Глава 28

После разговора с папой, я решила поговорить с Ивором.

Казематы Академии встретили меня холодом и запахом сырости. Ивор сидел в камере, окутанный антимагическими цепями. Он выглядел тенью самого себя – бледный, с потухшим взглядом темно-рубиновых глаз.

– Зачем ты пришла? – хрипло спросил он, не поднимая головы. – Посмотреть на проигравшего?

– Я пришла сказать, что Кейос жив, – медленно подошла к самой решетке. – Он в Изломе. И я нашла способ вернуть его.

Ивор медленно поднял на меня глаза. В них не было радости. Только бесконечная, выжигающая нутро тоска.

– Жив.. – повторил он, и его губы горько дрогнули. – Значит я не последний наследник рода, это хорошо.

Он тяжело вздохнул и прислонился затылком к холодной стене.

А я стояла и смотрела на него впервые без страха. Может потому что между намибыла решетка, а может потому что он был весь в цепях.. но по сути меня практически все устраивало.

– Надо же, ты на меня смотришь.. – протянул Ивор, и в его голосе прорезалась едва уловимая, болезненная усмешка. – Почти с интересом. Раньше ты при виде меня напоминала испуганного зверька, Сейди. А теперь в твоих глазах.. интерес, внимание, страха я больше не вижу.

Он подался вперед, насколько позволяли цепи. Антимагические звенья вспыхнули тусклым синим светом, когда он попытался сократить расстояние.

– Знаешь, – продолжил он, не сводя с меня темно-рубиновых глаз, – я был вполне удовлетворен тем, как все сложилось. Десять лет я был твоей единственной реальностью. Твоей опорой, твоим будущим мужем, твоим победителем. Я выстроил этот мир для нас двоих, и меня не мучили страдания из-за того, что Кейос исчез. Наоборот. Это дало мне право владеть всем, что раньше принадлежало ему. Включая тебя.

Он тяжело выдохнул, и его плечи опустились под весом металла.

– Но раз он жив.. раз наследник нашелся.. моя роль в этой постановке окончена. Я не умею проигрывать, Сейди, и уж тем более не собираюсь смотреть, как ты прыгаешь в его объятия. Раз Кейос жив, я могу, наконец, покончить с собой. Долг перед родом утратил актуальность, ведь наследник теперь есть. А я.. я просто уйду красиво.

И вдруг, он расхохотался. Резкий, бьющий под своды подземелья смех, заставил меня отшатнуться. Ивор хохотал, запрокинув голову, и цепи на его шее бились в такт этому страшному веселью.

Я смотрела на него в полном недоумении, чувствуя, как холод каземата пробирается под кожу.

– Но знаешь, – отсмеявшись, произнес Ивор, и в его глазах вспыхнул азарт палача, – для начала я хочу увидеть лицо Штормхейда. Увидеть тот миг, когда он поймет, что ты ему не достанешься. Он ведь не я, Сейди. Ему не все равно, кого ты там любишь. Штормхейд будет страдать долго, со вкусом, выжигая себя изнутри. И это.. – он снова осклабился, – это станет моим последним, самым сладким подарком ему.

Ивор замолчал, облизнув пересохшие губы. Лицо его, бледное и острое в неверном свете факелов, теперь напоминало посмертную маску.

– Ты думаешь, он отпустит тебя? Нет. Он захлебнется в собственной ревности раньше, чем ты успеешь добежать до Излома.

Я сложила руки на груди и прислонилась плечом к решетке.

Подмоим скептическим взглядом. Ивор перестал вести себя как сумасшедший и замолчал.

Некоторое время молчали мы оба, а потом я спросила:

– Что с тобой не так? Ты вообще, хоть когда-нибудь, был нормальным?

Ивор замер. Веселье сползло с его лица, как дешевая краска, обнажая сухую и страшную серьезность. Он подался вперед, вжимаясь грудью в железо цепей.

– Нормальным? – голос его стал тихим, лишенным прежней бравады. – В мире, где за каждый глоток воздуха нужно драться, нормальность – это роскошь для слабых. Сейди, ты росла среди цветов, а я – среди теней, которые учили меня только одному: либо ты берешь все, либо у тебя отнимают последнее.

Выслушав все это, прямо спросила:

– Откуда столько пафоса и надлома?

Ивор потрясенно моргнул.

– Давай не будем про «за каждый глоток воздуха нужно драться». Ты всегда был первым наследником великих Рагнаэров, абсолютно свободный, таланливый, получающий одну королевскую грамоту за другой и даже, вполне себе развлекающийся с женщинами.

– Я никогда их не любил! – мгновенно отрезал Ивор.

– Да ладно! Ты и не любил женщин? Да о твоей любвеобильности легенды ходили.. и не только те, которые я распускала.

В следующий миг его лицо окаменело и Рагнаэр вдруг пробирающим до глубины души голосом произнес:

– Двести пятьдесят блудниц на мой двадцать пятый день рождения.. Это была ты???

Улыбка расцвела на моем лице.

– Здорово было, да? – не удержалась от вопроса.

Ивор онемел. Он смотрел на меня так, будто сквозь прутья решетки на него внезапно выскочил один из монстров Излома – опасный, непредсказуемый и совершенно не вписывающийся в картину мироздания. Цепи звякнули, когда он непроизвольно разжал кулаки. Тишина в каземате стала звенящей, густой.

– Я.. я ведь тогда чуть не лишился контроля, – одними губами повторил он, и его темно-рубиновые глаза на мгновение расширились от шокирующего осознания. – Отец был в ярости. Весь город стоял на ушах. Весь свет обсуждал «торжество порока» наследника Рагнаэров.

– Ну, ты ведь всегда хотел признания и титула победителя, – я небрежно поправила рукав, наслаждаясь моментом. – Я просто добавила твоему образу.. фактуры. Помнишь, как ты всегда гордился собой? Мне показалось, что две с половиной сотни дам легкого поведения – это отличный тест на выносливость для великогомага.

Ивор вдруг дернул плечом, и короткий, сухой смешок сорвался с его губ. Это не был тот безумный хохот – это был звук человека, которому в разгар дуэли нанесли идеальный укол в самое сердце.

– Значит, это была ты.. – произнес он, и в его голосе прорезалось странное, почти извращенное восхищение. – Несколько лет я думал, что это происки конкурентов или месть обиженных девиц. А это была ты. Моя маленькая, тихая малышка Ри.

– Не твоя!

И почти сразу я спросила:

– Почему «малышка Ри»? Откуда это прозвище?

Ивор, мрачно воззрившийся на меня, мрачно же и ответил:

– Ты в детстве не могла произнести фамилию Вэлари, говорила только «ри», поэтому мы с Кейосом и прозвали тебя «малышка Ри».

– Как мило, – была вынуждена признать я.

– Да, кто бы знал, что став взрослее, эта милая маленькая девочка пришлет мне шлюх.

– Вот только не надо, это были куртизанки. Между прочим самые дорогие и образованные в столице.

– Ааа, значит – кто бы знал, что эта милая маленькая девочка пришлет мне самых дорогих и образованных шлюх. И знаешь, меня вдруг осенило прозрение – торты! Это тоже было твоих рук дело.

Я выразительно принялась рассматривать собственные идеальные ноготки.

– Значит ты! – заключил Ивор.

– Знаешь, если уж совсем честно, ты должен быть благодарен судьбе и всем Богам Богатства, что мы не стали мужем и женой. Потому что я бы на этом не остановилась, никогда не остановилась бы. И кто его знает, каких бед тебе удалось избежать, Ивор.

Ивор смотрел на меня, и в его глазах медленно проступало нечто новое – не страх, нет, а то самое признание силы, которое хищник оказывает равному себе. Цепи антимагии гудели, сдерживая его мощь, но они не могли сдержать того холодного азарта, что вспыхнул в его рубиновом взгляде.

– Благодарен судьбе? – Ивор подался вперед, вжимаясь грудью в холодное железо. – Знаешь, Ри.. Ты только что описала брак моей мечты. Женщина, способная нанять армию куртизанок, чтобы уязвить мою гордость, и взорвать все десерты, чтобы поиздеваться над моим торжеством.. Это куда интереснее, чем та фарфоровая кукла, которую я пытался из тебя вылепить.

Он замолчал, и его взгляд стал тяжелым, как свинец.

– И ты права. Ты бы не остановилась. Мы бы выжгли друг друга дотла, превратили бы наше поместье в руины, но боги.. это былабы великая битва. Знаешь, тем кто хотел стать моей любовницей, я говорил «Моя женщина должна уметь любую проблему превратить в ступень наверх». Удивительная ирония судьбы – такой женщиной на деле оказалась лишь моя избранница.. Будь проклят Штормхейд и как бы я хотел, чтобы Кейос сдох!

Нет, он был неисправим.

– Кстати о Кейосе, – я вернула руку на место, перестав изучать ногти, – ты мне нужен.

Ивор нахмурился, его взгляд стал острее.

– Чего ты хочешь?

Хорошо, что мой ответ не суждено было услышать посторонним.

– Стань первым там, где Кейос бессилен, – я посмотрела ему в глаза. – Кейос в Изломе, но он не свободен. Он – раб Хозяина Тени. В обмен на его свободу, я заключила сделку с Йору. Я отправляю в Тень своих людей, лучших агрономов торгового дома Вэлари, чтобы они создали там успешное аграрное производство.

Я замолчала, давая Ивору осознать масштаб безумия моей затеи.

– Но Кейос связан приказами Йору. Он не сможет защитить моих людей от монстров или самого Хозяина, если тот передумает. Мне нужен кто-то, кто знает Тень так же хорошо, как Кейос, но кто будет верен только мне. Мне нужен мой собственный хранитель в Изломе.

Ивор медленно поднялся, и цепи загремели, словно вторя биению его сердца. В его глазах вспыхнула хищная, яростная искра.

– Ты хочешь, чтобы я стал твоим мечом? – хрипло спросил он.

– Я хочу, чтобы ты защитил мои интересы. Моих людей. Ты – Рагнаэр. Ты – победитель. Так иди и докажи это в Изломе. Сделай так, чтобы ни одна тень не посмела коснуться моих специалистов. Стань там законом. И если ты вытащишь брата и сохранишь мое дело – это будет твоим истинным триумфом. Победить в мире, где Кейос всего лишь раб, – разве это не то, чего ты хочешь?

Ивор замер, вглядываясь в мое лицо так, будто видел меня впервые. Его гордость, его ненасытное желание быть лучшим, быть единственным для меня – все это сейчас работало на отлично.

– Ты предлагаешь мне ад в обмен на право быть твоим героем? – он усмехнулся, и в этой усмешке была прежняя опасная сила. – Хорошо, Сейди. Я пойду. Я буду охранять твоих людей. И я сделаю так, чтобы Кейос каждый день видел – даже в его проклятом Изломе ты полагаешься на меня, а не на него.

Я кивнула. Это был холодный расчет, лишенный романтики, но именно он гарантировал успех. А иначе с психамивроде Ивора и не справиться.

Тяжелая дубовая дверь захлопнулась, отсекая холод казематов и ядовитый хохот Ивора. Я промчалась по бесконечным коридорам Академии, не отвечая никому на приветствия. Только оказавшись в своей комнате, я со щелчком повернула замок и привалилась спиной к дереву.

Нервная дрожь, которую я сдерживала перед Ивором, теперь прорвалась наружу. Руки тряслись так сильно, что я не смогла с первой попытки расстегнуть воротник платья. Сползла по двери на пол, обхватив колени.

– Что я наделала.. – прошептала я в пустоту гостевой комнаты.

В ушах все еще гремел лязг антимагических цепей. Перед глазами стояло лицо Ивора – бледное, острое, с этим жутким азартом палача в темно-рубиновых глазах.

Да, я спасла ему жизнь. Вытащила из петли, которую он уже набросил себе на шею. Но какой ценой?

Я дала безумцу цель.

С одной стороны можно было бы себя похвалить – я мгновенно нашла выход из положения, едва только Ивор заговорил о самоубийстве, и виртуозно разыграла его гордость как по нотам, только вот меня тошнило от осознания собственной жестокости.

Ивор не изменился и похоже уже не изменится. В нем не было раскаяния. Только жажда реванша и собственнический инстинкт, который теперь стал еще острее.

– Справиться с психом.. – я судорожно вздохнула, закрывая глаза. – Боги, я сама становлюсь такой же.

Страх перед Ивором, который я так успешно скрывала за маской деловитости и скепсиса, теперь расцветал внутри ледяным цветком. Я видела безумие, плещущееся на дне его взгляда. Это была не тихая сумасбродность, а яростное, выжигающее всё на своем пути пламя Рагнаэров.

Я подошла к окну, глядя на то, как рассветное золото заливает двор Академии. Страх перед безумием Ивора, начал медленно отступать, вытесняемый сухим и четким осознанием реальности.

Если он сорвется в Изломе, если его ненависть к брату перевесит контракт.. я не смогу его остановить. Никто не сможет.

Впрочем, снова лгу сама себе – я точно знала, кто сможет удержать не только Ивора, но и самого хозяина Предела Теневого излома.

Этот человек сейчас спал на моей постели, уставший после ночного боя, и я планировала.. сделать его своим мужем.

Я соглашусь на брак со Штормхейдом. Впрочем нет, не просто соглашусь – я устрою этот брак на своих собственных условиях. Сейчас этобыл не просто логичный ход – это был единственный вариант развития событий, в котором я оставалась в выигрыше.

Будить Рейвена я не стала, напротив, принесла плед и укрыла своего будущего мужа. Постояла, вспомнила его поведение в Пределе Теневого Излома.. Он мне чем-то тогда отца напомнил – такое же непробиваемое спокойствие, уверенность и решительный поиск выхода из даже самой критической ситуации. Раньше я думала, что так только папа может, но невероятным образом мне удалось найти мужчину, похожего на него в этом. И должна признать, такой мужчина устраивал меня куда больше гипотетического юноши, робко вопрошающего разрешение на поцелуй.

И чем больше я в принципе размышляла о нашем брачном союзе, тем больше находила положительных моментов. Во-первых, я планировала создать свою Академию магии для факультетов бытовой магии и ритуальной архитекторы – хватит, достаточно поиздевались над ними теневые маги, пусть теперь учатся самостоятельности, и учатся отдельно. Раз уж это Академия Теней, вот пусть и обучаются в ней только теневики. А для того, чтобы заставить всех теневых подчиниться, мне нужен Штормхейд. В конце концов, раз я его свет, пусть он будет моим силовым аргументом в любом споре.

Во-вторых, хозяин Предела Теневого Излома еще не знает, с кем связался – я начну с осторожной помощи в деле выращивания аграрных культур, а закончу полномасштабной торговой экспансией. Если уж военные поставки коррумпированы насквозь и туда не пробиться, я захвачу гораздо более прибыльный рынок. Напрасно Йору смеялся надо мной, но об этом он узнает позднее, гораздо позднее.. сюрпризом будет.

В-третьих, несмотря на весь свой холодный рассчет, я не могла допустить гибели Ивора из-за меня. Да, я ненавижу его, да боюсь до крика, но если рядом со мной будет Штормхейд.. Вспомнились слова Ивора «Я хочу увидеть лицо Штормхейда. Увидеть тот миг, когда он поймет, что ты ему не достанешься». Ивор-Ивор, придется тебе смотреть на свое собственное лицо, потому что достанусь я именно Рейвену. И, если честно.. представить себя его женой я могла, более чем. Это даже вызывало некоторое предвкушение, особенно моменты с поцелуями. Но я буду не я, если не заставлю Штормхейда воплотить в реальность мою мечту о первом поцелуе – пусть страдает, заслужил.

В четвертых – ситуация с Тенью измениласькардинально, и теперь, когда я ее союзник, мне можно не бояться мучительной смерти, а значит самое страшное – пять стен родового поместья, мне не светят. К тому же я не Ингрид, да будет ей земля пухом, и снимать защитные артефакты не стану, как и передвигаться без охраны. Эти небольшие предосторожности в обмен на полную свободу – отличная сделка.

И последнее – глупо было бы не признаться самой себе, что мне нравится Рейвен. Причем понравился сразу, с первого взгляда, и нравился все сильнее, до тех его слов про лучшего ученика. В принципе сейчас я понимаю, что Штормхейд отчаянно пытался поступить правильно, вот и старался меня оттолкнуть. И кто знает, может и вышло бы, но проблема в том, мне нужна была и есть не только любовь, но и защита от того безумия, которое я собираюсь сама же выпустить на свободу.

И совсем честно – я не могла представить себя рядом с Ивором – он был моим самым страшным кошмаром. Я не могла представить себя и с Кейосом – он был частью моего прошлого, моей детской боли, моим практически братом.

Но рядом с Рейвеном я видела себя отчетливо. И это видение не вызывало отторжения. Напротив, оно манило.

– Рейвен-Рейвен, интересно, насколько ты сорвешься, когда я назову тебя по имени? – прошептала одними губами.

И улыбнулась с предвкушением – завтра узнаю.

Утро ворвалось в Академию не с солнечным светом, а с запахом катастрофы. Я шла по коридорам, и мой шелковый подол цвета весеннего неба – того самого, пронзительно-голубого, что бывает лишь после грозы – ласкал холодные камни пола. Вышитые цветы абрикоса на ткани казались живыми, они словно насмехались над этой угрюмой обителью теней.

Я выспалась. Впервые за долгое время я чувствовала себя не жертвой, запертой в плену, а игроком, который держит на руках все козыри. Губы, тронутые розовым маслом, хранили едва заметную улыбку.

Проходя мимо статуи драуга, коснулась пальчиками скола на его массивной ноге – так, на удачу, она мне сегодня немножко понадобится.

А академия напоминала растревоженный улей, из которого выкурили пчел. Без рабского труда бытовых магов – великие теневые лорды оказались беспомощны. Мимо пробегали растрепанные адепты в мятых мантиях, а из столовой доносилось не благоухание специй, а гарь и звон разбитой посуды.

– Вэлари! – голос леди Бьерндален огласившийвесь холл заставил меня обернуться.

Она выглядела жалко. Высокая прическа съехала набок, в глазах – чистая, концентрированная ненависть.

– Это невыносимо! Вы умудрились испортить всю академию! Прекратите это! Я готова заплатить, слышите? Назовите любую сумму, только убирайтесь вон!

Я остановилась. Медленно, с истинным наслаждением, я обвела взглядом застывших в холле адептов и нескольких преподавателей. Улыбка коснулась моих губ – та самая, от которой у владельцев конкурирующих торговых домов холодело в груди.

– Ах, какая ирония, уважаемая леди Бьорндален, – пропела я. – Помните нашу первую встречу? Я же еще тогда сказала: «Самое время начать скидываться. Ведь если я заставила раскошелиться ювелирные лавки, всего лишь угрожая своим появлением, то страшно представить, какую сумму потребую от великой Академии Теней за избавление вашего заведения от своей персоны, потому как я уже здесь».

Я сделала изящный шаг вперед, любуясь тем, как леди Бьорндален глотает воздух.

– И как видите, я была права. Однако сегодня мой уход стоит гораздо дороже, чем все ваше золото, ведь теперь у меня на эту академию бо-о-ольшие планы. Наслаждайтесь.

И оставив ее давиться возмущением, направилась к кабинету магистра Штормхейда.