ГЛАВА 16. Ритуал, кровь и ночь, которая всё меняет

Полночь наступила слишком быстро.

Или слишком медленно — я не знала. Время растянулось, будто резиновое. Каждая минута между ужином и ритуалом длилась вечность. Я успела переодеться три раза, расчесать волосы пять раз и выпить кружку успокоительного чая, который Тим принёс из лазарета (он сказал, что это «просто мята», но пахло от него подозрительно спиртным).

— Ты справишься, — сказал Тим, похлопав меня по плечу здоровой рукой. — Ты же Элиана. Ты полы мыла.

— Спасибо, Тим. Ты — мой каменный тыл.

— Я знаю.

Он ушёл. Я осталась одна.

Надела чистое платье — то самое, в котором пришла в академию. Чёрное, простое, без вырезов. Волосы распустила — ректор сказал, что так магия течёт свободнее.

Медальон на шее был холодным.

Но я знала — мама здесь. Она всегда здесь.

Зал Теней встретил меня серебряным светом.

Руны на стенах пульсировали в такт моему сердцу. В центре — алтарь из обсидиана. Вокруг алтаря — трое.

Кассиан. Рейго. Микаэль.

Без мантий. Без доспехов. В одних рубашках — белых, свободных, расстёгнутых на две пуговицы.

Они стояли втроём. Смотрели на меня. Ждали.

Ректор ждал у алтаря. В чёрной мантии, с серебряными рунами на рукавах. Сегодня он был не просто ректором — он был проводником. Жрецом. Тем, кто связывает.

— Элиана, — сказал он. — Ты готова?

— Нет, — честно ответила я. — Но я здесь.

— Этого достаточно, — он кивнул на алтарь. — Ложись.

Я посмотрела на обсидиановую плиту. Холодную, чёрную, блестящую.

— Туда?

— Туда.

— Я не труп, между прочим.

— Это ритуальный алтарь, — усмехнулся Кассиан. — На нём не только мертвых кладут.

— Спасибо, приободрил.

Я легла. Камень был холодным — даже через платье. Я почувствовала, как магия течёт по телу, впитывается в кожу, в кости, в кровь.

— С кем начнёшь? — спросил ректор.

Я посмотрела на них.

Рейго — дракон. Сила. Защита. Твёрдость.

Микаэль — вампир. Вечность. Терпение. Спокойствие.

Кассиан — демон. Страсть. Огонь. Жизнь.

— С ним, — я показала на Кассиана.

Он не улыбнулся. Не усмехнулся. Просто кивнул — серьёзно, почти торжественно.

— Почему? — спросил Микаэль.

— Потому что он первый сказал мне правду, — ответила я. — О споре. О себе. О том, что чувствует.

Кассиан подошёл к алтарю. Встал надо мной.

— Элиана, — сказал он. — Я не буду делать тебе больно.

— Врёшь.

— Немного, — он улыбнулся. — Но постараюсь.

Ректор начал ритуал.

Он говорил на древнем языке — я не понимала слов, но чувствовала их. Каждая вибрация проходила сквозь меня, заставляя тело выгибаться, дышать глубже, сердце биться чаще.

— Кровь к крови, — перевёл ректор. — Душа к душе. Тело к телу.

Он протянул Кассиану ритуальный нож.

— Порежь ладонь. И её ладонь.

Кассиан взял нож. Полоснул по своей ладони — быстро, без колебаний. Кровь потекла чёрная, густая, почти ядовитая на вид.

Потом он взял мою руку. Посмотрел на меня.

— Больно будет.

— Немного, — сказала я. — Но я потерплю.

Он полоснул по моей ладони. Осторожно. Почти нежно.

Кровь потекла — алая, яркая, живая.

Он соединил наши ладони. Моя кровь смешалась с его.

Мир взорвался.

Я почувствовала его. Не как мужчину — как часть себя. Его страхи, его желания, его боль. Всё, что он прятал за усмешками и подколками. Всё, что он не говорил вслух.

«Я боялся, что ты умрёшь, — услышала я его голос внутри. — Боялся, что ты выберешь не меня. Боялся, что я недостоин».

— Ты достоин, — прошептала я вслух.

Он посмотрел на меня. Глаза — красные, влажные.

— Я люблю тебя, — сказал он.

Не внутри. Вслух. При всех.

— Знаю, — ответила я.

— Вторая связь, — сказал ректор. — Теперь ты, Рейго.

Дракон подошёл. Взял мою руку — ту, что уже была порезана. Приложил свою ладонь к моей. Кровь — горячая, почти обжигающая — смешалась с моей.

Мир взорвался снова.

«Я защищу тебя, — услышала я голос Рейго. — Даже ценой своей жизни. Даже ценой своего клана. Ты — моя Истинная. Ты — моя честь».

— Я принимаю, — прошептала я.

Он кивнул. Отступил.

— Третья связь, — сказал ректор. — Микаэль.

Вампир подошёл последним. Холодный, бледный, но с живым огнём в глазах.

Он взял мою руку. Не порезанную — здоровую. Полоснул по своей ладони, потом по моей.

Его кровь была холодной — почти ледяной. Но когда она смешалась с моей, я почувствовала тепло. Странное, непривычное.

«Я буду ждать тебя вечность, — услышала я его голос. — Потому что ты — единственная, ради кого стоит ждать».

— Я не заставлю тебя ждать, — сказала я.

Он улыбнулся — впервые по-настоящему.

— Связь завершена, — сказал ректор. — Теперь вы — одно.

Я лежала на алтаре. Дышала тяжело. Вся мокрая от пота, крови и магии.

— Встань, — сказал он.

Я попыталась. Не получилось.

Кассиан подал мне руку. Рейго поддержал за спину. Микаэль взял за локоть.

Они помогли мне встать.

Я стояла перед ними — шатаясь, но живая.

— Что теперь? — спросила я.

— Теперь — последний шаг, — сказал ректор. — Ты должна провести ночь с одним из них. Полностью. Без магии. Без ритуала. Просто — как мужчина и женщина.

— С кем?

— Ты уже выбрала, — он посмотрел на Кассиана. — Ты выбрала его первым.

Кассиан шагнул ко мне. Взял за руку.

— Пойдём, — сказал он.

— Куда?

— В мою комнату.

— А они?

— Подождут, — сказал Рейго.

— Мы умеем ждать, — сказал Микаэль.

Я посмотрела на ректора. Он стоял у алтаря, скрестив руки на груди. Серебряные глаза — холодные, но под ними — что-то тёплое. Что-то похожее на благословение.

— Иди, — сказал он. — Ты заслужила.

Комната Кассиана пахла дымом и серой.

Факелы горели тускло. На кровати — чёрные простыни. На столе — пузырьки с зельями и мои огненные яблоки.

— Ты сохранил их? — спросила я.

— Ты подарила, — он пожал плечами. — Я не выбрасываю подарки.

Он закрыл дверь. Повернулся ко мне.

— Элиана, — сказал он. — Ты уверена?

— Нет, — сказала я. — Но я хочу.

— Этого достаточно.

Он подошёл. Взял меня за лицо — горячими ладонями, шершавыми, как у всех демонов.

— Я не буду нежным, — сказал он. — Я не умею.

— А я не хрупкая.

— Я знаю, — он улыбнулся. — Поэтому ты мне и нужна.

Он поцеловал меня.

Не так, как в прошлый раз. Жёстче. Глубже. С требованием, с голодом, с отчаянием.

Я отвечала — жадно, кусая его губы, вцепившись в его рубашку.

Он разорвал её. Не расстегнул — разорвал. Пуговицы разлетелись по комнате.

— Это была моя любимая рубашка, — сказала я.

— Врёшь.

— Немного.

Он рассмеялся — и стянул с меня платье одним движением.

Я стояла перед ним в одном белье. Он — с голым торсом, с горящими глазами, с рогами, которые блестели в свете факелов.

— Красивая, — прошептал он.

— Врёшь.

— Никогда, — он провёл рукой по моей груди, по животу, по бёдрам. — Идеальная.

— Я вся в родинках.

— Звёзды, — он поцеловал одну. Потом другую. Третью. — Карта вселенной.

— Ты поэт.

— Я демон, — он поднял голову. — Мы умеем говорить красиво. Но сейчас — я не пользуюсь магией. Только сердцем.

— У тебя есть сердце?

— Для тебя — да.

Он подхватил меня на руки. Отнёс на кровать. Чёрные простыни были холодными, но его тело — горячим.

Он навис надо мной. Я смотрела на него снизу вверх — на его красные глаза, на чёрные волосы, на рога, которые венчали его голову, как корона.

— Боишься? — спросил он.

— Нет.

— Врёшь.

— Немного, — я провела рукой по его груди. — Но я хочу.

— Чего?

— Тебя. Всего. Сейчас.

Он закрыл глаза. Открыл снова.

— Ты не представляешь, как долго я ждал этих слов.

— Так не заставляй меня ждать дальше.

Он вошёл в меня.

Медленно. Осторожно. Так, будто я сделана из стекла.

— Я не сломаюсь, — прошептала я.

— А я не хочу тебя ломать, — он двинулся, и я забыла, как дышать.

Я не помню, сколько это длилось.

Час. Два. Вечность.

Мы были везде — на кровати, на полу, у стены. Я кричала — от удовольствия, от боли, от того, что впервые в жизни чувствовала себя живой.

Он говорил моё имя — шёпотом, стоном, молитвой.

— Элиана... Элиана... Элиана...

Я вцепилась в его спину, оставляя царапины.

— Кассиан... — прошептала я.

— Что?

— Не останавливайся.

— Не собирался.

Потом мы лежали в темноте.

Я — на его груди, слушая сердце. Он — гладил мои волосы и смотрел в потолок.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Я знаю.

— Нет, ты не знаешь, — он поцеловал меня в макушку. — Я люблю тебя так, что готов умереть. И жить. И убивать. И спасать. Всё, что ты скажешь.

— Не надо умирать.

— Тогда не проси.

— Не буду.

Он обнял меня крепче.

— Спи, Истинная. Завтра будет трудный день.

— А ты?

— А я буду сторожить.

Я закрыла глаза.

На груди горел медальон. Но я не смотрела — какое слово на этот раз.

«Связь».

Я знала это. Я чувствовала это.

Утром я проснулась одна.

На подушке — записка.

«Ушёл за завтраком. Вернусь с яблоками. Не скучай. Твой демон».

Я улыбнулась. Спрятала записку под подушку.

На груди горел медальон. Я опустила взгляд.

«Связь».

Вторая. Первая была «Истинная». Теперь — «Связь».

Осталась последняя.

«Выбор».

Я встала. Надела платье. Посмотрела в окно.

За окном — серое небо, чёрные башни, стаи летучих мышей.

«Сегодня я проснулась Истинной трёх, — подумала я. — Сегодня я проснулась любимой».

За стеной запела птица.

Я улыбнулась.

— Доброе утро, академия, — сказала я.