ГЛАВА 18. Три дня, три прощания и одна битва
День после завтрака. Ректор сказал, что у нас есть три дня. Три дня, чтобы подготовиться. Три дня, чтобы попрощаться — на всякий случай.
— Ты должна провести время с каждым, — сказал он. — Не в постели. Просто — быть рядом. На случай, если...
— Не надо «если», — перебила я.
— Надо, — он посмотрел на меня. — Война есть война.
Я выбрала Рейго первым.
День первый. Рейго
Дракон забрал меня на рассвете. Мы полетели на его спине — высоко, выше облаков, выше башен академии. Ветер свистел в ушах, сбивал волосы, заставлял зажмуриваться.
— Не боишься? — спросил он.
— А должна?
— Драконы опасны.
— А я опаснее, — я провела рукой по его чешуе. Горячая, гладкая, живая.
Он приземлился на вершине скалы. Мы сидели на краю, свесив ноги в пропасть.
— Рейго, — сказала я. — Ты знаешь, что я люблю тебя?
— Знаю, — он не смотрел на меня. — Но не так, как его.
— По-другому, — я взяла его за руку. — Не меньше. По-другому.
Он повернулся. Янтарные глаза — влажные, почти человеческие.
— Этого достаточно, — сказал он. — Я дракон. Мы умеем довольствоваться малым.
— Ты достоин большего.
— Я достоин тебя, — он прижал меня к себе. — А большего мне не надо.
Мы просидели на скале до заката. Говорили о прошлом, о кланах, о драконьей чести. Он рассказывал, а я слушала. Иногда слушать важнее, чем говорить.
— Если я умру в битве, — сказал он, — знай: я прожил тысячу лет. Но самый счастливый день был — когда ты сказала «я люблю тебя».
— Не умрёшь, — сказала я. — Я не позволю.
— Ты не можешь контролировать всё.
— Могу, — я улыбнулась. — Я — Истинная трёх.
Он рассмеялся — громко, раскатисто, будто гром.
— Ты невыносима, Элиана.
— Знаю, — я поцеловала его в щёку. — Но ты же меня выносишь.
— Выношу, — он обнял меня. — И буду выносить вечность.
День второй. Микаэль
На следующее утро я пошла к Микаэлю.
Мы сидели в библиотеке — там, где всё началось. Он — в кресле, я — на полу, прислонившись к его ногам.
— Ты боишься смерти? — спросил он.
— Нет, — сказала я. — Боюсь только одного — не успеть.
— Что не успеть?
— Пожить, — я повернула голову. — По-настоящему. Не выживать, а жить.
— Ты ещё успеешь, — он провёл рукой по моим волосам. — Я сделаю всё, чтобы ты успела.
— Ты не можешь контролировать всё.
— Могу, — он усмехнулся. — Я вампир. Мы умеем ждать и управлять.
— Ты не можешь управлять мной.
— И не хочу, — он наклонился. — Я хочу быть рядом. Всегда.
— Даже если я выберу не тебя?
— Даже тогда, — он поцеловал меня в макушку. — Я умею ждать.
— Ты говорил, что вечность.
— Вечность — это мало, — он улыбнулся. — Для тебя я готов ждать бесконечность.
Мы просидели в библиотеке до полуночи. Говорили о вечности, о смерти, о том, что важно. Он рассказывал о своей жизни — долгой, полной потерь. Я слушала и понимала: он сильнее, чем кажется.
— Микаэль, — сказала я. — Я люблю тебя.
— Я знаю, — он сжал мою руку. — И я люблю тебя. Сильнее, чем тьму. Сильнее, чем свет. Сильнее, чем всё, что было до.
— Не умирай.
— Постараюсь, — он усмехнулся. — Вампиров трудно убить.
— А я трудно убиваемая.
— Знаю, — он поцеловал меня в лоб. — Поэтому ты мне и нужна.
Ночь третьего дня. Кассиан
На третью ночь я пришла к Кассиану.
Не днём — ночью. Потому что демоны — существа тьмы. И потому что я хотела запомнить его именно таким — в свете факелов, с горящими глазами, с рогами, которые блестели как чёрное золото.
Он ждал меня. Сидел на кровати, без рубашки, с распущенными волосами. Красные глаза смотрели на меня с такой тоской, что у меня сжалось сердце.
— Ты пришла, — сказал он.
— Я обещала.
— Я боялся, что передумаешь.
— Не передумала, — я подошла к нему. — Никогда.
Он взял меня за руку, притянул к себе. Я упала на кровать, оказалась под ним. Его тело было горячим — обжигающим, как пламя.
— Я люблю тебя, — сказал он.
— Я знаю.
— Нет, ты не знаешь, — он провёл рукой по моей щеке, по губам, по шее. — Я люблю тебя так, что готов сгореть. Каждую секунду. Каждый раз, когда ты рядом.
— Тогда сгори, — прошептала я. — Со мной.
Он поцеловал меня.
Не нежно — жёстко, требовательно, так, что у меня перехватило дыхание. Его губы были горячими, язык — настойчивым. Я ответила — вцепилась в его волосы, прижалась всем телом.
— Ты дрожишь, — прошептал он.
— Это от тебя.
— Это от желания, — он провёл губами по моей шее, спустился к ключице, к груди. Я выгнулась, застонала.
— Тише, — прошептал он. — Пусть слышат. Пусть знают. Ты — моя.
— Я ничья.
— Сегодня — моя, — он стянул с меня платье одним движением. Я осталась в одном белье — тонком, почти прозрачном.
Он замер. Смотрел на меня — медленно, жадно, будто пробовал на вкус.
— Красивая, — прошептал он.
— Врёшь.
— Никогда, — он провёл пальцем по краю белья. — Самая красивая. Самая желанная. Самая...
— Не говори, — я прижала палец к его губам. — Покажи.
Он улыбнулся. Хищно. Опасно.
И показал.
Он касался меня везде. Губами — шеи, груди, живота, бёдер. Руками — спины, талии, ягодиц. Я чувствовала каждое прикосновение — горячее, шершавое, живое.
— Кассиан... — прошептала я.
— Что?
— Не останавливайся.
— Не собирался.
Он вошёл в меня. Медленно, осторожно — и одновременно жадно, будто боялся, что я исчезну.
Я вцепилась в его спину, оставляя царапины. Он застонал — низко, гортанно.
— Смотри на меня, — сказал он.
Я открыла глаза. Его лицо — в дюйме от моего. Красные глаза — влажные, почти человеческие.
— Я хочу запомнить тебя такой, — сказал он. — Сейчас. Здесь. Мою.
Он двинулся, и я забыла, как дышать.
Мы двигались в такт — быстро, отчаянно, будто за нами гнались. Я кричала — от удовольствия, от боли, от того, что впервые в жизни чувствовала себя живой.
Он шептал моё имя — снова, снова, снова.
— Элиана... Элиана... Элиана...
— Кассиан... — прошептала я. — Я...
— Знаю, — он поцеловал меня. — Я тоже.
Всё закончилось внезапно. Я взорвалась — и он следом. Мы лежали в темноте, тяжело дыша, мокрые от пота.
— Ты невыносима, — сказал он.
— Знаю.
— Я люблю тебя.
— Знаю.
— Выйдешь за меня замуж?
Я замерла.
— Что?
— Шучу, — он улыбнулся. — Или нет. Не знаю.
— Ты идиот.
— Твой идиот, — он обнял меня. — Спи, Истинная. Завтра будет трудный день.
— А ты?
— А я буду сторожить.
Утро четвёртого дня. Битва
Утро началось с крика.
Я проснулась от того, что кто-то тряс меня за плечо.
— Вставай! — голос ректора. — Он здесь!
Я села. Кассиан рядом уже был на ногах, натягивал штаны, хватался за меч.
— Кто?
— Дядя, — ректор посмотрел на меня. — Он пришёл раньше. И не один.
— С кем?
— С приспешниками. Тенями, которых он создал из павших студентов.
— Сколько?
— Три десятка, — ректор протянул мне платье. — Одевайся. Времени нет.
В главном зале нас ждал дядя.
Он стоял в центре, окружённый тьмой — не той, что была у меня, а мёртвой, холодной, пустой. Чёрные глаза смотрели бездумно. Меч в руке светился чёрным — ядовитым, опасным.
Вокруг него — десятки теней. Они были похожи на людей, но не совсем. Серые, полупрозрачные, с пустыми глазницами. В руках — такие же чёрные мечи, как у дяди.
— Племянница, — сказал дядя. — Ты пришла.
— Ты звал.
— Я всегда зову, — он усмехнулся. — Ты просто не всегда слушаешь.
— Сегодня слушаю.
— Умница, — он шагнул вперёд. — Выходи за меня замуж. И они будут жить.
— Нет.
— Тогда они умрут, — он поднял меч. — Все трое. Прямо сейчас. А начнут с твоих приспешников.
— Попробуй, — сказал Кассиан.
Дядя усмехнулся. И махнул рукой.
Тени бросились вперёд.
Битва началась.
Рейго бросился первым — в драконьей форме, огромный, чешуйчатый. Он дышал огнём, полосовал когтями, крушил всё вокруг. Тени вспыхивали и рассыпались в прах, но на их место приходили новые.
— Их слишком много! — крикнул Рейго.
— Держитесь! — крикнула я.
Микаэль атаковал с фланга — быстрее ветра, тише тени. Его клинки сверкали в свете факелов. Он сражался как бешеный — без страха, без сомнений. Три тени пали под его ударами за секунду. Потом ещё три.
— Я не устаю! — крикнул он. — А они — кончаются!
Кассиан бился в центре — с огненными мечами в руках, с бешеной улыбкой на лице. Он крушил теней одного за другим, но они лезли и лезли.
— Где дядя? — крикнул он.
— Я здесь, — раздался голос сверху.
Дядя спрыгнул с балкона, приземлился в центре круга. Его меч чертил в воздухе чёрные дуги.
— Вы слабы, — сказал он. — Слабы и жалки.
Он ударил — и Рейго отлетел к стене, оставив в камне глубокую вмятину.
— Рейго! — крикнула я.
— Жив, — он поднялся, сплюнул кровь. — Но неприятно.
Дядя повернулся к Микаэлю. Ударил снова — вампир едва успел уклониться, но чёрная энергия задела плечо. Он зашипел от боли.
— Микаэль!
— Царапина, — сказал он, зажимая рану.
Дядя пошёл на Кассиана. Тот встретил его ударом — огненные мечи скрестились с чёрным клинком.
— Ты умрёшь первым, демон, — прошипел дядя.
— Попробуй, — усмехнулся Кассиан.
Они сражались — дядя и демон. Огонь против тьмы. Кассиан бил яростно, отчаянно, но дядя был сильнее — старше, опытнее, подпитанный древним злом.
— Элиана! — крикнул ректор. — Твоя тень! Используй её!
Я закрыла глаза. Почувствовала тьму внутри. Ту, что была мамой. Ту, что ждала.
— Помоги мне, — прошептала я. — Помоги мне защитить их.
И тень ответила.
Она вырвалась из меня — огромная, живая, пульсирующая. Я направила её на теней — они рассыпались десятками. Потом — на дядю.
Чёрные щупальца обвили его, сжали, оторвали от земли.
— Что... — прошептал он.
— Моя мама, — сказала я. — Она сильнее тебя.
— Нет, — он задёргался. — Я сильнее. Я заключил сделку с древним злом.
— А я заключила сделку с любовью, — я шагнула вперёд. — И любовь сильнее.
Я сжала кулак. Тьма сжалась вокруг дяди.
— Прощай, дядя, — сказала я.
Он закричал — и исчез. Вместе с ним исчезли и последние тени.
Я стояла в центре зала. Одна. Уставшая. Живая.
Ко мне подбежали трое — грязные, окровавленные, но живые.
— Жива? — спросил Кассиан.
— Жива.
— Вся? — спросил Рейго.
— Вся.
— Навсегда? — спросил Микаэль.
— Навсегда, — я улыбнулась. — Обещаю.
Они обняли меня. Все трое. Одновременно. Я чувствовала их тепло, их страх, их любовь.
— Всё кончено, — прошептала я.
— Нет, — раздался голос от двери.
Мы обернулись.
Ректор стоял на пороге. Бледный. С серебряными глазами, которые горели.
— Что значит «нет»? — спросила я.
— Дядя был только началом, — сказал он. — Древнее зло, с которым он заключил сделку... оно не уничтожено. Оно только проснулось.
— И что теперь?
— Теперь, — он посмотрел на меня, — теперь начинается настоящая война.