Глава 13

Ели молча.

Пропустив обед, я запихивала в себя еду, попутно набрасывая план вопросов для предстоящего разговора.

– Может.. стоит просто поесть? – осторожно предложила Дана.

– Если не разберусь с этим, «просто поесть» буду всю оставшуюся жизнь, – мрачно ответила.

А потом до меня вдруг дошло – все в этой Академии прекрасно знали, что я уже в безвыходном положении! Абсолютно все!

– Как же бесит!

Вилка с глухим звоном полетела на стол. Аппетит, едва проснувшийся после чтения отчета от Бергера, испарился, сменившись едкой, сухой яростью. Я обвела взглядом столовую. Дана, съежившаяся на стуле, Гриф, застывший изваянием – они были живым подтверждением моей слепоты.

Оказывается, пока я самозабвенно играла в куклы, каждый из них позволял мне верить в мою собственную хитрость.

Эта их снисходительная тишина, этот заговор «знающих» ударил по самолюбию сильнее, чем перспектива стать чьим-то «дыханием».

– Страдать буду потом, – выдохнула я, глядя в окно, где в сумерках тонули острые шпили.

Я встала. Спина выпрямилась сама собой, возвращая мне осанку женщины, которая привыкла управлять активами, а не быть ими. И я активировала собственный режим кризисного управления.

Первое – питание.

Медальон из косули, кусочек от сочного окорока и ломтики языка – я хладнокровно заполняла тарелку, превращая ее в стратегический запас. Здоровье это тоже актив, и запускать его из-за кучки заговорщиков в мантиях я не собиралась. Перепелиные яйца, салат и овощная запеканка легли сверху плотным слоем. Сырных тарелок было несколько, и я не обошла вниманием ни одну – по кусочку с каждой. Горсть орехов иинжир завершили натюрморт. Все, достаточно. Сладкое – лишнее, сейчас мне нужен был белок и ясная голова

Второе – режим питья.

Жестом отказавшись от помощи Даны, я заварила особый черный чай – крепкий, бодрящий, проясняющий мысли. Довела заварник до кипения, чуть не попортив фарфор.

Третье – сбор информации.

Вопросов было много. Очень хотелось спросить о том, какого черта меня вообще сразу в известность не поставили, но.. Подозреваю, что здесь имеет место одно препоганейшее заблуждение.

– Дана, – я отпила глоток крепкого чая, – скажи честно, ты хотела бы стать женой Ивора Рагнаэра или какого-либо другого теневого мага?

Девушка покраснела, нервно дожевала, сглотнула, и, опустив взгляд, почти прошептала:

– Это несбыточная мечта.

Черт, все хуже, чем я думала.. но ситуацию уже начинаю понимать, что плюс.

– Объясни, – приказала, накалывая листья салата на вилку. И видя, что Дана смущается, добавила: – Четко, конкретно, по существу. Мне не нужен твой опыт, я понимаю, что это личное, объясни с точки зрения, почему этого желают в принципе.

Едва речь зашла не о ней, Дана выдохнула, взяла бокал с вином, пригубила немного, и начала:

– Каждая девушка мечтает стать женой теневого мага. Ведь в таком браке девушка получает безграничную любовь и преданность, неизменную заботу, бережное обращение, богатую и комфортную жизнь. В таких браках не бывает скандалов, пьяный муж не избивает жену на глазах детей..

Ее голос оборвался, и я поняла, что этот эпизод был именно из ее жизни. Сделав еще глоток вина, Дана продолжила:

– Теневые маги даже голоса на жен не повышают, не то что поднимать руку.. И еще они очень богаты, так что та, которой очень повезло, получает все, о чем только может мечтать. И даже материнство не становится тяжелым грузом, ведь кормилиц и нянюшек нанимают еще до рождения ребенка. И никогда, абсолютно никогда, теневой маг не разлюбит и не бросит свою жену, они безгранично преданы супругам и носят их на руках до конца жизни. Это не жизнь, леди Вэлари, это мечта.

Это ад.

Самый настоящий чудовищный ад.

Но я внезапно вспомнила, с каким воодушевлением матушка ездила к тете Фрейдис, как восхищалась поместьем Рагнаэров, и как.. Я вдруг совершенно отчетливо вспомнила мамино «Надеюсь, все это станет твоим».

Меня как громом поразило!

– Дана, – голос вдруг стал хриплым, – Дана, а почему ты сказала, что это «несбыточная мечта»?

Немного замявшись, она все же постаралась рассказать все.

– О том, чтобы стать женой мага Тени, мечтают.. все. И возможность поступления в Академию Теней кажется шансом.. шансом найти свою судьбу в этих стенах. И я была одной из тех наивных, что отправляясь сюда мечтала встретить мага, что полюбит меня.. Так глупо. Реальность оказалась болезненной – они даже не смотрят на нас. Для них мы развлечение на одну или несколько ночей, не больше, но, по сути, нас даже за людей не считают. Шанс есть только у теневых магинь, на них маги смотрят как на равных. Но если такие отношения случаются, счастливая девушка не ждет окончания академии, браки заключаются почти сразу.

Тетя Фрейдис владела магией, это я точно помню, несколько раз, когда я падала, она помогала подняться с помощью своей силы, но ее возможности не шли ни в какое сравнение с силой дяди Гриэра. Вот он ударом деревья с корнем выкорчевывал. Более десятка выкорчевал после того, как я свалилась с одного из них, и дядя едва успел подхватить меня до того, как я грохнулась на землю. После все посадки в парке были пересмотрены, и все на что я могла бы залезть, он просто выкорчевал.

Хм, и я только сейчас подумала о том, насколько ненормальным это являлось. Можно ведь было просто запретить мне лазить по деревьям. Или спилить нижние ветки, чтобы я не могла забраться. Но дядя Гриэр поступил максимально кардинальным образом.. Пугающе.

– А как же любовницы? – меня этот момент заинтересовал еще. – У теневых магов их полно. Как и бастардов.

Но тут в разговор вмешался Гриф.

– У слабых теневиков, – произнес он. – Или у тех, чьи супруги не являются их светом, ведь не всем удается найти ту, лишь одна мысль о которой становится спасением даже на самых опасных уровнях Тени.

Вот значит как. Теперь многое становится понятным. Как и самое чудовищное осознание причины, по которой мама брала меня с собой в поместье Рагнаэров. Мне доводилось слышать о том, что матери воплощают свои несбывшиеся мечты посредством дочерей.. но я никогда не думала, что подобное произойдет со мной. Матушка..за что ты так со мной?

Но страдать буду потом.

– Ладно, переходим к моей ситуации, – решила я, делая пометки в записях. – Что произошлос Ивором? Конкретно.

Дана посмотрела на Грифа, и я поняла, что он об этой ситуации знает больше. Лорд Лассаль заметно помрачнев, резко выдохнул и выложил:

– Это была моя вина. На финальном испытании, я решил, что способен на большее и притянул порождение тени, с которым оказался не в силах справиться. Тэнгу с легкостью отшвырнул меня и принялся убивать. Я пытался подняться, вокруг гибли люди и гибли по моей вине, а в разреженном воздухе средних уровней Тени разносился запах крови, привлекая остальных чудовищ. И вдруг свет, такой яркий, вспышкой разнес бегущих к нам тварей, включая Тэнгу. Ивор перешел на новый, запредельный уровень магии и с невероятно возросшей силой, вытащил оттуда всех, включая раненых и мертвых.

Пауза, и Гриф добавил:

– Если вы прогоните меня, я вас пойму, леди Вэлари.

Он опустил голову и я поняла, насколько ему тяжело с этим неподъемным грузом вины.. Но теперь становится ясным, почему его практически убили в подземелье академии, и отчего он не ходит на лекции, да и слова директора Хагена обрели смысл. «Его амбиции заслуживают куда лучшего применения» – вот уж точно сказано было.

– Мы все совершаем ошибки, Гриф. И я не та, кто в праве тебя осуждать – сама не без греха.

Он поднял голову, побледневший, подавленный, виноватый.

– Вы действительно.. не прогоните меня?

Улыбнувшись, ответила:

– Как я могу прогнать телохранителя в условиях, когда монстры охренели настолько, что даже туфли у меня потырили?

Слабая улыбка тронула его губы, и маг произнес:

– Леди, вы так забавно говорите на уличном слэнге.

– Рада, что тебе понравилось, – улыбнулась в ответ. – Но вернемся к моей ситуации.

А ситуация несмотря на всю свою паршивость начала проясняться.. Однако, как же мне не хотелось переходить к следующему вопросу.

И все же, собравшись с силами, я произнесла:

– Штормхейд.

Первой заговорила Дана.

– Магистр Штормхейд с самого начала был самым сильным адептом академии, он легенда. В пятнадцать обрел контроль над силой. В семнадцать защитил приграничный город от нападения тварей Тени. В двадцать выстоял один, против двух Тэнгу и сумел убить обоих. Магистр всегда совершал большее, чем от него ожидали, он был гений и ему прочили блестящее будущее. И никто не удивился, когда в двадцать четыре он сделал предложениесамой красивой девушке академии Ингрид Валберг.. Среди девочек ходили сплетни о том, что внимания погруженного в учебу лорда Штормхейда, добивалась именно леди Валберг. Она изначально поступила в Академию Теней вовсе не для того, чтобы учиться, у нее были куда более далеко идущие планы. И когда лорд Штормхейд и она стали парой, никого более горделивого чем она, академия еще не видела. В этих отношениях леди Валберг решала все сама, именно она отложила свадьбу, и в целом наслаждалась жизнью в столице, живя в городском особняке Штормхейда. Она блистала в свете, наслаждалась всеобщим вниманием, она.. Ей все завидовали.

И Дана замолчала.

– А потом случился прорыв, – продолжил Гриф. – Магистр был выпускником, двадцать восемь лет, и именно он остановил бедствие. Но ситуация была такова, что отступи он, и погибли бы не только все в академии, но и четыре ближайших города. Штормхейд перешел на новый уровень силы, не желая того, он до последнего пытался справиться сам. Однако выбора, по сути, не было, и Тень получила образ Ингрид Валберг. Сразу после этого, Штормхейд хотел отправить ее в родовое поместье, для защиты, но леди Валберг желал посетить королевский бал, и Штормхейд пошел на уступку, усилив охрану невесты и применив самые беспрецедентные меры по обеспечению ее безопасности. Сам он не мог быть рядом, после прорыва осталось множество порождений Тени, требовалось зачистить территорию.

Гриф помолчал, собираясь с мыслями, и вернулся к рассказу:

– Несмотря на то, что Штормхейд до сих пор винит себя за случившееся, виновата все же Ингрид Валберг. Как выяснилось позднее, у нее был любовник, и она без амулетов и артефактов защиты, применила магию, чтобы скрыться от охраны, и сбежала на встречу с этим типом. Там ее и настигли твари из Тени. И какой бы мразью не была леди, такой смерти не заслужила даже она.

И тишина.

– Что-то еще случилось?

– Да, – кивнула Дана.

Гриф вздохнул и добавил:

– Она погибла в разгар основной битвы. Твари хорошо рассчитали время, Штормхейд получил ранение, защищая директора Хагена, и сумел продержаться до прибытия армии, несмотря на потерю крови и понимание того, что случилось.

– Так, подожди, – вмешалась я. – А что, в ином случае он бы не был ранен?

Гриф посмотрел на меня и произнес:

– Теневые маги, обладающиесвоим «светом», неуязвимы. Их невозможно ни ранить, ни убить. Ивор, за все годы обучения, не получил ни единого шрама, так что мы всегда знали, что он один из тех, кому невероятно повезло. Несмотря на то, что до двадцати четырех лет у Штормхейда своего «света» не было, он все же достиг большего, чем Ивор, хотя, как я слышал, на его теле шрамов не счесть.

Ни одного не заметила, пока он прижимал меня к двери в своем кабинете.

– Дальше, – практически потребовала я.

Дана и Гриф переглянулись, и продолжил все же Гриф.

– Гибель Ингрид Валберг уничтожила магистра, и виной тому была проявленная им слабость – находись его невеста в родовом поместье, до нее бы не добрались. А так.. Штормхейд потерял все. У него оставалось только два варианта – стать преподавателем в академии и медленно наращивать силу, или, как и все выпускники вступить в армию, что является обязательным. Второй вариант был бы откровенным самоубийством. Штормхейд не из тех, кто будет осмотрительно держаться в стороне, помня о своей уязвимости, он ринулся бы в первый же бой, где ситуация стала критической.. а такие сражения на войне за территории дело постоянное, так что директор Хаген применил все рычаги воздействия, лишь бы Штормхейд остался здесь. А магистр был в таком состоянии, что предпочел бы самоубийственное вступление в армию, если бы не одно но – он единственный наследник рода Штормхейд. И ему пришлось жить, в то время как его семья спешно ищет ему невесту.

И тут Гриф налил себе вина, залпом выпил, и чуть подавшись вперед, с пылом произнес:

– То, что произошло с вами – невероятно! В истории не зафиксировано ни единого случая, когда бы потерявший свой свет теневой маг, смог бы обрести новый. Ни единого! И я постоянно прокручивал ваши слова, там, в холле, о том, что вас едва не поцеловали, но.. это невероятно. Да, мы, маги, очень сильно не сдержаны, в отношениях с девушками. Когда слишком часто имеешь дело с тьмой, темные желания обретают особую силу. Я вполне могу понять, что магистр испытал к вам вожделение, с которым не смог совладать.

Это действительно трудно, любой бы не сдержался, но Штормхейда можно смело назвать образцом сдержанности и самодисциплины, так что.. думаю, он старался сдержаться. Не знаю, что вы там устроили, я видел только ваше выступление в аудитории, и онобыло уже слишком.. Но думаю Штормхейд до последнего пытался совладать с желанием. Однако, даже если бы он даже не сдержался, между страстью и любовью огромная разница. Страсть мы испытываем часто, поддаемся ей практически постоянно.

Дана горько усмехнулась.

– Но чувства.. Такие чувства, это невероятная редкость. А повторное обретение света – просто невероятно.

И ведь я чувствовала неладное. Чувствовала, что произойдет что-то.. необратимое. Чувствовала, но не остановилась. Я слишком привыкла полагаться на разум, а в там, в кабинете, следовало бы довериться интуиции.. Мой просчет.

– О, великие боги богатства, во что же я вляпалась, и как мне из этого разляпаться теперь.. – простонала с отчаянием.

И тут Гриф сказал:

– Никак.

В ответ на мой вопросительный взгляд, пояснил:

– Штормхейд костьми ляжет, но не отпустит, – Гриф не сводил с меня тяжелого взгляда. – Вы для него не просто женщина, леди Вэлари. Для Штормхейда вы – чудо. Подарок небес, которого случиться не должно было. Вы – та, кто вернул его к жизни. Единственный шанс, за всю историю магии не выпадавший еще никому.

Я молчала, а он продолжил:

– Теневой маг, потерявший «свет», обречен медленно гнить заживо, он принял свою судьбу и смирился, но тут появились вы.

Гриф подался вперед, и голос его стал глухим, пропитанным чужой, пугающей одержимостью:

– Сделает он все. Абсолютно все, лишь бы до вас не дотянулось ни одно порождение Тени, ни одна случайная угроза. Он выстроит вокруг вас бастионы, он сожжет любого, кто косо посмотрит в вашу сторону. Он не просто защищать вас будет – превратит он вашу жизнь в абсолютную, непробиваемую безопасность. Ибо теперь вы и есть его жизнь. Не отпустит он вас, моя леди. Не существует для него будущего, где вас нет.

Я слушала, и в горле встал ком горечи. Гриф не утешал – он зачитывал приговор.

– Теперь, вы для него – единственная причина, по которой это солнце еще встает над горизонтом.

– А для меня моя свобода – единственная причина, по которой это солнце еще встает над горизонтом! – отчеканила я.

Дана, не вмешивающаяся ранее, вдруг смущенно призналась:

– Я не понимаю вас, леди Вэлари. Даже Ивор уже мечта, а магистр Штормхейд это тот, о ком и мечтать не смели. Он ведь мир положит к вашим ногам, вы это понимаете?

– Дана, это так..по-девичьи глупо, – я горько усмехнулась, подогревая остывший чай. – Зачем мне мир у моих ног, если я не смогу сделать по нему и шага?

После некоторое время продолжала ужинать, понимая, что съесть нужно все в тарелке и одновременно ощущая, что меня тошнит от каждого кусочка. Но я все равно упорно ела, мне нужны были силы.

И когда тарелка опустела, я взяла чашку, и согревая ладони, произнесла:

– Итак, моменты, которые я не понимаю. Ивор, благодаря тому, что был влюблен в меня с детства, все это время оставался неуязвим, так?

Дана и Гриф кивнули разом.

– Но что будет теперь?

Гриф, откашлявшись, спросил:

– Помните, я сказал, что Ивор для Штормхейда отныне вор?

– Допустим, – я не совсем понимала к чему это.

– Вы останетесь источником неуязвимости лорда Ивора, если только магистр Штормхейд не убьет его, или не заставит отказаться от вас, – сказала Дана.

Отказаться от меня..

Даже наплевав на какие-либо чувства, на такое не пойдет ни один здравомыслящий человек, и особенно маг, потому что это фактическое самоубийство.

– То есть Ивор действительно неуязвим?

– Абсолютно. – кивнул Гриф, – Ранее только монстры уровня Тенгу и выше, представляли для него опасность. Ну и погружение в нижние слои Тени. Однако, после того, как он использовал ваш образ, он стал полностью неуязвим, но не для Штормхейда и еще парочки сильнейших теневых магов.

Мда..

– А я? – вспомнила вдруг о себе. – От меня они что-то забирают, когда используют?

– Нет! – воскликнула Дана.

– Вам достаточно просто быть, чтобы оставаться источником неимоверной силы и неуязвимости теневого мага, – добавил Гриф.

– Как удобно, – это был сарказм, да.

И отпив чаю, отрешенно заметила:

– Интересная форма партнерства..

Дана, грустно улыбнувшись, прошептала:

– Если бы так полюбили меня, я была бы на седьмом небе от счастья.

– Не долетела бы, золотая клетка, знаешь ли, имеет территориальные ограничения, в длину, в ширину, в высоту, – едко вставила я.

И тут меня посетила интересная мысль.

– Постойте, а если в меня еще кто-нибудь тут влюбится, он тоже станет неуязвим?

Вопрос повис в воздухе.

– Такого не бывает, – сказала Дана, – просто никак.

Но Гриф, поразмыслив, ответил:

– В принципе – да. Но.. Штормхейд не позволит.

– Да какие могут быть преградыдля любви! – тоже сарказм.

А я вдруг вспомнила то, что случилось в холле. Я ведь когда использовала артефакт дома Рагнаров, еще отметила тогда, что Штормхейд остался невредим, его лишь оглушило, но вообще не придала этому значения.. а зря.

И явилась сюда зря, хотя..

Я вспомнила формулировку брачного договора – его можно было разорвать только в одном случае, если Ивор от меня откажется.. Боги богатства, я ведь искренне полагала, что это мой шанс, а вот теперь, когда мне все известно, отчетливо понимаю – шанса не было.

Ни единого.

С самого начала.

И мама знала об этом, а вот папа нет. Иначе он никогда не подписал бы, несмотря на все уговоры маменьки. Папа далек от мира магии, он был единственным сыном в семье магов, который силой не обладал. И мы никогда не говорили ему о чудесах, происходивших в поместье Рагнаэров – любое упоминание магии всегда было для него болезненным напоминанием о его собственной неполноценности. Хотя я считаю, что мой папенька самый лучший в мире, и не важно, что магией он не обладает, зато стал богаче всей своей титулованной семьи, и мои магически одаренные дядья постоянно приходят к нему просить денег.

А еще они просили моей руки, для своих сыновей. Браки с кузенами в магическом мире дело обычное, но папа знал, что им нужно только мое приданное, а со мной будут обращаться с презрением и пренебрежением. И папа всегда переживал, что даже выйди я замуж к моменту его смерти, семья все равно вмешается и постарается забрать все. Поэтому, для отца брачная договоренность с Ивором, была гарантом моей защищенности. И сам Ивор папе очень понравился своей надежностью и отношением ко мне, которое не испортили никакие сплетни.

Папочка, если бы ты знал..

Если бы я знала..

Мама, за что ты так со мной..

Зато теперь все стало на свои места и я видела всю картину целиком.

А это уже хоть что-то, уже есть с чем работать.

– Дана, приберись здесь и отправляйся спать, тебе нужно отдохнуть. Гриф, золотая пилюля будет держать тебя в тонусе еще несколько дней, и я надеюсь, тебе не составит труда сопровождать меня на прогулке?

– Конечно я с вами, моя леди.

– Это радует, – сказала я, поднимаясь.