Глава 8

Разве я могу предложить даме водку?

Чистый спирт…

Бегемот

Неделя, вторая, третья. За время которых меня упорно игнорировали практически все студентки моего курса. Кроме Нейли. Она все же нет–нет да подходила. Интересовалась успехами и старалась быстренько уйти, пока остальные не начинали коситься в нашу сторону.

Я в собственном институте не училась так, как училась здесь. Скрупулезно записывала каждое слово, вслушивалась, задавала вопросы и, наверное, стала бы самой лучшей студенткой курса, если бы не основная направленность моей специализации. Факультет стихийниц предполагал предметы по стихийному колдовству. А вел его мой отказник на ухаживания, он же руководитель группы, он же младший принц – преподаватель Таллриан ХилЛмар. И я стала его «любимой» ученицей. Не проходила ни одна пара, на которой меня бы не вызвали и не опросили. Ни одна контрольная, после которой именно мою работу не выставили как показательную для полного разбора полетов. Я даже взгляд от преподавателя и доски отвести не могла, чтобы не услышать:

– Студентка КалЛей Зения, будьте добры слушать, а не крутиться на месте! – И холод темных глаз прожигал меня насквозь.

– Студентка КалЛей, я, видимо, рассказываю что–то очень неинтересное. Может, дальше занятие будете проводить вы? С удовольствием послушаем!

– Студентка КалЛей Зения, я вижу, у вас неуемная энергия! Прошу к доске, может, здесь она уймется вместе с пересказом всего, о чем я только что говорил!

– Студентка Зения….

– Студентка КалЛей…

К окончанию третьей недели я знала даже то, чего мы не изучали на занятиях. Стопки книг по стихийному колдовству и прочие, принесенные Богданой и Ипри в нашу комнату, росли с каждым днем. Монстр показывал мне колдовство хранителей – вдруг пригодится! Сойку практически поселилась в библиотеке. Приходила вечером, до заката. Тогда мы садились все вместе за стол – я, Ипри, Сойку и Милли, ужинали, повторяли до оскомины прошедшие занятия и учили, учили, учили новую, такую далекую и малопонятную науку для нас, землянок, как магия. Настоящая. Истинная и кое–где жутковатая.

Даже с заходом солнца, когда моя туша едва проворачивалась в объемной комнате, сбивая то стол, то комод, мы продолжали зубрить магические науки.

Под конец месяца я научилась использовать в заклятиях свою драконью силу, а Богдана, даже будучи зверьком, вполне сносно могла колдовать самыми настоящими заклятиями. Правда, в ее исполнении они скорее были похожи на горячечный писк. Но ведь работало!

Честно, я никогда не радовалась так своим даже самым малейшим достижениям.

Я занимаюсь колдовством!

Самым настоящим!

Однажды под моими руками из воды образовалась ледяная роза. Прежде я ощутила, как похолодела рука в том месте, где у меня находилась драконья татуировка. Потом холод пошел по венам, в пальцы и тонкими струйками потек по блюдцу, в котором находилась вода. Я просто подумала о прекрасном цветке, и магия послушно создала его. Правда, он почти сразу осыпался блестящими льдинками и тут же снова растекся по блюдцу.

– Вы видели?

Я скакала по комнате, как ненормальная, пританцовывая и смеясь.

Богдана улыбнулась.

– До сегодняшнего дня я в тебе сомневалась, Муратова. Сейчас хоть какая–то надежда появилась.

Это была лучшая похвала за все время, что я знала Сойку.

Я была счастлива.

Ровно до того дня, когда к нам на пару пришел декан Гордилир и объявил о наступлении недели практики. Но даже не это вывело из строя мою и без того нестабильную психику.

Первый день! Он будет посвящен подчинению… Нежити!

И за нашими успехами в этом деле будет следить принц АлваАр. Мы просто обязаны показать себя с лучшей стороны. Ведь цвет академии – это стихийницы и некроманты.

– Нежить! – Я рыдала в подушку, размазывая слезы по наволочке. – Богдана Драгомировна! – Мой плач был слышен даже в коридоре. – Я боюсь мертвяков! Я… Я… – Голос потонул в вое.

Ипри вздохнул. Похлопал меня поддерживающе по спине.

– Ты, главное, себя в руки возьми. В первую практику вам нежить незлобную подсунут. Ну там людишки, помершие давно, может, зверьки, бывшие при жизни травоядными. С ними легко. Увидела – сразу бей заклятием неподвижности. И тогда уже подчиняй. Он в себя придет уже полностью в твоей власти.

– А–а–а!.. – Я захлебнулась слезами. – Да я позабуду все, чему учили, как только увижу восставшую мертвечину. Зомби! Они же зомби! Как в фильмах ужасов! Я боюсь зомбаков… У–у–у–у–у…

Богдана покачала головой.

– Плохо! Если растеряешься, все насмарку!

– И принц тебя не выберет, – вставила Милли. Фея уже час находилась у нас. Она болтала ногой, сидя на столе, и хрустела печеньем.

Я шмыгнула носом. Приподняла голову, покрасневшими глазами уставилась на фею.

– Я себя на других практиках проявлю!

– Ты не в себе! Так и до истерики недалеко, – вздохнула Богдана. – Тогда уже нигде не проявишь!

– А борьба с нежитью и подчинение существ мифических и упокоенных – один из самых важных критериев силы, – продолжала крылатая. – Зачем принцу избранница, которая нежити боится? В конце курса еще и соревнования будут между факультетами, там этой нежити! И не только расположенной к людям, но и о–о–очень агрессивной… – Милли закатила глаза.

Я икнула. Громко. На всю комнату.

– Мне бы расслабляющего чего!

Ипри и фея переглянулись.

– Это можно! – подмигнул хранитель и скрылся в стене. Вернулся быстро с пузатой бутылкой в руках. За стеклом плескалась сине–зеленая жижа.

Наш монстрик взял со стола стакан, налил половину.

– Пожалуй, этого хватит!

Я поднялась.

– Стоять! – провозгласила Богдана. – Это что? – ткнула пальцем в мутную настойку.

– Расслабляющее! Баркабра! – Ипри растянул губы в клыкастой улыбке. – Тут главное – не переборщить.

– Из чего сделан сей продукт? – все еще недоверчиво сощурила глаза Богдана. – Спиртное? В академии?

Ипри возвел глаза к потолку.

– Да как вы могли подумать! Я! Предлагать благородным дамам спиртное! – сокрушенно покачал головой. – Это лучшая настойка всех времен! Зубодробительная! Мозгоочистительная! Душерасслабляющая!

Брови Богданы полезли вверх.

Ипри вздохнул.

– Не отравлю.

– И все же! – наступала Сойку.

Монстр переступил с лапы на лапу, глянул на Милли. Та махнула рукой.

– Из пыльцы фей, смешанной с экстрактами… – сглотнула и отлетела подальше к подоконнику.

– Экстрактами чего?

Милли фыркнула. В определенном отдалении от нас она была более смелой.

– Проще сказать – напиток большой любви!

– Что? – разом не поняли мы с Сойку.

– Пусть пьет! – в один голос рявкнули Милли и Ипри. – Средство действенное!

– Я проверю! – встала между мной и напитком преподавательница. Едва коснулась губами, почмокала и влила в себя остатки. – Чудно! Сладенько! Можно! – Последнее было вердиктом баркабре.

Следующие полстакана выпила я. Это совпало одновременно с моей драконьей трансформацией. Я губенками пошлепала, даже не ощутив вкуса.

– Вообще не распробовала, – покосилась драконьим глазом на бутыль.

Милли и Ипри переглянулись. Фея пожала плечиками.

– Ну–у… Она большая, может, и дозу увеличить надо?

– Пи–и–и–и–и… – раздалось расхлябанное с кровати Богданы. Мы обернулись.

– А вот ей, пожалуй, многовато было! – задумчиво протянул Ипри, глядя на раскинувшего лапы хоря.

– Пи… пи–пи… пи–пи–пи… – прозвучало в ответ, и зверек блаженно закатил глаза.

– А мне еще! – Я лапу протянула к бутылке, и взяла ту себе.

– Ты только не особо… Ох!.. – последнее прозвучало, когда содержимое почти полностью вылилось в мою пасть.

– Извиняюсь! – ойкнула и вытерла губы лапой. – Оно само!

В голове поселился успокоительный туман. Настроение заметно улучшилось. Комната приобрела приятные радужные тона. И даже монстр наш начал казаться мне чудесно привлекательным типом.

В моем теле появилась удивительная легкость. Я слегка взмахнула крыльями…

Бах!

Потолок!

Рухнула на пол.

Ой!

Места маловато. А летать очень захотелось. Крылья размять и тело драконье.

– Мне вылететь надо! – пропела драконьим басом.

Ипри кинулся ко мне.

– Тш–ш–ш–ш!

– Ик! – ответила я. – Мне очень надо! Ты глянь только, луна какая красива–а–ая–я–я!

К окну полезла через диван. Тот перевернулся под моими лапами.

Луна и правда была прекрасна! Чуть лиловая, с серебряным ореолом света вокруг. Темное небо, звезды. И все такое манящее. Такое… Такое…

– Стой! – взвизгнула Милли. – Ипри, накинь звуконепроницаемость на комнату, иначе скоро здесь пол–академии соберется… Я попробую ее утихомирить!

А чего меня утихомиривать? Я спокойна. Я совершенно спокойна. И довольна всем! Завтра все будет прекрасно! Просто замечательно! А вот сейчас… Лететь! К звездам. К манящей луне. К невероятному ночному небу магического мира.

Распахнула окно…

Черт–те что! Почему все такое маленькое? Грузное тело не помещается… Дальше головы не идет. Гм–м… Оглянулась на дверь. Тоже маловата. Вернулась к окну. Лапой раму подергала. Вот если плечиком чуть–чуть…

– Стоять! – Перед мордой возникла фея, грозно хлопающая крылышками. Встала мне на нос и погрозила пальцем. – Даже не думай покидать комнату! Если кто увидит!.. Всем капец будет! И тебе в первую очередь.

Я на секунду задумалась.

Но как же хорошо в теле! И откуда–то вынырнувшая уверенность в слегка кружащейся голове убеждала – все будет хорошо!

– Да кто меня ночью увидит! – Я взмахнула драконьим хвостом. Где–то позади рухнул шкаф. Ну и фиг с ним. Все же прекрасно! И мир прекрасен! И существа, его населяющие. Даже грубый и самоуверенный принц. И старший братец его.

– Ик!

И академия прекрасна!

Я, кстати, еще ни разу ее ночью со стороны не видела! Что там фея говорит? Глупости! Я же ого–го! Я – драконище! Чего это я должна кого–то бояться?

– Если кто и увидит! – произнесла заносчиво. – Я его… ее… их. Фух… – и дохнула льдом в окно. Дерево напротив тут же обратилось в блестящую в свете лун статую.

– Ух ты! – восторженно громыхнула я. – Красота! И это все я сделала! Ай да молодчина, Данка! Ай да замечательный я дракон! Фух! – Цветы на аллее покрылись инеем, а дорожка стала ледовым катком. – Да я королева снежная! Какая красота! Милли, ты видишь, какая творческая, однако, личность во мне живет! Художница льдов и снегов! Звучит! Слушай, мне надо туда! Я весь сад сделаю красивым, ледяным, покрытым шапками белого снега, со сверкающими статуями!

Фея моего восторга не разделяла. Она стояла на моем носу, нервно постукивая ножкой и угрюмо глядя на меня.

– Где там ее преподаватель, Ипри? Надо же, как их развезло! Приводи Богдану в себя. Срочно. Иначе…

– Летать! – Я лапой стянула фею с носа и поставила на тумбу. – Я летать хочу!.. И никакие феи крестные…

– Пи–и–и–и!.. – пинок в лапу. И острые зубы впились в сухожилие.

– Ой! – Я опустила глаза.

Хорь стоял покачиваясь и смотря на меня мутными глазенками, в которых угадывалась полная потеря фокусировки.

– Да ладно! – попыталась оправдаться я. – Ненадолго же! Часик… два…

Ожидала услышать в ответ возмущенное пищание. Как мне показалось, не только я ожидала. У феи опустились руки, а Ипри тяжело вздохнул и зачем–то потянулся к прикроватной тумбочке, когда хорь наш широко зевнул и улегся прямо на пол.

– Молчание – знак согласия! – провозгласила я, заметно повеселев и… Нечто тяжелое опустилось на мою драконью голову. Я села на задницу, перед мордой заплясали огоньки.

– Вот так–то надежнее, – пробурчал где–то рядом Ипри и поставил тумбу обратно к стеночке.

– Ик, – громко сказала я и легла рядом с Богданой.