ГЛАВА 8. Кража, допрос и мой первый опыт взлома

Утро после победы должно было быть прекрасным.

Солнце — сквозь щель под потолком. Птицы — ну ладно, не птицы, а летучие мыши, которые пищали за окном. Запах свежесваренного кофе — ладно, кофе я сварила сама на магической плитке, которую тайком пронесла в комнату.

Всё шло отлично.

Ровно до того момента, как дверь выбили с ноги.

Я подскочила на топчане. Сердце — в пятки. Одеяло — на полу. Волосы — дыбом.

В дверях стояли трое: орк с топором, эльфийка-целительница (та самая, что осматривала меня после Лабиринта) и… Лириэль.

Сладкая улыбка. Глаза — как у кошки, которая только что сожрала канарейку.

— Элиана, — сказал орк голосом, не предвещающим ничего хорошего. — Вы арестованы.

— За что? — спросила я, всё ещё пытаясь нащупать ногами тапки.

— Кража артефакта из сокровищницы ректора.

Я замерла.

— Чего?

— Не притворяйся, — пропела Лириэль. — Мы нашли улики.

Она кивнула на эльфийку. Та шагнула вперёд, вытащила из кармана мантии… цепь.

Длинную, золотую, с огромным рубином в центре. Рубин пульсировал — живой, тёплый, будто внутри билось сердце.

— Амулетная цепь Лунной девы, — сказала эльфийка. — Украдена прошлой ночью из хранилища. Найдена под вашей подушкой.

— Под моей подушкой? — я повернулась к топчану. Откинула подушку.

Там лежала точно такая же цепь. Или не точно такая же — я в них не разбиралась. Но выглядела она дорого. Очень дорого. И очень украденно.

— Это не моё, — сказала я.

— Конечно, не твоё, — усмехнулась Лириэль. — Ты его украла.

— Я его даже не видела!

— Улик достаточно, — отрезал орк. — Одевайся. Идём к ректору.

— Я в ночной рубашке!

— Это не моя проблема.

Ректор сидел в своём кабинете, как паук в центре паутины.

Высокое кресло из чёрного дерева. Стол, заваленный свитками. Стены — в движущихся картинах: портреты бывших ректоров, которые поворачивали головы вслед за вошедшими.

Он смотрел на меня. Серебряные глаза — холодные, непроницаемые.

— Оставьте нас, — сказал он.

— Но, ректор… — начал орк.

— Я сказал — оставьте.

Орк поклонился и вышел. Эльфийка выскользнула следом. Лириэль задержалась у двери, бросила на меня победный взгляд — и исчезла.

Мы остались вдвоём.

Я стояла перед столом, босиком, в ночной рубашке и накинутом на плечи плаще. Волосы — вороньим гнездом. Под глазами — синяки. Гордость академии, блин.

— Садись, — сказал ректор.

— Я постою.

— Элиана.

— Что?

— Садись.

Я села. Кресло оказалось мягче, чем я ожидала.

— Ты украла цепь? — спросил он.

— Нет.

— Смотри мне в глаза.

Я посмотрела. В его глазах — лёд, звёзды и что-то ещё. Что-то тёплое, живое, спрятанное глубоко под слоями вечности.

— Я не крала, — сказала я. — Меня подставили.

— Кто?

— Лириэль.

— Доказательства?

— У меня их нет. Но я найду.

Ректор откинулся на спинку кресла. Скрестил пальцы. Долго смотрел на меня.

— Знаешь, что бывает с теми, кого обвиняют в краже артефакта?

— Отчисление?

— Смерть, — сказал он. — Артефакты академии охраняются древней магией. Тот, кто их крадёт, автоматически приговаривается к казни.

У меня пересохло в горле.

— Но я…

— Я знаю, что ты не крала, — перебил он. — Магия артефакта оставляет след на коже вора. На твоих руках — ни следа.

Он встал, обошёл стол и остановился передо мной. Взял мою руку, перевернул ладонью вверх. Провёл пальцем по запястью — холодно, сухо, но мурашки побежали по всему телу.

— Ничего, — сказал он. — Ты чиста.

— Тогда зачем этот фарс? — спросила я, выдёргивая руку.

— Чтобы ты поняла, кто твои враги. И чтобы дать тебе время.

— Время на что?

— Найти настоящего вора.

Он вернулся за стол, открыл ящик, достал оттуда маленький серебряный ключ и бросил мне.

— Это ключ от личной лаборатории Лириэль. В подвале восточного крыла.

— Откуда он у вас?

— У ректора есть ключи от всех комнат, — его губы тронула лёгкая усмешка. — Но ты меня не слышала.

— Я вас никогда не слышу, — сказала я, пряча ключ в карман плаща. — Я вообще глухая.

— Иди, — сказал он. — У тебя есть два дня.

В коридоре меня ждал Кассиан.

Прислонился к стене, скрестив руки на груди. Рога сверкают в свете факелов. Глаза — красные, весёлые, опасные.

— Слышал, ты теперь воровка, — сказал он.

— Слышал, ты теперь идиот, — ответила я. — Но это не новость.

Он усмехнулся.

— Ректор поверил?

— У него не было выбора.

— Ясно, — Кассиан отлепился от стены. — План есть?

— Есть ключ.

— От чего?

— От комнаты Лириэль.

— Ого, — он присвистнул. — Ректор дал тебе карт-бланш. Не ожидал.

— Он дал мне два дня, чтобы найти доказательства.

— И ты решила искать их ночью?

— А когда? Днём она там сидит.

— Я с тобой, — сказал Кассиан. — Без меня не суйся.

— Ты хочешь помочь?

— Хочу посмотреть, как ты воруешь, — он улыбнулся. — Для коллекции компрометирующих материалов.

— Ты невыносим.

— Я знаю.

Ночь опустилась на академию быстро.

Факелы погасли. Коридоры погрузились в темноту — такую густую, что можно было резать ножом.

Мы с Кассианом шли на цыпочках. Он — бесшумно, как демон. Я — громко, как человек, который всю жизнь мыл полы, а не крался по ночам.

— Ты топаешь как слон, — прошептал он.

— А ты пахнешь как козёл, — прошептала я.

— Это мускус. Демонический мускус. Очень дорогой.

— Пахнет как козёл.

Он закатил глаза.

Мы спустились в подвал. Восточное крыло оказалось лабиринтом из маленьких комнатушек — лаборатории, хранилища, камеры для отработки наказаний.

— Здесь, — сказала я, сверяясь с планом, который набросала днём.

Ключ подошёл. Дверь открылась без скрипа — спасибо ректору, который явно смазывал петли лично.

Комната Лириэль была… стерильной.

Белые стены. Белый пол. Белый потолок. В углу — алтарь с черепами. На столе — пузырьки с разноцветными жидкостями. На полках — книги в кожаных переплётах и несколько амулетов.

— Она психопатка, — прошептал Кассиан. — У неё даже стулья белые.

— Ищи улики, — сказала я.

Мы начали рыться.

Я — в ящиках стола. Кассиан — на полках. В комнате пахло лавандой и чем-то сладким — приторным, тошнотворным.

— Нашёл, — сказал он через минуту.

Я подошла. В его руках был маленький чёрный пузырёк с надписью: «Экстракт забвения. Вызывает временную потерю памяти».

— Это то, что она подсыпала мне в кашу? — спросила я.

— Скорее всего. Экстракт забвения используют, чтобы заметать следы.

— Ищи дальше.

Я открыла нижний ящик стола.

Там лежала стопка писем. Верхнее — на моё имя.

Я развернула.

«Элиана, если ты читаешь это — значит, я уже мертва. Лириэль — не та, кем кажется. Она работает на твоего дядю. Она знает, кто ты. Берегись. Твой тайный доброжелатель».

— Кассиан, — сказала я. — У нас проблемы.

Он подошёл, прочитал письмо.

— Это почерк Тима, — сказал он.

— Откуда ты знаешь?

— Он пишет как врач — неразборчиво. Я видел его конспекты.

— Тим? — я не поверила. — Тим, который боится собственной тени? Тим, который бегает быстрее всех, потому что паникует?

— Он самый.

— Но зачем ему…

Дверь за нашими спинами распахнулась.

— Ах вы, маленькие воришки! — голос Лириэль разорвал тишину.

Она стояла на пороге. В белом халате, с распущенными волосами и с маленьким арбалетом в руках. Стрела была направлена мне в грудь.

— Что вы здесь делаете? — спросила она.

— Ищем улики, — честно ответил Кассиан.

— Против тебя, — добавила я. — Потому что ты меня подставила.

— Докажи.

— Я докажу, — я подняла письмо. — Твой тайный доброжелатель уже всё рассказал.

Она побледнела.

— Это не моё письмо.

— А чьё же? Оно лежало в твоём столе. В нижнем ящике. Где ты хранишь компромат.

— Это…

— Это доказательство, — перебил Кассиан. — И завтра утром оно будет у ректора.

Лириэль замерла.

Потом улыбнулась. Холодной, страшной улыбкой.

— Вы не выйдете отсюда живыми, — сказала она.

И нажала на спуск.

Я не успела ни отпрыгнуть, ни закричать.

Кассиан заслонил меня собой. Стрела вонзилась ему в плечо — с хрустом, с брызгами крови.

— Кассиан! — я рванулась к нему.

— Беги, — прохрипел он. — Я задержу.

— Нет!

— Беги, Элиана!

Лириэль перезаряжала арбалет. Её руки дрожали, но глаза горели безумием.

— Вы оба умрёте здесь, — прошептала она. — И никто не узнает правду.

Я схватила со стола пузырёк с экстрактом забвения и швырнула ей в лицо.

Стекло разбилось. Чёрная жидкость залила глаза, рот, нос.

Лириэль закричала — дико, страшно — и схватилась за лицо.

— Бежим! — заорала я, хватая Кассиана за здоровую руку.

Мы вылетели в коридор. Я тащила его на себе — тяжёлого, горячего, стонущего от боли.

— Не останавливайся, — прошептал он. — Она очнётся.

— Знаю.

Мы бежали по тёмным коридорам. Кассиан спотыкался. Кровь капала на пол — красные следы, которые ведут прямо к нам.

— Сюда, — я свернула в нишу, прижала его к стене, закрыла собой.

— Дыши, — сказала я. — Просто дыши.

Он смотрел на меня. Глаза — мутные от боли, но всё ещё красные, всё ещё живые.

— Ты спасла меня, — прошептал он.

— Ты первый начал.

— Я хотел, чтобы ты жила.

— Я тоже.

Я прижала ладонь к его ране. Кровь текла сквозь пальцы — горячая, густая, почти чёрная.

— Демоническая кровь, — прошептал Кассиан. — Она ядовита для людей.

— Я не человек.

— Ты сама в это веришь?

Я не ответила.

Где-то вдалеке завыла сирена. Кто-то кричал. Хлопали двери.

— Нас ищут, — сказал Кассиан.

— Знаю.

— Надо идти.

— Знаю.

Но я не двигалась. Стояла, прижимая ладонь к его ране, и смотрела, как его кровь смешивается с моей.

— Элиана, — сказал он тихо. — Если мы выживем…

— Если мы выживем, я куплю тебе новую рубашку. Эту я испортила.

Он усмехнулся — слабо, через боль.

— Договорились.

Мы выжили.

Добрались до моей комнаты. Кассиан рухнул на топчан. Я разорвала простыню на бинты, замотала его плечо.

— Стрела была отравлена, — сказала я, рассматривая рану. — Чёрные прожилки. Это плохо.

— Демоны не умирают от яда эльфов, — прошептал он. — Мы слишком живучие.

— А если яд эльфов, смешанный с кровью человека?

— Тогда… — он закрыл глаза, — тогда мне конец.

— Не говори так.

— Правда.

— Нет.

Я взяла его лицо в ладони. Горячее. Потное. Живое.

— Ты не умрёшь, Кассиан. Я не позволю.

— И что ты сделаешь? — он открыл глаза.

— То, что должна была сделать раньше.

Я поцеловала его.

Не в губы — в лоб. Долгим, тёплым, почти материнским поцелуем.

— Что это было? — спросил он.

— Лекарство, — сказала я. — Самое сильное, что у меня есть.

Он улыбнулся. Впервые за всю ночь — по-настоящему.

— Ты странная, Элиана.

— Я знаю.

— Мне это нравится.

— Знаю.

За стеной завыла сирена. Голос орка разнёсся по коридорам:

— Внимание! В академии чужие! Всем оставаться на местах!

Я посмотрела на Кассиана.

— Тебе надо уйти.

— Я не могу идти.

— Придётся.

Я помогла ему подняться. Он опёрся на меня — тяжело, но не жалуясь.

— В окно, — сказала я. — Твоя комната через две от моей.

— Если меня увидят…

— Не увидят. Иди.

Он шагнул к окну, замер.

— Элиана.

— Что?

— Ты знаешь, что письмо, которое мы нашли… его мог написать кто угодно. Не обязательно Тим.

— Зачем ты это говоришь?

— Чтобы ты не доверяла никому. Даже мне.

Он вылез в окно и исчез в темноте.

Я осталась одна. В комнате, пропахшей кровью и страхом.

Медальон на шее нагрелся.

Я не стала смотреть — какая буква выжглась на этот раз.

Закрыла глаза и прошептала:

— Завтра… завтра я всё узнаю. Кто друг. Кто враг. Кто я.

За стеной кто-то плакал. Над академией кружили летучие мыши.

Ночь только начиналась.