ГЛАВА 40. Утро

Солнце лезло в окно нагло, без спроса.

Я проснулась оттого, что луч ударил прямо в глаза. Зажмурилась, перевернулась на другой бок — и упёрлась носом в чью-то спину.

Ректор сидел на краю кровати. Спиной ко мне. Босой. В той самой помятой белой рубашке, которая ещё вчера была застёгнута на все пуговицы, а сегодня расстегнулась сама — или он расстегнул во сне. Волосы высохли и теперь торчали во все стороны, как солома после бури.

Он смотрел в окно и не двигался.

Я некоторое время просто смотрела на него. На светлые волосы, которые падали на плечи. На бледную шею, на линию плеч, на то, как рубашка сидит на нём мешком — он всё ещё не набрал вес после возвращения.

— Ты долго собираешься меня разглядывать? — спросил он, не оборачиваясь.

— А ты долго собираешься сидеть истуканом?

— Я думал.

— О чём?

— О том, что не знаю, что делать дальше, — он повернул голову. — Я тысячу лет был ректором. Теперь я никто.

— Ты — Аш'Тарос, — я села, натянув одеяло до подбородка. — Это уже что-то.

— Это имя, — он усмехнулся. — Не профессия.

— Хочешь, я найду тебе работу?

— Какую?

— Ну, — я сделала вид, что задумалась. — Можешь мыть полы. У меня большой опыт.

Он повернулся ко мне полностью. Посмотрел так, будто я только что предложила ему станцевать танго на столе.

— Ты издеваешься?

— Немного, — я улыбнулась. — Ты слишком напряжённый. Расслабься.

— Я не умею расслабляться.

— А я не умею летать на драконе, — я пожала плечами. — Но учусь.

Он покачал головой.

— Ты невыносима.

— Знаю, — я сползла с кровати, подошла к нему, села рядом. — Но ты же меня выносишь.

— С трудом, — он взял меня за руку. Его пальцы были холодными, но уже не ледяными. Почти живыми.

— Согрелся? — спросила я.

— Немного.

— А тело?

— Ноет, — он поморщился. — Как после тысячелетней простуды.

— Это нормально, — я сжала его пальцы. — Ты долго был тенью. Теперь ты снова человек.

— Почти человек, — поправил он.

— Почти, — согласилась я.

Мы замолчали. Я смотрела в окно. Он смотрел на меня.

— Элиана, — сказал он.

— М?

— Я боялся, что ты меня забудешь, — сказал он тихо. — Когда был в тени. Я слышал, как ты говорила с Кассианом, с Рейго, с Микаэлем. Слышал, как ты смеялась. И думал — она справится и без меня.

— А я думала, — я повернулась к нему. — Каждый день. Как тебя вернуть.

— Зачем?

— Потому что ты — часть меня, — я взяла его лицо в ладони. — Не Истинный. Другой. Но часть.

— Ты говорила это раньше.

— Повторю, — я улыбнулась. — Пока не запомнишь.

Он накрыл мои ладони своими.

— Запомнил, — сказал он. — С первого раза.

— Тогда почему спрашиваешь?

— Потому что не верю, — он посмотрел мне в глаза. — До сих пор.

— Поверишь, — я убрала руки. — Время есть.

— Сколько?

— Вся жизнь, — я встала. — Идём завтракать.

— Не хочу.

— Надо, — я протянула ему руку. — Ты слишком худой. Тебя ветром сдует.

— Суккубов ветром не сдувает.

— А почти людей — сдувает, — я дождалась, пока он взял меня за руку, и потянула вверх. — Вставай, Аш'Тарос. Будем тебя откармливать.

Он встал. Посмотрел на наши сплетённые пальцы.

— Ты не боишься, что они увидят? — спросил он.

— Кто?

— Кассиан. Рейго. Микаэль.

— Они знают, — я пожала плечами. — Мы всё решили.

— Всё?

— Всё, — я кивнула. — Ты — часть нас. Часть меня.

Он молчал. Потом усмехнулся.

— Ты невыносима, — сказал он.

— Говорил уже.

— Повторю, — он сжал мои пальцы. — Каждый день.

— Договорились.

Мы вышли в коридор. Раннее утро, никого. Только призраки шаркали по углам и косо на нас поглядывали.

— Они сплетничать будут, — сказал ректор.

— Пусть, — я улыбнулась. — Я люблю сплетни.

Он засмеялся. Впервые — не усмехнулся, а засмеялся. Тихо, с хрипотцой, будто отвык.

— Ты смеёшься, — сказала я.

— Ты удивлена?

— Я счастлива, — я остановилась, посмотрела на него. — Ты здесь. Ты живой. Ты смеёшься.

— Твоими стараниями, — сказал он.

— Нашими, — поправила я. — Не только моими.

— Нашими, — повторил он.

И мы пошли завтракать.