Глава 11

А поутру она проснулась…

Как же мне плохо!

Голова не просто болит, она раскалывается. На две бумкающие части. Я с трудом разлепила глаза.

Ух ты! Мир будто в мутной пелене на веселой карусели. Кач–кач… Тошнит.

Я попыталась проморгаться.

– Что вы употребляли, студентка Зария? – в лицо мне спросили голосом преподавателя ХилЛмара.

У меня язык к небу присох. Я едва смогла им провернуть и выдавить:

– Бар…бар…кабра.

На лице принца, склоненного надо мной, округлились глаза и челюсть немного отвисла. И было это так… Э–э–э… А запах! Сандал, мед, мята и что–то еще. Я не парфюмер и уловила только знакомые ароматы. Приятные. Очень. И сам он…

– А вы красивый! – улыбнулась я зачарованно.

– Не сомневаюсь! – подобрав челюсть, развеселился мой преподаватель. – Уверен, что и нежить была очень мила.

Я убежденно головой больной кивнула и тут же поморщилась.

– Болит? – сочувствующе проговорил принц.

– Очень! – призналась я.

– Пусть болит! – Он веселился. – Ни одного лекаря вам не позову. Пусть будет наукой, чтобы думали, прежде чем всякую дрянь пить.

Выпрямился и направился к диванчику, с размаху сел, закинув ногу на ногу.

– Итак, как мы слышали, наша девочка выпила знаменитую баркабру!

К кому он обращается?

Я запрокинула голову. Лежала я на противоположном диване, в кабинете декана. И последний здесь присутствовал. Сидел в кресле за своим столом и очень задумчиво чесал затылок, глядя на меня со странным выражением в темных глазах.

– Смело! – наконец проговорил сдавленно. – Я даже не знаю, что сказать. Вот если бы какой наркотик, то, конечно, были бы санкции, отработка. А тут… – Покраснел. – Э–э–э… А–а–а… Я в растерянности. Что вы предлагаете, лейлиар ХилЛмар?

– Простить ее, – все еще продолжал очаровательно улыбаться «прекрасный» принц. – Думаю, к вечеру ее отпустит полностью. Ступайте, студентка Зения. Отдохните, помойтесь. У вас же там такая купальня, что всей и полностью отмыться не составит труда! Рот хорошенько прополощите. Просто скройтесь с моих глаз, пока я еще в радужном настроении от вашего поступка. Потому что скоро, когда АлваАр и ВилЛар вернутся с полигона, я узнаю, что же на самом деле произошло, и уже навряд ли буду так расположен к вам. Тем более что вся ваша так называемая «подчиненная нежить» сбежала, едва вы упали в обморок. Так что «неуд» вам обеспечен. Всем. Семерым.

Я понуро поднялась и, едва шевеля ногами, побрела к выходу.

– Баркабра! – веселился за моей спиной принц. – Это надо же! Баркабра!

– Да что с ней не так? – все же несмело поинтересовалась я, взглянув на довольное лицо преподавателя.

– Вон! – не выдержал декан, указывая мне на дверь. – И не забудьте завтра с утра появиться в моем кабинете. Обсудим вместе с преподавателем Шариааром Даригом ваш перезачет по некромантике.

Я выскочила. В висках бухало с невероятной силой. Руки стали потными и дрожали.

Остановилась в приемной. Глянула испуганно на секретаря. Покосилась на дверь за спиной и двинулась к Зарнине, поглядывающей на меня мутными глазами на зеленом лице.

– Слушай, а что за напиток такой баркабра? – присела у стола.

Та прыснула.

– Ой… Говорят, действенная вещь! Если не знать состава.

– А что с составом? – Мне как–то совсем тошно стало.

Зарнина наклонилась поближе ко мне, облокотившись локтями о стол, быстро зашептала:

– Так он из продукта любви фей сделан! Ну и приправлен пыльцой, что именно в этот момент с их тел опадает и добавляется во все это… отходы фей. Они раз в год крылья меняют, старые скидывают, а новые отрастают. Вот старые в баркабру–то и добавляют для более сильного эффекта.

Вот честно, мне уж от первого стало муторно. Что значит продукт любви? Это то, о чем я подумала? Пыльца в этот момент с них тоже сыпется, и ее туда… Что там еще? Вот тут меня покачнуло. Остатки крыльев?

– Фу! – сказала я и под сочувствующим взглядом секретаря выскочила из приемной, зажимая рот.

– Куда мы так бежим? – В коридоре столкнулась с Мари и ее командой. Девчонки стояли у выхода из здания.

Я попыталась ее обойти. Ибо чувствовала, что не успею добежать до собственной комнаты. Мне нужен свежий воздух и…

– А я смотрю, ты бодренько так на принцев западаешь. Решила, не старший так младший с тобой будет! Вот только все зря. Я на полигоне слышала, как лейлиары с преподавателем Даригом говорили, что тебе с твоими подругами неуд по некромантике светит. Вы ни одного неупокоенного не привели. Так еще и взбаламутили нежить! Приехала, девочка! И себя, и этих дур подставила. А мы с моими девочками первыми пришли и неупокоенных с собой привели, хоть и задохликов, да все же. Я так и знала, что ты обломишься!

Я с трудом сдерживалась, чтобы не вцепиться сволочной девке в волосы.

«Без тебя знаю, что подставилась! Но я своих не бросаю, всю вину на себя возьму. Девчонки ни при чем. И я это принцу в глаза скажу. Но только не прямо сейчас. В этот самый момент мне очень–очень дурственно. И лучше бы Мари не стоять у меня на пути».

– Прочь! – единственное смогла сдавленно прошептать.

– Ага, сейчас же! Я – не твои прихвостни! Ты меня до конца выслушаешь!

За спиной ее стояли подруги, посматривающие на меня с ехидцей.

А мне совсем нехорошо уж было. Спазм сдавливал желудок.

– Уйди! – хрип вырвался сдавленным и булькающим.

У девчонок от моего тона взгляды стали растерянными. А Мари нагло ближе подошла и… Вот ничего она больше сказать и сделать не успела.

А потом я бежала. И вроде стыдно должно было быть мне, а было приятно. Правда, что–то подсказывало, что после такого унижения Мари с меня не слезет.

В комнату я ворвалась бледная и в холодном поту. Меня все еще трясло, подступал новый спазм.

– Ты как? – подала с кровати слабый голос Богдана.

– Сойдет! – рванула в уборную.

Вернулась, едва дыша.

– Плохо? – полюбопытствовала Сойку. Судя по ее виду, зелено–серому, ей тоже было не ахти как замечательно.

– Это полбеды. Первое плохо у меня на Мари вырвалось! – Я вытерла лицо намоченным полотенцем и плюхнулась на койку.

– Преле–е–естно! – протянула Богдана. – Смотрю, в навыке заводить друзей ты во главе планеты всей!

– А то ж! – слабо хмыкнула я. – Замахиваюсь на гран–при академии!

Богдана покосилась на меня.

– Справимся! Нам бы только принца…

– С принцами хуже! – перебила я ее с тяжелым вздохом. – Здесь их оказалось три, а не два. И с последним я вроде как тоже теперь в не очень хороших отношениях.

Богдана постаралась приподняться. По взгляду видела: она меня убивать собралась. Долго и мучительно. Я порадовалась, что преподавательница обессилена.

– Я тебя и отсюда достану! – пригрозила мне Богдана. Попыталась какое–то заклятие сказать, но я–то после встречи с нежитью более живая, ледяной блок очень резво поставила, не позволяя цыганскому проклятию коснуться меня.

– Ах, мы вот как, Муратова! – прошипела Сойку.

Нужно срочно что–то делать. У нее глаза нехорошо блестят, а учитывая бродящий в крови коктейль из множества фейских штучек, у моей преподавательницы эмоции на грани. Срочно из нее это выгнать, пока она комнату вместе со мной не разнесла.

– Богдана, а вы в курсе, из чего напиток, которым нас опоили, сделан?

Сойку покосилась на меня туманным взглядом.

– Что–то мне твой тон не нравится!

– Поверьте! – довольно провозгласила я. – Состав баркабры вам понравится еще меньше.

И вывалила на нее все, что узнала. А потом с удовольствием смотрела, как Богдана рванула в купальню.

Вот только не добежала.

Стук в дверь. Сойку замерла.

– Откройте, студентка Зения! – строгий голос лейлиара АлваАра.

«Нет!» – взглядом взмолилась Богдана.

«Да!» – кивком ответила я. Хватит уже косяков с меня на сегодня. И, устало поднявшись, направилась к двери. А Сойку бросилась в купальню, сжимая рот руками.

Принц вошел хмурый.

– Скажите мне, студентка КалЛей, кто доставил вам баркабру?

Я молчала. Угрюмо уставилась на носки принцевских сапог. Как бы там ни было, сдавать Ипри и Милли не собиралась. Они как лучше хотели.

АлваАр сделал пару шагов по комнате.

– Студентка Зения, в правилах академии четко сказано, что принятие любых спиртных и наркотических напитков запрещено. К сожалению, баркабра к таковым не относится. Но ни один здравомыслящий студент не рискнул бы ее пить. Зачем вы это сделали? И куда смотрела ваша прислуга? Неужели у вас считается нормой подобное поведение? Вы понимаете, что подводите не только свою семью, но и целое государство? У нас крайне редко бывают студенты снежных прерий. Но вы первая, кто столь неподобающе себя ведет.

Я стояла, внимательно следя за шагом его сапог. И как принц умудряется таким потоком говорить? И ведь не прерывается, вставить хоть слово как всегда нет возможности. В данной ситуации это даже хорошо. Потому как ответов на его вопросы у меня нет. А сапоги у него хорошие, добротные, начищенные до блеска. Высокие. В таких, наверное, удобно на коне. Интересно, как он в седле выглядит? Они же здесь все верхом передвигаются. Вот прям вижу, как он этот сапог в стремя вставляет, весь такой грациозный и… хмурый. В смысле не сапог хмурый, а принц.

Размышляя о блеске сапог лейлиара, я совсем не обратила внимания, что АлваАр уже давно молчит и на меня смотрит. И вообще, в комнате пугающая, выжидательная тишина.

– Он ушел? – донеслось шепотом со стороны купальни.

И вот тут я в себя пришла.

– Даже не пытался! – резко ответил высунувшейся Богдане принц.

Она испуганно ойкнула и попыталась снова шмыгнуть за дверь.

– Стоять!

Сойку так и застыла в помятом платье, с опухшим лицом и паклями мокрых волос.

– Выйдите из купальни!

Она потупила глазки, точь–в–точь как я, на сапоги лейлиара уставилась и вышла. Правда, остановилась недалеко от двери в купальню.

– А я смотрю, у вас было обоюдное распитие баркабры! Разве вы не должны присматривать за вашей лейей? Что у вас за порядки такие? Гнать вас из прислуги? И о чем только родители думали, посылая с почтенной дочерью такую служку?

– Я и присматривала! Пока могла! Я проверила, пить можно было! Кто же знал! – Сойку подняла на принца искренне возмущенный взгляд.

– Вы снова? Вы влезаете в мой разговор? – ровным, но леденящим тоном проговорил АлваАр.

– Так вы со мной сами разговариваете!

Принц сощурил глаза. Темные тени поползли по стенам.

– Вас однозначно нужно наказать, – произнес он медленно. И сделал уверенный шаг к моей преподавательнице.

Я бросилась на помощь.

– Она не виновата! Простите! Она лишь выполняет мои приказы!

– Пить баркабру тоже был ваш приказ? – АлваАр сверлил взглядом мою Богдану.

– Да! – тихо выдавила я. – Меня наказывайте.

– Ну уж нет! Не смейте девочку обижать! Я за нее отвечаю! – Богдана шагнула, прикрывая меня своим телом.

На лице АлваАра на секунду выступила растерянность. Даже тени – и те замерли в ожидании. Но тут же глаза полыхнули тьмой.

– Не смейте мне приказывать! Я лейлиар! А вы всего лишь служка!

Принц протянул руку к Сойку. Склонился над моей преподавательницей. Тени взметнулись, заполоняя комнату. А я уже собралась взывать к своему внутреннему дракону. Сама я спасти Богдану не смогу. Но мой дракон…

– У вас удивительно красивое лицо! – прозвучал голос Богданы, ласковый и нежный, с ноткой восхищения.

Таллриан старший так и застыл с протянутой к горлу Сойку рукой. Тени тоже замерли, сделали несколько витков вокруг Богданы с принцем и остановились, внимая хозяину. Я подавилась ледяным воздухом, который смогла вызвать.

Сойку стояла с широко распахнутыми глазами, в глубине их металась цыганская чертовщинка. На красивых губах тонкая полуулыбка. Ресницы–опахала томно открыли и закрыли веки. Открыли, и снова на принца очаровательные глаза смотрят.

– И мужчина вы очень привлекательный.

АлваАр закашлялся. Нервно передернулся и отступил. Открыл рот что–то сказать. Я уже ожидала длинную тираду. Но он, клацнув челюстью, рот закрыл. Взмахнул плащом, тени скользнули под него, и принц солдатским шагом покинул нашу комнату.

– Ой! – сказала моя преподавательница и осела на пол. – Это что было?

– Баркабра! – вздохнула я.

– Баркабра? – Сойку подняла на меня взгляд. Икнула. Вскочила и снова бросилась в купальню, зажимая рот руками.

В комнату она вернулась через полчаса посвежевшая, но все еще бледная.

– А я–то думаю, и что это наш монстрик сегодня глаз не кажет. Чувствует, зараза, что я ему собственными руками рыло на глаз натяну! И Милли носу фейского боится показать.

Она прикрыла глаза, переводя дух. Открыла. Обвела комнату быстрым взглядом.

– Идем! – кинула мне. – Нам обеим свежий воздух нужен. Здесь слишком душно и… Проветрить надо бы.

Прошла к окну. Распахнула его настежь.

– Пока погуляем, здесь хоть смрад выветрится. Ипри, приберись.

Последнее произнесла, точно уверенная, что наш хранитель ее услышит.

Схватила меня за руку и потянула из комнаты.