Глава 27

В моей гостиной самозабвенно целовались Дана и Гриф – я даже залюбовалась. Вот это страсть, вот это любовь, вот это..а Штормхейд похоже лучше целуется, у меня в моменте голова кружилась и мир весь отключился, а Дана вполне себе была в адекватном состоянии.

– Леди Вэлари! – воскликнула она.

– Да вы продолжайте, я мешать не буду, – заверила парочку.

И схватив свой маленький чемодан, умчалась в спальню.

Там, забравшись на кровать, достала одно из маленьких переговорных устройств, и нервно отслеживая биение собственного сердца, набрала свой браслет.

Связь установилась сразу, но вместо слов я услышала свист кнута и сдавленный стон.. похоже Кейоса. Ох, боги, я опоздала.

– Простите! – мой вопль видимо перепугал Дану и Грифа, потому что в гостиной что-то упало. – Простите, не могли бы вы остановить избиение Хаоса и побеседовать со мной?

На том конце воцарилось молчание. В гостиной тоже.

А потом Дана воскликнула:

– Магистр Штормхейд!

Хорошо, что на малых переговорниках установлена шумоизоляция – те, кто был по ту сторону этого не услышали. Как не услышали и скрип распахнувшейся двери, являющей мне Рейвена собственной многозначительной персоной.

Но я, игнорируя данную персону, продолжила:

– Знаете, мы всегда можем договориться. К примеру, о выкупе, или еще о чем-либо, на ваше усмотрение.

Тут на том конце что-то зашипело, а затем раздался чистый глубокий голос:

– Леди Вэлари?

– О, как вы догадались, что это я? – искренне удивилась.

– Да знаете ли, ваша слава идет впереди вас. Можетеназывать меня Йору.

– Рада познакомиться, уважаемый господин Йору.

– Что ж, не буду лукавить, мне тоже приятно, что вы так жаждали поговорить со мной.

Где-то вдали загремели цепи, послышался еще один сдавленный стон.

– Не обращайте внимания, – вкрадчиво посоветовал господин Йору.- Так о чем вы хотели побеседовать?

О, я хотела о многом, но тут был Штормхейд. Он бесшумно прошел в спальню и опустился на кровать напротив меня. Взгляд его.. ну у него такой взгляд был, что мне не захотелось разбираться в том, что он там выражает. Страшненько было.

– К примеру, – продолжил господин Йору, – мы можем обсудить возмещение ущерба. Знаете ли, леди Вэлари, мне хватало проблем со стороны Ивора Рагнаэра, который умудрился стать неуязвимым для любых атак моих воинов, но в момент, когда вы влюбили в себя этого выродка Штормхейда, он разрушил весь.. абсолютно весь седьмой уровень Тени! А сегодня, вследствие излишней мягкосердечности моего пса Хаоса, был поврежден и девятый уровень. Ничего не желаете сказать по этому поводу?

– Знаете, а когда вы не оскорбляли дорогих мне людей, вы мне больше нравились, – честно призналась я.

На том конце умолкли.

Помолчали.

А я продолжила:

– Ответственность за уничтожение седьмого уровня я полностью признаю, это действительно была моя вина, и я безумно сожалею. Но что касается сегодняшнего инцидента – знаете, плохое планирование это всегда плохо.

– Полагаете, я все плохо спланировал? – провокационненько.

– Полагаю, сегодня был не ваш день. Знаете, такое иногда случается, и все просто из рук валится. Но, не будем о грустном. Как я могу возместить причиненные неудобства?

– Никак! – почти бесшумно произнес Штормхейд.

Но у хозяина Предела Теневого Излома было на этот счет иное мнение.

– Что вы можете мне предложить? – спросил он.

Голос Йору был подобен шелесту черного шелка по мрамору – обволакивающий, лишенный возраста и пугающе вежливый. Он больше не заигрывал. Теперь в нем слышалась мощь существа, которое правит бесконечной пустотой.

И вот что я могла предложить подобной личности?

Это был риск. Безумный, нелепый риск, и там, за гранью миров, стонал Кейос – его боль отзывалась во мне физическим холодом. Но все равно я судорожно перебирала в памяти каждую секунду, проведенную в Теневом Пределе.

Обсидиановое крошево под ногами, на котором не росло ни травинки. Серый пепел вместо воздуха. И Кейос.. Мой Кейос, который всегда казался мне изящным и стройным, там, в своей родной стихии, выглядел пугающе истощенным. Его асимметричный камзол висел на нем, подчеркивая остроту плеч, а скулы казались высеченными из хрупкого льда.

Там не было жизни. Там было только выживание.

– Пищу? – сорвалось с моих губ.

Рейвен замер. В его глазах отразилось искреннее непонимание.

– Что? – переспросил он, решив, что ослышался.

Но Йору на том конце не переспрашивал. Тишина в переговорнике стала плотной, почти осязаемой. Я кожей почувствовала, как Хозяин Тени там, в своей бесконечной пустоте, медленно склонил голову набок.

– Еду, господин Йору, – я заговорила быстрее, чувствуя, что выбрала правильное направление. – Я видела ваш мир. Красиво, величественно, но.. там же совершенно нечего есть. Ваши Кэгарэ похожи на скелеты, обтянутые кожей, ваши драконы ревут от голода, а Хаос.. – я бросила мимолетный взгляд на Рейвена, – Хаос выглядит так, будто не обедал последние пару столетий.

– Вы предлагаете мне.. провизию? – голос Йору дрогнул, и в нем впервые прорезалось что-то человеческое. Не то изумление, не то едва сдерживаемый смех. – Вы хотите откупиться от гнева Хозяина Излома мешками зерна?

Да, в его устах это звучало почти оскорбительно.

– Ну почему же мешками? – произнесла я, тщательно подбирая слова. – Вы слишком величественны и могущественны, чтобы оказаться в зависимом положении. А потому я предлагаю вам специалистов, которые оценят уровень плодородности ваших земель, подберут наиболее подходящие для ваших условий продовольственные культуры, а в качестве возмещения ущерба, я предоставлю все необходимые семена.

Молчание, затем холодное:

– А вы не боитесь, что мои монстры сожрут ваших таких ценных специалистов?

– О, нет, что вы, я уверена – вы человек слова, – поспешила я заверить его в его же человечности.

– Хм.

А потом из переговорника донесся звук. Это не был смех. Это был вибрирующий рокот, от которого пламя магических ламп в моей спальне заколебалось, а тени на стенах начали испуганно метаться. Йору смеялся. Искренне, глубоко и жутко.

– Специалистов по плодородию.. – выдохнул он сквозь смех, и в его голосе зазвенели нотки истинноговосхищения. – Леди Вэлари, за последние пятьсот лет меня пытались свергнуть, запечатать, подкупить золотом, проклясть и выжечь. Но еще никто, абсолютно никто не предлагал мне агрономов и селекцию зерновых. Но чего вы хотите от меня?

И я выдохнула не задумываясь:

– Свободу для Хаоса.

– Свободу? – голос Йору вновь изменился. В нем больше не было веселья. Теперь он звучал как шорох оползня в горах. – Леди Вэлари, а вам известно, в чем была причина смерти вашей матери?

Холод, сковавший мои пальцы, мгновенно добрался до самого сердца. Я замерла, не в силах даже моргнуть. Мама.. Тайна ее ухода всегда была в нашей семье запретной темой, запечатанной семью печатями скорби и молчания.

– По-моему, вам стоит узнать об этом прежде, чем вы начнете спасать любовь вашего детства, – вкрадчиво продолжил Хозяин Излома.

И он отключился.

Тишина в спальне стала удушающей. Рейвен поднялся и теперь стоял неподвижно, сложив руки на груди, и в его застывшей позе читалась тяжелая усталость. Он не выглядел рассерженным – он выглядел человеком, который слишком долго нес чужую тайну.

– Магистр.. – мой голос едва слушался меня.- О чем он говорил?

Рейвен молча смотрел на меня. В его взгляде не было привычного холода или командирской резкости. Только глубокая, темная скорбь.

– Вы расскажете? – тихо спросила я.

А сама напряженно.. вспоминала. Слова Ивора «Я оберегаю твой покой. Но, поверь, однажды, ты узнаешь правду о смерти моего брата, и она тебе не понравится». И вот теперь откровенные намеки хозяина Теневого Предела.

Ивору было около пятнадцати, когда в нем проснулась сила. И в момент, когда тени поглотили его, он чуть не убил Кейоса, сломал множество деревьев.. до смерти запугал меня. Но я не помню, как просыпалась сила у Кейоса .. И если так подумать, мне было семь, Ивору семнадцать, а Кейосу примерно четырнадцать, когда погибла его мать, а спустя две недели и моя, так и не придя в сознание.

– Почему-то мне кажется, что ты уже все поняла, – тихо произнес Рейвен.

Затем отошел к окну, и, глядя на пустой двор Академии, начал рассказывать.

– Теневой яд – страшная вещь. Когда Кейос потерял контроль, он буквально вывернул Излом наизнанку прямо посреди родового поместья. Его мать, леди Рагнаэр, пыталась сдержать этот поток, закрыть разрыв собой. Она быласильным теневым магом, но даже ее магия захлебнулась в этом первородном хаосе. Она погибла, защищая сына. Твоя мать.. – он на мгновение запнулся, – твоя мать.. бросилась к ней. Она думала, что сможет спасти подругу, но в результате подверглась отравлению и сама.

Обстановка моей спальни подернулась пеленой слез.

– Она не спасла леди Рагнаэр, – продолжал Рейвен, – И, потеряв сознание от боли, не сумела вывести яд из собственной крови. Он в течение двух недель, выжигал ее изнутри, пока она лежала в забытьи. Насколько мне удалось выяснить, лорд Рагнаэр-старший не стал ее спасать, а потом было уже поздно, время оказалось упущено.. мне жаль.

Дядя Гриэр.. как же.. как же так?

– Он действительно мог спасти мою маму? – шепотом спросила.

Магистр молча кивнул.

– Но.. почему? – это было так больно слышать.

– Я не знаю, Сейди, – устало ответил Штормхейд. – Возможно.. не посчитал нужным. А возможно, обезумел от горя, потеряв жену, сына, и почти всю свою силу. Он ведь теневой маг, а его Свет навсегда угас. Это страшный удар, очень страшный.

Слезы соскользнули с моих ресниц, но я все равно потребовала:

– Дальше.

Рейвен продолжил:

– Кейос пришел в себя в эпицентре этой катастрофы. Труп его матери и агония твоей матери.. Он не выдержал груза вины. Провалился в Тень, выжив видимо только потому, что ты уже была его Светом, и побоялся вернуться. Не думаю, что боялся он в смысле страха за себя, полагаю.. ему было слишком сложно посмотреть в глаза той, чья мать погибла исключительно по его вине.

Я слушала это, и каждое слово поистине убивало меня. Перед глазами все поплыло, реальность начала осыпаться серым пеплом. Мой Кейос.. Мальчишка с вечно растрепанными волосами, с которым мы часами пропадали в густых зарослях старого сада. Наш тайный мир среди заброшенных беседок и вековых дубов Рагнаэров, где мы смеялись, строили планы и по-детски неумело учили первые заклинания..

Я всегда думала, что тот сад Рагнаэров был моим счастьем.. а оказалось он стал для моего счастья могилой.

– И когда вы встретились здесь, в Академии, он так и не решился сказать правду, – тихо завершил Рейвен.

Я посмотрела на свои руки. Они казались мне чужими, будто все еще хранили тепло маминых ладоней. А потом, рвано выдохнув и вытерев слезы, я заставила себя взглянуть на эту ситуациюиначе. Сквозь боль пробилась холодная логика.

– «Погибла исключительно по его вине»? – я повторила его слова, и мой голос, на удивление, перестал дрожать. – Кейос был четырнадцатилетним подростком. Почти ребенком, лорд Штормхейд. Моя мама была взрослым человеком. Она приняла решение броситься на помощь тете Фрейдис. Она могла остаться в стороне, закрыть меня собой и бежать, но она выбрала спасать подругу. Это был ее выбор, ее жертва. И я, как ее дочь, буду уважать это решение, каким бы горьким оно ни было. Я не вижу здесь вины Кейоса. Более того.. боюсь, вы знаете далеко не все.

– М? – вопросительно произнес он.

И подойдя, протянул мне носовой платок, видимо не вынеся вида моих слез. Понимаю, все же рыдающая девица не самое приятное зрелище.

Вытерев лицо, я начала крутить кольцо с ландышем на пальце, и рассказала:

– Полагаю, срыв Кейоса был связан с моей брачной договоренностью. Мы всегда хотели быть вместе, и я уже говорила вам, что согласилась на брак с Кейосом, но наши матери и дядя Гриэр решили, что мне больше подходит Ивор. Полагаю, Кейос узнал об этом, и потерял контроль из-за несправедливости и отчаяния.. Я тоже пришла бы в ярость, узнай о подобном. Учитывая, что Кейосу тогда было четырнадцать, его вспышка гнева, привела и к пробуждению силы. Таким образом.. сложно его винить, согласитесь.

Рейввен усмехнулся и не стал ничего говорить.

– Вы не согласны? – спросила почти с вызовом.

Устало посмотрев на меня, магистр произнес:

– Ты действительно хочешь знать, что на самом деле думаю? Малышка, боюсь это не будет из серии «ходили, держась за руки и узнавая друг друга в пространных беседах», – посмеялся он надо мной.

И все же:

– Да, я хочу знать, – сказала твердо.

Медленно подойдя, Штормхейд вновь сел, но уже гораздо ближе ко мне. Протянул руку, заправил прядь волос мне за ухо, с нежностью коснулся моей щеки, и неожиданно холодно произнес:

– У теневых магов абсолютный контроль – это способ выживания. Теневая магия крайне нестабильна и подпитывается эмоциями, нам это вдалбливают с раннего детства. И говоря откровенно, я презираю Кейоса именно за то, что тот позволил Тени взять верх. Для меня это высшее проявление слабости.

Я заморгала от неожиданности и жесткости его слов.

И Штормхейд был по-своему прав, с этим не поспоришь,только вот:

– Да вы сами потеряли сдержанность и самоконтроль там, в вашем кабинете.

А он вдруг лукаво улыбнулся и ответил:

– Ты не понимаешь, это другое.

И я почему-то улыбнулась в ответ.

Рейвен вновь прикоснулся к моей щеке, провел пальцами до подбородка и поинтересовался:

– Так значит я для тебя «дорогой человек»?

Ирония судьбы – только что мы обсуждали трагедию, вину и смерть, а теперь я смотрела в глаза человеку, который держал мой подбородок так властно и одновременно осторожно, будто я была сделана из тончайшего хрусталя.

Тихий звон переговорника в моих руках, заставил вернуться к действиям.

Ответив на вызов, я произнесла:

– Да, мне нужна свобода Хаоса. И если он рядом, я хочу, чтобы знал, что я ни в чем его не виню и никогда винить не буду.

– Сколь поразительное милосердие, – с насмешкой сказал господин Йору.

Но не став поддаваться, я решительно предложила:

– Давайте обсудим детали.

Разговор с Йору закончился на сухой, деловой ноте. В ту ночь я почти не спала, а на рассвете, когда первые лучи солнца коснулись шпилей Академии, уже сжимала в руках переговорник для связи с отцом.

Владелец торгового дома «Вэлари» выслушал мой своеобразный отчет молча. Я не скрывала ничего – ни прорыв Кейоса, ни гибель матери от яда, ни сделку с Хозяином Излома. Когда я закончила, на том конце повисла долгая тишина.

– Значит, он жив, – голос отца был ровным, но я уловила в нем искреннюю радость. – Кейос.. Мальчишка, который всегда прятал для тебя самые вкусные сладости. Сейди, я никогда не стану винить его. Твоя мать.. она была женщиной великого сердца. Она знала, на что шла, и если бы она могла выбирать снова, полагаю, она бы сделала то же самое, разве что может быть постаралась бы быть более осторожной. Гибель Фрейдис и ее собственная – это трагедия, порожденная хаосом силы, а не злым умыслом ребенка.

Я выдохнула. Огромный камень, который Йору пытался водрузить мне на плечи своей «правдой», наконец скатился.

– Спасибо, папа. Мне нужны будут твои рекомендации по специалистам и..

– Я займусь этим лично, – перебил он меня, и я буквально почувствовала, как отец выпрямился в своем кабинете за сотни миль отсюда. – Теневой Излом как аграрный регион? Дерзко. В духе Вэлари. Кстати, о духе.. Сейди, я должен спросить. Твои последниефинансовые отчеты по западным поставкам.. их стиль. Очень похож на те, что нам предоставил господин Бергер, основной управляющий госпожи Айры Велан. Знаешь, я бы не обратил внимание, но тебя все-таки обучал я.

Я улыбнулась, глядя на рассвет.

– Ты, как и всегда проницателен, папа. Я и есть Айра Велан.

В трубке раздался короткий возглас, а затем тихий, искренний смех.

– Боги.. Сейди. Я так много слышал об этой женщине. Я ставил ее в пример своим управляющим, и давно восхищался ее деловой хваткой и холодным умом. Приятно знать, что все это время я восхищался собственной дочерью.

В этот момент я почувствовала себя по-настоящему счастливой. Как тогда, в детстве, когда удавалось идеально сплести венок или выучить сложное заклинание. Это теплое чувство вернуло меня в воспоминания о поместье Рагнаэров.

– Папа, я узнала, что у Штормхейдов в поместье всегда было много детей, чета Штормхейдов позаботилась об этом. Но почему в поместье Рагнаэров из девочек была только я? Почему туда привозили только меня одну?

– О, – голос отца потеплел, – на самом деле гостей там хватало. Лорд Рагнаэр пытался устроить приемы для всех знатных семей. Но оба брата, и Ивор, и Кейос, наотрез отказались общаться с другими девочками. Они вели себя так невыносимо, что родители остальных леди просто перестали отправлять их в поместье. Ты была единственной, кого братья не просто терпели, а ждали. Твоя мама всегда очень гордилась этим.

Мама..

Тяжело вспоминать о ней.