировать дрожащие от слабости ноги, но плюхнулся на землю с таким вздохом облегчения, что и сам рассмеялся, вместе с одногруппникам.

– Что-то ты быстро сдулся сегодня, Рэй, – весело произнес Э́рвид, протягивая руку Рэйесу и помогая ему встать. – Всего минуту продержался под нашим натиском! Слабова-а-ато как-то.

Эрвирд говорил шутливо, и Рэйес охотно поддакнул:

– Да-а-а, видать, я сегодня не в форме. Какая-то жалкая минута вроде бы, а я вообще никакой…

– Минута – это очень много, – возразила я, вмешавшись в разговор. – Одна минута магического боя может стоить очень дорого. И как спасти всех, так всех и погубить.

– Да ну, минута всегда пролетает как миг, – малодушно произнес Эрвирд. – А уж в бою – так и подавно! Что такое минута? Каких-то жалких шестьдесят секунд.

– Н-да? А ну, быстро встал в упор лежа, – сухо скомандовала я.

– Зачем? – удивился Эрвирд.

– Приказы сумрачных дел мастера не обсуждаются. Выполнять!

Эрвирд недоуменно похлопал глазками, но принял положение упор лежа и закряхтел от напряжения, когда я под удивленные взгляды адептов взяла и уселась ему на спину, добавив своего веса к физическому упражнению Эрвирда.

– Не очень тяжело? – ехидным голосочком поинтересовалась я.

– Н-не очень, – выдавил тут сиплым голосом. – А долго так еще стоять?

– Минуту, – усмехнулась я. – Что такое? Разве много? Это же каких-то жалких шестьдесят секунд!

Среди адептов послышались одобрительные смешки, а вот Эрвирду было не до смеха. Его тело ощутимо дрожало от напряжения из-за непривычной нагрузки, и он буквально рухнул на землю по истечению минуты, когда я поднялась на ноги и разрешила закончить упражнение.

– Ну что, надеюсь, этой короткой демонстрации достаточно для понимания того факта, что всего одна минута может быть невыносимо тяжелой? – удовлетворённо хмыкнула я.

– Д-достаточно… – промямлил Эрвирд.

– То-то же, – хмыкнула я. – А на одной руке на турнике ты легко одну минуту легко провисишь, как думаешь?

– Ну…

– А под водой минуту прям совсем легко сможешь продержаться?

– Ну-у…

– А знаешь, как долго тянется каждая секунда одной минуты, когда ты пытаешься вернуть человека к жизни? Например, вытащив утопающего из воды, из пожара, – произнесла я, хмуро поглядывая на враз притихших адептов. – В такие моменты каждая секунда кажется вечностью, и ждать одну минуту – невыносимо.

– Я понял, мисс Фил, – тяжело вздохнул Эрвирд, поднимаясь на ноги. – Вы правы.

– В сновидческом деле одна минута тоже может стоить очень дорого, – совсем тихо произнесла я.

И уж кому, как не мне, хорошо знать цену всего одной минуты…

Я тряхнула головой, прогоняя мрачные мысли прочь и раздавая ценные указания по завершении занятия.

Отвернулась от Рэйеса, чтобы не видеть его пристального взгляда. Спиной чувствовала, как внимательно он смотрит на меня, желая залезть в мою голову и узнать, какие именно воспоминания я сейчас грустно прокручивала в голове.